Раздел 1

ДЕТСТВО И ЮНОСТЬ БЕНИТО МУССОЛИНИ

Бенито Муссолини родился 29 июля 1883 года в Варнано‑дей‑Коста, в селении Довиа, рядом с селением Предаппио.

Его отец был кузнецом, и сын всегда гордился этим. «Я человек из народа, - любил говорить Муссолини. – Я понимаю народ, потому что я часть его». Мать Муссолини Роза была школьной учительницей, тихой и религиозной женщиной, нежной и доброй, «уважаемой всеми», как писала после ее смерти выходившая в Форли газета «Пенсьеро романьоло», «за ее добродетели, а также за любовь и ум, которые она проявляла, выполняя свое благородное призвание»[1, c 3-8].

Дом, в котором жила семья Муссолини в Довиа, был полуразвалившимся особняком в двух милях от Предаппио, который был известен под названием «дворец Варано».

Когда Бенито достаточно подрос, чтобы держать отцовские кузнечные инструменты, его отправили работать в кузницу, поскольку семья жила небогато.

Роза Муссолини зарабатывала преподаванием в школе всего пятьдесят лир в месяц, а большую часть из того, что зарабатывал Алессандро, он тратил на развлечения.

Бенито имел нелегкий характер. Будучи непослушным, задиристым, своенравным и угрюмым, он быстро выходил из себя, когда его провоцировали. Но, несмотря на его агрессивный темперамент и откровенное упрямство, он был способен на проявление теплых чувств и глубокую привязанность.

Когда ему исполнилось девять лет, его отдали в школу в Фаэнцу, надеясь на то, что жесткая дисциплина «салезских отцов» позволит добиться того, чего не удалось осуществить его родителям. Атеистически и антикатолически настроенный Алессандро протестовал против того, чтобы отдавать своего непослушного сына на попечение церкви, но понимая, что сам он не мог держать его под контролем, он отвез его туда.

Юный Муссолини очень негативно относился к школе. Он ненавидел «отцов», особенно своего классного руководителя, других ребят, и в первую очередь детей богатых, сидевших за отдельным столом и получавших лучшую еду. Он даже и не пытался работать. У него был только один друг. Когда Бенито покинул школу, «отцы» вздохнули с облегчением, а один из них впоследствии говорил, что никогда не встречал такого трудного ученика.

В следующей школе, где он учился, школе Джосуе Кардуччи в Форлимпополи, директором которой был брат поэта Вальфредо, Бенито был так же глубоко несчастлив и так же безнадежно труден для воспитателей. Во время драки со школьным товарищем, толкнувшим Бенито под руку, когда тот писал, Бенито потерял над собой контроль, вытащил перочинный нож и ударил мальчика в живот. Вслед за этим вновь последовало исключение из школы.

Но, несмотря на свой необузданный нрав и отказ выполнять работу, которая казалась ему тягостной и бесполезной, он считался необычайно умным. Поэтому его вновь зачислили в школу в Форлимпополи в дневной класс, и три года спустя в возрасте восемнадцати лет он сдал последние экзамены, получив диплом с правом заниматься преподавательской деятельностью.

Муссолини не изжил своего необузданного темперамента и угрюмой независимости, но обнаружил в себе тягу к знаниям и стремление к учебе. Кроме того, в нем обнаружилась страсть к декламации. Он любил стоять на лежащих у самого Предаппио холмах и декламировать своим ставшим уже мощным голосом лирические и патриотические стихи Кардуччи и одним из его ранних ораторских триумфов явилось выступление в любительском театре Форлимпополи, где по решению своих школьных начальников он выступил с полной драматизма и эмоций речью, посвященной памяти Джузеппе Верди.

