Учение о троице
Центральным догматом Католической церкви является догмат о Троице. Согласно учению Церкви, единый Бог существует в трех неслиянных и нераздельных лицах – Отца, Сына и Духа Святого. Большое значение для понимания Троицы Западной церковью имели идеи Тертуллиана, а относительную завершенность учение о Троице принимает у Августина, который дал «психологическую» интерпретацию Троицы как вечного божественного самопознания и любви. Учение о Троице имеет для Церкви важнейшее практическое значение. «Единосущность» и «ипостасность» лиц Троицы обосновывает единство и равную значимость трех источников Откровения – Ветхого Завета, Нового Завета и Священного Предания и тем самым авторитет Церкви как хранительницы Откровения, вне которой невозможно обрести спасение. В этом причина непримиримой борьбы Церкви с антитринитарными учениями.
Ангелы и демоны. Грехопадение и искупление
В современном католическом вероучении, при всех попытках модернизации, сохраняется вера в то, что мир, созданный всемогущим Богом, включает, с одной стороны, материальный мир, а с другой – мир ангелов, абсолютно духовных существ, посредников между Богом и материальным миром. Человек, наделенный особым сходством с Богом и созданный для блаженной жизни в совершенном общении с ним, совершил грехопадение, будучи искушенным дьяволом, то есть ангелом, отпавшим от Бога и ставшим демоном. Ныне, как и прежде, Церковь учит, что ангелы оказывают большое воздействие на судьбы людей. Но вот ангелы, отпавшие от Бога, то есть демоны, пытаются вредить людям и влекут их на путь бунта против Бога, и только помощь Бога позволяет бороться с ними. Все беды и несчастья людей трактуются как следствие первородного греха, к которому добавились новые грехи. Своей жизнью, смертью и воскресением из мертвых Иисус Христос совершил искупление человечества и освободил его от власти греха и смерти. Однако спастись от греха человек не может своими силами, но только с помощью особой божественной благодати, хранительницей которой является Церковь.
«ВНЕ ЦЕРКВИ НЕТ СПАСЕНИЯ», ИЛИ КАТОЛИЧЕСКАЯ ЭККЛЕСИОЛОГИЯ
Католическая экклесиология, то есть учение о Церкви (от греч. ekklesia – собрание, Церковь), считает Церковь единственным и необходимым орудием спасения. В борьбе с Реформацией католическая экклесиология должна была, прежде всего, в учении о Церкви определить условия принадлежности к ней. Тридентский собор поэтому определил Церковь как «сообщество верующих, исповедующих одну и ту же веру, объединенных принятием одних и тех же таинств под руководством легальных пастырей». Но в этом определении ничего не говорилось о природе Церкви.
Полное современное учение о Церкви изложено в догматической конституции II Ватиканского собора «Lumen gentium» («Свет народов»). Церковь рассматривается как божественное установление, сущность которого составляют единство, святость, католичность (то есть всеобщность) и апостоличность. В конституции подчеркивается, что «Церковь есть во Христе некое таинство, или знамение, и орудие глубочайшего единения с Богом и единства всего человеческого рода». Основателем Церкви является Иисус Христос. Она есть «Тело Христово» и одновременно сообщество верующих. Ныне теологи вынуждены признать, что не во все времена «Тело Христово» обладало святостью. Виной тому – «союз трона и алтаря», вмешательство церкви в политику и превращение ее в своеобразную «папскую монархию».
СОКРОВИЩНИЦА БЛАГОДАТИ
Одним из существенных отличий католицизма от православия является трактовка учения о спасительной роли Церкви. Наряду с согласием в том, что спасение достигается верой и добрыми делами в земной жизни, Католическая церковь подкрепляет представление о своей спасительной роли учением о «запасе благодати», сокровищнице сверхдолжных дел, которыми она обладает. Учение о запасе добрых дел было развито в XI–XIV вв. и утвердилось как представление о возможности избавления от грехов и спасения с помощью сверхдолжных добрых дел. Это такие дела, которые не могут совершить простые верующие, но в избытке совершили Христос, Богоматерь и святые, и которыми Церковь и папа вправе распоряжаться по своему усмотрению.
