Мемориальный комплекс «хатынь»
Перед нами символическая околица деревни, плетень, какие обычно были у околицы. На нем мы видим цифры: за три года оккупации на территории Белоруссии фашисты превратили в руины 9200 сел и деревень, расстреляли, повесили и замучили 2 млн. 230 тысяч советских граждан. Эта цифра вошла во все энциклопедии и книги о Великой Отечественной войне. Впервые она появилась в 1945 году в результате обобщающих сведений Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков. В последние годы эта цифра многими историками была поставлена под сомнение.
В декабре 1945 года комиссией была составлена следующая справка: всего было уничтожено гражданского населения 1 млн. 409 тысяч 225 человек, военнопленных – 810 091 человек, вывезено в Германию – 377 776 человек, всего 2 219 316 человек. Как видим, в общее число не включены те, кто был вывезен в Германию и погиб там, более 260-ти тысяч по тем или иным причинам не вернулись на Родинуxlv.
В эту статистику не включены жители Беларуси, которые сражались в Красной Армии (около 1 млн. 200 тысяч), пропали без вести, погибли в плену, а также белорусы, погибшие в партизанах.
Более того, в процессе подготовки серии книг «Память» выяснилось, что данные Чрезвычайной Государственной Комиссии в ряде районов были очень занижены. Это хорошо видно на примере сведений по Толочинскому району Витебской области. Официально в районе считались погибшими 2 500 человек. В результате перепроверки и опубликования списка погибших было установлено 10 000 фамилий пропавших. Не исключена такая же ситуация и в других районах.
Уже после роспуска комиссии дополнительно были найдены захоронения 150 000 человек, которые ранее не были известны.
Таким образом, можно предположить, что численность погибшего населения Беларуси составляет 2 млн. 700 тысяч человек. Специальная комиссия Министерства Обороны Республики Беларусь ведет работу по установлению достоверных потерь.
В центре мемориала возвышается бронзовая скульптура Непокоренного человека, человека, вынесшего на своих плечах все тяготы войны, вставшего живым из огня. А руки, натруженные крестьянские руки, горестно и бережно держат тело умершего ребенка. И, кажется, бронзовые уста разомкнутся и скажут: «Будь проклят фашизм!» Прообразом «Непокоренного» стал единственный из взрослых, оставшийся в живых житель Хатыни И.И. Каминский.
Какое-то время И.И. Каминский считался единственным свидетелем хатынской трагедии. Однажды бывшая воспитательница Плещеницкого детского дома сообщила, что у них в детдоме воспитывались два мальчика, вышедших живыми из горящей деревни Хатынь. Один из них – Барановский (имя она забыла), другой – Желобкович Витя. Справочно-информационная служба Минска помогла найти их.
Вот что рассказал Виктор Желобкович о тех трагических минутах, Когда под напором десятков людей рухнули двери сарая и люди, полные ужаса, в охваченной пламенем одежде, бросились врассыпную, фашисты открыли по убегающим огонь из пулеметов и автоматов. В горящей одежде, крепко держа за руку семилетнего Витю, бежала его мать Анна Желобкович. Она старалась прикрыть собой сына от пуль. И вдруг упала, скошенная пулей, упала, увлекая за собой раненого в руку Витю. Так и пролежал он до ухода карателей у трупа самого родного человека – матери, дважды подарившей ему жизнь.
Из девяти детей семьи Иосифа и Анны Барановских в живых остался один – 12-летний Антон. Выбежав из горящего сарая, он был ранен и гитлеровцы приняли его за мертвого. Трагична судьба Антона Барановского. По совету некоторых людей Антон уехал в Оренбургскую область. В декабре 1969 года он решил переехать в Минск. Ночевав в служебном помещении, которое подожгли неизвестные люди, Барановский погиб страшной смертью: его сожгли заживо. Преступников вспугнула группа молодежи. Они ушли безнаказанно. Жена Антона Барановского ничего не смогла добиться. Возможно, его смерть не случайна: кто-то из палачей Хатыни, боясь живых свидетелей, погубил его. Он похоронен в селе Чапаевка Новоорского района Оренбургской областиxlvi.
Справа от скульптуры черные гранитные плиты символизируют обрушившуюся крышу сарая, где были сожжены хатынцы. Образно, языком пластики повествуют они о разыгравшейся трагедии. Сколы в центре как бы подчеркивают их кульминацию.
Клинообразная дорога из белого мрамора символизирует последний путь жителей Хатыни и обрывается у крыши-плиты.
Прислушайтесь, люди!
Сердцем прислушайтесь!
И вы услышите тяжелый топот кованных сапог и глухие стоны. Это стонет сама земля, принявшая муки, кровь и смерть 149 хатынских жителей, из них 75 детей. Они навсегда слились с многострадальной землей Хатыни. Их останки покоятся в братской могиле. Над могильным холмом «Венец памяти» из белого мрамора. На нем обращение вставших из пепла хатынцев к тебе, ко мне, к нам – к живущим:
«Люди добрые, помните:
любили мы жизнь, и Родину нашу, и вас, дорогие.
Мы сгорели живыми в огне.
Наша просьба ко всем: пусть скорбь и печаль обернутся
в мужество ваше и силу, чтобы смогли вы утвердить навечно
мир и покой на земле.
Чтобы отныне нигде и никогда в вихре пожаров жизнь не
Умирала»
И наш ответ погибшим:
«Родные вы наши, головы в скорби великой склонив,
стоим перед вами. Вы не покорились фашистским убийцам
в черные дни лихолетья. Вы приняли смерть, но пламя
любви к Родине нашей советской вовек не погаснет.
Память о вас в народе бессмертна, как вечна земля
и вечно яркое солнце над нею!»