13 февраля 1902 года Муссолини принял участие в конкурсе на замещение вакантной должности в школе в Пьеве‑ди‑Саличето в коммуне Гуальтьери, и члены городского совета – социалисты предпочли политические взгляды Бенито взглядам других более старших по возрасту и более опытных преподавателей и отдали должность ему. Он появился в городе в черной шляпе с широченными полями и в длинном черном галстуке. По бледному лицу с большими черными проницательными глазами его можно было принять за поэта или революционера, а он предпочитал считать себя тем и другим. «В то время я вел богемный образ жизни», - гордо говорил он. Умеренные респектабельные социалисты Гуальтьери были «социалистами, вылепленными из лапши», слабыми и мягкими, как спагетти, и он даже не пытался скрывать своего презрения к ним. «Такие люди, - писал Муссолини, - никогда не смогут устранить царящую в мире несправедливость». Он был человеком беспокойным и нетерпеливым, активно стремившимся наложить на все свой отпечаток, сделать что‑либо такое, что могло бы поразить мир и бросить ему вызов, вместо того, чтобы работать преподавателем в деревенской школе в классе из сорока человек.

В 1902 году, подстегиваемый, как отмечал Муссолини, позднее, желанием избавиться от надоевшей рутины, он поехал в Швейцарию на правах «рабочего без средств» и утверждал, что там он прошел через долгие дни голода и отчаяния, болезней и тюремного заключения, не имея в кармане ни гроша, кроме никелевого медальона с изображением Карла Маркса. В июле он нашел работу помощника каменщика и написал из Лозанны другу о своих мытарствах. «Работал по одиннадцать часов в день за 32 чентезимо в час. В день совершал по сто двадцать одной поездке с нагруженной кирпичами тачкой на второй этаж строящегося здания. Под вечер мышцы на руках вздувались. Питался картошкой, запеченной в золе, бросался в постель – кучу соломы – прямо в одежде. На следующее утро в пять часов просыпался и снова шел на работу. Меня охватил страшный гнев беззащитного существа. «Хозяин» вывел меня из себя… Наступил субботний вечер. Я сказал «хозяину», что хочу уходить и попросил уплатить мне за работу. Он пошел к себе в контору, а я остался в коридоре. Вскоре он вышел. С нескрываемым гневом он швырнул мне в руки двадцать лир и несколько чентезимо, заявив: «Вот твои деньги, ты их украл». Я прямо окаменел. Что мне было с ним делать? Убить его? Что я ему такого сделал? Ничего. А почему он так себя вел? Потому что я был голодным, и у меня не было ботинок. Я до предела износил пару легких ботинок на камнях стройки, и у меня кровоточили руки и подошвы ног».

К концу лета Муссолини нашел себе постоянную работу. Поскольку рабочие, с которыми он общался, считали его интеллигентом, Бенито предложили пост в секретариате лозаннского отделения профсоюза каменщиков и работников физического труда, и он стал ответственным за пропаганду. Он также давал уроки итальянского языка и получал деньги за статьи, в которых излагал особую форму анархического социализма, давал волю своему антиклерикализму и извращенному чувству социальной справедливости, демонстрируя злобную враждебность по отношению к тем людям и классам, к которым он питал личную неприязнь. Он стал много читать, настойчиво и бессистемно, как будто хотел за несколько месяцев постичь всю историю политической философии. Он в спешном порядке ознакомился с различными работами Лассаля, Каутского, Кропоткина, Маркса и Шопенгауэра, Штирнера и Ницше, Бланки и Бертони. Позднее он накинулся на Бабефа, Прудона, Канта и Спинозу, Гегеля, Фихте, Сореля и Гюйо, и все, что он читал, оказывало на него огромное влияние.

Захваченный видениями насилия, он уставал спорить и ругаться, выступать с зажигательными речами перед своим профсоюзом. Вечерами он большей частью находился в обществе русских студентов, пил с ними.

Таким образом, уже в двадцать лет Муссолини выглядел как закаленный революционер, рано повзрослевший.

