2.4. Общение как социально-психологическая и коммуникационная категория

Категория «общение» часто отождествляется с категорией «коммуникация». Это отождествление происходит само собой в англоязычных текстах, где кроме communication нет другого слова для перевода русского «общение». В «Психологическом словаре» под редакцией В. П. Зинченко и Б. Г. Мещерякова (М.: Педагогика-Пресс, 1996) дана отсылка: Коммуникация, см. Общение. Общение же определяется как «взаимодействие двух или более людей, состоящее в обмене между ними информацией познава­тельного или аффективного характера», т. е. обмене знаниями или эмоциями. Обществовед Ю. Д. Прилюк при­шел к выводу, что «этимологически и семантически тер­мины «общение» и «коммуникация» тождественны».

2.7. Выводы

1. Коммуникационное действие — завершенная опе­рация смыслового взаимодействия, происходящая без смены участников коммуникации. В зависимости от цели участников коммуникационное действие может осуществ­ляться в трех формах: подражание, управление, диалог. Коммуникационная деятельность складывается из коммуникационных действий. Преобладающая форма комму­никационных действий (подражание, либо управление, либо диалог) становится формой соответствующей ком­муникационной деятельности.

2. Субъектами и объектами коммуникационной дея­тельности могут быть: индивидуальная личность (И), со­циальная группа (Г), массовая совокупность, вплоть до общества в целом (М). Те виды коммуникационной дея­тельности, где в качестве активного, целенаправленного субъекта выступает И, либо Г, либо М, называются соот­ветственно микрокоммуникацией, мидикоммуникацией, макрокоммуникацией. Те виды, где И, либо Г, либо М выступают в роли объекта воздействия, называются со­ответственно межличностным, групповым и массовым уровнем коммуникации. Диалог возможен только между субъектами одного уровня; управление и подражание — между субъектами всех уровней.

3. Микрокоммуникационная деятельность во всех ее формах представляет собой искусство, т. е. творчески про­дуктивную, игровую, а не ритуально-репродуктивную де­ятельность.

4. Мидикоммуникационное управление является дви­жущим центром духовной жизни общества, выступая на разных стадиях культуры в виде мифоцентризма, религиоцентризма, литературоцентризма, наукоцентризма, политикоцентризма.

5. В истории всех стран, а государства Российского в особенности, макрокоммуникация (заимствование достижений, взаимодействие культур, информационная агрес­сия) служила источником внутриполитических и соци­ально-культурных переворотов.

6. Коммуникационная деятельность не цепочка после­довательных коммуникационных действий (операций), а единство коммуникационных и некоммуникационных актов; и наоборот, любая некоммуникационная деятель­ность (познание, труд) включает в свою структуру коммуникационные действия.

7. Коммуникационная деятельность включает не одно­го, а двух социальных субъектов (в отличие от трудовой и познавательной деятельности), имеющих одного испол­нителя. Отсюда следует, что коммуникационная деятель­ность есть общественное отношение, полюсами которо­го являются сотрудничество и конфликт.

8. Устная коммуникационная деятельность есть ду­ховное общение социальных субъектов; она не бывает вне общения.

9. Игра — творческо-коммуникативное действие, по­служившее источником формирования человеческой культуры. Игра есть творческое (продуктивное) духовное общение независимых субъектов, осуществляемое в рам­ках добровольно принятых ими условных правил и обла­дающее этической и эстетической привлекательностью. В зависимости от цели игры делятся на четыре типа: игра-маскарад, игра-иллюзия, игра-разгадка, игра-состязание.

10. Псевдоигра — игра, утратившая творческую состав­ляющую, но сохранившая коммуникационную составляю­щую, заключенную в игровой форме. Псевдоигры делятся на трудовую повинность, обрядовые ритуалы, повседнев­ные ритуалы (этикет). Ритуально-этикетные псевдоигры входят в состав социальной памяти.

11. Правда — достоверное и субъективно мотивирован­ное сообщение коммуниканта, не противоречащее этичес­ким представлениям реципиента. Антипод правды — неправ­да (фальшь) выступает в виде заблуждения, полуправды, лжи. Обман — коммуникационное управление посредством лжи или полуправды. Иллюзия — добровольный самообман.

12. Terra incognita коммуникационно-пространствен­ной деятельности очень обширна, быть может, уступая в этом отношении лишь коммуникационно-временной (мнемической) деятельности, еще менее изученной. Сформулируем только две проблемы:

• Для реципиента в равной степени бесполезны сооб­щения, в которых содержатся лишь уже известные ему смыслы, и сообщения, состоящие из неизвестных смыс­лов. Первые отвергаются как бессодержательные (тривиальные), вторые — как непонятные (недоступные). Опти­мальным является сообщение, в котором известное позво­ляет понять (раскодировать) неизвестное и сделать его достоянием сознания реципиента. Стало быть, в сообще­нии должен соблюдаться баланс между известным и не­известным реципиенту. Каков этот баланс?