Обоснованием решающей роли церковной иерархии и, следовательно, ее необходимости в деле спасения служит учение о благодати (лат. gratia). Благодатью объявляется особая божественная сила, дарованная верующему свыше для обретения загробного спасения. Человек оправдывается не заслугами, но благодаря благодати и вере в спасительную миссию Христа. Согласно католическому Катехизису, благодать – это прежде всего дар Святого Духа, который оправдывает грешника, а оправданного освящает.
Признавая носителем и передатчиком благодати духовенство, Церковь отстаивает единоспасающую роль церковной иерархии. Вот почему «Вне церкви нет спасения», и вот почему это учение стало камнем преткновения в спорах с протестантами, учившими, что человек спасается только своей верой, а Бога носит в сердце и потому не нуждается в церковной иерархии.
ЧИСТИЛИЩЕ
Католическая церковь связала учение о запасе благодати с учением о чистилище и основанной на нем торговлей отпущением грехов. Этого догмата нет в православии. Догмат о чистилище начал обосновывать еще папа Григорий Великий на рубеже VI–VII вв. В связи с практикой торговли индульгенциями папа Климент VI в булле 1349 г. обосновал учение о запасе добрых дел. Но в качестве церковного догмата учение о чистилище было принято только на Флорентийском соборе 1439 г., а затем подтверждено Тридентским и Ватиканским соборами в XVI и XIX вв.
Чистилище, согласно католическому вероучению, находится между раем и адом. Там души грешников, не получившие прощения в земной жизни, но не отягощенные смертными грехами, прежде, чем получить доступ в рай, горят в очищающем огне. Ныне Церковь трактует чистилище как состояние тех, кто не владеет совершенной способностью любить и должен еще пройти путь духовного очищения для полного общения с Богом и со святыми. Муки чистилища католические богословы понимают по-разному. Одни трактуют огонь чистилища как символ и видят в нем муки совести и раскаяния, другие признают реальность этого огня. Судьба души в чистилище может быть облегчена, а срок ее пребывания там сокращен за счет восполнения недостатка добрых дел из «запаса благодати», который образовался от избытка «сверхдолжных» добрых дел Иисуса Христа, Девы Марии и святых. Сокровищницей благодати распоряжается Папа. На учении о запасе добрых дел была основана практика торговли отпущением грехов (индульгенциями), которой нет в православии. Индульгенция (от лат. indulgentia – милость) – это папская грамота, свидетельство об отпущении как совершенных, так и не совершенных еще грехов, выдаваемая за деньги или за особые заслуги перед Католической церковью. Торговля индульгенциями, процветавшая в средние века и послужившая одной из причин Реформации, популярна и сегодня. Во время празднования 2000-летнего юбилея христианства большим спросом пользовались индульгенции, подписанные папой Иоанном Павлом II, которые можно было получить по Интернету.
РАЙ И АД
Современную – психологическую – трактовку дает ныне Церковь и учению об аде. Ад представляется как состояние крайнего одиночества, абсолютного отсутствия любви к ближнему и к Богу. Состояние ада не желаемо Богом, но вызвано свободным выбором человека, который отрекся от Бога и тем самым навеки утратил возможность общения с ним и его святыми. Состояние ада считается вечным наказанием. Из такой трактовки ада следует, что главным грехом является неверие, атеизм, а не прочие «смертные грехи», за которые когда-то Церковь грозила вечными адскими муками.
А что же такое рай? Современное католическое богословие учит, что рай населен святыми, которые там находятся в непосредственной близости к Богу. Они постоянно молятся ему за всю Церковь и за всех людей, содействуя их спасению.
ДЕВА МАРИЯ – ЦАРИЦА НЕБЕСНАЯ
Католицизм недаром называют «религией Девы Марии». Католическая церковь на протяжении веков принимала все новые догматы о Богородице, которых нет в православии. Учение о Деве Марии, родившей Сына своего от непорочного зачатия во исполнение божественного плана спасения человечества, сложилось в целую науку о ней – мариологию.
Среди святых, учит ныне церковь, совершенно исключительное место занимает Дева Мария как образец совершенной веры, ибо в момент Благовещения она полностью подчинилась воле Божьей, подавая пример всем христианам.
