Глава 3 Перспективы взаимоотношений между странами в XXI веке
3.1 Ключевые стороны взаимоотношений на ближайшую перспективу
Энергетическая сторона, безусловно, является самым главным компонентом взаимоотношений на ближайшую перспективу. Официальный Пекин рассматривал, и впредь будет рассматривать Саудовскую Аравию, как главного энергетического игрока в мире и в качестве стратегического партнера в Азии. Значительную часть энергоресурсов Китай получает с Ближнего Востока. По оценкам МАГАТЭ к 2017 году доля Ближнего Востока в общем импорте сырой нефти может оставить 70%. В 2009-2011годах КСА, по сообщениям газеты "аль-Ватан", обеспечивал 1/5 часть всех потребляемых в КНР нефтепродуктов. В силу этого, обеспечение прочных позиций китайских компаний в энергопроизводстве данного региона, и в целом на территории Саудовской Аравии, представляет для Китая особую стратегическую задачу. Отметим, что саудовско-китайское сотрудничество в области топливных поставок приобретает особую актуальность в связи с нестабильной ситуацией во многих странах Ближнего Востока и вокруг ядерной программы Ирана. Китай, придерживаясь традиционного курса на диверсификацию поставок, отдает должное надежности партнерских отношений с Саудовской Аравией. Вместе с тем сотрудничество между обеими странами выходит в последнее время на новый уровень, предусматривающий создание совместных нефтехимических предприятий на территории КСА и КНР. Саудовская Аравия, в свою очередь, заинтересована в развитии отношений с одной из крупнейших мировых экономик, в создании некоего противовеса в регионе при осуществлении сотрудничества с другими партнерами.
Сотрудничество в военной сфере. Саудовская Аравия, по оценкам специалистов серьезно укрепляет свою военно-техническую промышленность. Как и предсказывал специалисты, обладание Ираном ядерного оружия приведет к гонке ядерных вооружений на Ближнем Востоке, и она де-факто началась. Саудовская Аравия ведет переговоры о покупке ракет DF-21 (DON-FENG 21), в которых размещены ядерные боеголовки. Дунфэн-21 (кит. трад. 東風-21, упр. 东风-21, буквально: «Восточный ветер-21», по классификации НАТО — CSS-5 mod.1, также обозначают DF-21) — китайская двухступенчатая твёрдотопливная баллистическая ракета средней дальности. Работы по ней начались в конце 1960-х годов и были завершены в 1985-1987-х годах China Changfeng Mechanics and Electronics Technology Academy (англ. China Chang Feng) (т. н. 2-я Академия), но до 1991 года ракета не была развернута. DF-21 разработана на основе БРПЛ «Цзюйлан-1» (JL-1) и стала первой китайской наземной твердотопливной ракетой. По оценке Министерства обороны США, Китай имеет 60-80 ракет и 60 пусковых установок. Хотя изначально DF-21 разрабатывалась как стратегическое оружие, поздние варианты DF-21 были адаптированы как носители не только ядерных (мощностью до 300 кт), но и боеголовок в обычном снаряжении. Самая последняя модификация, DF-21D стала первой и единственной в мире противокорабельной баллистической ракетой. DF-21 также может использоваться как носитель для противоспутникового/противоракетного оружия. В августе 1965 года вышел приказ первого премьера Госсовета КНР Чжоу Эньлая о начале разработки технологий ракет на твёрдом топливе. В рамках 4-й космической академии была сформирована проектная группа, которая предложила разработку одноступенчатой баллистической ракеты «Дунфэн-61» (DF-61). В 1967 году в НОАК было принято решение о строительстве первой китайской атомной ракетной подводной лодки, оснащённой баллистическими ракетами средней дальности. В результате, НОАК отказывается от дальнейших работ по DF-61 и инициирует разработку двухступенчатой твердотопливной баллистической ракеты подводного базирования «Цзюйлан-1» (JL-1). В 1970 году, разработка собственно ракеты «Цзюйлан-1», переводится из 4-й академии в 1-ю космическую академию, тогда как 4-я академия концентрирует усилия на развитии технологий твердотопливных ракетных двигателей. В начале 1970-х годов КНР добилась нескольких серьёзных успехов в разработке технологий твердотопливных ракет, в это же время НОАК начала исследования возможности разработки варианта JL-1 наземного базирования. В 1975 году параллельно велась разработка уже по двум программам — созданию БРПЛ «Цзюйлан-1» и ракете наземного базирования DF-21, использовавшей наработки по конструкции корпуса и двигателя JL-1. В 1976 году ведение программ JL-1/DF-21 было передано во 2-ю академию, которая до этого момента отвечала за разработку систем ПВО/ПРО. Хуан Вэйлу был назначен главным конструктором ракеты. Также, 2-й академии была поручена разработка мобильной пусковой установки, ТПК ракеты, контрольно-проверочной аппаратуры, системы прицеливания и других систем по проекту «Дунфэн-21». В мае 1985 года состоялось первое успешное лётное испытание DF-21 с 25-й ракетной базы (Учжай). Через два года, в мае 1987-го, с той же 25-й базы состоялось второе успешное лётное испытание ракеты DF-21. В 1987 году была начата разработка модификации DF-21A, основной особенностью которой было увеличенная на 60 % дальность стрельбы. В 1988 году проект комплекса с ракетой «Дунфэн-21» достиг стадии завершения работ. В 1995 году с 25-й ракетной базы в Учжае состоялось первое успешное лётное испытание ракеты в вариантеDF-21A. А в 1996 году была достигнута начальная оперативная готовность комплекса с этой ракетой. Базовый вариант DF-21 имеет дальность 1700 км при забрасываемом весе в 600 кг. Ракета может нести одну ядерную боеголовку мощностью 500 кт, с предполагаемым КВО 300—400 м. Эта версия не была принята на вооружение. DF-21A используется с 1996 года и имеет улучшенную точность (предполагаемое КВО 100—300 м), с системой управления, использующей GPS и радар. Считается, что она имеет меньшую мощность (90 кт), но увеличенную дальность (до 2700 км). DF-21C была показана в 2006 году и считается модификацией DF-21. Её настоящее обозначение неизвестно. Считается, что максимальная дальность DF-21C — 1700 км, а точность сравнима с крылатой ракетой. Новая система управления, основанная на GPS, уменьшила КВО до 30-40 м, что достаточно для нанесения точных ударов. В 2010 году DF-21C была развёрнута в центральной части Западного Китая. Министерство обороны США заявило, что Китай разработал и достиг стадии начальной оперативной готовности наземного ракетного комплекса с противокорабельными баллистическими ракетами на базе DF-21 в обычном снаряжении. DF-21D является первой и единственной в мире противокорабельной баллистической ракетой, и первой системой вооружений, способной поражать движущиеся авианосные ударные группы на большой дальности с помощью наземных подвижных пусковых установок. Маневрирующие боевые блоки DF-21D могут быть комплексированы с различными типами терминальных систем