Глава 2. Роль олонхо в формировании воина (боотур)

2.1. Самоидентификация якутского воина

Воспитание якутского воина основывалась на давних традициях и строго соблюдалась. Военному искусству посвящались избранные люди, преимущественно дети из военного сословия. Воинская культура якутов мало изучена, существует только монография Ф.Ф. Васильева «Военное дело якутов». Недостаточность фактологической источниковой базы ощутимо затрудняет разработку интересных вопросов более углубленно. Он выделил следующие этапы становления воина:

1) обряд определения будущего новорожденного с точки зрения перспектив на военном поприще (чинчилээһин);

2) начальный этап воспитания (детский возраст, начиная с 3-4 лет);

3) завершающий этап воспитания (подростковый возраст);

4) обряд посвящения в воины и наречения взрослого имени (по достижении совершеннолетия) [Васильев, 1995, с. 130].

Обряд определения будущего новорожденного с точки зрения перспектив на военном поприще (чинчилээһин) заключался в том, что новорожденных мальчиков показывали старому человеку или шаману, умеющему по внешнему виду предсказывать будущее.

В начальной этапе воспитания будущего боотура обучали с трехлетнего возраста (уллуҥаҕа хараарыыта) с помощью игр военного характера. Затем с возрастом условия игры ужесточались. Мальчиков учили стрелять из лука, владеть холодным оружием, джигитовке, пользоваться защитным оружием.

Также к традиционной военно-спортивной игре относится национальная борьба хапсагай, по правилам которой проигравшим считается борец, первым коснувшийся земли какой-либо частью тела.

В старину была популярна игра халбас харата, где два игрока старались усидеть на туго натянутой между двумя стенами веревке; веревку раскачивали, игроки, балансируя, били по веревке палочкой и при этом считали все части коня.

Стрельба из лука называлась далла мэндэтии. Участники соревнования иногда стреляли из лука вверх, победителем считался тот, у кого стрела падала на землю последней. В основном отборные воины на ысыахе стреляли друг в друга.

Следующая игра – сэрии былдьаһар (букв. отнимать войско). Ф.Ф. Васильев объяснил условия игры: «Играющие разделялись поровну, между ними проводилась условная граница, по обе стороны которой усаживались игроки. Каждая группа выбирала наиболее сильного и назначала его «тойоном». «Тойоны» по очереди посылают друг к другу «гонцов» с требованиями отдать ему человека. Каждый указывает на любого из своих игроков. Выбранный игрок и «гонец» садились друг против друга на одно колено и перетягивали друг друга через границу. Перетянутый автоматически становится «воином» другой команды. Игра продолжалась до тех пор, пока у какой-либо команды все «войско» окажется перетянутым на другую сторону. Если какой-либо «тойон» остался в одиночку, правила игры усложнялись. Из побеждающей стороны выделялись три самых сильных игрока, с которыми предстояло перетягиваться «тойону» без «войска». Если он перетянет этих трех отборных воинов, начинается еще одна интересная сторона игры в виде «переговоров» двух «тойонов», исходя из которых игра могла закончиться или победой одной стороны, или ничьей (миром), или возобновляли заново» [Васильев, 1995, с. 134].

Существовала игра, похожая на предыдущую – мээчик сэриилэһэр (война с мячом). Разделенные на две команды, игроки выставляли по одному человеку. Они кидая друг в друга мячом, должны были состязаться в ловле. Не поймавший мяч переходил в состав другой команды. Так продолжалась до тех пор, пока в одной команде не останется только «тойон».

Облавная (загонная) охота имела воспитательное значение для будущих воинов, где можно было использовать свои физические ресурсы, приобретать навыки твердой дисциплины, приобщиться к коллективу.

На воспитательный процесс огромное влияние оказывали различные формы передачи и восприятия жанров устного народного творчества. В этих условиях сама передача сакрального текста, его восприятие превращаются в ритуальный акт, в огромной степени воздействовавший на формирование поведенческой стереотипов целом, морально-этических норм, в частности. Влияние героического эпоса и исторических преданий имело большую роль в воспитании и подготовке боотура.

По достижению совершеннолетия курс обучения военному искусству завершался. Затем начинались сложные испытания. Юноша должен был попасть стрелой и расколоть лошадиную бабку, поставленную на очень большом расстоянии. Потом из дома выскакивал воин с оголенной пальмой в руках и должен был, размахивая ею, напускаться на юношу. Тот должен был увертываться от ударов и не дать себя поранить, хотя бы его доху разрубили подобно бахроме шаманского плаща. Затем он, находясь во дворе, должен был ловить ладонью кусок мяса, выброшенный через дымоход. И вот человека, с успехом выдержавшего все эти испытания, называли человеком, обученным кыргысу. На сильного человека надевали панцирь, называемый «тирэх куйах». Некоторые люди имели только щит на руках. Люди обученные кыргысу, занимались исключительно воинскими делами [Васильев, 1995, с. 136].

По завершении всех стадий воспитательного процесса устраивался обряд посвящения в воины, где присутствовали многие элементы общих военных обрядов илбис түһэрии (вселение духа кровопролития) и сэби хааннааhын (окровавливание оружия). К 18 годам прошедшего обучения парня вторично показывали предсказателю, который окончательно определял степень созревания, возмужания, готовности к посвящению в воины. Только после этого заказывали и изготавливали оружие.

Обряд посвящения в воины проводил шаман при участии старых, опытных воинов. Действие было связано с обязательным человеческим жертвоприношением. Для этих целей обычно выбирали людей из низшего сословия. Перед камланием шаман начинал свой ритуал, цель которого – вселение духа кровопролития. Вследствие сильного психологического воздействия человек приходил в неистовство. В это время подводили жертву, стоявшие сзади воины разрезывали бечеву, в руки инициируемого вкладывали меч или копье и разбегались, так как находившийся в трансе человек, убив жертву, мог наброситься и на других. В церемониал обряда входило вручение воину личного боевого оружия, он получал право одеть защитные доспехи. По всей вероятности, тогда же воин получал свое «взрослое» имя. Наречение имени было связано с религиозными представлениями и в последующей личной жизни человека посвятительных обрядовых действий уже не предвиделось.

Также по завершении обряда посвящения воину на лицо накладывали поперечный шов, татуировку. Обычай украшивать лицо и тело татуировками был характерен для многих народов, придерживались этого обычая и средневековые японские самураи, тунгусские племена. Наличие татуировок у якутов А.П. Окладников объяснял именно тунгусским влиянием [История Якутской АССР, 1957, с. 288].

Таким образом, подготовка якутского воина начиналась с самого раннего детства и завершалась в совершеннолетии инициацией – посвящением в воины. Кроме физической подготовки, большое значение имела психологическая подготовленность боотура. Вторая основывалась на верование, традиционную культуру, ритуалы, фольклор, в том числе олонхо. В олонхо описание воспитания богатыря не занимает много места: будущий герой рождается чудесным образом, затем быстро растет, превращается в юношу, мужчину и находит своего коня; иногда описывают, как происходит наездка коня; богатырю дают имя и сообщают его миссию. Похожим моментом можно отметить наречение второго имени: оно есть и в олонхо, и в посвящении боотура (в реальной жизни).