Первый из этих догматов – догмат о признании Девы Марии Богородицей и Царицей Небесной – был принят еще в 431 г. на III Вселенском соборе в Эфесе, и благодаря чему ее почитание получило широкое распространение. Затем возникают все новые связанные с ней догматы, которых не было в древней церковной традиции. На Западе в XII в. популярной становится легенда о непорочном зачатии самой Девы Марии ее матерью Анной. Расцвет популярности культа Девы Марии приходится на XIII в. Тогда же широко распространяется ее почитание как Царицы Небесной, что отразилось в искусстве в многочисленных изображениях «Коронования Мадонны». Однако догмат о Непорочном зачатии Девы Марии ее матерью Анной был провозглашен папой Пием IX только в 1854 г. Догмат утверждает, что ради спасительной миссии Иисуса Христа Бог наделил Марию единственной в своем роде святостью с первых дней ее жизни. Через сто лет папа Пий XII в 1950 г. провозгласил догмат о телесном вознесении Богоматери, согласно которому она была принята Богом на небо в единстве ее тела и души (Успение Пресвятой Богородицы). II Ватиканский собор, заботясь о единстве католиков и желая подчеркнуть особое значение Девы Марии в обществе, разделенном на классы, провозгласил ее в 1964 г. Матерью Церкви, ибо, будучи Матерью Христа, Мария одновременно Мать всех христиан, то есть Мать Церкви.
Особое место занимала Дева Мария в размышлениях папы Иоанна Павла II о современной Церкви и современном мире. В энциклике «Мать Искупителя» (Redemptoris Mater, 1987) Папа писал, что Церковь видит Матерь Божию в истории человечества и в сегодняшних сложных проблемах помощницей христианских народов в беспрестанной борьбе между добром и злом.
Так в католицизме продолжается догматическое творчество, поскольку Церковь считает, что новые догматы скрыто существуют в Божественном Откровении.
ЦЕЛИБАТ
Учение о целибате послужило одним из поводом для раскола между католицизмом и православием. Однако учение о целибате (от лат. caelebs – неженатый) не стало догматом Католической церкви. Обет безбрачия для всего духовенства ввел папа Григорий VII
в конце XI в. для того, чтобы не дробить между наследниками священнослужителей земельную собственность и тем самым сохранить ее для Церкви. Другой его целью было укрепление церковной дисциплины. Григорий VII, суровый аскет и великий реформатор, в пору глубокого обмирщения Церкви хотел, чтобы священнослужители посвящали себя исключительно духовной, пастырской стезе. Но обет целибата приживался среди духовенства с трудом и утвердился только в середине XIII в. Тридентский собор вновь вынужден был вынести специальное постановление о целибате. Впоследствии оно вошло в Кодекс канонического права 1917 г. и закреплено в переработанном папой Иоанном Павлом II Кодексе 1983 г. Бурные споры о целибате на II Ватиканском соборе и даже возникновение движения священников- контестаторов, требовавших отмены этого обета, не поколебало позиции Церкви. Папа Павел VI после Собора в 1967 г., а затем Синод епископов в 1971 г. подтвердили незыблемость целибата как лучшего средства выражения послушания духовенства Христу. Сегодня вновь поднимается вопрос об отмене целибата, но папа Бенедикт XVI решительно пресекает полемику в Церкви по этому вопросу и твердо стоит на его защите.
НЕПОГРЕШИМОСТЬ ИЛИ БЕЗОШИБОЧНОСТЬ?
На протяжении веков, начиная с раннего Средневековья, папы боролись за признание своей непогрешимости. Но только в 1870 г. на I Ватиканском соборе был принят догмат по этому вопросу. Однако, вопреки широко распространенному убеждению, это был догмат не о папской непогрешимости, но о безошибочности (infallibilitas) папы. Согласно Конституции «Pastor aeternus» («Вечный пастырь»), догмат сформулирован так: «Когда Римский Первосвященник говорит ex cathedra (с кафедры) [то есть исполняя служение пастыря и учителя всех христиан], тогда в силу Божьей помощи, обещанной ему в лице святого Петра, он обладает той безошибочностью, которой Божественный Искупитель хотел, чтобы его Церковь была одарена в определениях, касающихся веры и нравственности». Известно, что догмат вызвал раскол на Соборе, в результате которого образовалась так называемая Старокатолическая церковь. Догмат о папской непогрешимости, или безошибочности, до сих пор подвергается критике как в самой Католической церкви, так и представителями других христианских направлений. Правом говорить «ex cathedra» последним воспользовался до настоящего времени папа Пий XII в 1950 г., провозгласив своей властью новый догмат о телесном вознесении Девы Марии на небо.