Дорожка из серых железобетонных плит ведет к бывшей деревенской улице. На месте каждого из 26 сгоревших домов лежит первый венец сруба. Внутри сруба – обелиск тревожного силуэта, увенчанный колоколом. На обелиске – мемориальная плита с фамилиями и именами заживо сожженных жителей дома.
Перед каждым домом – калитка, как бы приглашающая войти в дом, которого нет. Бывшая деревенская улица. Крайний мемориальный знак. Здесь стоял дом семьи Желобковичей. Это она, Анна Викентьевна Желобкович, своим телом прикрыла от пуль карателей семилетнего сына Витю. В его памяти навсегда поселился ужас того страшного мартовского дня, когда природа возвращалась к жизни после долгого зимнего сна, а Хатынь умирала, умирала мучительно, тяжело.
Обелиски, обелиски, обелиски... Их 26. И колокола. Их тоже 26. Все вместе они составляют хатынский набат. Он усиливает драматизм разыгравшихся здесь событий. Гневно, тревожно, обличающе рассказывает он миру о трагедии белорусской деревни Хатыньxlvii.
Кладбище деревень – уникальный фрагмент Хатынского мемориала. Такого мир еще не видел. Судьбу Хатыни разделили 186 белорусских деревень. Они – сестры Хатыни по своей трагической судьбе. Это – деревни, уничтоженные фашистами вместе с людьми, уничтоженные и не восстановленные.
В конце июня 1969 года в Хатынь прибыли делегации из всех районов республики. Они доставили сюда священную землю не возрожденных к жизни деревень.
30 июня под звуки траурной мелодии состоялась торжественная церемония закладки земли в урны, установленные на могилах.
Могила деревни... Кладбище деревень... Жутко произносить эти слова.
Не одного человека, не двух, не трех – а целой деревни, в которой жили десятки и сотни людей.
Верхнедвинский (б. Освейский) район.
Здесь в годы войны разыгралась Освейская трагедия. Так назвал события в районе, произошедшие в 1943 году, писатель Алексей Толстой в своей статье в газете «Правда». Об этой трагедии стало известно всему советскому народу в годы войны, в 1943 году. Только в одном этом районе гитлеровцы уничтожили 183 деревни, сожгли и расстреляли 11383 человека, 14175 жителей вывезли в Германию. Путь живых был таков: Саласпилс, Майданек, Освенцим, Дахау, Маутхаузен, Равенсбрюк...
На Витебщине погиб каждый третий; каждый второй мужчина не вернулся домой. На Освейщине 120 деревень так и остались не восстановленными. Некому было. Пустыня.
Где чудом оставшиеся в живых?
Их разбросала судьба по всему миру – Литва, Латвия, Беларусь, Украина, США, Бразилия, Канада, Германия...
На каждой рижской улице после войны жили одна-две белорусские семьи из числа спасенных узников Саласпилса. Сколько сотен спасенных Освейских детей приняли в свои семьи латыши, воспитали их как своих сыновей и дочерей.
Народная память – это не только наш реквием, но и наш мемориал: во всех концлагерях, где страдали и погибли советские люди, пусть будут названы и жертвы Освейской трагедии. До конца не подсчитано и не взвешено эхо утрат Освейщины.
Верхнедвинский (б. Освейский) район, могила деревни Ладелево (справа, в пятом ряду первая).
...Это случилось в феврале 1943 года. Фашистские солдаты окружили деревню, силой оружия всех мужчин загнали в один из крестьянских домов, а женщин и детей в колхозный амбар. Постройки деревни и все ее 42 жителя были сожжены.
О зверствах, творимых карателями в Освейском районе, рассказывалось в листовке «Освейская трагедия», изданной партизанами в 1943 году. Это было в марте. Всего несколько дней здесь свирепствовали фашистские каратели. Но эти несколько дней ... сожгли все 158 населенных пунктов района, сожгли районный центр Освею и местечко Кохановичи.
С холодным садизмом фашисты сожгли живыми и потопили в реке Свольна 3639 мирных жителей, в том числе 2118 детей до 12-летнего возраста. Гибли женщины, старики, дети. Искоренялась нация...
Жабинковский район, могила деревни Дремлево. (Справа, в 9 ряду – третья)
Кровавая трагедия в деревне Дремлево произошла 11 сентября 1942 года. На рассвете в деревню на автомашинах ворвался карательный отряд эссесовцев. Угрожая оружием, гитлеровцы согнали всех жителей деревни в сарай и бросились грабить дома. В 10 часов утра начался расстрел мирных жителей деревни. Запылали крестьянские хаты. Все 43 дома сгорели дотла. 286 человек были уничтожены, из них – 124 дети. Только три обгоревших и раненых подростка – Ярмощук Николай, Данилюк Михаил, Юрасик Дмитрий остались в живых. Они стали свидетелями и обличителями этого чудовищного злодеяния.
Характерным выражением преступных действий гитлеровских захватчиков против мирного населения Беларуси является дневниковая запись первых дней войны одного из членов нацистской партии фашистского солдата Эмиля Гольца: «По дороге от Мира до Столбцов мы разговаривали с населением языком пулеметов, никакого сострадания мы не ощущали. В каждом местечке, в каждой деревне при виде людей у меня чешутся руки. Хочется пострелять из пистолета по толпе». Другой фашист, обер-ефрейтор Иоган Гердер писал: «Мы бросаем ручные гранаты в жилые дома. Дома очень быстро горят. Огонь перебрасывается на другие избы. Красивое зрелище. Люди плачут, а мы смеемся над слезами», - откровенное признание и яркая характеристика фашистских молодчиковxlviii.