наведения. Подобные ракеты, возможно, могли быть испытаны в 2005—2006 годах, а запуск спутников Цзяньбин-5/Яогань-1 и Цзяньбин-6/Яогань-2 мог обеспечить КНР необходимой для выдачи целеуказания информацией с радиолокационной и оптико-электронной аппаратуры спутников, соответственно. Такие усовершенствования могут значительно увеличить возможности Китая по противодействию морским операциям, в частности предотвращению ввода американских авианосцев в Тайваньский пролив. Развёртывание Китаем DF-21D вызвало серьёзные опасения в военных кругах США. Так, в августе 2010 года в The Washington Times было опубликовано мнение аналитиков, что DF-21D способна пробить защиту лучших авианосцев и что она стала первой угрозой для глобального господства ВМФ США со времен холодной войны. В январе 2011 года министр обороны США Роберт Гейтс заявил, что среди китайских военных разработок наибольшее опасение вызывают DF-21D и истребитель J-20. Для обеспечения целеуказания противокорабельных баллистических ракет Китай запустил ряд спутников:
- Яогань-7 - оптико-электронный спутник - 9 декабря 2009 года;
- Яогань-8 - радиолокационный спутник с синтезированием апертуры - 14 декабря 2009 года;
- Яогань-9 - серия из трёх спутников морской радиоэлектронной разведки -5 марта 2010 года;
Рисунок DF-21(баллистическая ракета)
Также в скором будущем Саудовская Аравия возможно вооружиться БРСД DF-3, БРСД DF-3 является стратегической ракетой первого поколения, разработана Китаем и первой ракетой, способной нести мегатонный термоядерный заряд на дальность 2800 километров, а улучшенный вариант ракеты на дальность 4000 километров. С территории Саудовской Аравии эти ракеты могли бы наносить удары по Ирану, Ираку и Израилю, а также по некоторым районам Индии. Дунфэн 3 считается первой китайской БРСД разработанной собственными силами. После отказа СССР в предоставлении доступа к материалам по Р-12, правительством КНР, в начале 1960-х годов было принято решение разработать собственную БРСД (баллистическая ракета средней дальности) с аналогичными характеристиками. Конструкция ракеты была разработана Ту Шоуэ и Сунь Цзядуном, производство ракет велось на заводе № 211 Головной компании аэрокосмической техники. Дунфэн 3 с дальностью 2,5 тысяч километров и забрасываемым весом в две тонны, первоначально разрабатывалась для доставки ядерной (а позднее термоядерной) боеголовки. Разработка более совершенной модификации Дунфэн 3А (DF-3A) дальностью в 2800 километров (до 4 тыс. с облегченной ГЧ) была начата в 1981 году, а в 1986 году состоялись ее летные испытания. Некоторые источники утверждают, что в 1987 году Китай поставил до 60 ракет Дунфэн 3А со специально разработанной фугасной боевой частью в Саудовскую Аравию.
Рисунок DF-3A
Не так давно представители Министерства обороны КСА заявили, о возможной закупке JF-17 в рамках сотрудничества с Китаем и Пакистаном, что обеспокоело военных экспертов различных стран. Ведь, по сути, производство легкого истребителя JF-17 в Пакистане налажено при участии и полном контроле со стороны Китая. Китай же является стратегическим союзником Пакистана, осуществляющим многочисленные инфраструктурные и производственные проекты в этой стране и является разработчиком и производителем того самого JF-17.
Ченду FC-1 Сяолун (англ. Chengdu FC-1 Xiaolong) — истребитель-бомбардировщик совместной китайско-пакистанской разработки. В ВВС Пакистана самолёт имеет обозначение JF-17 Thunder (Гром). FC-1 разработан китайской компанией CAC (Chengdu Aircraft Corporation) при финансовой поддержке Пакистана в конце 1990-х — начале 2000-х годов. Производство самолёта для ВВС Пакистана осуществляется на совместном предприятии компаний CAC и PAC (Pakistan Aeronautical Complex) в городе Камра. Выкатка самолёта состоялась 31 мая 2003 года. 25 августа 2003 года FC-1 совершил два восьмиминутных подлёта на аэродроме Вэньцзян (кит. трад. 溫江, уп. 温江, пиньинь: Wenjiang). 3 сентября 2003 года официально состоялся первый полёт нового самолёта, тогда же он получил обозначение JF-17 (Joint Fighter-17). В перспективе по планам число истребителей JF-17 на вооружении ВВС Пакистана будет увеличено до 250 единиц.
Рисунок истребитель JF-17
Таким образом, складывающееся, через Пакистан, партнерство в военной промышленности Китая и Саудовской Аравии - новый неожиданный и серьезный поворот в мировой политике. Безусловно, в будущем Саудовская Аравия укрепит свой военно-технический потенциал и станет очень грозной силой на Ближнем Востоке.
Сотрудничество в атомной энергетике. Согласно подписанному соглашению, государственная китайская корпорация Chinese Nations Nuclear Corporation (CNNC) и исследовательский центр в сфере атомной энергетики Саудовской Аравии King Abdullah City for Atomic and Renewable Energy (K.A.Care) договорились сотрудничать для развития и производства ядерной и возобновляемой энергетики в количестве, достаточном для удовлетворения национального спроса. До 2032 года власти Саудовской Аравии могут выделить до 80 миллиардов долларов США на развитие проектов ядерной энергетики и 100 миллионов долларов для проектов по получению солнечной энергии с тем, чтобы превратить энергетический сектор страны на наибольшую инвестиционную возможность в мире. С ростом экономики, по оценкам правительства Саудовской Аравии, спрос на электричество будет превышать 120 ГВт до 2032 года, поэтому первой целью страны будет удовлетворении половины спроса за счет возобновляемых энергетических источников. В планах правительства Саудовской Аравии генерировать 41 ГВт с помощью солнечной энергии до 2032 года, то есть 30% от общих мощностей, 17 ГВт с помощью ядерной энергетики и 9 ГВт с помощью ветровой. Исходя этой грандиозной цели, КСА видит Китай в качестве главного партнера, как наибольшего в мире потребителя энергии и производителя солнечных панелей (с такими ведущими компаниями-производителями как Yingli, Trina and Rene Sola) и ветровых трубин (Goldwind, Guodian Ming Yang). В секторе ядерной энергетики King Abdullah City for Atomic and Renewable Energy (K.A.Care) планирует подключить первый ядерный реактор к энергосистеме Саудовской Аравии в 2022 году, а другие 11 ректоров до 2032 года. Таким образом, Chinese Nations Nuclear Corporation (CNNC) и другие государственные компании КНР State Nuclear Power Technology и China General Nuclear Corporation ищут возможности построить атомные электростанции за границами страны. Согласно Abdullah City for Atomic and Renewable Energy (K.A.Care), если Саудовская Аравия не переориентируется на альтернативную энергетику, то общий спрос на ископаемое топливо увеличиться от 3,4 миллионов баррелей нефтяного эквивалента в день в 2011 году до 8,3 миллионов баррелей в 2028 году
3.2 Энергетическая безопасность Китая - как геополитическая проблема.