• Человек не может освободиться от коммуникацион­ного взаимодействия с другими людьми; жить в обществе и быть свободным от социальной коммуникации нельзя. Мы все находимся в сетях управляющих (манипулирую­щих) нами коммуникационных служб. Эти службы часто оперируют ложью по расчету. Однако не существует «детектора лжи», который диагностировал бы недобросовест­ные акции на уровне групповой или массовой коммуника­ции. Нельзя ли в противовес технологиям коммуникаци­онного управления разработать технологии обнаружения неискренности?

8. КОММУНИКАЦИОННЫЕ ПОТРЕБНОСТИ [і мотиви]

8.1. Определение и типология коммуникационных потребностей

Существует причинно-следственная связь между по­требностью (П) и деятельностью (Д), выражаемая зави­симостью П → Д. Потребность есть источник и побужда­ющий фактор всякой человеческой деятельности. Нет по­требности — нет деятельности; есть деятельность, значит, есть потребность. Деятельность нельзя глубоко и всесто­ронне понять без познания обусловившей ее потребности. Не зная потребностей, вызвавших те или иные действия, мы не можем судить об их целесообразности и эффектив­ности. И наоборот, потребность нельзя понять из нее са­мой, для раскрытия ее сущности и особенностей нужно осмысливать ее в свете той деятельности, которую она обусловила.

Дело в том, что «потребность» — это абстракция, а не реальная вещь или действие. Коммуникационные дей­ствия можно наблюдать, фиксировать, начинать и прекра­щать. Коммуникационную потребность нельзя воспри­нять органами чувств, нельзя увидеть или услышать. Тем не менее она существует реально в качестве причины ре­альных действий. Чтобы познать коммуникационные по­требности, нужно,

во-первых, уяснить, что есть «потреб­ность вообще»,

во-вторых, определить, каким субъектам свойственны коммуникационные потребности,

в-третьих, построить типизацию коммуникационных потребностей, оттолкнувшись от которой можно углубить знание о по­требностях. Займемся решением этих задач.

Категория «потребность» может считаться межнауч­ной категорией, поскольку она распространена в биоло­гических, общественных и гуманитарных науках. Особен­но активно изучением потребностей занимаются: биоло­гия и физиология, психология, экономика, социология, научная информатика, библиотековедение, наконец, со­циальная философия. Беда в том, что толкования потреб­ностей, даваемые в этих науках, носят печать «отраслево­го местничества» и рассчитаны на использование только в данной отрасли знания. Психологи, изучая направлен­ность личности, опасаются впасть в «социологизм»; соци­ологи открещиваются от «психологизма», а экономисты, обращаясь к личностным потребностям или интересам социальных групп, стремятся избежать и «психологизма», и «социологизма». Если же делаются попытки ответить на вопрос «что такое потребность вообще?», то потреб­ность определяется как «состояние нужды», «необходи­мость в определенных условиях», «противоречие между имеющимся и необходимым», «дефицит в чем-либо суще­ственном» и т. п. Эти формулировки невразумительны и страдают тавтологичностью, ибо понятия «нужда», «не­обходимость», «дефицит» содержательно близки к поня­тию потребность и поэтому не способны прояснить его сущ­ность, кроме того, теряется из виду зависимость П → Д, что вуалирует значимость потребностей в жизнедеятельнос­ти субъектов. Поэтому мы вынуждены собственными си­лами вырабатывать дефиницию «потребности вообще». Оттолкнемся от наиболее общих и очевидных посылок.

Потребности свойственны только живым организмам и социальным общностям, следовательно, потребность — ат­рибут жизни, отличительное свойство живого. Важно отме­тить, что это свойство является функциональным, т. е. вы­полняет определенные функции в жизнедеятельности жи­вых систем.

Живые системы, являющиеся носителями потребностей, существенно различны, более того, они относятся к качест­венно отличным уровням организации материи — биологи­ческому, психологическому и социальному. Имеются три рода субъектов (носителей) потребностей:

• биологические организмы — растения, низшие и высшие животные, осуществляющие обмен веществ с внешней средой бессознательно;

• человек — личность, обладающая индивидуальным психическим миром;

• социальные общности — социальные группы, кол­лективы, этносы, многонациональные общества, ко­торые отличаются общественным сознанием (мен­талитетом), являющимся не суммой индивидуаль­ных сознаний, а особым надличностным духовным образованием.

