Глава I. Внутренняя политика Франции в период правления Людовика XIV

1. Стабилизация французского абсолютизма

Популярный немецкий публицист по естественному праву Пуфендорф в изданной в 1667 г. работе «De statu Imperii Germanici» писал о Франции, что она имеет «регулярную монархическую государственную форму», однако Германия, наоборот, располагает неясной конституцией. Ранее уже говорилось о том, что во время царствования Короля-Солнца в 1661 г. во Франции структурный переход от государства патриархального к абсолютной монархии в большей степени подходил к своему завершению. Королем было введено прямое правление монарха. Помимо этого, появляются различия в теории и практике в сравнении с ренессансной монархией с пропагандировавшимся теоретиком государства Жаком Боденом эталоном государства «монархия королевская или легитимная».

Для практиков и теоретиков управления и администрации подчеркивавшиеся Боденом структурные принципы «королевской монархии», умеренной ренессансной монархии, имели подчиненное значение. В XVII веке во французской абсолютной монархии меж подданными и королем не было никакого консенсуса, базировавшимся на уважении прав и привилегий социальных групп. Это происходило потому, что в политике преобладал принцип государственного благоразумия, который оправдывал использование «исключительных полномочий» и вмешательство как в имущество подданных, гак и в привилегии и свободы независимых политических органов и сил. Власть предшественника Людовика XIV - Людовика XIII уже не имела статуса умеренной монархией, ренессансной монархией. Все это не прошло бесследно, и оказало влияние как на политическую организацию Франции, которая с конца XVI века — за исключением недолгих перерывов — чаще характеризовалась установками к централизации. Ни в коем случае, однако, не стоит переоценивать их практическое воздействие, так как на их пути существовали бесчисленные преграды, это в итоге счете не в силах было преодолеть и абсолютная монархия.

В мае 1661 г. после смерти Мазарини Людовик XIV несмотря на всеобщие ожидания не стал назначать «первого министра», его цель была показать всему миру свои намерения – лично применять в решении государственно-политических дел находящуюся в его руках власть короны. Король-Солнца сам стал, так скажем, собственным «первым министром». В Королевском совете отводилась определенная роль в различных секциях для министров, государственных секретарей, канцлера – они являлись советниками и принимали участие в процессе принятия политических решений. Не затрагивая экономических и социальных привилегий высшего дворянства, король в большей степени исключает их из участия в делах управления. Государственных секретарей и своих министров король выбирал, за исключением - из «служилого дворянства» или из низшего дворянства, но ни в коем случае из «военного или урожденного дворянства», или высшего клира.

В начале правления Людовика XIV осуществилось преобразование Королевского совета (1661г., март, апрель и сентябрь), данный стратегических ход, имел своей целью – устранить силы, которые в прошлом были серьезной угрозой для королевской власти. Далее формируется главная и одна из основных структур Королевского совета, которая осталась без значительных корректировок до 1789 года. Теперь высшее дворянство и их представители, за редким исключением, не принимали участия в деятельности отделов совета, касающиеся вопросов правления. С этого момента под руководством короля проходили заседания отделов совета по вопросам правления. Исключением являлось лишь отделов совета по делам управления и юстиции, где председателем являлся канцлер.

Если поверить герцогу Сен-Симону (1675—1755),который относил себя к критикам короля, то Людовик XIV за 54 года своего царствования всего шесть раз высказал свое несогласие основной массой совета министров. Регулярно, отводились определенные дни недели для заседания различных секций Королевского совета. Только к окончанию правления Людовика XIV регулярность заседаний уменьшилась, это, в общем, было на пользу работе короля и авторитету его министров (государственных секретарей).

Между представителями трех династий шла острая конкуренция среди министров и государственных секретарей. В большей степени это относится к «клану» Кольбера и «клану» ле Тейе де Лувуа. Они в секторы финансов, экономики, управления и иностранных дел, а также военных дел - поставили опытных и авторитетных министров. Еще со времени правления Генриха IV (1589—1610) третья «семейная династия» — Фелино смогла пробиться на вышестоящие должности в государстве.

