Глава 2
Общий обзор системы переработки информации у человека
В первой главе человеческая память была охарактеризована как система, перерабатывающая информацию были отмечены две важные черты подобной системы 1) возможность разбить переработку информации на ряд этапов, и 2) ограниченность объема информации, перерабатываемой на каждом этапе. В данной главе мы рассмотрим систему переработки информации у человека более подробно. Будет предложена возможная теоретическая модель этой системы. В последующих главах эта первичная модель будет значительно расширена, однако сейчас нам важно получить общее представление о системе.
СИСТЕМА И ЕЕ СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ
Одна из возможных моделей системы, перерабатывающей информацию у человека, представлена на рис. 2.1. Приведенная здесь схема отражает в общих чертах то, что происходит с информацией о каком-либо стимуле, поступившем из "реального мира", при его прохождении через систему.
На первом этапе, непосредственно после предъявления стимулатттвестное.коглячест информации относительно этого стимула (который только что возник за пределами системы) регистрируется, или вводится в систему. Место, где происходит эта регистрация, мы назовем "сенсорным регистром". Это название отражает тот факт, что информация поступает в систему через один (или несколько) из пяти имеющихся у человека органов чувств и в течение короткого временя сохраняется в сенсорной форме (например, звук — в форме слухового сигнала); таким образом, для каждого из органов чувств имеется свой сенсорный регистр. Информация может некоторое время оставаться в таком регистре, но чем дольше она там остается, тем слабее становится след, пока, наконец, он не исчезнет полностью. Это постепенное ослабление сенсорного следа называется угасанием, и именно оно ограничивает емкость системы на этом этапе — ее лимитируют продолжительность времени, в течение которого след может сохраняться в регистре, не угасая.
В то время, пока информация находится в сенсорном ретистре, вступает в действие ряд важных процессов. Один из них — это распознавание образов, сложный процесс, возникающий в результате контакта между информацией, находящейся в сенсорном регистре, и информацией,накопленной в прошлом. Образ считается распознанным, если удается тем или иным способом установить соответствие его сенсорных признаков каким-либо определенным понятиям. В более узком смысле "распознавание образов" означает называние. Если мы даем стимулу определенное название, например "буква А", то это значит, что мы восприняли определенную зрительную информацию — (установили, что стимул — равнобедренный треугольник, две боковые стороны которого продолжены за его основание) и сопоставили ее с известным нам понятием ("буква А"). Однако распознавание образа не всегда означает называние (мы можем распознавать некоторые образы, не умея называть их); поэтому лучше понимать распознавание образов в более общем смысле — как приписывание данному стимулу определенного значения.
С распознаванием образов тесно связан другой процесс, называемый вниманием. Слово "внимание" в психологии познавательных процессов имеет несколько значений. Оно может означать "ожидание" — например, когда вы прислушиваетесь, ожидая телефонного звонка. Другой смысл этого слова — просто "емкость" (информационных каналов): "уделить внимание" какому-то стимулу иногда просто означает "выделить для него часть имеющейся ограниченной емкости системы". Слово "внимание" может также означать особое выделение некоторой информации, когда мы стремимся сосредоточиться на чем-то определенном, а не рассеиваться. (Вам, например, следует сосредоточить свое внимание на том, что говорит преподаватель, если вы не хотите упустить важную информацию, содержащуюся в его лекции.) Именно этот последний вид внимания, часто называемый "избирательлым вниманием", представляет для нас наибольший интерес.