В начале XXI века в структуре мировой энергетики происходят качественные изменения. Страны, прежде всего, развивающиеся, становятся главными динамическими факторами, которые порождают и замыкают на себе основную долю и прирост потребления энергетических ресурсов. Неотъемлемой частью экономик мировых держав становится сотрудничество в энергетической сфере, как двустороннее, так и многостороннее. Создаются многочисленные проекты, подписываются соглашения, заключаются договоры, производится крупномасштабная торговля энергоносителями. В современном мире идет явное углубление и регионализация мировой энергетики, формируются новые энергетические пространства, расширяются рынки энергоносителей. Вместе с тем, аналитики все чаще развивают глобальные подходы к проблемам энергоресурсов. Проблемы обеспечения энергоносителями относят не только к торговой стороне отношений между государствами, при котором одно государство продает сырье, получая прибыль, а другое приобретает его полученный ресурс, но и к экономической и даже к гуманитарной стороне, так как энергетический вопрос в большей или в меньшей степени касается жителя любой страны. Все чаще в публикациях исследователей о проблемах мирового масштаба вводятся такие термины как энергетическая безопасность, энергетическая стабильность, модель энергетического мира. В определениях этих терминов содержится идея защищенности стран от угроз нехватки энергетических ресурсов, также говорится о недоступности энергоносителей или об опасности потребления некачественного сырья. Энергетической безопасностью китайские исследователи называют состояние защищенности страны, ее граждан, общества, государства, экономики от угроз нехватки энергоносителей. Угрозы определяются как внешними (геополитическими, макроэкономическими, конъюнктурными) факторами, так и собственно состоянием и функционированием энергетического сектора страны, в стратегии также освещается формулировка международной энергетической безопасности. Она трактуется как состояние защищенности энергетических отношений, энергетических систем и энергетических процессов от разного вида угроз, способных вызвать дестабилизацию энергетической обстановки, энергетические конфликты, нарушение энергетических процессов на региональном и глобальном уровнях. Китай — одна из крупнейших стран по энергопотреблению и импорту энергоресурсов. Для Китая энергетическая безопасность в основном относится к безопасности снабжения нефтегазовыми ресурсами. Согласно «Докладу об энергетике Китая 2012 года: энергетическая безопасность» под энергетической безопасностью понимается надежное, бесперерывное снабжение энергоресурсами, которое необходимо для экономического развития страны. В «Докладе по энергетическому развитию Китая (2012)», опубликованном Академией общественных наук Китая, было подчеркнуто, что вопрос безопасности энергетического снабжения делится на два типа: «абсолютная» и «относительная» энергетическая безопасность. Абсолютная энергетическая безопасность также получила название «монопольной» безопасности. Это означает, что крупный энергопотребитель с помощью собственной экономической, политической и военной мощи пытается в мировом масштабе контролировать и владеть главными нефтегазовыми месторождениями, усиливать коалиционное военное сотрудничество, контролировать стратегические пути транспортировки, играть главенствующую роль в международных энергетических организациях и гарантировать энергетическое снабжение по стабильным ценам. США бесспорно являются единственным исполнителем стратегии «абсолютной» энергетической безопасности в нынешних условиях. «Относительная» энергетическая безопасность предусматривает сотрудничество, чтобы обеспечивать коллективную энергетическую безопасность. С одной стороны, энергопотребители акцентируют свое внимание на налаживании сотрудничества с энергопроизводителями, используя совместную добычу, развивая инвестиционную деятельность, производство энергоинфраструктуры и др. С другой стороны, между энергопотребителями создаются разные механизмы энергетического мониторинга, информационного обеспечения, стабилизиции цены на энергоресурсы, управления перевозками энергоресурсов и др. для обеспечения собственной энергобезопасности. Нам представляется очевидным, что ориентация на относительную энергетическую безопасность, безусловно, является стратегическим выбором Китая. Китайская стратегия энергетической безопасности включает в себя сле дующие приоритетные направления: «экономия», «технологические инновации», «диверсифицированное сотрудничество». Во-первых, «экономия». Экономия ресурсов и охрана окружающей среды служат основой государственной политики. На XVIII съезде Всекитайского собрания Компартии Китая было уделено особое внимание созданию экологической культуры и заявлено о том, что «ресурсоэкономия — основная мера охраны экосреды. Следует обеспечивать экономное и интенсивное использование ресурсов посредством стимулирования коренного преобразования форм их использования и усиления самого управления всем процессом использования в целях экономии, чтобы можно было значительно уменьшать интенсивность потребления энергоресурсов, воды и земли, повышать при этом коэффициент и эффективность их использования. Нужно продвигать революционные формы производства и потребления энергоресурсов, контролировать общий объем их затрат, интенсифицировать экономию энергоресурсов и снижение затрат, поддерживать развитие энергосберегающей и низкоуглеродной индустрии, освоение источников новых и возобновляемых энергоресурсов, обеспечивая энергетическую безопасность страны». В «Проекте по экономии энергоресурсов и сокращению промышленных выбросов на двенадцатый пятилетний период (2010–2015)», опубликованном Госсоветом КНР в 2012 г., было отмечено, что к 2015 г. энергозатраты в Китае будут снижены до 0,869 тонн угля с целью обеспечения производства единицы продукции в ВВП страны на сумму 10 тыс. юаней. По сравнению с 2010 г. показатель энергозатрат снизится на 16% (с 1,034 тонн угля). Во вторых, «технологические инновации». Научно-техническим инновациям как стратегической опоре в повышении уровня общественных производительных сил и совокупной государственной мощи требуется отводить центральное место во всем процессе развития страны. Формирование «инновационного общества» является одной из целей развития Китая на ближайшие годы. Речь идет не только об инновациях в идеологии и методах управления, но и, что важнее, об инновациях в технологии. Как утверждал Дэн Сяопин, научная технология является первой производящей силой, т.е. научная технология не только определяет развитие производящих сил, но и способствует трансформации общества, экономики и культуры. При этом лидеры и руководители Китая многократно заявляли, что для дальнейшего обогащения потенциала развития Китаю необходимо всеми силами продвигать научно-технический прогресс в энергетической сфере, повышать инновационную способность страны и преодолевать технические трудности энергетического развития. На сегодняшний день разработка новых видов энергии и новых энергетических технологий является важной составляющей внешнеполитического сотрудничества Китая с зарубежными странами. В-третьих, «диверсифицированное сотрудничество». В сфере международного энергетического сотрудничества, по большому счету, существуют три модели взаимодействия: горизонтальная, вертикальная и комплексная модели Горизонтальная модель энергетического сотрудничества представляет собой многостороннее сотрудничество между энергопотребителями. Типичным примером данной модели служит Международное энергетическое агентство (МЭА). Сраны — участницы МЭА создали систему коллективного использования энергоресурсов в период энергетического кризиса, обмена информацией по энергетическому рынку, стабилизации цен на нефть. На основании установленных диалоговых связей с организациями энергопроизводителями и другими странами, находящимися вне организации, страны — участницы МЭА рассчитывают на снижение рисков в развитии международного энергетического сотрудничества. Под вертикальной моделью энергетического сотрудничества понимается установление двустороннего сотрудничества между энергопотребителями и энергопроизводителями. Другими словами, эта модель обеспечивает прямое взаимодействие между двумя тенденциями: «up-stream» и «down-stream». Согласно данной модели энергопотребители при помощи энергетической дипломатии закладывают твердые двусторонние партнерские отношения с энергопроизводителями для максимального обеспечения собственной безопасности энергетического снабжения. Комплексная модель энергетического сотрудничества формируется на основе объединения горизонтальной и вертикальной моделей. Страны, придерживающиеся данной модели, ведут энергетический диалог одновременно и с энергопотребителями по горизонтальной модели, и с энергопроизводителями по вертикальной модели. Китай не входит в международную структуру ни с энергопроизводителями, ни с энергопотребителями. В связи с этим международная энергетическая стратегия, которая осуществляется Китаем, относится больше к вертикальной модели.