В кровавых злодеяниях формировался «сверхчеловек», изувер и садист. Он был свободен от совести и жалости. Фашистская правящая верхушка и фюрер могли быть довольны. Это они и подобные им фашисты повинны в том, что сегодня на «кладбище деревень» есть могила деревни Ала Светлогорского района, в которой было расстреляно и сожжено 1 758 человек, в том числе 950 детей (справа, в 13 ряду первая могила).
В документах Чрезвычайной комиссии говорится: «Утром 14 января 1944 года немецкий карательный отряд совместно с немецкой воинской частью численностью около 1 тысячи человек ворвался в деревню Ала, куда были согнаны жители окружающих населенных пунктов. Началась зверская расправа. Людей ловили, закрывали в постройки и затем поджигали их. При попытке бежать людей расстреливали из пулеметов и автоматов, а женщин, детей, стариков ловили и бросали в горящие постройки»xlix. Вот она, нацистская политика геноцида и «выжженной земли».
Осуществляя политику «выжженной земли», гитлеровцы превращали в зоны пустынь целые районы. Тысячи деревень стирались с лица земли, население уничтожалось, угонялось в концлагеря или в фашистское рабство в Германию. Но люди гибли не только в своих деревнях. Для уничтожения людей была продумана целая система концлагерей. Хатынский мемориал раскрывает и эту сторону злодеяний фашистов на нашей земле.
Стена памяти.
Важнейшим оружием массового истребления советских людей явились фашистские тюрьмы и концлагеря, самые различные по размерам, вмещавшие от нескольких до ста и более узников. Фашистские концлагери вполне оправдали появившееся в годы войны зловещее их название «фабрики смерти».
На временно оккупированной территории Беларуси было организовано 260 концлагерей и их отделений, где гитлеровцы истребили более 1 миллиона советских граждан.
В память погибших узников фашистских концлагерей сооружена на Хатынском мемориале скорбная «Стена памяти».
По всей длине стены (128 метров) в нишах установлены мемориальные плиты, на которых даны названия концлагерей и мест массового уничтожения людей с количеством в них погибших. Первые две ниши в «Стене памяти» - это места массового уничтожения белорусских детей.
Мемориальная плита №1.
Она свидетельствует об уничтожении детей Домачевского детского дома в Брестской области. 23 сентября 1942 года в 7 часов вечера в детдом прибыла 5-тонная машина с шестью вооруженными гитлеровцами. Они объяснили воспитателям, что детей повезут в Брест. 54 ребенка с воспитательницей Грохольской были погружены в машину и увезены в направлении станции Дубица. Возле пограничного дзота, в 800 метрах от реки Западный Буг, детей раздели и расстреляли.
В феврале 1999 года в д. Домачево (до войны – районный центр, сейчас – поселок) проходило выездное заседание британского правосудия. Рассматривалось дело бывшего сотрудника полиции в Домачево в годы войны Андрея Савонюка (в поселке сохранился его дом). Те, кому сейчас за 70, еще помнят Андрея Савонюка, который самолично расстреливал жителей Домачева (с 1946 года укрывался в Великобритании, работал кондуктором на железной дороге. И только в 90-е годы был арестован).
В Беларусь англичане прибыли для того, чтобы лично убедиться в его виновности, существовании деревни Домачево, гетто на его территории, дороги смерти, по которой немцы и полицаи вели расстреливать обитателей гетто. Английский суд вынес вердикт: «Виновен», приговорив Андрея Савонюка, бывшего белорусского полицаяl, к пожизненному заключению.
Мемориальная плита №2.
Концлагерь для детей в деревне Красный Берег в Гомельской области. Жертвами его стали сотни детей из Жлобинского, Добрушского, Рогачевского, Страшинского районов в возрасте от 8 до 14 лет. 1990 детей из этого концлагеря фашисты вывезли в Германию. Их превратили в поставщиков крови для гитлеровских солдат.
Мемориальная плита №6
Лагерь смерти Малый Тростенец. Этот концлагерь был третьим в Европе по количеству уничтоженных здесь людей (после Освенцима и Майданека)li. Лагерь был организован немецкой тайной полицией для обеспечения своего подсобного хозяйства и уничтожения людей. Он располагался 10 км от Минска по Могилевскому шоссе. Его территория была обнесена колючей проволокой. Вышки для вооруженной охраны, прожекторы, малотростенецкий гарнизон, получивший в народе название «гарнизона смерти» – все это было сделано для того, чтобы исключить побеги заключенных. Уже осенью 1941 года в районе деревень Большой и Малый Тростенец фашисты начали массовое уничтожение людей. Их привозили в машинах в урочище Благовщину, расстреливали у специально вырытых рвов-могил, засыпали сверху землей и утрамбовывали гусеничными тракторами.
В мае – октябре 1942 года в Тростенец были привезены евреи из Вены, Кенигсберга, Терезина, Кельна (Австрии, Германии, Чехословакии), всего 15002 человека. Уничтожено сразу по прибытию – 13 500.
Из воспоминаний венского еврея об акциях в Малом Тростенце летом 1942 года.
6 мая 1942 года мы выехали из сборного лагеря (в Вене)... На вокзале мы узнали..., что нас везут в Минск. До Волковысска мы ехали в пассажирском поезде, а там пришлось пересесть в вагоны для скота... В Минск мы прибыли 11 мая, а на вокзале нас встретили СС и полиция... Для перевозки больных, людей, сошедших с ума за время пути, престарелых и немощных (в нашем поезде их было около 200) уже стояли крытые грузовики – большие серые машины, в которые бросали людей друг на друга без разбора...lii
Недалеко от места уничтожения фашисты создали так называемый «Трудовой лагерь». Руками узников здесь был построен двухэтажный дом для СД, двухэтажный сарай для зерна, работал асфальтовый завод, лесопилка, мельница, различные мастерские, гараж, началось строительство стадиона. В лагере было большое хозяйство. Обрабатывались огромные площади под сельскохозяйственные культуры, разводились коровы, свиньи, овцы. Ведение такого огромного хозяйства, его продукция необходима была оккупантам для того, чтобы есть, пить, одеваться. Рассчитывая хозяйничать на нашей земле вечно, они обсадили деревьями выстроенную узниками дорогу смерти – специальную ветку от шоссе Минск-Могилев к Тростенецкому лагерю. По этой дороге на расстрелы и сжигание проследовали десятки тысяч мирных граждан.