Поступившие в систему входные сигналы, после того как они были распознаны и стали объектом внимания (мы настроились на них), могут подвергнуться следующему этапу переработки. На этом этапе информация хранится в течение недолгого срока в кратковременной памяти (КП) — примерно так же, как она удерживалась в одном из сенсорных регистров, с той разницей, что теперь она уже не находится в первоначальной, т. е. сенсорной, форме.Например, буква А представлена в КП уже не в виде какого-то нераспознанногозрительного стимула, а именно как буква А. Другое различие между сенсорным регистром и КП — это длительность возможного хранения информации. В зрительном регистре след угасает довольно быстро, примерно за секунду, тогда как в КП он может удерживаться неопределенно долго благодаря процессу, называемому "повторением". Повторениедает возможность снова и снова пропускать информацию через КП; при этом информация освежается и полного ее угасания не происходит. Однако без такого повторения содержащаяся в КП информация теряется, подобно тому как она угасает в сенсорном регистре, и это ограничивает емкость системы. Фактически для кратковременной памяти существует два ограничения: ограничено число стимулов, которые могут одновременно удерживаться в КП при помощи повторения, и время, в течение которого данная единица может удерживаться в КП без повторения. Потеря информации из КП представляет собой один из типов "забывания" (термин "забывание" означает утрату информации из любого участка системы памяти).
Наконец, информация из КП может переводиться на более глубокие уровни системы, где она может сохраняться практически бесконечно, — в так называемую долговременную память (Д П). В долговременной памяти хранится огромное количество самой разнообразной информации: значения всевозможных слов; события, случившиеся позавчера; имена людей, с которыми мы знакомы; названия обычных предметов; правила грамматики и так далее. В сущности, она содержит все, что нам известно об окружающем мире.
Из этого краткого опичсания системы памяти становится ясно, что нам лридется иметь дело с двумя совершенно разными вещами. С одной стороны, имеются хранилища информации-сенсорные регистры, КП и ДП; это неотъемлемые части самой системы, ее структурные компоненты. С другой стороны, мы упоминали о таких процессах, как внимание к стимулу, распознавание стимула и повторение информации. Эти аспекты системы следует рассматривать не как составные части ее структуры, а как процессы, которые варьируют от одного стимула к другому. Поскольку эти процессы используются для регулирования потока информации, их называют процессами управления или регуляторными процессами (по Atkinson a. Shiffrin, 1968).
Вернемся немножко назад. Мы проследили за перемещением информации, поступающей из реального мира, в самые дальние закоулки нашей памяти, но мы коснулись при этом лишь нескольких узловых пунктов чрезвычайно сложной системы. Прежде чем продолжить изучение этой системы, рассмотрим несколько подробнее каждый из тех структурных компонентов и процессов, которые были нами упомянуты.
СЕНСОРНЫЕ РЕГИСТРЫ
Займемся прежде всего сенсорными регистрами. Мы уже говорили о зрительном регистре, воспринимающем стимулы, поступившие через орган зрения. Мы предполагаем, что существуют также регистры для остальных четырех чувств: слуха, осязания, обоняния и вкуса. Больше всего внимания психологи уделяли двум регистрам: зрительному, который Нейссер (Neisser, 1967) назвал "иконической памятью", и слуховому, который мы будем (опять-таки вслед за Нейссером) называть "экоической памятью".
Как правило, сенсорный регистр служит для кратковременного удержания информации о стимуле в той индивидуальной, конкретной форме, в какой он был первоначально предъявлен; затем эта информация может быть преобразована в какую-то новую форму, в которой будет передаваться дальше. Как уже говорилось, в сенсорном регистре информация в любом случае остается очень недолго, так как след здесь быстро угасает. Кроме того, информация может быть удалена из .сенсорного- регистра ("стерта") вследствие поступления в него новой информации. Нетрудно понять, почему это необходимо: если бы, например, иконический след (в зрительном регистре) не "стирался" таким образом, то мы постоянно видели бы несколько перекрывающихся зрительных изображений, а не отдельные картины.