Энергетическая безопасность Китая - одна из важнейших составляющих национальной безопасности Китая. В ней заключается защищенность граждан и государства в целом от угроз дефицита всех видов энергетических ресурсов, которые могут возникать в результате целого ряда факторов, в том числе природных, техногенных, политических. Без энергетики невозможно эффективное развитие экономики, а значит и преодоление большинства проблем, стоящих перед национальной безопасностью. Энергетическая безопасность во многом способствует созданию мощного финансово-энергетического ресурса, который обеспечивает преуспевающему в этом отношении государству влияние и авторитет в современном геополитическом пространстве. Каждый исследователь, рассматривающий прогрессивно развивающуюся экономику Китая, в качестве предпосылок и причин, повлиявших на успешные результаты, может выделить абсолютно любые факторы, стимулирующие проведение реформ и точки зрения различных исследователей касательно этих факторов могут быть абсолютно справедливыми. Однако, что касается последствий и, так сказать, «побочных эффектов» политики реформирования, все мнения соединяются воедино, - основная проблема Китая – острая нехватка ресурсов. Именно проблема энергетической безопасности Китая представляется нам интересной и актуальной.
Огромное внимание энергетической безопасности уделял и уделяет Китай, что позволило создать мощный экономический потенциал. Китай сегодня - это вторая экономика мира после США. Валовой внутренний продукт Китая по итогам 2014 года достиг ВВП по ППС (паритет покупаемой стоимости) 17,6 триллионов долларов, а в конце 2015 года, по прогнозам аналитиков, он еще вырастет на 7,1%. В 2016-2017 годах китайская экономика, вполне может обойти американскую и рост ВВП может составить 9%. Таким образом, в условиях охватило мир серьезного финансово-экономического кризиса с 2008 года Китай продемонстрировать достаточную устойчивость хозяйственной системы. Ведь мировая рецессия до сих пор не преодолена, но показатели Китая остаются на должном уровне.
Топливно-энергетическая отрасль промышленности Китая. Этот вид промышленности относится к числу относительно слабых звеньев индустриального комплекса КНР. Интересным является тот факт, что развитие добывающих отраслей промышленности сильно отстает от развития обрабатывающих. Как освещает в своей статье С.Ю.Голубчиков «основным энергоносителем в Китае является уголь, доля которого в топливно-энергетическом балансе страны превышает 72%»[15]. На мировой арене Китай занимает первое место в мире по добыче угля. Планируется, что в будущем уголь продолжит доминировать в структуре энергопотребления, хотя его доля несколько снизится - до 60% к 2020 г. и 58% к 2025 г., однако в абсолютном измерении потребление угля возрастет как минимум вдвое.[16]Если обратиться к мировым тенденциям, то в основном, около 64% от общего объема его мирового потребления, уголь используется для производства электроэнергии. Г.И.Чуфрин говорит о том, что Китай является исключением из этого правила. В начале десятилетия на производство электроэнергии приходилось 42% потребления угля, а оставшиеся 58% распределялись между другими отраслями, лидерство по уровню энергопотребления среди которых прочно удерживают химическая, цементная, сталелитейная отрасли.[17] В дальнейшем планируется некоторое снижение доли промышленного сектора в потреблении угля и стабильный рост его потребления в электроэнергетике - до 4% в год. В Китае очень низкий коэффициент полезного использования энергии, это означает, что расход энергии на производство единицы национального дохода в КНР очень велик, ресурсы, в частности уголь, добываемые на территории страны требуют высокой мощности и объема, а после добычи и обработки они используются не в полной мере. Чтобы избежать такой проблемы, Китай изучает возможности использования угля для получения жидких углеводородов. Такие меры поспособствуют увеличению коэффициента полезного использования угля, а также, что не менее важно, частично избавят КНР от зависимости от других видов сырья, например нефти. Рассматривается также пакет достаточно крупных проектов по сооружению установок сжижения угля в северо-западных регионах страны и первый подобный проект должен был быть реализован в 2007 г., когда крупнейшая в Китае угледобывающая компания «Шэньхуа» завершила строительство завода во Внутренней Монголии. Однако дорогостоящая технология сжижения угля пока не позволяет полученным таким образом углеводородам конкурировать с обычными нефтепродуктами. Вместе с тем китайские специалисты отмечают опасность слепой веры в угольные ресурсы. Несмотря на то, что Китай занимает третье место в мире по величине доказанных запасов угля (12,6% от общемировых запасов)[18], в последние годы прослеживается отрицательная динамика их восполнения. Что касается текущей ситуации добычи угля в Китае на 2010 год, то по последним данным National Bureau of Statistics, в феврале 2010 года в стране было произведено угля на 12 % больше, чем в феврале 2009 года. Всего в зимний период 2010 года добыча угля в стране превысила уровень аналогичного периода 2009 года, а также в 3 раза увеличился импорт данного сырья, в то время как экспорт снизился. Аналитики прогнозируют, что такая многообещающая ситуация будет длиться очень не долго, так как ресурсы имеют тенденцию к истощению. В целом в КНР располагается более 100 крупных центров угледобычи, 424 месторождения углеводородного сырья, около 11 тыс. угольных шахт. Суммарная площадь районов, где располагается наличие залежей угля составляет 550 тыс.кв. км. Запасы этого ископаемого размещены неравномерно, так как целых 80% топлива приходится на Севере и Северо-Западе Китая. То есть наибольший процент угледобычи в Китае сосредоточен в провинциях Шанься (25%) и Хэнань (9%). Промышленной разработке пока не подверглась только треть подтвержденных запасов угля, при этом до 90% из них сосредоточены в районах с неблагоприятными природными условиями, удаленными от центров потребления, как уже было ранее сказано, в основном в западной части страны, и только половина запасов приходится на средние и крупные месторождения. Такая ситуация требует принятия мер по расширению геологоразведочных работ, внедрению новых технологий добычи, ограничению добычи угля открытым способом, эффективному развитию малых шахт и разрезов.
