Депеша русского посланника в Китае а. П. Кассини министру иностранным дел России н. К. Гирсу о вооруженном нападении Франции на Таиланд

Пекин, 28 июля 1893 г.

Милостивый государь Николай Карлович!

Телеграммою моею от 5-го сего июля я уже имел честь довести до сведения вашего высокопревосходительства о происшедшем в Сиамском заливе вооруженном столкновении между французскими военными судами “Comete” и “Inconstant” и небольшой сиамской эскадрой из шести канонерских лодок старого образца, поддержанных береговыми батареями. Дело кончилось в пользу двух небольших французских судов, которые, одолев силы противника, форсировали затем вход в реку Менам, защищенный торпедами, прошли до Бангкока и бросили якорь против королевского дворца.

Впечатление, произведенное на сиамцев этим энергическим шагом было чрезвычайно сильно; если только Сиам будет предоставлен собственным силам, то, я полагаю, он оставит всякие поползновения оказать серьезное сопротивление и поспешит уступить своему сильному противнику левый берег Меконга, согласившись на уплату 3 миллионов военного вознаграждения, потребованных французским правительством. Решившись вступить в вооруженное столкновение с Францией, сиамское правительство, очевидно, рассчитывало на поддержку Великобритании. Но, с завистью я беспокойством следя за военными событиями в Сиаме, последняя в то же время це сочла возможным открыто взять сторону этого королевства, дабы не вызвать серьезных и весьма неудобных для нее политических осложнений с Францией, чего, очевидно, Англия всячески старается избежать. С другой стороны, те же самые причины остановят, вероятно, и французское правительство от слишком широкого пользования легкою победою над противником, оказавшимся еще более слабым, чем это можно было предполагать, и, как уже было сказано выше, требования Франции ограничатся левым берегом Меконга, военным вознаграждением и возмещением убытков, понесенных живущими в Сиаме французами вследствие указанных осложнений.

С неменьшим, чем великобританское правительство, вниманием следило за разыгравшимися в Сиаме событиями правительство Китая и не без некоторого чувства страха наблюдало за отважным действием двух небольших французских военных судов, с такого легкостью справившихся с сиамскою эскадрою, береговыми батареями и минным заграждением, долженствовавшими защищать вход в реку Менам. При всем своем самомнении китайское правительство должно было увидеть в этом факте предостережение, быть может, даже угрозу для себя. Как бы ни было, военный успех этот поднял в глазах Китая обаяние Франции, которое, надо признаться, сильно пошатнулось за последние годы благодаря различным причинам, к которым я еще буду иметь честь возвращаться.

С глубочайшим почтением и проч.

А. Кассини

АВПР, ф. “Китайский стол”, д. 111, лл. 74-75. — Подлинник.

№ 6

Из записки русского генерального консула в Нью-Йорке а. Е. Оларовского о Дальнем Востоке

Не позднее 12 октября 1897 г. (Датируется по времени поступления в МИД России)

Судя по последним событиям на Дальнем Востоке, мы не можем не порадоваться той симпатии и тому доверию, с которым начали относиться к нам азиатские [117] народы вообще, а народы Дальнего Востока в особенности, за исключением, может быть, Японии. Наконец-то китайцы и другие народности Азии убедились, что постоянно внушаемая им западными державами мысль о наших территориальных захватах, о нашем якобы порабощении и уничтожении народностей, поддавшихся вашему влиянию, о нашей ненасытной жадности к завоеваниям и т. п. — несуществующий вымысел, создавшийся с целью устранения тяготения Дальнего Востока к нам, тяготения, которое в силу непредвиденно сложившихся обстоятельств уничтожить западным державам будет очень трудно. Весь Восток и вся Азия, как свободная, так и порабощенная, поняли, что сохранение первыми их независимости, а вторыми их индивидуальности зависит от России.

Горьким опытом убедились те из них, которые променяли дружбу и расположение России на дружбу некоторых европейских держав, доведшую их не только до унижения, но и до финансовых и политико-экономических затруднений. Нужно надеяться, что Китай и другие азиатские государства не впадут вторично в те ошибки и не променяют расположение России на расположение некоторых других европейских государств, основанное на личных выгодах без расчета взаимности. Нет также сомнения, что нам придется зорко следить за происками Англии и Германии как наиболее заинтересованных стран в преобладании на Дальнем Востоке и в интригах против нашего там влияния; политические ошибки часто делались всеми, и я отнюдь не делаю исключения для восточных государств, в которых иногда из личных денежных выгод лиц, стоящих во главе управлений, делались ошибки намеренные, как это было в Китае, Японии и Корее, но, мне кажется, в таких случаях обязанность наших представителей устранять подобные явления.