ВНИМАНИЕ И РАСПОЗНАВАНИЕ ОБРАЗОВ
За перенос информации на более глубокие уровни системы ответственны два важных регуляторных процесса-распознавание образов и внимание, которые мы ранее представили как некоторый этап между сенсорным регистром и кратковременной памятью (в дальнейшем мы увидим, что такое представление не совсем верно). В чем заключается функция избирательного внимания? Ответ на этот вопрос вытекает из сделанного нами предположения о том, что способность системы к переработке информации ограничена. В каждый данный момент наши органы чувств получают огромное количество информации. Когда вы читаете эти строки, вы воспринимаете зрительные стимулы; одновременно чувство осязания сообщает вам, что вы сидите на чем-то (или, может быть, стоите) и что ваши пальцы прикасаются к этой книге; кроме того, вы, вероятно, слышите какие-то звуки, если конечно, не находитесь в звуконепроницаемой камере. Некоторая часть всей этой информации существенна, а остальная нет. .Избирательность внимания позволяет нам настроиться на нужную информацию, сосредоточиться на ней и отбрасывать все остальное. Таким образом, благодаря избирательности внимания в систему с ограниченной емкостью поступает только важная информация, а не любые устаревшие сведения (иначе происходила бы потеря важной информации).
Избирательность внимания часто иллюстрируют следующим примером, известным под названием "феномена вечеринки". Представьте себе, что вы находитесь на вечеринке и поглощены интересной беседой. Внезапно вы слышите свое имя, произнесенное кем-то в другой группе гостей. Вы быстро переключаете внимание на разговор, происходящий между этими гостями, и можете услышать о себе кое-что очень интересное. Но тем временем вы упустили нить того разговора, в котором участвовали раньше. Благодаря избирательному вниманию вы можете настроиться на группу 2, но только за счет группы 1.
Другой важный вопрос, о котором мы упоминали,-это распознавание образов, т. е. сравнение поступающих сенсорных данных с информацией, приобретенной ранее, которая хранится в долговременной памяти. Цель этого процесса понять нетрудно. Она заключается в том, чтобы превратить "сырую" информацию (например, какие-то сочетания зрительных или звуковых стимулов), относительно бесполезную для системы, во что-то осмысленное. Например, для данного стимула может быть найдено определенное название, хотя это и не обязательно. Важность распознавания образов тоже вполне понятна. Представьте себе, что могло бы произойти, если бы вы по ошибке зарегистрировали поступившую зрительную информацию под рубрикой "лошадь", вместо того чтобы определить ее понятием "медведь". Подобная ошибка системы распознавания могла бы оказаться фатальной.
Распознавание образов-не простое дело. Рассмотрим довольно элементарный пример. В повседневной жизни мы постоянно сталкиваемся с огромным разнообразием написанных от руки, печатных, а иногда и кое-как нацарапанных букв. Как нам удается распознавать их при всем множестве возможных начертаний и размеров? Эта задача настолько сложна, что пока еще никому не удается построить машину, которая могла бы с ней справиться, например читать адреса на письмах. Тот, кто сумеет сконструировать такую машину, наживет целое состояние, так как распознаванием образов приходится сейчас заниматься людям (банковским кассирам, сортировщикам на почте и т. п.). Распознавать их так трудно потому, что один и тот же образ может быть представлен множеством различных конфигураций. Например, букву А можно изобразить также как . Кроме того, при одинаковом начерталии буква может иметь разную величину или располагаться по-разному: .Еще труднее объяснить, почему человек .распознает даже совсем новые начертания буквы, которых он никогда прежде не видел, например ! В сущности, в большинстве случаев налисанные от 1руки буквы не только новы, но и неповторимы каждая из них, вероятно, отличается от любой другой. Изэтого видно, что число различных фигур, которые следует распознавать как принадлежащие к одной и той же категории, почти бесконечно и что именно это опромное разнообразие так затрудняет задачу машинного распознавания образов.
КРАТКОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ
Распознавание данного образа, каким бы способом оно ни осуществлялось (к этому вопросу мы вернемся позднее), означает, что получаемая в результате информация может быть отправлена в кратковременную память (КП), которуюназывают также первичной, непосредственной или рабочей памятью. КП изучали главным образом на словесном материале-буквах, словах и т. п. Поэтому большая часть наших сведений об этом хранилище информации касается именно словесного материала. Полагают, например, что вербально закодированный элемент (т. е. элемент, представленный в виде слова, сочетания букв и т. п.) удерживается в КП без повторения менее 30 с и что КП может одновременно удерживать примерно 5-6 таких элементов. Повторение-само по себе чрезвычайно интересный феномен, свойственный КП. Некоторые теоретики полагают, что процесс повторения подобен многократному беззвучному произнесению "про себя" названия элемента, который нужно помнить, и что каждое повторение несет такую же функцию, как и первичное введение того же элемента в КП, т. е. что элемент при этом возвращается в память в целости и сохранности. Хотя вопрос о том, имеет ли здесь место внутренняя речь, остается открытым, повторение, по-видимому, действительно используется для удержания элементов в КП. Другая функция повторения связана с переносом информации в долговременную память. Высказывалось мнение (см., например, Atkinson a. Shiffrin, 1968), что чем большее число раз повторяется информация и чем дольше она удерживается в КП, тем больше вероятность того, что ее удастся припомнить в дальнейшем. Это, в сущности, означает, что процесс повторения может способствовать закреплению информации в ДП, так что впоследствии ее легче бывает вспомнить.
Часто отмечают еще одну особенность кратковременной памяти-то, что образы слов удерживаются здесь в слуховой форме, а не в зрительной. Так бывает даже в том случае, если данное слово было введено в систему через зрительный образ. Об этом заключают из того, что, когда в ре зультате неадекватного воспроизведения информации, хранящейся в КП, дается неверный ответ (такой ответ называют "ошибкой смешения", так как при этом информацию, не находящуюся в КП, путают с внесенной туда информацией), испытуемый обычно смешивает элементы, сходные по звучанию, а не по видимой форме (Conrad, 1964). Например, если он должен вспомнить букву V, которая была ему предъявлена визуально и поступила в КП, то в случае ошибки он назовет вместо нее скорее букву В, чем X, так как В и V сходны по звучанию, хотя по виду буква Х больше похожа на V.
ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ
Долговременную память — чрезвычайно сложную систему хранения информации -также очень широко изучали на вербальном материале, обычно представленном в форме длинных списков. Как мы увидим, этот подход позволил получить ряд исключительно важных результатов, но вместе с тем его нельзя считать безупречным. Ведь воспроизведение списков слов все же чем-то отличается от припоминания какого-нибудь разговора, кулинарного рецепта или сюжета кинофильма. Недавно стали изучать функцию ДП в процессе усвоения связного вербального материала, когда запоминаются не просто отдельные слова, а осмысленные лингвистические структуры. Изучение памяти с использованием такого материала дает гораздо больше сведений о деятельности ДП в повседневной жизни.
Относительно ДП было выдвинуто несколько важных гипотез, заслуживающих упоминания. Одна из них состоит в том. что в отличие от кратковременной памяти и сенсорных регистров в ДП информация сохраняется неопределенно долгое время. Но если эта гипотеза верна, то почему же мы не способны припоминать все, что мы когда-либо знали? Сторонники этой гипотезы считают, что забывание обусловлено невозможностью извлечь нужную информацию — она есть, но мы не можем до нее добраться.
Другая интересная гипотеза, касающаяся ДП,-это гипотеза о том, что информация может, быть закодирована разными способами — в слуховой, зрительной или семантической (смысловой) форме. Например, в моей долговременной памяти должна содержаться информация о шуме приближающегося поезда, потому что я распознаю этот шум, когда слышу его. В ДП хранится также образ моей сестры, поскольку я ее узнаю при встрече. В ДП должно также храниться название города, в котором я живу, так как я могу назвать его, если меня спросят.
Чтобы понять, насколько сложна должна быть система ДП, нужно осознать, что в ней записано все, что нам известно об окружающем мире. Джордж Вашингтон никогда не лгал; собаки должны есть, чтобы жить; башмаки носят на ногах и так далее. Это огромное количество информации не только хранится в ДП, но до каждого ее элемента можно добраться и притом многими путями. Рассмотрим в качестве примера слово "улыбка". Путь к нему может лежать через его определение: "Назовите слово, обозначающее очертания рта у человека, когда он счастлив". Мы можем также воспроизвести его, заполнив пробел в строке "Ведь ...... — это флаг корабля!". Есть еще много путей, которые приведут нас к этому слову.