Нефтедобывающая промышленность. Что касается данного вида ресурсов, то в ранних своих работах многие исследователи говорили о том, что нефть является лишь 1/5 частью от производства топливно-энергетических ресурсов по всему Китаю.[22] В начале XXI века такое мнение сменилось, так как китайские ученые в 2004 году огласили размеры нефтяных запасов своей страны, которые составляют 1,4% от мировых доказанных запасов нефти.[23] Несмотря на то, что по этому показателю КНР значительно превосходит все страны Восточной Азии, а также ряд крупных поставщиков нефти на мировой рынок, например, Норвегию, Оман, Катар и Алжир, все-таки собственных ресурсов Китаю уже не хватает. Многие месторождения нефти располагаются в слаборазвитых районах, что, безусловно, затрудняет использовать потенциал данного ресурса в полной мере. В 1989 году, по данным того же справочника, в КНР было сосредоточено всего 32 предприятия по добыче нефти, в основном это происходило на северо-востоке страны - 23% добывалось в провинции Хэйлунцзян,13% в провинции Шаньдун в таких городах как Дацин[24], Ляохэ[25], Шэнли[26]. Северо-западный регион Китая в основном охватывает две провинции - Цинхай и Ганьсу и два автономных района - Синьцзян и Тибет. Территория этого региона составляет 40% всей суши Китая, но там проживает всего лишь 4 % населения. Доля региона составляет в добыче нефти страны -13,9%, в потреблении нефти- 5,8%.[27] Особое место уделяется Синьцзянь-Уйгурскому автономному району (СУАР). Общий объем ресурсов здесь оценивается 40% от общего объема всех ресурсов в Китае, в том числе, нефти - 30% от общего размера нефтяных ресурсов на суше страны.[28] Таким образом, Синьцзянь-Уйгурский автономный район за 40 лет стал крупнейшей в Китае базой по разработке и производству нефти. Тот объем нефтедобычи, который ежегодно возрастает, частично перерабатывается на местных нефтехимических комбинатах, а также транспортируется в другие провинции, что свидетельствует о действительно крупном запасе ресурсов черного золота. В поисках новых месторождений Китай большое внимание уделяет проведению геологоразведочных работ именно в этом районе в местах самых крупных нефтяных бассейнов, которые располагаются в Синьцзяне, таких как Таримский[29], Джунгарский[30] и Цайдамский[31]. В 2004 г. было объявлено об открытии уникального нефтегазового месторождения в провинции Ганьсу.[32] Еще одним из важнейших направлений работы по расширению ресурсной базы КНР стало освоение шельфовой зоны, где сосредоточенно 15% всех нефтяных запасов Китая. Наиболее перспективными были признаны районы Бохайского залива (восточное побережье) и дельты р. Чжуцзян (Южно-Китайское море). Их разработка ведется как самостоятельно, так и в рамках совместных проектов с иностранными компаниями. Тем не менее, первоначальный интерес, проявленный западными компаниями к китайскому шельфу, и прежде всего Бохайскому заливу, после проведения дополнительных исследований и пробных бурений уменьшился, а первоначальные прогнозы были признаны излишне оптимистичными. Что касается численности предприятий, то согласно статистике, с января по декабрь 2008 г. число предприятий нефтедобывающей и нефтехимической отраслей превысило 1421, из них 588 отраслей нефтедобывающие, а нефтехимических заводов насчитывается 409.[33] Такое большое количество предприятий свидетельствует о том, что Китай развивает и ускоряет добычу черного золота, во что бы то ни стало. Таким образом, как свидетельствуют об этом оба исследователя и Г.И.Чуфырин, и С.Ю.Голубчиков, возможности Китая по развитию собственной ресурсной базы и обеспечения за ее счет потребностей в нефтяном сырье крайне ограничены. Вероятно, в течение ближайших 10 лет будет достигнут пик нефтедобычи (200 млн. т в год), после чего ее объемы будут снижаться. В этих условиях Китай вынужден будет обращаться за все большими и большими объемами ресурсов на внешние рынки. Для того, чтобы предотвратить или хотя бы оттянуть момент резкого падения объемов добычи нефти в Китае рассматривается создание Стратегического нефтяного резерва, а также коммерческих запасов нефти. Стратегический резерв планировалось разместить в четырех основных хранилищах, расположенных в районах главных морских нефтяных терминалов. Уже завершено строительство первого из них - в районе порта Нинбо (провинция Чжэцзян), три остальных в Ляонине (порт Далянь), Шаньдуне (порт Хуандао) и второе хранилище в Чжэцзяне (Чжоушань) - были построены в 2008 г. Кроме того, китайскими властями были одобрены проекты сооружения к 2010 г. дополнительных коммерческих хранилищ нефти и нефтепродуктов в провинции Гуандун. Китай также вел переговоры о возможной закупке нефти в конце 2006 г. для Стратегического резерва с Саудовской Аравией и Ираном. Однако никаких официальных заявлений о сроках и возможных источниках заполнения Стратегического резерва пока не прозвучало, также остался не определенным окончательный размер Резерва и неясна система управления им.[34] В ряде публикаций китайских исследователей указывается, что к 2010 г. стратегический резерв должен обеспечивать 40-дневный запас нефти, а к 2015 г. – 55-дневный. Помимо государственных запасов в Китае появляются коммерческие хранилища. В Гуанчжоу (провинция Гуандун) и в Шанхае идет строительство двух первых в стране частных нефтепродуктохранилищ.[35]
Природный газ. Данный вид ресурса значительной роли в китайской экономике пока не играет. Его доля в структуре энергопотребления пока не поднимается выше 3%[36]. Ситуация сможет существенно измениться после создания в стране соответствующей магистральной транспортной и местной распределительной инфраструктуры. Также для Китая, как и для любой другой страны, необходимо четкое формирование системы цен, которое будет стимулировать рост потребления газа населением. Немаловажным станет аспект ужесточения экологических требований, так как по большей части Китай закрывает глаза на проблемы загрязнения окружающей среды. А внедрения новых технологий на производстве и в коммунальном хозяйстве послужат толчком к усовершенствованию газодобывающей сферы. По оценкам китайских экономистов, для реализации этих мер может потребоваться около 20 лет.[37]В последние годы для увеличения роли природного газа в энергетической системе КНР предпринимаются активные шаги для развития газотранспортной инфраструктуры. Таким образом, в конце 2004 г. был введен в промышленную эксплуатацию крупнейший в Китае газопровод «Запад-Восток, который обеспечивает поставки газа из месторождений Таримского бассейна в Синьцзяне и Ордосского бассейна во Внутренней Монголии до центров потребления на востоке страны (Пекина и Шанхая). Этот газопровод является внутренним и не включает в себя доставку ископаемого из других стран. В ближайшие годы будет построена вторая ветка этого газопровода, которая, по некоторым сообщениям, может быть продлена и до южных районов. Предполагается, что проект «Запад-Восток» придаст значительный импульс развитию газовой отрасли Китая - позволит на 50% увеличить объем добычи, на 1-2% повысить долю газа в энергобалансе. Главным фактором использования природного газа станет замена им угля, так как при добыче газа и при его использовании вред окружающей среде оказывается в наименьшей степени. Стоит отметить, что на данном этапе развития Китай вполне может удовлетворить потребности в природном газе, опираясь на собственные залежи. Однако, по прогнозам китайских специалистов, к 2020 г. потребление газа в стране может значительно возрасти. Атомная промышленность. Данных, касательно атомной промышленности Китая, на 1980-е годы не так много, скорее всего это обусловлено тем, что Китай не использовал атомную энергию для производственных целей, хотя ядерной державой мировое сообщество признало страну еще в 1964 году. По данным китайских источников на 2007 год лишь 2,3% всей энергетики приходится на атомную[38]. Примерно такое же процентное соотношение ресурсов сохраняется и в 2010 году, однако китайцы абсолютно четко понимают экологическое преимущество атомного топлива, оно действительно менее опасно для окружающей среды. Таким образом, в 2003 году Национальной комиссией по развитию и реформам была принята Долгосрочная программа развития энергетики Китая.[39] До 2020 года она предусматривает внедрение технологий энергосбережения и снижение эмиссии парниковых газов. К 2010 г. была поставлена цель уменьшения потребления энергии на единицу ВВП на 20% и увеличения вклада возобновляемых энергетических источников на 10%. Ожидается, что в 2010 г. установленная мощность всех электрогенерирующих систем страны возрастёт. Также до 2020 г. Китай планирует инвестировать в строительство новых АЭС и таким образом за это время доля производства электроэнергии на АЭС значительно увеличится. Энергетического потенциала Китаю было достаточно вплоть до 90х годов XX века, однако, с началом экономических реформ и динамичном форсировании хозяйственных дел страны, ресурсов стало не хватать. Представляется интересным изучить энергетическую ситуацию через призму экономических преобразований.