Узники жили в бараках, огражденных колючей проволокой, неусыпно охраняемые часовыми и бегавшими по цепи собаками. Территория лагеря была окружена большим количеством огневых точек. Особенно тщательно охранялись бараки смертников, глубоко врытые в землю, с узенькими, еле выступающими из земли окошечками, с многоэтажными нарами и земляными полами. Они были окружены тремя рядами колючей проволоки. Средний ряд – на изоляторах, с током высокого напряжения. Вокруг – земляные валы. На насыпи – несколько танков.
Осенью 1943 года фашисты почувствовали приближающийся конец. И тогда решили скрыть от мировой общественности следы своих преступлений. В Благовщину была привезена землечерпальная машина со специально сконструированным ковшом для извлечения трупов из траншей-могил. Таких траншей с останками погибших насчитывалось 34, в каждой из которых находилось в средем по 4900 трупов. Извлеченные останки сжигались на гигантских кострах. Человеческий пепел тщательно перемешивался с землей. Эта работа велась с октября по декабрь 1943 года. Перелом в войне заставил фашистов заметать следы. Осенью 1943 года в полукилометре от лагеря в урочище Шашковка началось строительство ямы-печи киевского образца. Ее примерные размеры: 8 м², глубина – 4 м. Сверху над топкой лежали рельсы. Были сделаны поддувные решетки. Подведена специальная дорога. Сделан спуск для машин ступеньки для обреченных. Вот почему, когда к работе приступила Чрезвычайная государственная комиссия для расследования преступлений, в ямах-могилах обнаруживали толстый слой пепла, порой до 3-х метров глубины.
В 1944 году, перед отступлением, гитлеровцы решили уничтожить заключенных всех тюрем и концлагерей, с 15 июня по 1 июля проводилась «разгрузка» концлагеря по улице Широкой и минской тюрьмы. Узников доставляли в бараки смертников, а оттуда – на расстрел.
По данным Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию и установлению злодеяний немецко-фашистских захватчиков на территории Тростенца было замучено, повешено, расстреляно, сожжено свыше 206 500 мирных граждан, людей многих национальностей бывшего Советского Союза. В память узников и жертв лагеря смерти Тростенец с левой стороны шоссе Минск-Могилев взметнулся в небо гранитный обелиск (автор П.О. Каджар) с наказом живым:
Мы – тысячы ахвяр,
што ў полымя кастроў
фашысты кiнулi
на Трасцянецкiм полi,
звяртаемся да вас,
сясцер сваiх, братоў:
змагайцеся за мiр
i беражыце волю.
Уже давно созрела необходимость создания мемориала в Тростенце. Решение принято, но работы не начались. Но – будем надеяться – начнутся.
Проект мемориального комплекса «Тростенец» разработан несколько лет тому назад. Главный архитектор проекта «Тростенец» – Лидия Зайцева. Мемориал, который создается в XXI веке должен отличаться от тех памятников, которые строились сразу в послевоенные годы, когда победители стремились увековечить свою победу. Сегодня памятники должны отвечать на другие вопросы. Например, почему уроки истории оказались в забвении? Почему на земле продолжаются большие и маленькие войны, почему бессмысленно гибнут люди?
По мнению авторов проекта, мемориал, созданный в новом веке, должен искать отзвук в каждой душе, чтобы человек не только приобщился к торжеству победы, но и пережил некое прозрение, катарсис, очищение. Идея проекта состоит в том, чтобы через конкретное историческое событие, произошедшее на земле Беларуси, показать трагедию войны, всю сложность духовного осмысления ее последствий ради будущей жизни на земле. Мемориал должен стать своеобразным символом всех прошедших войн и конфликтов. На месте бывшей свалки должен быть курган 30-метровой высоты, который доминирует в ландшафте. Его рекультивируют, озеленят и увенчают символическим Древом познания Добра и Зла. С вершины кургана можно будет обозревать пространство, где проходили трагические события. Мемориал будет состоять как из рукотворных памятников, так и из живых элементов природы – прекрасных садов, лугов, воды, камней, разломов почвы, как незаживающие раны земли. Пришедшие на комплекс смогут до глубины души осознать трагедию войны, трагедию каждого отдельного человека, вовлеченного в нее помимо своей воли. Ведь на одной площади небольшого кусочка земли под названием «Жертвы войны» оказались вечные обители палачей и жертв (как известно, на территории Тростенца есть и захоронения немецких солдат). Сюда, в это место придут дети, внуки и правнуки тех, чьи родственники пытались захватить эту землю, погубили тысячи ни в чем не повинных людей. Разве эти «рыцари» со свастикой не принесли страдания своим потомкам, которые и по сей день расплачиваются за их грехи? Мемориал, по утверждению авторов проекта, это мистерия преображения человека, который пришел сюда, в Человека. Он станет своеобразным символом всех прошедших войн и конфликтовliii.