Вообще информация в ДП размешена, по-видимому, таким образом, что извлечь ее относительно легко. Если мы получаем некоторую информацию (например, слышим слово "улыбка"), то мы без особых затруднений находим то место в ДП, где хранится связанная с ней другая информация (особенность памяти, называемая "адресацией по содержанию" и означающая, что мы можем найти местоположение, илп адрес, данной информации, если у нас имеется ключевая часть ее содержания). Более того, мы находим такую информацию в ДП очень быстро, и сама эта быстрота свидетельствует, во-первых, о том, что извлечение-не какой-то случайный, ненаправленный процесс, и, во-вторых, о том, что ДП представляет собой высокоупорядоченную систему.
На этом мы заканчиваем общий обзор системы переработки информации у человека, однако мы не можем принять описанную модель без всяких оговорок. В последующих главах мы увидим, что эта предварительная модель нуждается во многих уточнениях. На данном этапе, однако, особенно важно уточнить один ее аспект-вопрос о разграничении между КП и ДП.
ТЕОРИЯ ДВОЙСТВЕННОСТИ ПАМЯТИ.
ОДНА ПАМЯТЬ ИЛИ ДВЕ?
Согласно нашей модели, в системе памяти информация может храниться в сенсорных регистрах, в КП и в ДП. Для разграничения этих трех типов хранения информации имеются как логические, так и эмпирические основания. Например, нетрудно найти доводы в пользу гипотезы о существовании сенсорных регистров, поскольку ясно, что в системе памяти должны быть какие-то места, где поступившая от органов чувств информация могла бы удерживаться до тех лор, пока не будет распознан ее первичный смысл. О существовании таких регистров свидетельствуют также экспериментальные данные. (Большая часть этих данных получена сравнительно недавно; они будут рассмотрены в гл. 3.)
Однако теория, согласно которой подсистема, лежащая выше сенсорного регистра, делится на два хранилища — К.П и ДП ("теория двойственности"), принимается некоторыми теоретиками с меньшей готовностью. Поэтому мы рассмотрим сначала ряд важных данных, говорящих в пользу этой теории, а затем обсудим ее недостатки и некоторые альтернативные теоретические подходы.
Одна группа данных, приводимых в подтверждение теории двойственности, носит физиологический характер. В 1959 г. Бренда Милнер описала ряд патологических явлений, наблюдаемых после повреждения гиппокампа. Совокупность этих явлений стали называть "синдромом Милнер". Больной с синдромом Милнер, по-видимому, не способен вспоминать недавние события, хотя он помнит события, происходившие в далеком прошлом — до того, как был поврежден его мозг. У него сохраняются те знания и навыки, которые он приобрел до повреждения гиппокампа. Он способен также вспоминать информацию непосредственно после того, как она ему была предъявлена: он может повторить то, что ему сказали, и способен даже удерживать материал в памяти несколько минут, если ему дают возможность повторять его вновь и вновь без перерыва. Но больной, видимо, в состоянии сохранять в памяти новую информацию только до тех пор, пока он может повторять ее. Все это заставляет предполагать, что человек с поврежденным гиппокампом обладает как долговременной памятью (где хранятся события далекого прошлого), так и кратковременной памятью (используемой для немедленного воспроизведения или внутреннего повторения). Создается впечатление, что у него нарушена связь между КП и ДП и поэтому утрачена способность "переводить новую информацию в ДП. Таким образом, синдром Милнер вполне соответствует теории двойственности; эта теория помогает понять, каким образом могли бы возникать подобные расстройства памяти.