Каждому роду живых систем свойственны специфичес­кие механизмы формирования, переживания и удовлетво­рения потребностей. Достаточно вспомнить, что поведение человека регулируется эмоционально окрашенной и рационально обоснованной потребностно-мотивационной сфе­рой, которая отсутствует у животных, а на социальном уровне приобретает иное содержание. Так, интересы лично­сти нельзя отождествлять с общественными интересами — это совершенно разные психологические явления. Тем не менее функции потребностей одинаковы для всех живых систем, функций этих две: сигнальная (отражательная) и побуждающая.

В чем суть этих функций?

Живые существа и их сообщества представляют собой динамические саморегулирующиеся и саморазвивающиеся системы. Саморегулирование направлено на сохранение устойчивости при изменении внешней или внутренней сре­ды. Источником саморазвития являются противоречия, свойственные внутренней организации. Сигнальная функция потребности заключается в выработке сигнала о воз­никновении рассогласований, как внешних — между имею­щимися условиями внешней среды и условиями, потреб­ными для нормального существования данной системы, так и внутренних — нарушение внутренней стабильности жизненных процессов (недостаток питательных веществ, дестабилизации психического мира и т. п.). Основой сиг­нальной функции является свойство отражения, прису­щее живой материи, поэтому сигнальную функцию мож­но назвать отражательной.

Сигнал о наличии рассогласований может восприни­маться бессознательно нервной системой или осмысливать­ся сознанием человека либо общественным сознанием. В любом случае он является не пассивным отражением сло­жившейся ситуации, а обладает активной побуждающей силой. Побуждающая функция потребности проявляет­ся в активизации живой системы к определенным дей­ствиям для компенсации рассогласования. Сигнал о рас­согласовании субъективно переживается в виде физиоло­гических чувств (голод, жажда, холод и т.п.) и в виде психических состояний неудовлетворенности, беспокойства, раздражения. Когда рассогласование устраняется, по­требность дезактивируется и ее побуждающее воздействие затухает, с тем чтобы возникнуть снова при новом цикле рассогласования.

Соціальні потреби завжди усвідомлювані.

Исходя из сказанного, получается следующая дефини­ция: потребность — это функциональное свойство жи­вых систем активно реагировать на рассогласование меж­ду наличными и нормальными внешними и внутренними условиями их жизнедеятельности. Или, другими слова­ми, потребность — это особые способности, активизирующие другие способности живых систем при появлении рассогласований, нарушающих стабильность жизненных процессов. До тех пор, пока не возникли рассогласования, потребность себя не проявляет, она существует в потенции. Поэтому Г. Гегель говорил: «потребность есть связь со всеобщим механизмом и абстрактными силами природы».

Данная дефиниция чужда отраслевой (психологичес­кой, социологической и т. д.) ограниченности; она явля­ется межнаучной в полном смысле слова, и поэтому мо­жет служить основой для определения коммуникацион­ной потребности. Коммуникационная потребность — функциональное свойство субъектов активно реагиро­вать на рассогласование между наличным и нормальным состоянием их сознания. Под «состоянием сознания» по­нимается содержание сознания, которое образуют знания, умения, эмоции, стимулы, контролируемые сознанием (со­держание бессознательной части менталитета исключает­ся). Коммуникационная потребность побуждает субъект к коммуникационной деятельности, чтобы привести содер­жание сознания к желательному состоянию. Определение коммуникационной потребности отличается от дефиниции потребности вообще в следующих отношениях:

• Коммуникационная потребность свойственна не любым живым системам, а лишь обладающим сознанием субъектам, которые способны осуществлять коммуникаци­онную деятельность. Как показано в разделе 2.2, такими субъектами являются: индивидуальная личность (И), со­циальная группа (Г) и массовая совокупность в виде об­щества в целом (М).

• Коммуникационная деятельность есть движение смыслов в социальном пространстве, и она способна удов­летворить коммуникационную потребность только в том случае, если последняя осознается субъектом как недоста­ток знаний, умений или других смыслов, т. е. как неполнота содержания сознания. Поэтому в определении коммуникационной потребности говорится о рассогласовании между наличным и нормальным состоянием сознания субъектов.

Теперь приступим к типологизации коммуникационных потребностей, и будем производить ее по двум основаниям:

• По субъектам-носителям коммуникационных по­требностей, которые могут выполнять роли коммуникан­тов или реципиентов. Выявилось три типа таких субъек­тов: И — индивидуальная личность (соціальні роль), Г — целевая социальная группа, М — общество в целом.