В послевоенное время нкоторые западные историки и мемуаристы – английский бригадный генерал Г.О. Диксон и доктор О. Гейльбрунн, бывшие фашистские генералы Г. Гудериан, Э. Хессе и другие – стали настойчиво пропагандировать тезис о том, что чудовищные злодеяния на белорусской земле творили лишь специальные карательные органы нацистской партии и фашистского государства – гестапо, войска и органы СС и СД, отряды тайной полевой полиции и другие. Что же касается немецко-фашистской армии, то она будто бы была слепым оружием в руках гитлеровской клики и использовалась лишь по прямому назначению – вела боевые действия на фронте, а ее генералитет, «далекий от политики», выполнял свои «профессиональные функции» – руководил боевой деятельность войск. Фальсифицируя исторические события, западные идеологи делают попытку морально реабилитировать гитлеровский вермахт, представить дело так, будто он не повинен в осуществлении преступной оккупационной политики. Однако документы свидетельствуют, что руководство вермахта принимало самое активное участие в составлении всех планов фашистской Германии в отношении Советского Союза.
18 июня 1941 года Гитлер подписал «Инструкцию о поведении немецких войск на Востоке», в которой офицерам и солдатам немецкой армии вменялось в обязанность уничтожать советских граждан по своему усмотрению, им разрешалось сжигать деревни, разрушать города, применять карательные меры к мирным жителям.
В приговоре Международного военного трибунала подчеркивалось, что генералы, офицеры и солдаты вермахта «опозорили почетную профессию воина. Без их военного руководства агрессивные устремления Гитлера были бы отвлеченными и бесплодными». Это видно из событий, произошедших близ местечка Озаричи.
Мемориальная плита №22.
Концлагерь Озаричи.
В марте 1944 года командующий 9-й армией генерал танковых войск Харце приказал создать у переднего края немецкой обороны три концлагеря. Один из них находился на болоте у деревни Дерть, второй – в двух километрах северо-западнее местечка Озаричи, третий – в двух километрах западнее деревни Подосинник в болоте. Эти три лагеря, в которых содержалось около 50 тысяч мирных граждан, получили название «Озаричского лагеря смерти». Сюда под предлогом эвакуации привозили жителей из городов и деревень Гомельской, Полесской и Могилевской областей, преимущественно стариков, детей и нетрудоспособных женщин. Лагеря представляли собой открытую площадку, обнесенную несколькими рядами колючей проволоки. Подступы к ним минировались. Никаких построек на территории лагеря не было. Узники находились под открытым небом.
Им запрещалось делать шалаши, разводить костры, собирать хворост для подстилки. В лагере имелось много случаев обмораживания, эпидемических заболеваний. Больные не получали никакой медицинской помощи. Напротив, в лагерь из окрестных больниц привозилось большое количество сыпнотифозных больных. Машины подъезжали к проволочному ограждению и фашисты перебрасывали больных на территорию лагеря. Многие из них находились в бессознательном состоянии, лежали прямо на снегу и через несколько часов умирали. Умершие находились незахороненными, распространяли инфекцию и трупный запах.
В Озаричском лагере смерти существовал самый дикий произвол. Фашисты расстреляли 12-летнего Мишу Гусанова из деревни Козловичи Домановичского района за попытку принести воду для семьи. 82-летний старик Иван Глуцкий был расстрелян за то, что хотел развести костер, чтобы обогреть малолетних внучат. Всего в этом лагере было истреблено 9 тысяч человек.
Зачем же нужно было создавать такие лагеря в 1944 году?
Создавая такие концлагеря у переднего края обороны, подобно Озаричскому, фашисты преследовали несколько целей. Они выбирали такие места, где не надеялись удержать свои позиции, использовали лагеря в качестве заслона от наступавшей Красной Армии. И еще: после отступления немецких частей они служили рассадником инфекционных заболеваний среди населения, солдат Красной Армии, [смотри приложение №1]. Такие лагеря прикрытия на переднем крае обороны гитлеровских войск были созданы в районе Витебска, Орши, Могилева.
Мемориальная плита № 36.
Трагедия еврейского населения в годы Великой Отечественной войны была частью трагедии всех жителей Беларуси, судьба которых была предрешена включением территории республики в сферу жизненного пространства Германии.
К смерти фашисты приговорили 11 миллионов евреевliv.
Уже 19 июля 1941 г. в Минске по распоряжению полевого коменданта создается гетто, где указываются границы гетто, под которые отводилось 40 улиц и переулков в северо-западной части Минска. Гетто было ограничено улицами Колхозной, Немигой, Республиканской, Шорной, Коллекторной, Обувной (Короля), Заславской.
В сентябре 1941 г. началась депортация евреев из Германии. Первый транспорт прибыл 11 ноября 1941 г. из Гамбурга, затем из Дюссельдорфа, Берлина, Бремена, из Польши. Постоянно проводились погромы. Первый погром был проведен 7 ноября 1941 г. Двое суток бесчинствовали фашисты. Тысячи женщин, стариков, детей были уничтожены. Второй погром был 2 марта 1942 г.
Комендант лагеря Риддер и его помощники Готтенбах и Бенцке постоянно глумились над заключенными, пытали и убивали их без всякого повода.
Всего в Минском гетто погибло более 80 тысяч человек, в том числе 25 тысяч интернированных из стран Западной Европы.
В городах и местечках Беларуси было создано 155 гетто. К концу 1943 г. все гетто опустели.
Нацисты перебили почти всех белорусских цыган.
Местные жители, как правило, не привлекались к участию в массовых репрессиях. Были случаи, когда белорусы погибали вместе с евреями, не соглашаясь стрелять в своих земляков. Беларусь сала местом ссылки неугодных нацистам жителей со всей Европы, полигоном для отработки механизма массового уничтожения.
На временно оккупированной территории гитлеровцы создали свыше 150 концлагерей, их отделений и филиалов для советских военнопленных, в которых уничтожили свыше 810 тысяч человекlv.