Другие данные в пользу теории двойственности получены в результате экспериментальных исследований. Интересные сведения дает изучение ошибок, совершаемых при вспоминании. Одна из ситуаций, в которых возникают такие ошибки, создается в задачах, связанных с "объемом памяти" или "непосредственной памятью" (напомним, что непосредственная память — это всего лишь другое название для КП). В таких задачах испытуемому предъявляют краткий ряд элементов, например букв, и просят его тут же повторить их. Теоретически при выполнении этой задачи используется информация, находящаяся в КП, поскольку буквы были предъявлены совсем недавно. Когда испытуемый называет букву, которой не было в ряду, вместо той, которая в нем была, говорят об "ошибках смешения". Как уже упоминалось, при таких ошибках чаще путают буквы вроде В и V, сходные по звучанию, чем буквы, звучащие по-разному, причем это наблюдается и в случае зрительного предъявления букв.
Рассмотрим теперь аналогичный эксперимент с долговременной памятью. Испытуемому предъявляют ряд слов и по прошествии часа просят его припомнить их. Ошибки, которые он при этом сделает, будут, как правило, не акустическими, а семантическими. Так, например, если в предъявленном списке было слово ТРУД, то испытуемый назовет вместо него скорее слово РАБОТА, чем ТРУП. Таким образом, он называет слово, сходное по значению, но не путает слова на основе их звучания. Короче говоря, ошибки, совершаемые привспоминании из ДП, носят обычно семантический характер (Baddeley a. Dale, 1966), а ошибки при вспоминании из КП — в большинстве случаев слуховые. Это указывает на то, что информация, хранящаяся в КП, возможно, закодирована в "слуховой форме, а информация, хранящаяся в ДП,в "смысловой", семантической форме.
В пользу теории двойственности говорят также результаты экспериментов со свободным припоминанием. Мы уже отмечали, что по этим результатам можно построить кривую зависимости частоты вспоминания от места в ряду и что в этой кривой можно выделить начальный участок, среднее плато и концевой участок (рис. 2.2, А). Теория двойственности памяти объясняет эту кривую следующим образом. Эффект начала-это результат припоминания из ДП. Он возникает потому, что первые слова ряда приходятся на "пустую" КП: испытуемому больше не на чем сосредоточиться и поэтому он может многократно повторять несколько первых слов. Но в конце концов-скажем, после первых шести слов-ему приходится усваивать больше слов, чем он может одновременно удержать в КП (ввиду ее ограниченного объема). Каждое последующее слово может быть повторено лишь несколько раз, прежде чем оно исчезнет из КП. Таким образом, первые слова ряда повторяются большее число раз и поэтому более эффективно переводятся в ДП. В отличие от этого слова из середины ряда поступают в КП, когда она уже наполнена; все они могут быть повторены примерно одинаковое (небольшое) число раз, и поэтому частота вспоминания всех этих слов находится на одном и том же относительно низком уровне.
Эффект конца объясняется следующим образом: элементы, стоящие в конце ряда, еще находятся в КП, когда начинается вспоминание; поэтому испытуемый воспроизводит их непосредственно из КП и частота вспоминания для них очень высока. В пользу такого объяснения говорит и то, что испытуемые обычно называют слова, стоящие в конце ряда, сразу же, как только начинают воспроизведение.
Эти объяснения, основанные на теории двойственности, получают подкрепление в экспериментах, которые показывают, что на начальный и концевой участки кривой можно оказывать влияние по отдельности. Очевидно, при этом затрагиваются ДП и КП соответственно (рис. 2.2). Допустим, например, что мы предъявляем испытуемому ряд слов и предлагаем ему начать воспроизведение лишь спустя 30 с. В промежутке мы задаем ему несколько арифметических примеров, считая, что тем самым он лишается возможности повторять слова, поступившие в КП. Следует ожидать, что такая процедура как-то затронет концевой участок кривой, поскольку испытуемый не сможет теперь воспроизвести последние слова прямо из КП. Так оно и происходит на самом деле: в таких экспериментах эффект конца отсутствует (см., например, Postman a. Phillips, 1965; рис. 2.2, Б).