Мощная экономика Китая создает и мощную военную силу. Китайская армия очень быстро становится одним из важнейших факторов мировой политики. Пекин неуклонно наращивает ракетно-ядерный потенциал и увеличивает военные расходы. Военный бюджет Китая в 2014 году составил 117 миллиардов долларов, о чем 4 марта 2014 года заявил делегат ВСНП Ли Чжаосин. В 2015 году НОАК Китая может составить 131,4 миллиарда долларов. По данным аналитических служб Пентагона, военные расходы Китая составляют 139 миллиардов долларов США. Будучи страной авторитарного режима, Китай не оглашает истинный ежегодный объем средств, выделяемых на военные цели. Безусловно, цивилизованный мир беспокоит недостаточное открытое наращивание военного потенциала.
Чтобы обеспечивать дальнейший экономический рост, Китаю необходим постоянный, бесперебойный импорт нефти и газа из стран-поставщиков. В связи с этим Китай стремится диверсифицировать источники импорта, масштабно расширять энергетические взаимодействия, заключать новые договоры и соглашения. Зарубежная деятельность китайских нефтяных компаний поддерживается с помощью займов, кредитных линий, поставок оружия, что помогает Китаю снискать расположение правительств нефтепроизводящих стран и получить привилегированный доступ к нефтяным ресурсам. Стремясь обеспечить себя необходимыми для дальнейшего экономического роста энергетическими ресурсами, Китай решает сразу две геополитические задачи:
Интенсивно наращивает свою экономическую мощь, становясь, таким образом, серьезным геополитическим игроком не только в регионе, но и в мировом пространстве, ибо финансово-экономический ресурс в современном мире – это, пожалуй, главный геополитический ресурс;
Расширяет географию своего геополитического влияния и авторитета, то есть приобретает позитивный имидж в странах-экспортерах нефти и газа, причем, не только, за счет статуса покупателя, но и потому, что создает в этих странах совместные предприятия, инвестирует в крупные энергетические проекты, представляет крупные кредиты.
Как отмечал на V международной конференции «Энергетический диалог: Россия – ЕС» в мае 2010 года председатель правления немецкой нефтегазовой компании Wintershall Райнер Зеле: «Ни Европа, ни Россия не могут диктовать свои условия миру, поскольку Китай стал крупнейшим игроком. С 2013 года Китай выдал 55 миллиардов долларов под проекты нефти и газа». Активизируя политику со странами – экспортерами энергоресурсов, Китай делает капиталовложения не только в экономику, но и в свою геополитическую значимость, в стабильность и безопасность. Обладая мощным экономическим ресурсом, который в значительной степени обеспечивается энергетической безопасностью государства, Китай уже стал региональным лидером, который инициирует региональные интеграционные процессы и активно участвует в них. Велика роль Китая в создании Восточно-Азиатского Сообщества (ВАС), которое в ближайшие годы должно стать влиятельным игроком в геополитическом пространстве. Сообщество имеет целью создание интеграционного экономического и политического пространства, развитие регионального сотрудничества, которое позволило бы превратить XXI век в «эпоху Азии». На саммите сообщества в марте 2010 года Китай, Япония и Южная Корея договорились о более глубокой кооперации между тремя странами как ключевыми торговыми партнерами в регионе. Китай, хотя и называет себя развивающейся страной, но шаг за шагом обретает статус мощного геополитического игрока, не только регионального, но и глобального. «Китайское политическое и экономическое влияние, - как подчеркивает признанный специалист по геополитике Збигнев Бзежинский, - ощущается и на Ближнем Востоке, и в Африке, развиваются и экономические отношения между Китаем и Бразилией в рамках БРИКС».
По мнению Збигнева Бзежинского, «Китай – усиливающаяся мировая держава, осуществляющая ускоренную модернизацию, но преднамеренно принижающая свои амбиции». Китай потребляет 15 % мировой добычи нефти. Импорт нефти в Китае составляет 300 миллионов тонн в год. Китай сейчас по импорту нефти занимает 2-е место в мире после США. Китай также становится активным участником мирового рынка газа. В связи с этим ЕС, например, всерьез обеспокоен тем, что Китай может перетянуть большую часть российских и казахстанских ресурсов на себя. Сегодня можно обозначить следующие основные векторы энергетического взаимодействия Китая с другими странами и регионами – это Китай и Ближний Восток (в лице гегемона Саудовской Аравии), Китай и Россия, Китай и Казахстан, Китай и Африка, Китай и Латинская Америка. Подводя итоги, можно с уверенностью сказать, что действительно важной составляющей любой развивающейся экономики, является ее энергетическая безопасность. Для Китая как экономического «гиганта» на мировой арене необходимость в безопасности также чрезвычайно актуальна. В нашей работе мы достаточно подробно рассмотрели энергетическую базу КНР, охарактеризовали уровень развития его топливно-энергетической базы, нефте- и газодобывающей промышленности, а также успехи в атомной отрасли. Также мы изучили этапы экономических реформ КНР, их положительные и отрицательные последствия касательно сферы энергетики. Постарались выявить внутренние проблемы энергетической безопасности Китая. Мы видим, что развитие экономики сопряжено с различными издержками, препятствиями и в то же время успехами и достижениями. Для поддержания должного уровня развития, Китаю необходимо предпринимать меры, изыскивать новые стратегически подходы к проблеме энергетической безопасности, чем он достаточно успешно занимается. Правительство КНР достаточно быстро перешло от пассивной линии поведения во внешней политике к активной и трансформировалось в крупного участника событий мирового масштаба. В целях обеспечения себя необходимыми энергоносителями Китай выходит на внешние рынки стран Латинской Америки, Африки, Средней Азии и России. Он также переходит от политики двухсторонних отношений к политике многостороннего сотрудничества, другими словами, диверсифицирует импорт энергетических ресурсов. Одновременно с положительными тенденциями, возникают и проблемы, как внутренние, так и внешние. Вопросы с организацией властных структур и упорядочения энергетической параллели власти, вопросы устаревания обрабатывающего оборудования, требующего модернизации. Вопросы геополитического характера на право добычи энергоносителей на той или иной территории, при наличии других государств, нуждающихся в ресурсах. Правительство абсолютно адекватно дает себе отчет в наличии вышеперечисленных моментов, и предпринимает достаточно большие усилия для регулирования проблемных ситуаций.
Заключение
Подводя итоги выполненной работы, можно отметить, что тенденции глобализации мирового развития и стремление Китая не упустить шанс при углублении экономической глобализации направляют использование научно-технических достижений в области новой и высокой техники и технологии для существенного подъема тех промышленных отраслей, которые имеют непосредственное отношение к укреплению экономической мощи страны и ее безопасности. Кроме того, инновации внедряются в отрасли традиционного производства, для совершенствования технического процесса при изготовлении оборудования и внедрении новых технологий для переработки сельскохозяйственной продукции, экономии водных и энергетических ресурсов, отделки хлопчатобумажных, шерстяных и шелковых изделий и т.д.