• По происхождению потребности делятся на три типа: А — абсолютные, В — вторичные, С — спонтанные, кото­рые обосновываются следующей гипотезой.

Индивидуальная личность, целевая социальная группа, общество в целом обладают исходным (обозримым и исчис­лимым) количеством естественных (базовых, первичных, врожденных, изначальных) потребностей, которые имену­ются абсолютными (А-потребности). Состав А-потребностей диктуется внешними условиями возникновения и существования субъекта, прежде всего — генетической про­граммой или программой социогенеза. От самого объекта состав потребностей не зависит. Среди А-потребностей пред­ставлены коммуникационные потребности определение перечня которых входит в нашу задачу. Абсолютные потребности заложены в генетических программах, подобно спо­собности людей к прямохождению. А-потребности целевых групп устанавливаются в ходе формирования этих групп причем коммуникационные А-потребности свойственны не всем целевым группам, а только тем, Которые предназначены для выполнения коммуникационной деятельности Общественные А-потребности закономерно формируются в процессе социогенеза, и среди них коммуникационные потребности представлены в обязательном порядке.

Во время удовлетворения А-потребности у субъекта возникает потребность в некоторых средствах (инструмен­тах) для решения тех или иных практических задач. Такие потребности именуются вторичными, вспомогательными (В-потребности), образуя как бы «второе поколе­ние» потребностей. Если обнаруживается потребность в знаниях, умениях, стимулах, короче — недостаток тех или иных смыслов, можно говорить о появлении коммуника­ционной В-потребности, для удовлетворения которой требуется коммуникационная или мнемическая деятельность. Целевые группы обладают ярко выраженными ком­муникационными В-потребностями. Так, переживаемое многими учеными ощущение информационного кризиса — симптом обострения коммуникационной В-потребности. Обратим внимание на следующую причинно-следственную связь: коммуникационная потребность, всегда инициирует коммуникационную деятельность; из некоммуникационной деятельности может вытекать коммуникационная потребность, а из коммуникационной деятельности — некоммуникационная В-потребность.

Но этого мало. На базе первичных (А) и вторичных (В) потребностей у личностей и социальных субъектов возникают, так сказать, «третичные» (стихийные, случай­ные) потребности (С-потребности), которые сильно влияют на их поведение. Главное отличие С-потребностей от потребностей А и В в том, что они не объективны, а субъективны. С-потребности формируются в процессе индивидуальной жизнедеятельности субъекта, это итог личного опыта индивида или этнической истории социу­ма. Личностные интересы и привычки, социальные нор­мы и обычаи — примеры С-потребностей. Субъективная спонтанность С-потребностей обуславливает их разнооб­разие и невозможность априорного предвидения. Допус­тим, личностные коммуникационные С-потребности мо­гут проявляться в меломанстве, туризме, библиофильстве.

Резюмируем. Абсолютные потребности представляют собой первоисточник целенаправленной деятельности. Деятельность в свою очередь порождает В-потребности, для удовлетворения которых требуется другая деятель­ность и т. д. По мере накопления опыта, личных пристра­стий и отвращений развиваются С-потребности, стиму­лирующие новые виды деятельности. Получается причин­но-следственная цепочка:

А-потребность → Деятельность 1 → В-потребность → Де­ятельность 2 → ... → С-потребность → Деятельность 3 и т. д.

Например: Познавательная потребность (А) → Обу­чение → Потребность в чтении (В) → Чтение →... → Чи­тательский интерес (С) → Библиофильская деятельность.

При графическом изображении В- и С-потребностей, обусловленных одной абсолютной потребностью, получается древовидный граф, подобный генеалогическому дре­ву царственной династии. Суть типологической процеду­ры в данном случае состоит в том, что различаются: А -основатели династий (корни генеалогического древа); В — несколько поколений, инициированных А — ветви древа; С — неожиданные побеги, образно говоря, — «дети сво­бодной любви».

Гипотеза абсолютных, вторичных, спонтанных потреб­ностей распространяется лишь на человеческие, т. е. лич­ностные и социальные потребности, не охватывая потреб­ностей биологических, которые все имеют абсолютный ха­рактер.

В табл. 8.1 представлено общее сопоставление потреб­ностей разного происхождения. Типизация потребностей, учитывающая два типологических подхода (по субъектам-носителям и по происхождению), воспроизведена в табл. 8.2. Далее следует более подробное рассмотрение индивиду­ально-личностных, групповых и общественных коммуникационных потребностей.

Поскольку в составе каждого из девяти типов потреб­ностей, представленных в табл. 8.2, имеются коммуника­ционные потребности, можно считать эту типизацию типизацией коммуникационных потребностей.