Можно попытаться также воздействовать на ДП, изменяя скорость предъявления слов. При высокой скорости — одно слово в секунду — у испытуемого очень мало времени на повторение, и в ДП может попадать гораздо меньше слов, чем в том случае, если предъявление производят вдвое медленнее-одно слово каждые две секунды. (Однако на хранение в КП это не повлияет: испытуемый сможет удержать несколько последних слов в КП как при той, так и при другой скорости предъявления.) Эта гипотеза также подтвердилась. Начальный и средний участки кривой свободного вспоминания при низкой скорости предъявления располагаются выше, так как при такой скорости возможно большее число повторений, обеспечивающее более эффективное хранение в ДП. В то же время на концевой участок кривой скорость предъявления практически не влияет (Murdock, 1962; рис. 2.2, В).
В последние десять лет теория двойственности получила широкое признание, однако она не столь безупречна, как это может показаться. Прежде всего большую часть данных, приводимых в пользу этой теории, можно объяснить, не постулируя существования КП, обособленной от ДП. Уиклгрен (Wickelgren, 1973) изучил девять основных групп данных в пользу теории двойственности памяти и отбросил шесть из них по этой причине. Рассмотрим, например, описанный выше эксперимент с введением промежуточного задания (т. е. задания, которое предлагают в промежутке между предъявлением ряда элементов и свободным припоминанием). Мы знаем, что при выполнении такого задания концевой участок кривой уплощается, начальная же часть ее остается почти неизмененной; это различие во влиянии промежуточного задания и приводят в качестве довода в пользу теории двойственности. Однако этот довод потеряет свою убедительность, если мы осознаем то, что элементы в начале ряда в любом опыте подвергаются влиянию промежуточного материала. Ведь за ними следуют все дальнейшие члены ряда, и только после этого начинается их воспроизведение. Таким образом, последние элементы ряда, вклинивающиеся между предъявлением первых элементов и их припоминанием, тоже играют, в сущности, роль промежуточного материала. Кроме того, как мы увидим в гл. 9, хотя промежуточное задание и может сильно повлиять на вспоминание информации, которая непосредственно ему предшествовала, но по мере дальнейшего добавления промежуточного материала эффект каждого нового, элемента будет все более и более слабым. Не удивительно поэтому, что влияние задания, предлагаемого по окончании предъявления списка, на воспроизведение элементов из первой части списка невелико: к тому времени, когда выполняется такое задание, эта первая часть уже испытала воздействие элементов, составляющих вторую часть списка. Иными словами, влияние задания, предлагаемого по окончании списка, на вспоминание его концевых элементов можно сравнить с влиянием средней и концевой частей на припоминание начальной части. Но если это так, то нельзя утверждать, что выполнение промежуточных заданий сказывается на разных участках кривой по-разному, а значит, и доводы в пользу теории двойственности, основанные на эффекте заданий, предлагаемых после списка, нельзя считать решающими.
Есть и другие экспериментальные данные, вызывающие сомнения в справедливости теории двойственности. В доследующих главах — при более подробном рассмотрении кратковременной и долговременной памяти-нам придется столкнуться с целым рядом таких данных, однако о некоторых из них мы упомянем сейчас.
Одна группа доводов в пользу теории двойственности связана с различной формой представления информации (различным кодом памяти) в КП и в. ДП. Как мы уже говорили, в КП информация кодируется в слуховой форме, а в ДП — в семантической форме. Однако мы очень скоро познакомимся с экспериментальными данными, свидетельствующими также о зрительном и семантическом (а не только слуховом) кодировании в КП. О том, что ДП должна содержать слуховую и зрительную информацию (равно как информацию о запахах, вкусе и осязательных ощущениях), уже говорилось; иначе как мы могли бы узнавать лица или звуки, которых мы долго не видели или. не слышали? Итак, разграничение двух видов памяти по типу кода (слуховой или семантический код) не столь бесспорно, как может показаться по результатам некоторых экспериментов.