В Китае понимают, что процессы глобализации не означают равенства и взаимной выгоды. Тем более они не являются гарантией для экономического роста развивающихся стран. Поэтому расширение условий для роста продукции новых и высоких технологий рассматриваются как кардинальный вопрос развития китайской индустрии на новом этапе.
К настоящему времени высокотехнологичные отрасли китайской экономики перешли от начальной стадии к стадии стабильного развития. Центр тяжести в развитии промышленности высоких технологий сосредоточен ныне в таких областях, как электроника и информатика, новые материалы, биотехнология, электромашиностроение, энергосберегающие технологии, медицина и фармацевтика. В 2005 г. продукция высокотехнологичных отраслей КНР достигла 3,437 трлн. ю., при росте на 23,8% по сравнению с 2004 г. Доля этих отраслей в валовой промышленной продукции страны увеличилась с 10,65% в 1996 г. до 27.9% в 2005 г. В 2005 г. на высокотехнологичную отрасль Китая приходилось 19.8% прироста валовой продукции промышленных предприятий.89
Сегодня на долю зон освоения новых и высоких технологий государственного уровня приходится более 50% общей стоимости продукции отраслей новых и высоких технологий. В дельтах рек Чжуцзян и Янцзы, а также в районе Бохайского залива сконцентрирована большая часть высокотехнологичных предприятий, продукция которых конкурентоспособна на мировом рынке.
Для этих зон выработана соответствующая льготная политика, улучшены условия инвестиций, организована система социального обеспечения. Здесь активно создаются китайские акционерные, совместные, основанные полностью на иностранном капитале предприятия высоких технологий. Все предприятия предварительно проходят экспертизу, они должны иметь условия для быстрого начала выпуска продукции, обладать высоким техническим уровнем, показателем высокой добавленной стоимости, сильной рыночной конкурентоспособностью, быть ориентированными на производство экспортной продукции или замену импортной продукции.
Наблюдается значительная динамика в экономическом развитии зон освоения новых и высоких технологий. Валовая промышленная продукция, реализованная 53 зонами освоения новых и высоких технологии, увеличилась с 7,12 млрд. ю. в 1991 г. до 2,896 трлн. ю. в 2005 г. Число высокотехнологичных предприятий, увеличилось с 7 в 1991 г. до 41990 в 2005 г. В 2005 г. общий объем доходов от сбыта продукции всех предприятий, действующих в 53 зонах по освоению новых и высоких технологий, достиг уже 3,442 трлн. ю. — на 25.3% больше по сравнению с показателем 2004 г. На долю этих зон приходится 5.3% общего объема ВВП Китая.
В зонах развития новых и высоких технологий, в частности, в Пекине и Шанхае, быстрыми темпами развиваются высокотехнологичные отрасли, такие, как микроэлектроника, связь, выпуск компьютерной продукции и программного обеспечения, биофармацевтика, производство новых материалов и т.д.
Страна реализует на внешних рынках преимущества своего нынешнего положения «мастерской мира», уверенно резервируя на будущее функции лаборатории, библиотеки, испытательного стенда и т.п. – как представляется, также мирового значения. Перед многими партнерами Китая, включая Россию, встает непростая задача, связанная с определенной информационной асимметрией и инерцией: технических специалистов, владеющих китайским языком, очень мало, а массив знаний, генерируемых в КНР, игнорировать уже нельзя.
Оценивая в общих чертах проблемы китайской науки, можно отметить традиционную приверженность китайцев «родному» месту работы. Нередко сохраняются избыточные межведомственные барьеры. В результате сравнительно низка, по международным меркам, мобильность научных кадров. Планирование и «длинные» научные темы порой лишают исследовательские коллективы необходимой гибкости. Быстро повышаются, но еще отстают от лучших мировых стандартов показатели цитируемости, особенно в общественных науках. Появилась и коррупция в научной сфере.
Эти и другие проблемы науки, разумеется, не остаются без внимания в Китае. Не вызывает особых сомнений и способность их постепенного решения: научные и кадровые заделы последних десятилетий весьма основательны. Не кажутся нереалистичными прогнозы о скором начале массового экспорта Китаем научно-технических кадров. В какой-то мере такие прогнозы можно считать состоявшимися, если иметь в виду масштабы содействия Пекина в этой сфере развивающимся странам.
Приведем выдержку из статьи в «Гардиан» американского климатолога, побывавшего в конце 2014 г. на семинаре в Пекине. Его приятно удивили целеустремленность китайских коллег, их более высокий, чем в США, общественный статус и забота об ученых со стороны государства. «Да, – констатирует Дж. Эбрэхэм, – центр интеллектуальных мощностей явно перемещается в Китай. Эта страна имеет опережающий взгляд на будущее: не только в области чистой энергии и климата, но и информационных систем, здравоохранения, нанотехнологий и в других высокотехнологичных сферах».
По-видимому, справедливо мнение, что современное производство достигло пределов интернационализации. По разным оценкам, от 60 до 80% мировой торговли товарами представляет собой перемещение узлов, деталей, компонентов и готовой продукции в рамках GVC. Даже полностью производимые в отдельных национальных хозяйствах товары, как правило, не могут попасть на внешние рынки без использования в той или иной мере сферы международных услуг. Считается неизбежным и использование в производстве зарубежных технологий – в том числе и тогда, когда товар ориентирован только на «домашнего» потребителя.
В целом несмотря на очевидные успехи в создании «зон новых и высоких технологий», следует отметить, что сфера новых и высоких технологий находится в Китае на одной из начальных стадий развития. Практика последних лет подтвердила эффективность «зон освоения новых и высоких технологий» как формы соединения экономики и научно-технического прогресса для использования возможностей особенно китайских специалистов, обучавшихся за рубежом, создания благоприятных условий для привлечения иностранных капиталовложений, обеспечение постепенной интеграции с мировой экономикой, для повышения международной конкурентоспособности китайскихтоваров.
Для решения данной проблемы необходимо поощрять участвующие в сотрудничестве организации при реализации совместных проектов создавать совместные лаборатории, предприятия и базы для внедрения технологий. В Китае уже создано более ста особых зон по промышленному освоению высокий технологий государственного значения, где ведется высокотехнологичное производство. В течение последних лет,Китай последовательно и целеустремленно формирует научно-техническую базу, рассматривая ее в качестве центрального компонента комплексной мощи. Китаю удалось победить застарелую «советскую болезнь» разрыва между наукой и экономикой и создать эффективную национальную инновационную систему (НИС). В планах Китая в ближайшие годы завершить создание современной НИС, к 2030 году – существенно сократить разрыв с мировым передовым уровнем, а к 2050 году – осуществить индустриализацию нового типа на основе науки и образования в тесной связи с информатизацией и созданием «экономики знаний».
Приморские районы КНР будут и дальше играть ведущую роль в научно-техническом новаторстве, в расширении открытости и в экономическом развитии, но при этом перед ними поставлена задача активно поддерживать развитие центральных и западных регионов страны. В правительственных программных документах отмечается необходимость ускорить формирование научно-технического потенциала западных районов КНР, приоритетно развивать науку, технику и образование, должным образом налаживать работу по подготовке, использованию и привлечению кадров.