Вот как характеризуется фашистская политика массового истребления советских людей в Ноте Наркома иностранных дел от 27 апреля 1942 года:
«В лагере для «военнопленных» близ Минска, в котором под открытым небом содержится около 100 тысяч человек, в подавляющем большинстве мужское крестьянское население Белоруссии в возрасте от 15 до 60 лет. Сотни человек ежедневно погибают от голода, болезней, побоев и расстрелов. Охрана лагеря иногда «развлекается» тем, что открывает пулеметную стрельбу на высоте одного метра от земли...lvi
Фашистское руководство официально требовало от исполнителей более жестоко относится к советским военнопленным, чем к военнопленным других стран. Разъясняя это требование, начальник управления по делам военнопленных генерал Рейнеке говорил: «Красноармеец не рассматривается как солдат в обычном смысле слова, как это понимается в отношении наших западных противников. Красноармеец должен рассматриваться как идеологический враг национал-социализма, и поэтому должен подвергаться соответствующему обращению»lvii.
8 сентября 1941 года гитлеровское командование издало «Памятку об охране советских военнопленных»lviii. В ней прямо указывалось, что по отношению к советским военнопленным гитлеровцы отказываются от соответствующих положений международного права. По сути дела, это была установка на истребление попавших в плен советских солдат и офицеров. В «Памятке» подчеркивалась необходимость применять строжайшие меры по отношению к советским военнопленным для подавления сопротивления, не колеблясь прибегать к оружию. Фельдмаршал Кейтель на донесении о нарушении международных конвенций в вопросе об обращении с пленными солдатами и офицерами Красной Армии написал: «Здесь речь идет об уничтожении целого мировоззрения, поэтому я одобряю это мероприятие и покрываю их»lix.
6 июня 1941 года был издан так называемый «Приказ о комиссарах», который фельдмаршал Браухич разослал подчиненным ему командующим армиями. Этот чудовищный документ предписывал офицерам Вермахта беспощадно, без суда и следствия, незамедлительно уничтожать советских политработников, расстреливать командиров Красной Армии как опасных для рейха элементов.
Мемориальная плита №42.
Лагерь смерти для военнопленных у д. Масюковщина, северо-западнее Минска. Его официальное немецкое название – «Шталаг-352».
Режим лагеря был направлен на систематическое истребление советских военнопленных. Бывший узник лагеря Г.А. Воронов рассказал: «Помещения, в которых мы были размещены, представляли собой два темных полуразрушенных сарая, именуемые немцами бараками №21 и №22. В отверстия вверху сараев вовнутрь врывался холод. Они служили источником дневного света. В сараях не было отопления, пол земляной, жуткая грязь, вонь и темнота. Холод сковывал истощенных и измученных людей.
Вода в бараке совершенно отсутствовала. Люди собирали смешанный с грязью снег и утоляли жажду. Кормили военнопленных раз в сутки. Рацион состоял из 100 – 120 г. хлеба, содержащего 50 % древесных опилок, 0,75 литра теплой воды с примесью картофельных очисток, гнилого картофеля или затхлой муки. Это вызывало желудочно-кишечные заболевания и, наконец, смерть.
В то же время военнопленных принуждали работать по 14 – 16 часов в сутки. Смертность от голода и холода, побоев, изнурительной работы была очень высокой.
В конце 1941 г. по распоряжению командующего 4-ой армией Клюге в лагерь для военнопленных под Минском заключалось и гражданское население. Об условиях в этом лагере министерский советник Дорш докладывал Розенбергу: «В лагере для военнопленных под Минском, на территории размером с площадь Вильгельмплац находится около 100 тысяч военнопленных и 40 тысяч лиц гражданского населения. Пленные, которые согнаны на эту маленькую территорию, почти не могут двигаться и вынуждены отправлять свои естественные надобности на том месте, где стоят… и уже много дней не получают никакого питания…»lx
Однако обреченные на смерть узники не прекращали борьбы. Эта борьба велась в самых разнообразных формах – от помощи ослабшим товарищам до разносторонних форм подпольной деятельности, широкого саботажа и диверсий.
Одной из самых массовых форм этой борьбы были побеги военнопленных. В 1943 году из лагеря совершили побег 15 автослесарей из лагерного гаража-мастерской, куда немцы привезли и поставили на ремонт две бронемашины. Они были отремонтированы. Их решили использовать для побега из лагеря. Пленные распределились на двух машинах и направились к воротам лагеря. Часовой, увидев машины руководства лагеря, открыл ворота. Машины выехали на дорогу в поле. Через 6-8 километров машины одна за другой вышли из строя, их пришлось бросить и врассыпную уходить в лес. Немцы организовали погоню, прочесали лес. Им удалось схватить двоих беглецов. Обезображенных до неузнаваемости, их принесли в лагерь и бросили на «плац» для всеобщего обозрения, для устрашения. Но побеги из лагеря продолжались. Остальным беглецам удалось найти партизан: Владимир Кладкевич стал радистом, Винник – оказывал помощь раненым, как медик.
Сейчас на том месте, где фашисты закапывали умерших и убитых пленных, создано мемориальное кладбище. 197 могил хранят останки замученных и расстрелянных людей. Здесь же стоит мемориальный знак (автор Волчек). На нем слова: «Сучаснiкi i патомкi! Схiлiце галовы – тут пахаваны тыя, хто не стауў на каленi перад ворагамi».
С июля 1941 года по июль 1944 года в этом лагере было уничтожено более 80 тысяч советских военнопленных.
В последние годы белорусские ученые провели ряд исследований, найден еще ряд братских могил, в результате число жертв в концлагере Масюковщина увеличилось до 110 тысяч человекlxi.
