Общие приемы устройства театров в классическую эпоху

 

Театр Диониса дошел до нас в искаженном переделками виде. Самые древние его части относятся, как кажется, ко времени реставрации театра оратором Ликургом в IV в.; остатки сцены относятся уже ко времени Антонинов; вкус к археологии, господствовавший в эту эпоху, обусловил здесь воспроизведение примитивных форм, так что, если мы не имеем оригинала, то зато обладаем, по-видимому, очень верной копией

На рисунке 290 показан общий вид сооружения, представленный сохранившимися частями IV в., датированными или определяемыми стилистически.

Открытый амфитеатр располагается ярусами по южному склону Акрополя; поверх открывается море и вдали виднеется о. Эгина. «Орхестра» A представляет собою свободную площадку, предназначенную для передвижения хоров, а также служит резонатором. Алтарь Диониса занимает центр амфитеатра, трон его жреца отмечен на рисунке буквой В.

Сцена, в собственном смысле, представляет собой узкую трибуну, выдвинутую перед служебным двориком, фоном которого служит элегантная дорийская колоннада.

Лестницы соединяли трибуну со двором арьерсцены и, по всей вероятности, также с площадкой орхестры.

Главнейшие детали указаны на рисунке 291: разрез скамей амфитеатра, профиль трибуны и детали колонны из колоннады арьерсцены.

В дни гражданских празднеств театр не имел никаких украшений, кроме этого архитектурного убранства. Для драматизированных празднеств за трибуной выдвигали легкую передвижную перегородку с рядом прорезанных в ней дверей. Расписанные декорации навешивались на перегородку.

Никакой иллюзорности при этом не получалось, так как глубина сцены не «раздавалась». Вся мизансцена носила условный характер: дверь, в которую входил персонаж, указывала на его роль или происхождение; поэтому декорации сводились к нескольким картинам, повешенным на передвижной экран, служивший фоном, или поддерживаемым шестами, укрепленными во дворе арьерсцены.

Изменения, происшедшие в римскую эпоху

 

Таков был эллинский театр, и все древние театры в основном повторяли эту композицию (Сиракузы, Эпидавр и др.).

Изменения, внесенные в римскую эпоху, заключались в перенесении хора на трибуну и в допущении зрителей на площадку орхестры.

Это изменение повлекло прежде всего расширение трибуны.

Для улучшения слышимости, в целях отражения звука, нужно было поднять стену арьерсцены, рискуя загородить открывающийся за нею вид. Само собой разумеется, что в связи с наплывом зрителей на орхестру алтарь, ставившийся в центре, исчезает.

На рисунке 292 (Оранж) показан пример театра, отвечающего новым требованиям (план); на рисунке 293 – теоретическая схема построения и планы (чертежи).

 

ПЛАНЫ

 

Ниже приводится сопоставление планов греческих и римских театров по Витрувию.

Греческий театр (рисунок 293, G). – Опишем окружность радиусом, равным радиусу орхестры. Разделим ее на двенадцать равных частей и, соединяя точки разделения через три в четвертую, получим квадрат ABCD; сторона AB отмечает переднюю сторону трибуны; линия MN, касательная к общей окружности ограничивает трибуну сзади.

Две дуги, описанные из точек O и O' радиусом, равным диаметру орхестры, определяют длину трибуны; оси дверей определяются проектированием точек деления окружности на сторону

Лестницы, ведущие на орхестру, расходятся радиусами из тех же точек деления окружности; далее количество делений удвоится.

Видоизмененный театр римской эпохи (рисунок 293, R). – Здесь окружность орхестры делится на двенадцать частей. В прошлом примере точки деления группировались через три в четвертую, чтобы получить вписанный квадрат, здесь – через четыре в пятую; получается равносторонний вписанный треугольник abc; диаметр o и o' – граница передней части трибуны; сторона ab – глубина сцены. Таким образом, трибуна получается гораздо глубже, чем в греческом театре. Увеличение глубины вызвано необходимостью предоставить место хору; в этом лежит основное различие.

Остальное убранство в греческом и римском театрах одинаково. Ни один из известных нам театров не осуществляет этих теоретических планов со всей строгостью, но они свидетельствуют о методическом характере ума древних, в чем следует отдать им справедливость.

В особенности следует отметить употребление равностороннего треугольника, в частности в отношении распределения дверных пролетов, которые, соответственно сказанному ранее, не подчиняются никаким модульным законам, потому что только чисто геометрическая зависимость соединяет одни части с другими, придавая композиции единство и ритм.