К концу 1903 года он вернулся в Италию, так как заболела его мать. Как только ей стало лучше, Муссолини вновь отправился в Швейцарию, чтобы избежать призыва на военную службу, поскольку он, разумеется, был ярым противником войны, глубоко презиравшим «платных рабов короля» в их «неуклюжих шинелях, с грудями, усеянными крестами, наградами и другим товаром иностранного и отечественного производства…, пускающих людям пыль в глаза, нагло выставляя себя напоказ». Не прошло и недели, как он вновь был арестован, и провел Пасху 1904 года в тюрьме в Люцерне. Он говорил позднее, что это были «одни из самых мрачных дней моей юности», и, слушая колокольный звон, доносившийся с улицы, он размышлял над тем, не вышлют ли его из Швейцарии по выходе из тюрьмы в Италию, где его за уклонение от воинской повинности ожидало тюремное заключение сроком на один год. Но, к огромному облегчению Бенито, его высадили с поезда еще до того, как он доехал до Кьяссо, и хотя он был выдворен из Женевского кантона, ему, однако, разрешили вернуться в Лозанну, где проживали, пытаясь найти работу, тысячи итальянских эмигрантов. Однако Муссолини был удачливее многих из них. К тому времени он хорошо говорил по‑французски и сносно по‑немецки; кроме того, он немного знал английский и испанский. Он сумел перебиться и даже, по его словам, посещал в Лозаннском университете лекции Вильфредо Парето и летние курсы при Женевском университете благодаря тому, что давал уроки итальянского языка, переводил с помощью русских и польских друзей философские и политические книги, писал статьи, занимал деньги у матери и у всех, кто мог их дать, пока наконец в ноябре 1904 года король Италии не объявил об амнистии дезертирам в честь рождения сына – принца Умберто.

Муссолини намеревался эмигрировать в Америку, но изменил свои планы и решил вернуться домой. А 18 апреля 1904 года римская газета «Трибуна» опубликовала статью своего женевского корреспондента, в которой Муссолини именовался «великим дуче» местного итальянского социалистического клуба. Так начал формироваться образ его жизни.