II Ватиканский собор, несмотря на широкую критику догмата о «безошибочном учительстве Римских пап», вновь подтвердил его. Согласно догматической конституции «О Церкви», Папа, как наместник Христа и видимый глава Вселенской христианской церкви, имеет право обращаться к харизме безошибочности, когда он провозглашает доктрину в области веры или нравственности в выражениях, которые ясно показывают его намерение дать определение истины для однозначного принятия ее всеми верующими.
Догмат о папской «безошибочности», по учению современной Церкви, призван защитить католические доктрины о Боге, о его деле творения и искупления, от заблуждений и искажений, свойственных каждой эпохе.
ТВОРЦЫ КАТОЛИЧЕСКОЙ ВЕРЫ
Богословское осмысление веры начинается в борьбе с ранними ересями и оформляется уже утвердившейся Церковью, когда она формулирует свои догматы. Первыми христианскими богословами были апостол Павел, Иоанн Богослов, затем апологеты Климент Александрийский и Ориген. Бесконечные споры и ожесточенная борьба вокруг формулирования догматов вызывали даже упреки в том, что христианство из-за них утратило свое религиозное призвание и превратилось из религии в богословие. Действительно, религиозные раздоры принесли много бед. В догматические споры велись не только «духовным оружием»: в них привносились и политика, и борьба за власть, и придворные интриги. Церковные писатели того времени сообщают о всякого рода угрозах, убийствах, увечьях, полученных богословами. Но таков был неизбежный этап становления церкви, ибо необходимо было сохранить ее единство на основе единства веры. На протяжении нескольких веков выработка догматов и споры вокруг них во многом определяли всю жизнь Церкви.
Под догматом (от греч. dokeo – мнение, постановление, «то, что оказалось истинным») в католицизме подразумевается понятийно сформулированное (то есть изложенное на более философском, более научном языке) положение веры, которое как таковое объявляется Церковью обязательным для всех. Понятие догмата в христианстве вырабатывается в процессе истолкования евангельского учения ранними Отцами Церкви и апологетами. Ориген (IV в.) говорит о Божественных догматах. Евсевий Кесарийский (IV в.) понимает догмат как синоним христианского учения и церковных постановлений и соединяет вероучительный и юридический аспекты догмата. Викентий Леринский (XII в.) под догматом, в противоположность «новым учениям» еретиков, понимал богооткровенную истину, которую доверено было хранить Церкви как неизменный «залог веры» и одновременно как актуальные во все времена для всей Церкви правила истолкования Священного Писания.
В Новое время под воздействием Реформации и Просвещения Церковь прояснила и закрепила понятие догмата. I Ватиканский собор определил догмат как то, что гласит записанное и сохраненное Преданием слово Божие и что торжественно подтверждает Церковь своими решениями и общепризнанным вероучением. Догматы могут иметь развитие в истории, но их содержание нерушимо, поэтому их пересмотр или отмена недопустимы. Наиболее авторитетный современный католический теолог Карл Ранер (1904–1985) утверждает: «Церковь твердо убеждена в том, что догмат не может подвергаться “ревизии”, ибо таковая должна была бы означать, что ее (Церкви) познание слова Божьего как такового было… ошибочным. Ибо Церковь… исходит из того, что вера в Божье Откровение не имела бы никакого смысла, если было бы возможно такое, что Бог в самом акте передачи своего Откровения вводил человека в заблуждение». Вместе с тем он признает, что «догматы ощущают на себе воздействие социальных, психологических и иных факторов».
В IV в. на Западе начинается подъем богословия. Латинские Отцы церкви – вначале св. Амвросий, а затем св. Иероним и св. Августин, переосмысляя более развитое восточное богословие, стараются закрепить сформулированные на Востоке основы веры. Перед ними стояла задача выработки церковной доктрины в специфически западном оформлении и тех духовных ценностей, которые станут важнейшей составляющей средневековой культуры. Настоятельная потребность в этом была связана с тем, что в 381 г. при Феодосии I империя становится исключительно христианской в связи с запретом языческого культа, и государственная церковь должна была стать единодушно «правоверной» благодаря принятию всеми никейского Символа веры. Если на Востоке императоры поддерживали арианство, то Рим и западные епископы строго придерживались никейства и тем самым спасали «истинную веру» от арианства. На Халкидонском соборе 451 г. монофизитство было побеждено благодаря тому, что Собор принял формулу папы Льва I о почитании «Господа в двух природах, в одном Лице, без слияния или разделения».