Много таких лагерей было создано осенью 1941 г. в тыловых районах оккупированных областей.
Одним из крупнейших лагерей для военнопленных являлся центральный пересыльный лагерь №121 в г. Гомеле – мемориальная плита №18.
Здесь одновременно уничтожалось до 30 тысяч военнопленных. В летнее время ежесуточно умирало 300 – 500 человек, а в зимнее – до 1000 человек. В лагере №121 было уничтожено около 100 тысяч человек.
Мемориальная плита №24.
В сентябре 1941 года около железнодорожной станции Лесная (в 22 км от Барановичей) был создан лагерь №337, в котором было уничтожено более 88 тысяч военнопленных. В лагерных бараках не было печей и нар. Через щели в стенах зимой наметало много снега. Но даже таких бараков было недостаточно. Зимой 1941 – 1942 гг. при 20-30-градусном-морозе большая часть заключенных находилась под открытым небом. В барак заключенные заходили по очереди и на непродолжительное время. Как свидетельствовал житель хутора Березовка Новомышского района Ф.И. Гордейчик, питание военнопленных состояло из 125 граммов хлеба с опилками и полутора литров баланды при общем расходе воды на одного человека не более двух литров. Перед выходом на работу ежедневно проводились утренние проверки, длившиеся от двух до трех часов, несмотря на морозные дни. При таких проверках замерзало от 40 до 70 человек в день.
Особенно издевались фашисты над командным составом Красной Армии. Голодных, босых людей выгоняли зимой на улицу, заставляя простаивать часами.
Многих увозили на расстрел, остальных загоняли назад в камеру. Не раз камеру с командным составом наполняли водой до полного умерщвления всех находившихся там. Таким методом в течение трех месяцев 1942 года было уничтожено 160 командиров Красной Армии.
Концлагерь №337 имел отделение в г. Барановичи, размещавшееся в городской тюрьме (мемориальная плита №5).
Здесь, как и в Лесной, большая часть военнопленных жила под открытым небом. От болезней и голода умирало до 80 человек в сутки, а с наступлением холодов в январе 1942 года ежесуточная смертность достигла 320 человек. Чтобы остаться в живых, приходилось двигаться целую ночь. Истощенные голодом и недосыпанием люди не могли вынести такой пытки. 31 тысяча военнопленных погибла в барановичской тюрьме.
Мемориальная плита №12.
Лагерь для советских военнопленных был организован в километре от г. Полоцка, за Спасским монастырем. Режим в лагере был подчинен задаче массового истребления заключенных. Их морили голодом, заставляя выполнять непосильные работы. Тех, кто выбивался из сил, расстреливали на месте. Скученность, завшивленность, пища, приготовленная из разложившихся продуктов – все это способствовало распространению инфекционных заболеваний. Полуживых военнопленных вывозили на берег реки Полота, расстреливали и сжигали. Обер-лейтенант СС Ганс Кох криминал-комиссар гестапо, во время судебного процесса в Минске на вопрос, для чего сжигались трупы, ответил: «Основная цель заключалась в том, чтобы скрыть массовое уничтожение советского населения...
Могилы должны были быть уничтожены, чтобы впоследствии Красная Армия не могла установить, сколько советских граждан нами уничтожено»lxii. Сжигание трупов проводилось по совершенно секретному приказу, исходившему от Гимлера, именовавшемуся «приказом тайной натуры». Все комиссары гестапо получили в Могилеве у генерала войск СС Эрлинга наглядный инструктаж по сжиганию трупов.
Всего в Полоцке фашисты истребили 150 тысяч человек.
В 1941 году около 60 тысяч военнопленных содержалось в Бобруйском пересыльном лагере №131 (мемориальная плита №60). Имеющиеся постройки не вмещали всей массы военнопленных. 20 тысяч человек не имели крыши над головой. Заместитель коменданта лагеря Лангут признавал, что в нормальных условиях в лагере можно разместить всего лишь три тысячи человек. В этом лагере была сделана специальная штрафная площадка, на которую согнали однажды 12 тысяч пленных. Всю ночь люди стояли под холодом и декабрьским дождем. А утром их ожидала тяжелая и изнурительная работа. Голод, пытки, непосильный труд доводили людей до сумасшествия и смерти. Многие бросались на электропровод, вступали в неравную схватку с врагом, но всякий раз падали замертво от пулеметного огня.
Как ни велика была смертность в лагере, гитлеровцы старались распространять среди пленных инфекционные заболевания – сыпнотифозных помещали среди незараженных. С целью «разгрузки» лагеря 7 ноября 1941 года фашисты совершили подлую провокацию. Они подожгли здание казармы, в которой находились военнопленные. Несколько тысяч человек сгорело, а все выбегавшие из казармы расстреливались из пулеметов в наказание «за попытку к бегству». 22 тысячи человек было расстреляно и сожжено в этот день в лагере. В конце 1941 года 3 тысячи военнопленных были отправлены в Минск на открытых платформах. Обессиленные, плохо одетые люди замерзали. Поезд до станции назначения не дошел...
Геноцид был характерной особенностью политики нацистов. Причем в крайних бесчеловечных формах. Речь шла об уничтожении целых народов. "Расовая теория" служила идеологическим прикрытием праву немцев вершить судьбы других народов и государств.
[Группа поднимается наверх на насыпь]
Обратите внимание на панораму, открывающуюся перед вами...
Красота здешних мест у всех вызывает восхищение. Это типичная белорусская природа: холмы, рощи, перелески, густой лес вокруг. И мемориальный комплекс гармонично вписывается в этот ландшафт. В нем, как и в природе, нет ничего лишнего, надуманного.