Стратегический «План 2006 - 2020» является попыткой правительства создать китайскую модель роста более жизнеспособной, сделать инновации проводником будущего экономического роста. Уже сейчас по основным параметрам, характеризующим развитие науки и техники, Китай стал выдвигаться на передовые позиции, что обеспечивает стабильный рост конкурентоспособности страны. Китай пока еще не стал страной, которая развивается «на основе знаний и национальной инновационной системы». Но он быстрыми темпами движется к этой цели. По данным анализа можно сделать вывод о том, что для дальнейшего повышения уровня и степени научно-технического прогресса, Китай постепенно переходит от краткосрочных, раздробленных, мелких проектов к реализации средних и долгосрочных крупномасштабных проектов.
Список использованной литературы:
[1] Абу Абдуллах ибн Йазид аль-Казвини «Сунан ибн Маджа» - Каир, «Дар ат-Турас». 1999 г.
[2] Тан Та Сен, Дашен Чен, Чжэн Хэ «Ислам в Юго-Восточной Азии», Институт исследований Юго-Восточной Азии. Стр. 170.
[3] электронный ресурс http://darqawi.livejournal.com/229135.html
[4] Ma K.Y. Foreign relations between the PRC and the KSA: the process of establishing and sustaining ralitioships (1936-1986). Coral Gables, Florida: University of Miamy. 1988 год. Стр. 67.
[5] Norafidah bint Ismail, The Political and Economic relations of the PRC and the KSA (1949-2010), the University of Exeter, 2012 г. С.79
[6]Киселев И.П. «Китайская «Гармония»: опыт локализации высоких технологий железнодорожного транспорта»// Транспорт Российской Федерации, №2, 2013
[7]Евгений Клочихин «Научная и инновационная политика Китая», М, 2010 г. с 48-49
[8]Алексей Королевич «3D-печать в Китае», М, 2013 г.
[9]«Современная робототехника. Реалии и перспективы»,журнал КубГАУ, №104(10), 2014 года
[10]Ковалев Е. «Производство промышленных роботов в России и за рубежом», М. 2013 г.
[11]Гельбрас В. «Успехи КНР и их цена в условиях глобализации»//Азия и Африка сегодня ,2007 . №3.
[12]Сазонов С.Л. «Роль транспорта в развитии Китая»// Азия и Африка сегодня ,2015 . №1.
[13]Терентьева Т.Г. «Дальнейшее развитии КНР» Россия и АТР, 2005 ,№ 3
[14]Сунь Ян «Научно-техническое сотрудничество России и Китая», Женьмнь Жэбао, перевод с китайского языка. 2004 г.c 143
[15]Бронников А.А. «Большой Атомный скачок Китая»// Азия и Африка сегодня ,2014 . №7.
[16]Дорошенко Е.И. «Япония и Китай расширяют сотрудничество в области ядерной энергетики»// Проблемы Дальнего Востока, 2010,№4.
[17]Роговской Е.А. « Китай в мировой и региональной политике» М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2001. c 186.
[18]Каменов П. «КНР: проблемы обороны», М,2003. c62
[19]Александр Храмчихин «Стальные Китайские Кулаки»// Военно-Промышленный курьер, №31, 2013
[20] Ян Ли «Зоны высоких технологий в Китае: поиск, проблемы» // Проблемы
Дальнего Востока. 2007. № 4.
[21] Емешкина М.С. «Взаимодействие России и Китая»,М, 2011 г. с 93.
[22]Cao C. China innovation challenge. – Notthingam university(пер. санглийскогоязыка), 2007. С 87.
[23]Дун Я «Перспективы инновационной политики Китая», издательство «СиньСин», 2008, с 40-44
[24] Чжан Дэгуан « Широкие перспективы китайско-российских отношений» //
Проблемы Дальнего Востока. 2002. №4.
[25] «Китай в мировой политике». М.: Московский государственный институт
международных отношений (Университет); РОСПЭН, 2001.с 528
[26] Крутских А., Ничков В. «Научно-технологическое направление российской
Дипломатии», 2002 г. с 89
[27] Кузык Б.Н., Титаренко М.Л. «Китай и Россия 2050: стратегия соразвития»
М.: Институт экономических стратегий, 2006. с 656
[28]Ли Чаншунь «Космическая отрасль Китая»//Проблемы Дальнего Востока, 2002 г., №2.
[29] Чудодеев Ю.В. «На глазах меняющийся Китай» М.: Институт
востоковедения РАН, 2008.с 160
[30]Вильямс Д. «Программируемые роботы», NTPress, 2006 г. с 240
[31]«Наука и техника КНР», Межконтинентальное издательство КНР, 2005 г. с 148
[32] Нидэм Дж. «Наука и цивилизация в Китае. Т. 2» Актуальные
проблемы истории китайской философии. М., 1983г.с 61
[33]Ледванов М.Ю. «Современные наукоемкие технологии», издательский дом «Академия естествознания», 2013 г. с 72-74
[34]Варшавский А.Е. «Наукоемкие отрасли: определений, анализ, условия ускоренного развития», М. ЦЭМИ РАН. 2006 г. с 39
[35]Титаренко М.Л. «Стратегия превращения Китая в супериндустриальное государство» , М. Памятники исторической мысли. 2002 г. с 200
[36]Ли Цзинвэнь «Научно-технический прогресс и модернизация КНР» Пекин, 1998г.с 360
[37]The Military Balance 2000–2001. / The International Institute For Strategic Studies.London. P. 299.Электронный ресурс http://mitpress.mit.edu/books/middle-east-military-balance-2000%E2%80%932001
[38]«Экономический анализ конверсии оборонной промышленности КНР», “Чжунго далу яньцзю”, № 39, 1996
[39]«Доклад о развитии промышленности в Китае (1997 г.)», Институт экономики промышленности АОН Китая, Цзинцзи гуаньли чубаньше, 1997. [40]Хульман А. «Экономическое развитие нанотехнологий. Обзориндикаторов»,М. 2009 г.с 30–47.
[41]Gu H., Schulte J. (2005): Scientific Development and Industrial Application of Nanotechnology in China. In: “Nanotechnology: Global Strategies, Industry Trends and Applications».J. Schulte (ed.). N.Y.: JohnWiley&Sons, Ltd. P. 7–24.
[42]Асфаль Р. «Роботы и автоматизация производства», пер. с англ. М.Ю.Евстегнеев и др.,М.: Машиностроение, 1989г. с 448
[43] Воскресенский А.Д. Китай и Россия в Евразии: Историческая динамика
политических взаимовлияний/ М.: Муравей, 2004г. с 600
[44]Иванов А. «Основные направления военной промышленности КНР», М, 2013 г. с 18-30.
[45]Клименко А.Ф. «Перспективы взаимодействия России, Индии и Китая в двустороннем формате и в рамках ШОС: военно-политические аспекты» Военная мысль. 2007г. №6.
[46]«Almamater» (Вестник высшей школы) «Формирование научно-технического потенциала Китая» №2. 2010г.
[47]«Инновация как движущая сила будущего развития Китая» №2. 2010 г.
[48]«Китай и Европа расширят деловое сотрудничество на основе инновационного и открытого мышления» , Китайский представитель, 2009, №3.
[49]«Инновации и изобретения. Новый вид экотранспорта» электронный ресурс http://gs1.com.ua/innovaczii-i-izobreteniya.-novyij-vid-eko-transporta.html
[50] Каменов П. «Космическая программа Китая»// Проблемы Дальнего
Востока. 2007. №4
[51] «Космическая программа Китая» электронный ресурс
http://elite-astronomy.narod.ru/pr_china.htm