Первоначально философское формулирование догматов осуществляется восточным богословием. Для западного богословия, напротив, характерен больший интерес к практическим, религиозно-нравственным проблемам. Если греческие богословы разрабатывали учение о божественной и богочеловеческой природе Христа, то их западных коллег занимал прежде всего вопрос спасения: как человек достигает блаженства? Как взаимодействуют божественная благодать и человеческая воля? Идея спасения, необычайно ярко выраженная у Августина, со временем становится не только центром церковной проповеди, но и основополагающей моральной установкой средневекового человека.
В связи с формулированием вероучения возник важнейший вопрос о языке догматов. Ведь в Библии содержание Откровения было выражено на греческом языке, и только в Вульгате оно было переведено на латинский язык. Однако все, что относилось к организации церковной жизни, было сказано на латыни. Огромное значение имело также то, что языком литургии на Западе стала латынь. Тем самым были подготовлены предпосылки для образования и независимой от Востока церкви, и единой Западной Европы.
Первый свод католических догматов, одобренный Латеранским собором 1215 г., составил в XII в. Петр Ломбардский (начало XII в. – 1160 г.). В качестве образца он взял труд Иоанна Дамаскина (VIII в.) «Об ортодоксальной вере». Впервые у Петра Ломбардского в сочинении «Сентенции» систематически изложено учение о сотворении мира, о Божественном провидении, а также учение о семи таинствах и их сущности. Он рассуждает о превращении хлеба и вина в субстанцию тела и крови Христа, излагает учение о рае, аде и чистилище. В связи с верой в чистилище Петр Ломбардский развивает учение о заслугах святых и «запасе добрых дел», которыми распоряжается Церковь для восполнения недостатка таковых у раскаявшихся грешников. Он трактует также учение о воскресении мертвых и Страшном суде.
Учитель церкви Альберт Великий (1193–1280), «универсальный доктор» (Doctor Universalis), создал систему католического богословия. Францисканец св. Бонавентура (ок. 1217–1274), считая теологию владычицей всех светских наук, пытался схоластическую мистику соединить с догматами веры. В это время доминиканский орден братьев-проповедников подчиняет себе не только многие университеты, но и университетское богословие. Самым прославленным доминиканским теологом был Фома Аквинский. В своих многочисленных «Суммах» он практически обосновал все аспекты католического вероучения, причем догматика у него приобретает юридический оттенок в связи с представлением о ней как о «законе веры и благодати» (lex fidei et gratiae). Фома Аквинский создает своеобразную теологию папства: смиренное подчинение решениям папы является условием спасения, ибо он располагает властью непогрешимого наставника в вопросах веры и морали. Папа может смещать светских правителей с трона и освобождать их подданных от присяги на верность. В работе «Книжица против заблуждений греков», написанной по поручению папы Урбана IV (1261–1264), он, опираясь на подложные документы, особенно на «Книгу сокровищ» (Liber thesaurorum), приписываемую Кириллу Александрийскому, соединяет доктрину о высшем авторитете епископа Рима с его полновластием и непогрешимостью. Эти положения Фомы были использованы в знаменитой булле Бонифация VIII Unam sanctam («Единая Святая»), а в XIX в. послужили обоснованием догмата о папской непогрешимости (безошибочности). Фома Аквинский рационализировал католическую теологию, доказывая, что можно разумно обосновать все истины божественного Откровения. «Естественная теология» Фомы Аквинского на основе рационализма объединила различные элементы католического вероучения в стройную систему.
Критика католического вероучения гуманистами и реформаторами, в частности Эразмом Роттердамским (1469–1536), который в знаменитой «Похвале глупости» высмеял схоластику, заставил Церковь на Тридентском соборе заново сформулировать и утвердить основы веры. Однако в течение нескольких последующих веков католическая теология вновь свелась к бесплодной схоластике, и только в XIX в. теологи Тюбингенской школы И. С. фон Дрей, И. А. Мёлер, А. Граф, вопреки официальной неосхоластике, с помощью немецкой классической философии и исторического метода заложили основы разных направлений современной католической апологетики. II Ватиканский собор способствовал развитию католической теологии в соборных документах «О Божественном Откровении», «О Церкви», «О священной литургии», «О церкви в современном мире», обновляя учение Церкви по всем этим вопросам.