Личная жизнь Муссолини была весьма разнообразна и интересна. В отличие от своего зятя Г. Чиано Муссолини не стремился к безудержному личному обогащению. Он был равнодушен к деньгам, но не к тем благам, которые они обеспечивают. Фанатичный автолюбитель, он купил для собственного удовольствия несколько наиболее престижных автомобилей и часто ими пользовался. Другим увлечением его были лошади - в его конюшне их было больше дюжины. Дуче всегда жил для себя. Он не принадлежал семье - не из-за чрезмерной загруженности работой, а из-за склада характера. Общение с детьми (Эддой, Витторио, Бруно, Романо, Анной-Марией) было поверхностным, близких друзей дуче-никогда не имел. У него были хорошие отношения с братом и сестрой, и в декабре 1931 года, когда Арнальдо умер, Муссолини испытал искреннюю горечь утраты. Еще один личный удар дуче пережил в связи со смертью сына Бруно, разбившегося при выполнении тренировочного полета в августе 1941 года. Для толпы вождь — сверхчеловек, чуждый земным страстям. Но за монументальным фасадом, конечно, всегда скрывается простой смертный, со всеми человеческими слабостями. Не были аскетами ни Гитлер, ни Ленин, ни Сталин. Однако Муссолини со своим южным темпераментом намного превзошел их в любовных похождениях. Невинности будущий диктатор лишился в 16-летнем возрасте с дешевой уличной проституткой. По собственному признанию, он тогда "раздевал глазами каждую женщину, которую видел". Но в реальности раздеть женщину удавалось редко. Во всяком случае, раздеть полностью. Любовные свидания проходили в местах, где все надо было делать очень быстро — в парках, подъездах или на красивейшем берегу реки Рабби. Давали себя знать и хулиганские наклонности. Однажды Муссолини ударил ножом (с которым никогда не расставался) очередную любовницу: та чем-то его разозлила. В 1909 году Бенито впервые влюбился по серьезному. Ракель Гвиди, его бывшая ученица (Муссолини тогда учительствовал в школе), работала в баре местной гостиницы. Она не отвергала ухаживаний солидного поклонника, но и не говорила ему "да". К тому времени молодой учитель твердо решил посвятить себя политике и опасался, что семейные узы могут помешать его честолюбивым планам. Он предложил Ракели гражданский брак, но это никак не устраивало ее родителей. И тут Бенито разыграл мелодраматическую сцену. Во время очередного визита в дом Ракели он вытащил пистолет и объявил: "Видите этот пистолет, синьора Гвиди? В нем 6 патронов. Если Ракель ответит на мое предложение отказом, первая пуля достанется ей, а вторая — мне. Выбирайте". Это произвело впечатление. Муссолини увел дочь из родительского дома, так и не зарегистрировав официально свой брак. Однако позднее ему пришлось пойти на попятную. Дело в том, что очередная любовница, Ида Дальсер, родила от него сына и повсюду стала представляться как синьора Муссолини. Это будущего диктатора никак не устраивало, и он официально оформил свой брак с Ракелью. Шла первая мировая война. А еще позднее, в 1937 году, дуче упечет Иду Дальсер в психушку, где она и закончит свой земной путь. Ее сын Альбино погибнет во время второй мировой войны. Ракель же родила Муссолини четверых детей — в 1910 году дочь Эдду, в 1918-м — сына Витторино, в 1927-м — еще одного сына, Романо, и в 1929-м — дочь Анну-Марию. Долгое время жена и дети жили отдельно, и даже не в Риме.  Французская журналистка Магда Фонтанж - любовница Муссолини Французская журналистка Магда Фонтанж - любовница Муссолини Дуче навещал их три-четыре раза в год. Но после того как фашисты объявили, что семейная жизнь — священна, Муссолини пришлось перевезти семью к себе. Однако фактически Бенито и Ракель жили раздельно. Даже среди своих Ракель обращалась к мужу не иначе как "дуче". Жена Муссолини была женщиной трезвого крестьянского ума и практической сметки. Она не вмешивалась в государственные дела супруга, знала о многих его амурных похождениях, но активно вступала в бой лишь тогда, когда ощущала угрозу семейному благополучию. Муссолини сам признавался, что был не очень внимательным отцом. Он оправдывал себя тем, что государственные заботы не оставляют ему свободного времени. Тем не менее, диктатор всегда находил время для любовных утех. Многие посетительницы дуче познали его неуемный мужской темперамент — либо на широком ковре, устилавшем пол огромного кабинета, либо стоя у подоконника. Вождь был настолько занят делами партии и государства, что порой не успевал снять не то что туфли, но и брюки. В его сексуальном поведении проявлялись иногда садистские наклонности. Он нередко избивал Ракель, а французскую журналистку Магду Фонтанж, считавшую дуче "роковым мужчиной", однажды слегка придушил во время полового акта ее собственным шарфиком. Француженка была без памяти влюблена в Муссолини, и когда тот, решив избавиться от надоедливой поклонницы, приказал вручить ей 15 тысяч франков и проводить до границы, даже пыталась покончить с собой. С красавицей Клареттой Петаччи дуче познакомился, когда ему уже было за пятьдесят. Их связь приобрела почти официальный статус, и Ракель пришлось с этим смириться. Кларетта — наверное, единственная женщина, которую Муссолини по-настоящему любил. Он холил ее и лелеял, одаривал драгоценными квартирами и роскошными виллами. Однажды Ракель бросила в лицо сопернице: "Когда-нибудь ты кончишь на Пьяццо Лорето, шлюха!"  Кларетта Петаччи - единственная любовь Муссолини Кларетта Петаччи - единственная любовь Муссолини На этой миланской площади собирались проститутки самого низкого пошиба. Пророчество сбылось, но все оказалось гораздо страшнее. Кларетта Петаччи и Бенито Муссолини впервые встречаются 24 апреля 1932 года. Ей было 20 лет, а ему - 51 год. Кларетта в то время была помолвлена с молодым офицером авиации, за которого в скором времени выходит замуж. В 1936 году они подают на официальный развод.  Кларетта родилась 28 февраля 1912 года и выросла, как всё молодое итальянское поколение того времени, с культом недосягаемого и обожаемого дуче - Муссолини. Поэтому нет ничего странного, что при первой же их встрече она полностью теряет голову и отдаёт всю себя, душой и телом, давно уже избранному ей человеку. Эту любовь и преданность она пронесёт через всю свою короткую жизнь, которую свяжет целиком до самого смертного часа с Муссолини. Ни для кого в Государственном дворце не было секретом, что дуче любил нетронутых девственниц. Ходили слухи, что он даже прерывал правительственные совещания, чтобы встретиться с некоторыми из них. Были даже утверждения, что через диваны Дворца Венеции прошло 400 поклонниц. Но Кларетта держала внутри всю свою ревность и была горда постоянной близостью с дуче и не претендовала на разрыв Муссолини с женой.  Чтобы узаконить каким-либо образам их отношения Муссолини просит у матери Кларетты разрешение на их официальную связь. О Петачче начинают упоминать многочисленные газеты и киножурналы того времени, она становится знаменитым персонажем.