3. Международное право, межгосударственные отношения и всемирная история 93

В столкновении различных суверенных государственных воль каждое нравственное целое (самостоятельное государство) «подпадает под власть случайности»³²⁷[21]. Здесь, по Гегелю, обнаруживается, что отдельные государства, представляющие особенные принципы народных духов, сами носят конечный характер. Через диалектику их соотношения выступает всеобщий мировой дух, который, рождаясь в этой диалектике, одновременно обладает наивысшим правом по отношению к отдельным государствам (народным духам) и судит их.

Всемирная история есть одновременно и всемирный суд. Она оказывается единственным судьей над государствами. Суд всемирной истории вершится не как неизбежность слепой судьбы, а как необходимое развитие моментов разума и свободы. Высшая закономерность всемирной истории пробивает себе дорогу сквозь особенности государств, народов и индивидов, которые, будучи погружены в свои интересы, «одновременно служат бессознательными орудиями и органами того внутреннего дела, в котором эти образы преходят, а дух в себе и для себя подготовляет и разрабатывает себе переход на свою следующую, более высокую ступень»³²⁸[22].

В «Философии истории» Гегель сравнивает мировой дух, руководящий ходом мировых событий, с водителем душ Меркурием. Всемирная история есть прогресс в сознании свободы. В своем дисциплинирующем необузданность естественной воли и возвышающем ее до свободы походе с востока на запад всемирная история распадается, по Гегелю, на четыре всемирно-исторических царства: восточное, греческое, римское и германское. В соответствии с этим и в связи с достижением новой, более высокой ступени свободы во всемирной истории происходит смена форм государства: теократия (свобода одного), демократия или аристократия (свобода некоторых), монархия (свобода всех). «Восток знал и знает только, что один свободен, греческий и римский мир знает, что некоторые свободны, германский мир знает, что все свободны»³²⁹[23].

В каждую эпоху всемирной истории поручение мирового духа исполняется господствующим на этой ступени народом, который получает однократную возможность составить эпоху всемирной истории. «По отношению к этому его абсолютному праву, быть выразителем данной ступени в движении мирового духа, – пишет Гегель о господствующем народе, – духи других народов бесправны, и они, подобно тем, чья эпоха минула, больше не принимаются в расчет во всемирной истории»³³⁰[24].

94 Глава 4. Сфера нравственности

Все Новое время, начиная с Реформации, Гегель считает эпохой германской нации. Важнейшими результатами Реформации явились утверждение принципа протестантской свободы, а также возвышение и укрепление наследственной монархии. В этой связи Гегель восхваляет прусского короля Фридриха II и Лютера. В Германии все в светских делах, по оценке Гегеля, было улучшено в ходе Реформации, тогда как во Франции принцип свободной воли оказался враждебным существовавшему праву. Признавая разумность завоеванных Французской революцией прав и свобод (свобода личности, собственности, выбора занятий, доступа ко всем государственным должностям и т.д.), Гегель вместе с тем отвергает осуществление этих прав в либерально-демократической форме.

В свете Французской революции и побед французов, отмечал Гегель, обнаружились недостатки германских феодальных учреждений. Развеялись иллюзии существования единой германской империи. Она распалась на самостоятельные государства. Результаты прогрессивных изменений, происшедших в Германии под французским влиянием, Гегель усматривает в принятии «законов права» (в противоположность феодальному произволу), отмене ленных обязательств, признании основных принципов свободы личности и собственности.

Хотя гегелевская характеристика достижений тогдашней Пруссии и других германских государств и преувеличена, однако она в целом верно отражает факт существенного влияния Французской революции и наполеоновских походов на преобразование немецкой действительности в направлении к буржуазным социально-экономическим и политико-правовым порядкам.

В своих взглядах на всемирную историю и место различных государственных форм в прогрессе свободы Гегель, конечно, преувеличивал степень буржуазной развитости прусского государства. Однако ни в «Философии права», ни в «Философии истории» не утверждается, будто современная философу Пруссия является завершающим этапом всемирной истории.

Ориентируясь на Пруссию, Гегель имел в виду страну, вступившую на исторически прогрессивный, буржуазный путь развитая и уже отмеченную рядом буржуазных черт³³¹[25]. Кроме того, Гегель рассчитывал на