Губернаторов, являющихся стародавними представителями короны, проживающих в провинции, которые относились к высшему дворянству – лишили властной базы. Уже с 1661 года они не имели права без согласия короля выезжать в области, находящиеся под их управлением, как это было ранее на несколько недель.

Круг обязанностей, которые еще в первой половине XVII века в юридическом и административном секторе находились в исполнении губернаторов, все в большей степени отходили к интендантам. Эти комиссары короля исполняли во времена Людовика XIV бесценную роль в сосредоточении власти и увеличении авторитета короля в провинциях. С 1661 года их свободно использовал Кольбер.

Достаточно свободно использованный на практике по отношению к губернаторам порядок передачи большей части функций другим органам, находящимся в зависимости от короны, не упраздняя юридически прежние учреждения, использовался еще и в отношении других стародавних учреждений и стабильным корпорациям. Это было характерно для политики французского абсолютизма. Интересы короля и его политика находились в отставании, но при всем при этом он не мог отказаться от широко распространившейся сети отношений патрона и находящегося в зависимости народа, это и явилось подтверждением наличия границ управления, опирающегося исключительно на власти приказа абсолютного монарха.

Но при всем при этом, как и раньше в руках королевских чиновников находилась основная часть государственной администрации. Долгое время их должности продавались и при выполнении определенного рода условий могли их владельцами продаваться или наследоваться.

Не стоит недооценивать материальную значимость для чиновников, которые связанны с должностью привилегий, в частности освобождение от налогов. Ко всему вышеизложенному необходимо прибавить право добиться высочайших государственных должностей в управлении и юстиции, а впоследствии получить статус дворянства. Такие перспективы и материальные преимущества продвижения по социальной лестнице сделали популярной покупку должностей.

Бессменность «чиновников» и фактическое унаследование должностей приводят к тому, что их собственники ощущали себя в некоторой степени самостоятельными и независимыми от главы государства и приобретали сильно выраженное корпоративное сознание. Все это породило сопротивление чиновников - мерам правительства, что вызвало ожидаемую реакцию короны. Людовик XIV в начале июля 1661 года издал распоряжение о том, чтобы парламенты, высшие финансовые и налоговые суды, которые наряду со своими юрисдикционными функциями выполняли еще и административные функции, признали за секциями Королевского совета право вынесения приговора в последней инстанции и распоряжений и отчитывались перед ними. Режим был озадачен уравниванием и сохранением нормальных отношений с парламентами, пока они оставались в рамках их юрисдикционной компетенции. Кольбер всегда решительно выступал против любых попыток обструкции со стороны отдельных чиновничьих корпорации или парламентов.

При Людовике XIV Кольбер принимал огромное участие в концентрации управления, реорганизации и юстиции. Его карьера началась со службы у Мазарини, уже с 1661 года, после падения обер-интенданта финансов Никола Фуке (1615 — 1680) в его руках находилась вся сфера государственных финансов. В августе 1670 года Кольбер был назначен «гроссмейстером и обер-интендантом горнорудного дела во Франции».в его руках были объединены практически все самые важные области центрального управления и государственных ведомств, кроме ведомства, иностранных дел и полиции. Его власть не распространялась на армию, он отвечал за нее лишь косвенно, но в его компетенцию, как генерального контролера финансов входило командование армией.

Совместно с Франсуа-Мишелем ле Тейе, маркизом де Лувуа, военным министром и государственным секретарем, он назначался ответственным за укрепления долговременного характера.

За рубежом Кольбер поддерживал постоянные контакты с дипломатическими представителями и французскими посланниками, подтверждением этому является только на половину изданная многочисленная корреспонденция. С 1661 года Кольбер становится центральной фигурой в правительстве, благодаря необыкновенной концентрации полномочий, титулов и чинов, которые он преднамеренно собирал с 1661года. Он поддерживал убеждения короля, превосходно умел учитывать его стремление и в этом уверял самого короля. Участвовал в проведении реорганизации Королевского совета и разработке концепции. В этом Кольбер играл далеко не последнюю роль, однако, находился в тени.