Мы отмечали также, что без повторения запоминаемые элементы удерживаются в КП всего лишь несколько секунд, тогда как в ДП они могут храниться неопределенно долго. Это могло бы служить критерием для разграничения этих; двух хранилищ информации, однако дело осложняется тем, что оценки длительности удержания информации в КП сильно варьируют. То же самое можно сказать об объеме КП; т. е. о числе элементов, которые могут храниться в ней одновременно; здесь тоже оценки весьма различны. Одна из причин этих расхождений состоит в том, что КП и ДП — если, это и в самом деле две разные системы — в очень большой степени взаимозависимы. Связь между ними заключается не только в том, что повторение информации, содержащейся в КП, ведет к образованию следов в ДП: в свою очередь и ДП принимает большое участие в кодировании информации в КП. Допустим, например, что в КП поступает какая-то буква, предъявленная человеку зрительно. Откуда он мог бы узнать, что это действительно буква, не обратившись к ДП в поисках ее зрительного образа и названия? Поскольку ДП: участвует в распознавании образов, она тем самым участвует и в кодировании информации в КП. Кроме того, ДП может оказывать влияние на представление элементов в КП после того, как они были распознаны. Например, бессмысленный слог ВПС может храниться в КП как сокращение слова "Висконсин". Процесс опосредования, происходящий при записи в памяти слога ВИС в форме слова "Висконсин", связан с тем, что для перевода этого слога в более осмысленную единицу используется информация из ДП.
Пытаясь втиснуть эти сложные операции и коды памяти в рамки теории двойственности, некоторые психологи иногда проделывали с КП и ДП всевозможные манипуляции, искажая эти понятия до полной неузнаваемости. В результате v других психологов возник вопрос: "А стоит ли вообще возиться с теорией двойственности?"
Одной из альтернатив теории двойственности памяти служит так называемая теория "уровней переработки" (Graik а. Lockhart, 1972; Posner, 1969). Это одна из разновидностей теории переработки информации, поскольку в ней процесс переработки делится на ряд этапов (называемых уровнями), но здесь отсутствуют структурные компоненты, подобные КП или ДП. То, что в теории двойственности было структурными компонентами системы памяти, в теории уровней рассматривается как процессы, сходные, скажем, с распознаванием образов или вниманием.
Предположим, например, что мы интерпретируем хранилище КП как процесс. Тогда вместо того, чтобы представлять себе элемент, удерживаемый в памяти короткое время, как находящийся в особом хранилище, мы будем считать, что он подвергается некоторому процессу-в данном случае процессу репрезентации в слуховой форме вскоре после предъявления. Одно из преимуществ такого подхода состоит в следующем: если окажется, что какой-то элемент может быть представлен зрительно в той подсистеме, которую мы считаем кратковременной памятью, нам не придется видеть в этом факте нарушение какого-то важного принципа (состоящего в том, что в КП информация кодируется в слуховой форме). Мы можем просто рассматривать это как еще один возможный процесс-процесс зрительного кодирования элемента вскоре после его предъявления.
Рассуждая обо всех этих вещах, полезно помнить, что независимо от того, какую теорию вы примете (и независимо от всех дискуссий о КП и ДП), это будет всего лишь теория. Приведенные здесь данные в пользу теории двойственности — изменения концевого участка кривой свободного припоминания, различия в ошибках, допускаемых после коротких и длинных интервалов, а также результаты физиологических наблюдений — все это указывает на то, что деление памяти на кратковременную и долговременную по меньшей мере полезно. Это деление может заставить нас постулировать два хранилища информации, КП и ДП, но оно допускает также предположения о двух уровнях переработки информации, о двух кодах памяти или каких-либо других двойственных процессах или механизмах. Какое из этих подразделений мы примем — не имеет решающего значения. Важно помнить, что теория может служить полезным средством для описания наблюдаемых явлений и их объяснения, не будучи при этом точным и доскональным отчетом о них.