Среди памятников, посвященных в Беларуси военной тематике, он, пожалуй, единственный не призывает к насилию и к мести, а только к памяти и скорби. Многие посетители мемориала говорят, что в Хатыни одновременно ощущаешь и трагедию, и спокойствие. За недостаток героизма, по приказу тогдашнего министра культуры Е. Фурцевой Хатынь за несколько дней до открытия чуть не сравняли бульдозером с землей. Она не поняла философии памятника. Он увековечивает не подвиг воинов, как, например, героям Сталинградской битвы или мемориал Брестской крепости. Он рассказывает о трагедии народа, о той трагедии, которую приносит война любому народу. И показывает, что бывает, если какое-то государство хочет возвыситься над другими.
Этот мемориал – символ мирных устремлений белорусского народа. Народа, который знает, что такое геноцид, и потому стоит в одном ряду с народами всего мира в борьбе с насилием.
И Хатынь воплощает непреходящую память современных и будущих поколений о том, что не подлежит забвению, что неумолкаемым звоном звучит в человеческих сердцах.
Каждая часть мемориального комплекса – как страница в книге о великой трагедии белорусского народа. Следующая часть мемориала раскрывает тему восстановления уничтоженных фашистами деревень Беларуси.
«Стена» возрожденных деревень.
Летом 1944 года Красная Армия освободила от немецко-фашистских захватчиков всю территорию Беларуси. Люди возвращались на свои родные места. Вставали из руин новостройки городов, поселков и деревень.
Новые люди пришли на пепелища тех деревень, которые были сожжены фашистами вместе с коренными жителями. Началось их второе рождение.
Сейчас в республике насчитываются сотни деревень, переживших трагедию Хатыни и вставшие из пепла в послевоенные годы. Их названия в алфавитном порядке запечатлены на «Стене возрожденных деревень»:
д. Байки Пружанского района
д. Баканиха Россонского района
д. Борки Малоритского района
д. Гораны Могилевского района
д. Дьяковичи Житковичского района
д. Заболотье Малоритского района
Какова же история этих деревень? Где их довоенные жители?
Кровавую расправу учинили озверелые фашисты над крестьянами деревни Байки Пружанского района. Утром 22 января 1944 года они ворвались в деревню. Все население было согнано в сарай. Мужчин расстреливали группами по 6 – 7 человек. Женщин заживо сожгли в сарае. Страшная и мучительная смерть постигла детей. На них было натравлено 15 собак. По улице, освещенной пожарищем, собаки таскали изуродованные тела малышей. В доме крестьянина Б.И. Гайдука фашисты застрелили в постели роженицу, а новорожденного ребенка убили ударом о стенку.
В деревню Баканиха Россонского района фашистские солдаты ворвались в феврале 1943 года. Всех жителей деревни согнали в один из крестьянских дворов. Здесь их раздели догола. 22 человека расстреляли на месте. Остальных 78 человек заперли в доме и сожгли заживо.
21 сентября 1942 года рота фашистских головорезов получила задание уничтожить деревню Борки Малоритского района. Подготовка к операции началась в ночь с 21 на 22 сентября. На рассвете гитлеровцы окружили Борки и согнали к центру все население. Расстрел начался в 9.00 и закончился в 18.00. Было уничтожено 706 человек, из них 372 женщины, 130 детей. Деревня разграблена и сожжена. Исполняющий обязанности командира роты обер-лейтенант Мюллер сообщил: «При проведении операции в Борках израсходовано: винтовочных патронов – 786 штук, патронов для автоматов – 2496 штукlxiii.
Трагическая судьба постигла д. Гораны Могилевского района. 6 сентября 1943 года в 6 часов вечера деревню оцепили фашисты. Из хат выгнали 360 женщин, стариков и детей. Не предъявляя обвинения, гитлеровцы отделили треть людей и погнали их к бане. Когда человек входил в баню, фашисты стреляли ему в спину. Все это происходило на глазах оставшихся жителей деревни, которые оказав сопротивление, были сожжены заживо.
В феврале 1943 года в деревню Дьяковичи Житковичского района ворвались гитлеровские каратели, приказывая всем укладывать вещи и срочно собираться для перевозки на новое место жительства.
Провокационный характер приказа стал понятен позже. Когда под нажимом вооруженных солдат крестьяне собрали вещи, каратели ограбили их, всех 336 человек согнали в сарай и сожгли.
Кровавая трагедия разыгралась в деревне Заболотье Малоритского района. Приказом по 5-му батальону 15-го немецко-фашистского полка от 22-го сентября 1942 года, 11-я рота получила задание уничтожить деревню и расстрелять все ее население. Карательная операция началась в этот же день в 23.00. В 2 часа ночи 23 сентября фашисты подошли к деревне Заболотье. Крестьян вытолкали из домов и согнали в здание школы. Силой оружия фашисты заставили мужчин рыть яму, над которой расстреляли 289 человек.
После окончания войны в разрушенные деревни не вернулись коренные жители. Другие люди пришли на пепелища, построили новые деревни, но сохранили старые, довоенные названия...
Вечный огонь.
Вечный огонь... Рядом – три березки. Зеленые весной, пожелтевшие осенью, утяжеленные инеем зимой, они стоят словно в почетном карауле. Четвертой березки нет. Там, где должна расти четвертая, зажжен Вечный огонь. Он горит в память о каждом жителе Беларуси, погибшем в годы войны, о всех жертвах фашистского террора на белорусской земле.
Миллионы посетителей мемориала унесли в своих сердцах боль и муки Хатыни. О белорусской деревне, вместившей в себя страдания всей республики, известно во всех странах мира. Сегодня она стоит в одном ряду с чехословацкой Лидице, французской Орадур, стертыми с лица земли вместе с жителями. Память о них неугасима, как неугасим и Вечный огонь.