Для усиления авторитета короля в провинциях и концентрации власти Кольбер использовал интендантов – как важнейшее орудие. Изначально в 1661 году назначением интендантов занимался длительное время канцлер, но теперь эти полномочия перешли к Кольберу.

Однако влияние канцлера существенно уменьшилось в процессе концентрации и реорганизации управления и юстиции. Не обращая внимания на неопровержимые успехи генерального контролера при расширении института интендантства и следующего из этого более жесткого повиновения старых местных и региональных властей функционеру центра, даже тут ему не удалось упорядочить и унифицировать структуры провинциальной администрации. Частных успехов он добился лишь в своих трудах по сокращению продажи должностей.

Итогом всей работы Кольбара стало заключение в 1667 г. «Приказа, касающегося реформы юстиции». Так же по инициативе Кольбера был принят большой законодательный труд в области уголовного процесса. Кольбер, в значительной степени способствовал возникновению и иных сборников законов, касающиеся таких важных предметов, как лесное хозяйство (1669), торговое законодательство (1673), морская торговля (1681) и правовое положение рабов в колониях (1685). Данные приказы открывают Людовику XIV и Кольберу большие возможности для активной реализации реформаторских усилий.

У Кольберу получилось осуществить оздоровление и реорганизацию в важнейшей области - финансах. Не взяв во внимание значительные успехи, которые были обусловлены, продолжительным миром, нельзя признать основополагающей и всеобъемлющей реформой улучшение в фискальном секторе. Были сделаны лишь первые шаги в реформировании устаревшей очень сложной и непопулярной налоговой системе министром.

На его пути образовались непреодолимые трудности.

С началом воины (1672) против Республики Объединенных Нидерландов Кольберу пришлось прибегнуть к тем же вспомогательным методам и практике финансирования, с которыми он лишь недавно энергично боролся. Поэтому разочарование и пессимизм характеризуют ею высказывания в памятной записке 1680 г., в которой он просто заклинал короля более экономно вести бюджет.

Значительно ниже ожидавшихся были результаты разнообразной деятельности Кольбера в экономической и торговой областях. Это особенно проявилось в связи с основанием крупных французских компании по морской торговле. Заветной целью Кольбера было не только равняться на весьма благополучные торговые компании Объединенных Нидерландов, но и обогнать их в выгодной торговле с Вест- и Ост-Индиями, на Средиземном, а также Северном и балтийском морях, а в перспективе и вообще исключить как конкурентов. Однако его деятельность не нашла положительного отклика. В первое же десятилетие после основания в 1664 г. «Ост-Индская торговая компания» влачила жалкое существование. Развитие другой, также созданной в 1664 г., «Вест-Индской торговой компании» протекало еще более неблагоприятно. И «Северная компания» (1669), и «Левантская компания» (1670) стали убыточными предприятиями. Все они потерпели крах из-за внешних и внутренних противоречий. И тем не менее нельзя не признать определенного положительного влияния этих предприятий: во Франции стали проявлять больше интереса к возможностям, открывавшимся отважным судовладельцам и купцам в торговле с Вест- и Ост-Индией.

Кольбер старался преодолеть раздробленность королевства на области, где взимались различные пошлины, чтобы облегчить циркуляцию товаров. Большое сопротивление вызвала идея министра повысить производство товаров путем создания новых мануфактур. Кольбер сознавал важность этой задачи и с особой энергией занимался ею до самой смерти. Несмотря на все материальные меры содействия, частные предприниматели и заинтересованные города остались равнодушными к этой идее. Он и в этой области не побоялся применить давление и принуждение, чтобы подвигнуть финансистов, откупщиков налогов и городские общины к участию в строительстве мануфактур, от чего они при первой же возможности старались избавиться.

