Преимущества новой системы
Как же все эти меры сработали на практике? В покупателях недостатка не было: 55% выставленных на торги лесных угодий достались иностранцам, а 45% — новозеландским компаниям. После приобретения участков новые владельцы вложили значительные капиталы в мощности для переработки древесины в продукцию с более высокой добавленной стоимостью — в большинстве случаев их объем превышал стоимость самой покупки. Договор о купле-продаже не требовал от них этих расходов: владельцы руководствовались собственными интересами. Сложившаяся ситуация в корне отличается от прежних неудачных попыток государства стимулировать подобные инвестиции за счет предоставления налоговых «каникул», передачи земель в концессию, освобождения от регулирования и даже предложения беспроцентных займов. Теперь компании-покупатели могли быть уверены, что в течение 70 лет смогут получать прибыль от своих владений и были готовы на долгосрочные капиталовложения, необходимые для существенного повышения стоимости продукции, получаемой за счет своих лесов.
В результате за четыре года конечная стоимость древесины, заготавливаемой в этих лесах, повысилась на 400%. Количество рабочих мест в лесной промышленности и деревообработке также увеличилось на 40%. Еще одно преимущество нового режима лесопользования заключалось в том, что большая часть новых капиталов вкладывалась в «глубинке» — небольших сельских поселениях, прежде считавшихся экономически неперспективными.
Когда предложение о продаже лесов было впервые озвучено, оно не встретило поддержки в обществе. По результатам социологических опросов до 94% граждан отнеслись к нему отрицательно. Однако после того, как эта мера была реализована, люди увидели, что она приносит новые инвестиции, новые рабочие места и более эффективное использование лесных ресурсов. В результате уровень ее одобрения возрос до 60%.
Новая лесная политика новозеландских властей увенчалась полным успехом. Отделение лесов-заказников от промышленных лесных угодий позволило урегулировать спор между экологами и заготовительными компаниями. Одновременно применение тщательно продуманных, юридически обязывающих контрактов, а не госрегулирования, в качестве инструмента, обеспечивающего ответственность лесозаготовительных фирм за качество и последствия своей деятельности, не только стимулировало экономическую активность, но и гарантировало, что эта политика — «всерьез и надолго».
Дерегулирование рынка труда
В 1990 году пришедшее к власти консервативное правительство Национальной партии предприняло, пожалуй, самую радикальную реформу из всех проводившихся преобразований: полное дерегулирование рынка труда. В то время рынок труда в Новой Зеландии отличался крайней негибкостью; к тому же работники были обязаны вступать в профсоюзы.
В основе обязательного членства в профсоюзах лежал принцип «конкретной преференции», включавшийся отдельным пунктом в каждый коллективный договор. Его суть заключалась в следующем: если член профсоюза просит работодателя предоставить ему должность, занимаемую работником, не входящим в профсоюз, последний должен либо вступить в профсоюз, либо уступить свое место члену профсоюза. Новозеландский рынок труда был также печально знаменит большим количеством крайне деструктивных трудовых конфликтов: как правило речь шла о масштабных забастовках в ключевых отраслях экономики. Подобные сбои в работе предприятий препятствовали созданию рабочих мест, поскольку они подрывали конкурентоспособность страны на мировом рынке.
Другой антиконкурентной характеристикой этого рынка была крайняя негибкость трудового законодательства и процесса переговоров с работодателями. Как правило профсоюз, представлявший всех работников определенной профессии, например всех новозеландских электриков, вел переговоры с представителем всех работодателей, на чьих предприятиях трудились эти специалисты. Заключенные соглашения являлись юридически обязывающими для всех работодателей и всех работников.
Зачастую в этих соглашениях прописывались не только размеры зарплат и льгот, но также условия и график работы и другие пункты, замедлявшие рабочий процесс и увеличивавшие издержки. К примеру, компания, занимавшаяся разгрузкой судов, должна была использовать три бригады по 8 человек в каждой. Однако работать одновременно могли только две из трех бригад. Более того, в любой конкретный момент времени трудиться было разрешено только шести из восьми членов бригады. Таким образом, из 24 человек в трех бригадах одновременно трудились только 12 человек, а остальные оставались без дела. Ясно, что в условиях современной экономики подобная ситуация неприемлема.
Чтобы восстановить гибкость и сбалансированность рынка труда, правительство применило основополагающий принцип рыночной экономики — право на заключение контрактов. Принятый в 1990 году Закон о трудовых контрактах предписывал строить все соглашения между работниками и работодателями на основе индивидуальных контрактов, соблюдение которых при необходимости обеспечивалось через суд. Правительство также решило, что такие контракты будут подписывать только две стороны — работодатель и работник. Помимо судебной системы, никакие государственные структуры в этом процессе участвовать не должны. Более того, профсоюзы и ассоциации работодателей утратили прежде гарантированное им право участия в переговорах о трудовых соглашениях. Все права на заключение контракта резервировались исключительно за работодателем и работником.
Законом разрешались три типа таких контрактов: письменный (самая надежная форма соглашения), устный (не столь надежный, но и его соблюдение достаточно легко обеспечить) и косвенный (наименее надежный). Понятие «косвенный контракт» относится к ситуации, когда самих переговоров между работодателем и работником не было. В этих обстоятельствах суд расценивает как контракт то, что работник считал условиями соглашения — в разумных пределах. Конечно, наличие косвенного контракта создает для работодателей значительную неопределенность, а потому у них появляются все стимулы к тому, чтобы использовать иные, более надежные формы трудовых соглашений и максимально четко их формулировать.
Новый закон также требует, чтобы в каждый контракт включались определенные условия — если не прямо, то хотя бы косвенно. Речь идет о предоставлении работникам выходных в официальные праздничные дни, ежегодного оплачиваемого отпуска, равной оплаты за равный труд, декретного отпуска, бюллетеней по болезни и определенного минимального уровня зарплаты.
Закон также позволяет работодателям и работникам выбирать переговорщиков, представляющих их интересы — в этом качестве может выступать и профсоюз. Работник или работодатель не вправе отказываться иметь дело с переговорщиком, которого выберет другая сторона. Кроме того, в законе четко прописан запрет любой дискриминации. Никто не имеет права подавать на человека судебный иск или предпринимать против него какие-либо административные действия на том основании, что он является или не является членом профсоюза. Работодатель не вправе отказывать соискателю в приеме на работу, потому что тот входит в профсоюз, а член профсоюза не может отказаться работать вместе с теми, кто в него не входит. Кроме того, поскольку трудовое соглашение представляет собой официальный договор, определяемый контрактным правом, забастовки из-за вопросов, не включенных в договор, являются незаконными. В результате этого радикального упрощения прежнего, крайне запутанного законодательства были отменены 90 статутов объемом в тысячи страниц, а текст нового закона уместился на 130 страницах.