Стихотворение

Когда владыка ассирийский

Народы казнию казнил,

И Олоферн весь край азийский

Его деснице покорил, —

Высок смиреньем терпеливым

И крепок верой в бога сил,

Перед сатрапом горделивым

Израил выи не склонил;

Во все пределы Иудеи

Проникнул трепет. Иереи

Одели вретищем алтарь.

Народ завыл, объятый страхом,

[Главу покрыв] золой и прахом,

И внял ему всевышний царь.

Притек сатрап к ущельям горным

И зрит: их узкие врата

Замком замкнуты непокорным;

Стеной, <как> поясом узорным,

Препояса̀лась высота.

И над тесниной торжествуя,

Как муж на страже, в тишине

Стоит, белеясь, Ветилуя

В недостижимой вышине.

Сатрап смутился изумленный —

И гнев в нем душу помрачил...

И свой совет разноплеменный

Он — любопытный — вопросил:

„Кто сей народ? и что их сила,

И кто им вождь, и отчего

30 Сердца их дерзость воспалила,

И их надежда на кого?...“

И встал тогда сынов Аммона

Военачальник Ахиор

[И рек] — и Олоферн [со] трона

Склонил <к нему> и слух и взор.

Источники

1. Комментарий из ПСС А.С. Пушкина к этому стихотворению:

При жизни Пушкина напечатано не было.

Автографы: 1. Черновой, соответствующий ст. 1—19 основного текста, — ПД № 212. 2. Перебеленный с него (ст. 1—14), затем переходящий в черновой, — в тетради ЛБ № 2384, лл. 43 об. —44. Опубликовано Анненковым в „Материалах для биографии А. С. Пушкина“ — Сочинения Пушкина, изд. Анненкова, т. I, 1855, стр. 388; дополнения и варианты даны В. Е. Якушкиным в описании рукописей Пушкина — „Русская Старина“ 1884, декабрь, стр. 527. 3. Черновое продолжение текста ЛБ 2384 — ПД № 213. Три стиха опубликованы Б. Л. Модзалевским в „Описании рукописей Пушкина, находящихся в Музее А. Ф. Онегина в Париже“ — „Пушкин и его современники“, вып. XII, 1909, стр. 19. Весь текст опубликован Б. В. Томашевским в сборнике „Неизданный Пушкин“, 1922, стр. 129—131, с дополнением в его же книге „Пушкин. Современные проблемы историко-литературного изучения“, 1925, стр. 129.

Печатаются стихи 1—14 — по перебеленному автографу тетради ЛБ № 2384; ст. 15—23 — по черновому автографу (там же); стихи 24—35 — по черновому автографу ПД № 213.

Датируется, согласно помете в перебеленном автографе ЛБ № 2384, 9 ноября 1835 г.

Опубликовано в 1855 г. (см. выше).

В собрания сочинений Пушкина входит, начиная с первого издания под ред. Геннади, 1859. (Н. И.)

2. «Инженер-электрик» Зуров пишет Лернеру письмо, в котором рассказывает, что его знакомый, «некто И. В. Кащенко, жил в Киеве и у него доживала свой век старуха-кухарка, которую он держал при себе из милости». В январе 1918 г. она умерла, и в ее сундуке среди писем от старых хозяев (имени которых Зуров не может вспомнить, помнит только, что фамилия «была какая-то двойная» [Там же] и что жили они в Москве на Тверской улице около церкви Василия Касарийского) нашелся маленький конверт с двумя листами бумаги, на одном из которых сбоку карандашом написано «Пушкин от…», дальше неразборчиво (впрочем, и сами слова «Пушкин» и «от» также не достаточно ясны были автору письма, не смотря на то, что он «смотрел и через лупу» [Там же]). Один из листов «с надорванным краем», второй целый и с водяным знаком «1834». Зуров пишет, что «год подходящий, так как, если мне не изменяют мои гимназические воспоминания, Пушкин умер в 1837 году» [Там же]. Более того, Зуров и Кащенко даже сличали почерк рукописи с факсимиле и «удивлялись сходству». Дальнейшие подробности таковы: во время взятия Киева большевиками Кащенко погибает, а дом его сгорает, разумеется, с рукописью и прочим содержимым сундука старой кухарки. Так, заключает Зуров, «…я и, может быть, русская литература понесли большие потери, я — лишился друга литература — рукописи нашего великого поэта» [Там же]. Однако перед смертью Кащенко успел передать копию рукописи своему приятелю Зурову, чтобы тот смог показать текст специалистам в Харькове. Именно эту копию письма и отправляет Зуров Лернеру, поскольку сам уезжает за границу и даже не надеется узнать мнение «лучшего знатока Пушкина». Письмо отправлено из Харькова и датировано 15 (28) марта 1918 г.

3. Лернер писал:

«Здесь мы встречаем обычные черты пушкинского первоначального поэтического труда. Одни образы явились сразу во всеоружии словесной мощи, и их выразительность и законченность таковы, что художник, наверное, не отказался бы от них и при последней шлифовке своей работы; другие ещё туманны и малоопределены. Мы находим здесь и такую особенность, как «концы стихов» (выражение самого поэта в послании « К моей чернильнице»), т.е. одни только рифмы, без самих стихов».

4. Найденные отрывки

Стоит белеясь Ветилуя

В недостижимой вышине.

Сатрап смутился. Гнев жестокий

Его объял. Сзывает он

Вождей воинственных племен.

«Что за народ в стране нагорной

Навстречу не выходит мне.

Кто в сей твердыне непокорной?

Кто царь, кто вождь у них в стране

Осведомясь, Олоферн заявляет:

Навуходоносор

Мне бог. Упьются склоны гор

Их кровью. Крепко повеленье

Владыки мира. Беглеца

Израильтянина не станет

Противу нашего лица.

Когда дело доходит до пира, то Олоферн быстро пьянеет:

Угрюм и мрачен он лежал

И красотою безобразной

Юдифи сердце поражал.

Юдифь танцует:

Венок масличный на главе.

Она поет. Жезл виноградный

В руках прекрасных...

Совершив свое деяние, она возвращается домой.

Счастливы дебри Иудеи.

Пред богомольным алтарем

Вновь пожигают иереи

Тук благовонящим огнем.