Никогда до этого во Франции торговля и мануфактуры не поддерживались так упорно и такими суммами, которые часто достигали почти миллиона ливров. Кольбер смог все же достичь значительных успехов в воссоздании королевского флота, который к моменту его назначения практически уже не существовал.

Исследования подтверждают мнение, что в течение мирного десятилетия с 1661 г. по 1672 г. Франция переживала экономическую передышку, которая все же не стала новоротным пунктом в длительной депрессии. Вопрос о том, можно ли считать относительное улучшение положения в отдельных областях экономики заслугой Кольбера, а не следствием мирного десятилетия, остается открытым, и окончательный ответ дадут только дальнейшие специальные исследования. Очевидно, что многообразные усилия Кольбера в развитии экономики и положительные импульсы этих мирных лет внесли свой вклад в долговременное улучшение экономического положения Франции.

Не имея собственной концепции, преемники Кольбера в основном пытались решить обусловленные вонной финансовые проблемы традиционными методиками, стараясь ограничить их негативное воздействие. И лишь последний генеральный контролер финансов при Людовике XIV, Демаре (на службе в 1708 — 1715 гг.), смотрел вперед и распознал слабости политики Кольбера.

К преданным Людовику XIV выдающимся деятелям относятся также Мишель ле Тейе (1603— 1685) и его сын Франсуа-Мишель ле Тейе, маркиз де Лувуа (1641 — 1691). Их областью были армейская администрация и военное дело. Их заслугой является создание современной организации и усовершенствование французской армии. Мишель ле Тейе, умный, опытный, но и очень честолюбивый человек, происходил из семьи, наиболее значительные члены которой благодаря служебной карьере перешли из купеческого сословия в служивое дворянство, достигнув самых высоких государственных должностей. В апреле 1643 г. Мишель ле Тейе был назначен секретарем по военным делам, т.е. стал отвечать за французскую армию. В последующие годы он все больше привлекал своего сына Лувуа к обязанностям секретаря по военным делам. С 1664 г. отец и сын вместе исполняли их до тех пор, пока ле Тейе в 1667 г. не получил должность канцлера. Лувуа уже в 1672 г. стал министром.

Отец и сын ле Тейе не только организовали отвечавшую требованиям времени военную администрацию, которая главным образом опиралась на членов служилых родов, но и модернизировали обучение офицеров, укрепили воинскую дисциплину, улучшили вооружение. Благодаря им наличный состав французской армии увеличился с 55 тыс. человек в 1662 г. до 400 тыс. человек в 1690 г.

Перед лицом грозящей утраты власти высшими судами, губернаторами провинций и муниципалитетами около дюжины авторов, и основном дворянского происхождения, начали противопоставлять пропагандировавшемуся со времен Ришелье кредо «droit di-vin», теорию монархии, основанной на договоре о власти. Эти критики требовали введения контроля над королевской законодательной и исполнительной властью со стороны Генеральных штатов (право ассигнования средств), парламента и добивались участия аристократов в управлении. Некоторые из них даже не исключали сопротивления попирающим «фундаментальные законы» королевства «тиранам». Не случайно в течение 1674/75 г., т.е. во время войны против Объединенных Нидерландов, были организованы три дворянских заговора, два из которых носили явный гугенотский отпечаток. Весной 1674 г. был разработан грандиозный план открыть Руссильон войскам Испании, с которой Франция находилась в состоянии войны. Тогда же, весной 1674 г., провинциальные дворяне Нормандии, которые должны были платить большую часть «налога на талью», под руководством высокородного Луи де Роан-Гемене, называвшегося «шевалье де Роан» (1635 — 1674) и дворянина Латремона, попытались поднять в Нормандии восстание. При активной поддержке губернатора Испанских Нидерландов и Вильгельма III Оранского (1650—1702) Нормандию хотели сделать «свободной республикой». И весной же 1674 г. дворянин-гугенот Сардам де Поль пытался организовать вооруженное выступление на юге Франции, которое должно было охватить Лангедок, Гасконь, Бретань, Прованс и Дофине. Он заключил договоры с Вильгельмом III Оранским (21.04.1674) и с Испанией (23.07.1674). При венском дворе на соответствующие предложения Сардана, сделанные в 1675 и 1678 гг., ответили отрицательно. Программы конспираторов, содержавшиеся в манифестах, договорах и памятных записках, носили аристократически-реакционный характер. Хотя они и требовали созыва Генеральных штатов, устранения централизованной налоговой системы, отмены продажи должностей, политико-социального равенства французских протестантов, их подлинной целью было не благосостояние народа, а восстановление сословных и провинциальных свобод, т.е. они следовали традициям времен Фронды.

