1.1 О свободе и ответственности человека

 

В своих общественно-политических исканиях он пережил несколько периодов. Увлекался идеями утопического социализма (в кружке Петрашевцев). Затем в его взглядах произошел перелом, связанный с усвоением религиозно-нравственных идей. Отказался от рев борьбы. Исповедовал идеи почвенничества, для которого характерно религиозная ориентированность философского осмысления судеб русской истории, противопоставление России и Запада. Вся история человечества с этой точки зрения представлялась как борьба за торжество христианства. Русский народ - миссия, носитель высшей дух истины. Идея архетипа в народе, в России - братские связи и христианское единение. Проблема духовно-нравственного искания личности, выбор между добром и злом, свободой и рабством, Христом и антихристом. В любой ситуации человек должен остаться человеком.  Но свобода есть не только источник  добра, но и зла, таящегося в подполье. Беспредельная свобода или бунт приводит к разрушению и этическому анархизму, это недостойный путь человекобожества. Истинный путь свободы - путь Богочеловека. Свобода есть тяжкое бремя, страдание и высочайшая ответственность. Для Богочеловека надо пройти испытание свободой, страдания, сознательно придя к идеалам Христа.

 

1.2 О невозможности счастья без свободы

Нередко Достоевского называют “жестоким талантом”, а  его мировоззрение характеризуют  как “философию трагедии”. Весь свой гений Достоевский посвятил раскрытию  тайны человека. Он так и писал: “Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и еже ли будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком”. Существование Бога и предназначение человека для героев Достоевского – не просто “точки зрения”, но вопросы жизни и смерти. В относительно спокойном, еще самодовольно верящем в прогресс, науку и разум, но уже не верящем в Бога, XIX веке, Достоевский (задолго до Фрейда, открывшего бессознательное), указывает на скрытую в человеке склонность к агрессии, на утрату современным человеком смысла жизни, на одиночество и трагизм человеческого существования, порождающие сильнейшую внутреннюю борьбу. “Дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердце человека”, говорит писатель. Герои Достоевского – мятущиеся натуры, всегда пребывающие в дисгармонии, в “надрыве”, одержимые “проклятыми вопросами”, неспособные к мещански-равнодушной жизни, жаждущие переделать мир, спасти человечество, выходящие за рамки общепринятых норм, “золотой” - благодушной и безопасной, -“середины”. Подобно другим пророкам, своим современникам – Кьеркегору и Ницше, Достоевский больше созвучен катастрофизму ХХ века, чем своему времени. В человеке есть много такого, о чем он сам и не подозревает и что писатель называет “подпольем”. Эта тайная, подсознательная жизнь человека выступает то в виде его “Двойника” (например, Смердяков – брат и Двойник Ивана Карамазова), то в виде “подпольного человека” (повесть “Записки из подполья”). Важнейшие для человека проблемы писатель разрешает не путем рассуждения, а через поступки, через судьбу своих персонажей. Этим героям (даже порой лично ему малосимпатичным) Достоевский дает возможность высказаться в полную меру, показать всю логику своих мыслей и следующих за ними действий. Поэтому-то герои – “разрушители” и “отрицатели”, одержимые страстями, гордыней, неверием, - Иван Карамазов, Родион Раскольников – выглядят убедительно и по-своему привлекательно. Они зачастую правдоподобнее и глубже, чем “положительные” персонажи Достоевского – Соня Мармеладова, князь Мышкин, Алеша Карамазов или старец Зосима.

Достоевский восстает против просветительского  мифа о человеке, как прежде всего  рассудочном существе, в котором  рассудок отождествляется с добрым началом, а биологические инстинкты  – со злым. Зло в человеке (как  и добро) таится не в одних биологических  инстинктах, а в самом Духе, в  сердце человека, оно есть тоже явление  духовного порядка. Человеческая свобода  заключается в возможности и  необходимости для человека добровольного  выбора между добром и злом, - выбора, от которого не может уйти никто. Достоевский  подчеркивал: “Рассудок удовлетворяет  только рассудочной способности  человека, а хотение есть проявление всей человеческой жизни”. “По своей  глупой воле пожить” – главное  для человека, и, следовательно, ключ к пониманию человека лежит глубже его сознания, его рассудка –  в его “подполье”, где находится  “он сам”. Ядро, существо человека – в его свободе (здесь и  далее речь идет именно о свободе выбора), в его стремлении к индивидуальному самоутверждению. Нет ничего глубже в человеке, чем его свобода, его воля (во всех смыслах этого слова).

Принципиальное  и основополагающее для христианства представление о человеке одновременно и как образе Божием, и как греховном  существе, способном как к падению  и злодеянию, так и к спасению и подвигу, обретает в романах  Достоевского новый глубокий смысл. На каторге, опустившись на самое  “дно” общества, Достоевский увидел, что в любом человеке – даже самом “маленьком”, заурядном неприятном и ничтожном с виду, - есть нечто, достойное уважения или, по крайней  мере, сострадания, нечто, дающее надежду  на его возрождение и преображение. В каждом человеке, если смотреть на него не сверху вниз, не со злобой или  презрением, а с любовью, можно  увидеть образ Божий. “Самый забитый, последний человек есть тоже человек  и называется брат твой”. Каждый человек  ценен не только тем, чем (или кем) он является сейчас, но и тем, кем  он может (потенциально) быть.

Достоевский фиксирует кризис и саморазрушение европейского гуманизма, - ситуацию, когда  человек, отринувший Бога и обожествивший  самого себя, приходит, вместо христианского  Богочеловечества, к идее Человекобожества. Один из героев Достоевского, Иван Карамазов, не может принять мира с его  злом и несправедливостями и, движимый состраданием к человеку, отрицает Творца мира, возвращает ему свой “билет в рай” (вновь остро встает проблема теодицеи, о которой мы говорили в главе, посвященной средневековой  философии). Наконец, третий вариант  гуманизма, дошедшего до своих пределов, отрицающего Бога и переходящего в свою противоположность, демонстрирует  Родион Раскольников, движимый одновременно и жаждой самоутверждения, “комплексом  Наполеона”, и желающий облагодетельствовать и спасти людей при помощи убийства. Он позволяет себе делить людей на “обычных”, “материал”, и на “избранных”, стоящих вне обычных рамок  и норм, и совершает “убийство  ради добра”, “по системе”. Ведь, “если  Бога нет, то все дозволено”. Так, по убеждению Достоевского, человечность, оторванная от Бога, перерождается  в бесчеловечность – в самоотрицание  человека, а это есть признак глубокого  недуга, поразившего человечество. По словам Достоевского, человек, восставший против образа Божьего в себе, противопоставляющий  себя другим людям, восстает тем самым  и против своей собственной сущности.