Глава VI. О распросе с пристрастием и о пытке

1. Сей распрос такой есть, когда судья того, на которого есть подозрение, и оный доброволно повинитися не хощет, пред пыткою спрашивает, испытуя от него правды и признания в деле.

2. Судье не надлежит без доволного подозрения дерзнуть вскоре никого к пытке привесть, но прежде важные к тому иметь притчины и совершенное подозрение, и когда имеющее подозрение кому приложится, а он в том запрется, тогда надлежит оное доказать, например, когда твердое свидетелство принесется, что тот злое действо учинил, о чем его роспросить надлежит, тогда доволное есть основание к пытке. Буде же свидетель самого действа не видал, но токмо оного подозрителного на оном месте, где преступление учинено, обрел, такого свидетельства не довольно есть, но в таком случае по самой малой мере надлежит быть двум свидетелем, которые бы его видели.

3. Пытка употребляется в делах видимых, в которых есть преступление. Но в гражданских делах прежде пытать не мочно, пока в самом деле злое действо наруже не объявится, разве когда свидетель в болших и важных гражданских делах в скаске своей обробеет или смутится, или в лице изменится, то пытан бывает.

4. Однако ж надлежит жестокую пытку умеренно, с разсмотрением чинить, понеже умерение пытки веема на разсуждение судейское положено. Того ради, надлежит судье наперед разсудить количество дела, в котором подозрителного пытать намеряется, ибо в вящших и тяжких делах пытки жесточае, нежели в малых бывает. Также надлежит ему оных особ, которые к пытке приводятся, разсмотреть, и усмотря твердых, безстыдных и худых людей, жесточае, тех же, кои деликатного тела и честные суть люди, легчее, и буде такой пытки доволно будет, то не надлежит судье его приводить к болшему истязанию. Притом же надлежит судье у пытки быть осторожну, чтоб усмотря подобие правды, онаго тело, которого пытает, истязанием не озлобить, но либо к смерти приговорить или из невинности его вывесть. Понеже который судья без притчины и подозрения пытать велит, того надлежит равно как обвиненного, который уже уличен в деле, наказать, или по самой малой мере лишить чину его. Буде же судья без обману и вымыслу оного, которого пытать не надлежит, повелит пытать или преступит обыкновение распросов, тому надлежит пытаннаго некоторою суммою денег удовольствовать. Равным же образом, когда судья из вымыслу без жадного подозрения чрез меру пытать повелит, что он от того умрет, тогда может лишен быть живота, А буде не из вымыслу, но за недостаточным подозрением или протчих ради притчин чрез меру преступит, или от его неосторожности так случится, что пытанный от пытки умрет, тогда оный по присуждению вышняго судьи накажется.

5. Когда судья в оном злодействе многих имеет пред собою преступников, которых жестоко допрашивать потребно, тогда надлежит ему оного, от которого он мнит скоряя уведать правду, прежде пытать. И буде от сего еще подлинно не уведает, то того, который в злодействе более всех подозрителен явился, Прежде всех пытать, Буде же все преступники в равном явятся подозрении, и между оными отец с сыном или муж с женою найдется, тогда сына или жену наперед к пытке привесть.

6. Ежели судья преступника жестоко пытал, и оный ничего не признает, то уже его в том паки пытать не надлежит, разве иное еще разное от перваго дела получит подозрение, яко например, понеже в народе голос происходил на преступника, и он сего ради подозрения впервые пытан, и его во оное время, когда злодейство учинено, на том месте видели, а он в том не винится, потом уведает судья, что преступник во время учиненнаго злодейства с воровским ружьем видим был, и что он со обиженным в правде жил, и на него грозился, сие суть новыя подозрения. И тогда может подозрителный паки к пытке приведен быть.

7. Буде же кто по доволному подозрению пытан будет, и на пытке в своем злодействе повинится, потом же в суде паки от своей скаски отречется, предлагая, что он от пытки в том повинитца принужден был, тогда может он паки пытан быть, понеже учиненное признание, паки его в новое приводит подозрение, и таким образом может и в третий раз пытан быть. А ежели трижды пытку снесет, и паки отречется, то уже оного более допрашивать не надлежит, но взяв от него полное число порук, чтоб ему всегда, когда потребен, в суде явитися, также и присягу, что учиненное над ним истяжание ни на ком не отмещать, освободить, токмо от злодейства весма не уволить, понеже время нем могут новыя явитися подозрения, и тогда его паки к пытке привесть надлежит.

8. Недоволно того, когда пытанный на пытке или устрашась оной, в преступлении повинится, а доволного основания к приговору в деле еще нет, но надлежит судье по нескольку дней, когда болезнь минется, паки его распросить, твердо ли он в признании своем застает, и буде он тогда пред судом признает, то уже из такого его признания мочно учинить приговор.

9. Буде же пытанный оговорит на пытке других, о которых также злый слух происходил, то находится во обыкновении, что судья по силе сего признания и злаго происходящаго слуха, оных особ равным образом роспрашивать и пытать велит, хотя права повелевают, чтоб без доволнаго свидетельства или подозрения никого по оговорке от других к пытке не приводить.

10. В правах последующие от пытки изъяты суть, яко: шляхта, служители высоких чинов, старые седмидесять лет, недоросли и беременные жены. Все сие никогда к пытке подвержены не бывают, разве в государственных делах и в убийствах, однакож с подлинными о том доводами.