В своих попытках унифицировать дух и сознание подданных Людовик XIV потерпел неудачу. Это относится к его разногласиям с папой, янсенистами и французскими протестантами.

Людовик XIV рассматривал французскую католическую церковь как инструмент своего господства, поэтому он, насколько возможно, старался сделать ее зависимой от себя. В этом ему помог галликанизм, традиционно распространенный в стране. Наряду с другими элементами, которые мы нe будем рассматривать подробнее, центральную роль в галликанизме играли устремления интерпретировать свободы французской церкви как значительную независимость от папы, а также подчинение католического клира королю. Подобные стремления короны проявлялись в ее успешных попытках посадить на места епископов и аббатов преданных людей. Этой политике способствовал конкордат 1516 г., но также и тот факт, что папы тех десятилетий больше интересовались пастырскими, чем политическими аспектами своей деятельности. В первые два десятилетия своего личного правления Людовик XIV постоянно наносил папству унизительные поражения. Наконец, уже в 70-е г. дошло до открытого конфликта с курией из-за проблемы использования доходов вакантных епископств. Этот конфликт еще более обострился, когда на одном из послушных королю собраний клира в Париже были выработаны «Галликанские свободы» и обнародованы 19.12.1682 г. в четырех статьях. Это было прямое покушение на авторитет папы. Так, в статье 1 констатировалось, что короли и суверены ни в каких мирских делах не подчиняются папе. Кроме того, непогрешимость папы в вопросах веры действительна лишь когда вся церковь одобрит его взгляды. Следствием этой акции стало открытое столкновение с Римом, которое в последующие годы усилилось. Однако в конечном счете в связи с войной за Пфальцское наследство (1689 — 1697) Людовику XIV пришлось сдаться. В 1693 г. галликанские епископы принесли свои извинения папе Иннокентию XII (1691 — 1700), и король отменил эдикт 1682 г. с четырьмя галликанскими статьями. Несмотря на это, эдикт и далее преподавался в королевстве. На этой почве произошло примирение Людовика XIV с клиром.

Проводившиеся еще Мазарини репрессии против янсенистов из-за их связей с Фрондой были продолжены Людовиком XIV. Янсенизм — религиозное движение, особенно распространенное во Франции, состояло из маленьких, замкнутых в себе групп, следовавших учению нидерландского теолога Корнелиуса Янсения (1585 — 1638). В связи со спорами о благодати Янсений пытался быть посредником между кальвинистским и католическим вероучениями. Во Франции янсенизм нашел сторонников среди буржуазии, низшего клира и некоторых епископов. Несмотря на определенные аналогии с протестантизмом, духовные вожди янсенизма были решительными противниками французских протестантов, но особенно иезуитов. После падения близкого янсенистам министра иностранных дел Помпонне и смерти их защитницы, герцогини Анны-Женевьевы де Лонгвиль (1619 — 1679), король усилил репрессии против янсенизма и его сторонников, потому что их учение, но его мнению, вело к кальвинизму. Людовик XIV добился в 1705 г. в Риме буллы, окончательно осуждавшей положения Янсения и янсенизма. Король повелел 29.10.1709 г. закрыть знаменитый монастырь Пор-Рояль де Шамн. Но запретами и гонениями это духовное движение нельзя было уничтожить. Янсенизм, первоначальное направление веры маленькой религиозной духовной элиты, в формировании которого участвовали Паскаль, Расин и Буало, стал прибежищем всех католиков, находившихся в оппозиции к Риму, королю и власти епископов.