Сиамский король, следя внимательно за ходом событий на Дальнем Востоке в имея перед собой уже примеры вреда, приносимого его королевству интригами Англии, которые, благодаря только укрепившейся в Индокитае Франции, ограничиваются пока захватом промышленности Сиама, не решаясь на захваты территориальные, естественно должен был искать, как и другие восточные государства, покровительства государя императора, а пользуясь уже, со времени посещения государем императором Сиама, милостивым расположением его величества, завязать и дружественные сношения не только политического характера, но и торгово-промышленного. Нет ничего удивительного, что при частых пограничных недоразумениях, случающихся с Францией благодаря, хотя и косвенно, Англии, взирающей после покорения Верхней Бирмы завистливым оком на долину Менама, сиамский король не особенно спокоен за свою независимость и ищет нашей санкции для поддержания таковой. Король рассчитывает, что устройством императорский миссии в Сиаме мы санкционируем его независимость и тем самым окажем ему нравственную поддержку в его далеко не легкой задаче охранять независимость своего королевства, очутившегося среди двух могущественных европейских держав, добивающихся захватов его территории и не решающихся на это благодаря только антагонизму, существующему между ними. Король хорошо понимает, что если только Франция и Англия найдут исходную точку для согласования своих интересов, Сиамскому королевству не сдобровать, и что из независимого короля ему придется обратиться в вассала того, либо другого из могущественных своих соседей; чтобы отчасти парализовать действия вышеупомянутых двух государств, король сначала был доволен возраставшей германской торгово-промышленной деятельностью, побудившей Германию войти с ним в более дружественные отношения назначением министра-резидента в Бангкоке, но постоянно возрастающее торговое могущество Германии, заставляющее последнюю искать мест в территории для германской колонизации, возбудило в последнее время недоверие к ней короля и побудило его искать в других государствах опоры и поддержки и стараться завязать более тесные торговые и дипломатические сношения с ними. Он глубоко убежден, по словам лиц, прибывших недавно из Сиама, что с помощью государя императора, столь милостиво и сердечно относящегося к нему, ему удастся устранить и уладить все недоразумения, происходящие между Сиамом и Францией, в установить между ними более тесные и дружественные отношения, для [118] восстановления которых почва в Сиаме подготовлена личными его симпатиями к Франции. Король сиамский убежден, что устранением недоразумений с Францией, благодаря нашему содействию, независимость Сиама будет обеспечена, и позволит ему заняться исключительно внутренним устройством государства, легко поддающегося просвещению и цивилизации. По моему крайнему разумению, нам, ввиду создавшегося на острове Цейлоне, центре чистого буддизма, движения к религиозно-духовному объединению всех старо-буддистов, маленьким Сиамским королевством пренебрегать не следует. Возникающее движение старо-буддистов, т. е. таких буддистов, которые сохранили учение Будды в первоначальном его духе, собирается, как носятся слухи между буддистами здесь, обратиться к его величеству королю Чулалонгкорну и просить его принять на себя звание главного духовного иерарха буддизма, положение, соответствующее положению папы. Слухи эти весьма правдоподобны ввиду именно того, что буддийское учение в первоначальной его форме сохранилось в настоящее время между независимыми государствами только в Сиаме; в Китае форма буддизма извращена, в первоначальном же его виде сохранилась только в виде буддийской секты на юге Китая, в Японии и Корее тоже; следовательно, последователям чистого буддизма нет другого выбора, как только выбор короля сиамского. Возникающее движение за сохранение буддийской религии в первоначальной ее форме — движение не новое, оно началось года два тому назад и оформилось, как мне говорили, только с нынешнего года, вследствие присоединения к буддизму некоторых американских якобы философов. Если движение это действительно существует и если сиамский король будет избран главным иерархом, значение и престиж его среди буддистов поднимется очень высоко...

Причиной натянутых отношений между Францией и Сиамом служит видимое тяготение Сиама к Англии, происходящее не столько от симпатии короля к Англии, сколько из боязни, а также отчасти и поневоле, ибо Англия при всяком удобном случае внушает королю, что ему, ввиду завоевательных стремлений Франции, спасение только в тесном сближении с Англией, а всякое сближение, конечно, возбуждает подозрения Франции, которая, и совершенно справедливо, видит, что все политические стремления Англии в Индокитае и на южной границе Китая направлены против нее. Раз найдена будет Францией возможность умалить значение Англии в Индокитае и устранить торгово-поступательное движение ее на южнокитайской границе, отношение ее к Сиаму изменится к лучшему.

Первый шаг в этом направлении Англия получила сближением Франции с Китаем, последствием чего явилась жераровская конвенция 3, по которой Китай согласился на исправление тонкинской границы, уступку территории к востоку от реки Меконг. На французские товары уменьшены внутренние пошлины, соединены французские и китайские телеграфные линии в Сымао (Шумао) и Монкае. Франция получила право на соединение своих железных дорог с китайскими линиями, имеющими быть устроенными в Юннане, Гуанси и Гуандуне, для французской торговли открыты города Сымао (Шумао), Хокхой и Тунхин. Жераровская конвенция бесспорно отстранила и помешала Англии в ее торгово-поступательном движении из Бирмы на Юннань, на что своевременно указывали правительству королевы не только английская пресса, но и различные торговые палаты и ассоциации. Сумеет ли Англия вновь парализовать приобретенные французской дипломатией выгоды и в каком направлении, покажут только последующие политические события Дальнего Востока, который бесспорно в настоящее время становится центром политического соревнования и политических комбинаций всех европейских держав, коих мы бесспорно должны явиться вершителями и ни в коем случае не допускать создания нового восточного вопроса со всеми его последствиями.

А. Оларовский

АВПР, ф. “Японский стол”, д. 1779, лл. 23-26, 34-35.—Подлинник. [119]

№ 7