Как и янсенизм, французский кальвинизм не удалось заставить замолчать ни преследованиями, ни запретами. Около 1660 — 1670 гг. в стране жили около 800 тысяч кальвинистов, а накануне отмены Нантского эдикта о терпимости (30.06.1598 г.) их было уже только 730 тысяч. Хотя в июле 1629 г., после 8-летней гражданской войны, военно-политическая организация кальвинистов была устранена Алесским эдиктом и был положен конец «Политической протестантской партии», гугеноты оставались бельмом на глазу у католического клира, короля и его министров. Не помогло и то, что пропагандировавшаяся кальвинистскими профессорами и пасторами промонархическая доктрина оказала известное влияние на большинство гугенотов. Но нельзя упускать из виду, что в течение всего 17 века происходили протестантские манифестации, акции и дискуссии, которые отклонялись от этой доктрины или даже противоречили ей. В том, что Людовик XIV рано или поздно собирался восстановить в стране единоверие, не приходится сомневаться. Но из этого не обязательно делать вывод, что его политика по отношению к протестантам с самого начала целенаправленно и планомерно стремилась к скорой отмене Нантского эдикта о терпимости (1598).

Если в период с 1661 по 1679 г. появилось лишь 12 официальных постановлений, направленных против протестантизма, то с 1679 но 1685 г. их число увеличилось до ста. В последнее десятилетие вплоть до 1685 г. гугеноты исключались из определенных профессиональных групп, а в предшествующий период вопреки положениям эдикта им чинили препятствия в доступе к официальным должностям в центральном и провинциальном аппарате управления, а также в высших и средних судебных органах.

В эдикте Фонтенбло (18.10.1685), который отменил Нантский эдикт, содержалось запрещение реформатских богослужений в частных домах в господских домах сюзеренов. Протестантских пасторов, которые в кратчайший срок не меняли веры, изгоняли. Кроме того, объявлялось о разрушении все еще существовавших кальвинистских церквей, об обязательном католическом крещении и бракосочетании, а также о запрещении выезда гугенотам под угрозой огромных штрафов. Даже если католические сановники вынудили короля отменить Нантский эдикт, а эдикт Фонтенбло разработал ле Тейе, такой же противник гугенотов, как и его сын Лувуа, все же ответственность за него лежит на Людовике XIV.

Не может быть сомнения, что большинство французских протестантов отреклись от своей веры, столкнувшись с актами террора. В основном они дрогнули перед пользовавшимися дурной славой драгунами: у кальвинистов расквартировали солдат, которые всячески мучили своих хозяев. Это был часто практиковавшийся во Франции того времени способ образумить мятежных подданных и неспокойные местности.

В годы, последовавшие за отменой Нантского эдикта, эмиграция гугенотов, начавшаяся еще раньше, резко увеличилась. Исход, который закончился, вероятно, только в 1760 г., охватил максимум 300 тысяч. Однако вопреки некоторым утверждениям этот исход не привел к долгосрочному и тяжелому расстройству французской экономики. Хотя французский протестантизм получил очень тяжелый удар, цель, к которой стремился Людовик XIV — восстановить единство веры в монархии, — не была достигнута. Масса «новообращенных», которые делали это лишь внешне, уступая жестокому нажиму, поставила и последующие десятилетия перед правительством неразрешимую проблему. Кальвинизм жил в подполье, несмотря на нее опасности, поддерживаемый бежавшими братьями по вере. В первые десятилетия 18 века в Севенне, Центральной Франции и в Жийенне произошло гугенотское социально-религиозное восстание, которое в 1702—1705 гг. в своих основных центрах приняло характер гражданской войны. Его удалось подавить регулярными войсками лишь в 1710 г.