Итоги обсуждения вопросов стилистики

Выяснение вопроса о предмете, содержании и задачах стилистики, о месте стилистики в ряду других лингвисти­ческих дисциплин чрезвычайно важно для развития со­ветского языкознания. Отсутствие точного определения стилистики, ее основных понятий и категорий, сферы ее действия сказывается в зыбкости, неотчетливости объектов и границ синтаксиса, фразеологии, лексикологии и особенно семасиологии.

В самом деле, в описательном синтаксисе любого развитого языка невозможно найти полную характе­ристику специфических конструкций разговорной речи в отличие от синтаксических норм речи книжной (а, сле­довательно, и разъяснение своеобразий живых форм диалогического речевого общения сравнительно с моноло­гическим). Все это обычно относится к стилистике [1]. Точно так же обычно выпадают из синтаксиса и «под­бираются» стилистикой вопросы о сферах применения и функциях конструкций с ограниченным кругом употребле­ния, о выразительном (экспрессивном и изобразительном) значении порядка слов, интонации и ритме, об оттен­ках параллельных синтаксических оборотов и о синтакси­ческой синонимике, о функциональных отличиях и вариа­циях прямой, косвенной и особенно «несобственно пря­мой» речи [2] .

Наконец, есть мнение, что достоянием стилистики служит вся широкая область изучения законов и правил синтагматического членения в разнообразных функцио­нальных разновидностях речи. Само собой разумеется, что в таком случае синтагма определяется не по Ф. де Соссюру, не приравнивается к речевому такту и другим, чисто фонетическим единицам, а понимается как интона­ционно организованный, семантически (по смыслу) объ­единенный синтаксический компонент связной речи, соот­носительный с другими однородными ее компонентами. Таким образом, в стилистику, во-первых, вмещаются те синтаксические явления, которые не составляют сердце­вины синтаксической структуры языка и по большей части выходят за рамки изучения типичных для данного языка основных видов словосочетаний и предложений. Во-вто­рых, к стилистике относятся вопросы о функциях и сферах применения параллельных синтаксических оборотов, а также композиционно или семантически ограниченных, «связанных» синтаксических явлений, характерных лишь для тех или иных разновидностей речи (например, официально-канцелярской, научной, повествовательной или драматической речи художественных произведений и т.п.). В-третьих, в стилистику включаются все вообще проблемы синтаксической синонимики, хотя само по­нятие «синтаксического синонима» еще до сих пор не может считаться точно определенным. Наконец, со сти­листикой иногда связывается проблема экспрессивных — выразительных и изобразительных — оттенков, присущих той или иной синтаксической конструкции или тем или иным комбинациям синтаксических конструкций, а также проблема так называемых «синтаксических фигур речи» (syntaxis ornata).

Многообразие синтаксических вопросов и задач, кото­рые ставятся перед стилистикой и решение которых вменяется ей в обязанность, отсутствие в них внутреннего единства побудили некоторых языковедов разделять сти­листику на две области — на стилистику объектив­ную и стилистику субъективную [3]. Отражение этих двух разных планов стилистики, в частности стилисти­ческого синтаксиса, легко можно найти и в наших язы­коведческих работах последнего времени [4]. <…>

Объективная стилистика исследует принципы и пра­вила соотношения и взаимодействия близких по значе­нию или по функции, параллельных или синонимиче­ских форм, слов и конструкций в общей системе языка. Субъективная же стилистика имеет дело с закономер­ностями употребления и способами сочетания и объеди­нения разнообразных грамматических (а также лексиче­ских) средств языка в тех или иных разновидностях речи, в разных устойчивых или изменчивых речевых формах общественного выражения коллективных или индивиду­альных субъектов, в разных «стилях речи». <…>

Если обратиться к лексикологии и фразеологии, то и тут со стилистикой связываются разные виды языко­вых явлений, отчасти соответствующие тем, которые отрываются для стилистики от синтаксиса и от семасио­логии. Прежде всего, к стилистике относится определение ограниченных сфер употребления некоторых слов, значе­ний, фразеологических оборотов и выражений, тяго­теющих к отдельным типам, или разновидностям речи [5]. Сюда же примыкает характеристика экспрессивных ка­честв разных лексических средств языка. Этой эмо­ционально-экспрессивной стороне речи некоторые языко­веды (например, Балли, Сеше и др.) придают основ­ное значение при отграничении предмета и содержания стилистики от сфер исследования, закрепленных за дру­гими лингвистическими дисциплинами [6].

Далее, в стилистику нередко вводится учение о свойст­венных тому или иному языку на данной ступени его развития законах и правилах фразеологических сочетаний слов, о фразеологических контекстах, фразеологических своеобразиях и фразеологических границах употребления слов, а также об обусловленных различием фразеологи­ческих связей изменениях экспрессивно-стилистической окраски слов. Вообще положение фразеологии (или фразематики, как некоторые предлагают называть эту область лингвистического знания) в кругу других лингвистических дисциплин остается крайне неопределенным. Поэтому точно указать объем и проблематику тех разделов фра­зеологии, которые чаще отдаются стилистике, в высшей степени затруднительно. Во всяком случае к стилистике всегда относится характеристика экспрессивных оттенков фразеологических единиц, определение речевых сфер и ли­тературно-жанровых пределов их употребления. Кроме того, в стилистику же включается изучение и оценка фразеологических штампов, шаблонов (или клише), вра­щающихся в той или иной сфере речи [7].

В стилистику входит учение о лексических синонимах, как «идеологических», так и экспрессивных и функцио­нально-речевых, о видах и семантических основах сино­нимики в данной языковой системе, о связи отдельных синонимических вариантов с теми или иными типами и разновидностями речи. Анализ лексической и фразеоло­гической синонимики, свойственной литературному язы­ку, может расширяться в сторону изучения индивидуаль­ных, субъективных, вызываемых задачами сообщения или условиями контекста способов употребления разнообраз­ных слов и выражений в синонимическом смысле или в качестве членов одного семантического ряда. <…>

В лексический раздел стилистики, естественно, должен быть включен анализ экспрессивно-смысловых различий между близкими или соотносительными словопроизвод­ственными рядами слов (например, лентяй и ленивец; дурак и дурень; красотка и красавица; старикан и стари­кашка; советчик и советник; дешевка и дешевизна; бро­дяжить и бродяжничать; портняжить и портняжни­чать; пискливый и писклявый и т. п.), а также обзор синонимических образований в кругу одной и той же словообразовательной категории. <…>

Гораздо меньше материала в смысле экспрессивно-стилистических различий предоставляют стилистике сов­ременного русского языка морфология и фонетика. Из морфологических явлений, по словам А. М. Пешковского, «...изучаться и сравниваться здесь должны не граммати­ческие значения вообще, а лишь грамматические си­нонимы...» [8], т. е. значения слов и форм, близкие друг к другу по их грамматическому смыслу. Той же точки зрения придерживается и А. Н. Гвоздев [9].

Если не включать в морфологию область словообра­зования, то из круга собственно морфологических явле­ний в стилистику могут войти лишь вопросы о функциях и сферах употребления вариантных — параллельных и си­нонимических — форм склонения и спряжения, а также степеней сравнения. Проблемы синонимики частей речи, служебных слов и частиц, а также вопросы об экспрес­сивных оттенках предикативных форм и оборотов (напри­мер, глагольных форм времени и наклонения, безличных глаголов и т. п.) относятся уже к области или лексики, или синтаксиса, а тем самым и соответствующих раз­делов стилистики.

В системе литературного произношения также выде­ляются соотносительные разновидности фонетического выражения, различные по функциям и связанные с раз­ными сферами и задачами речевого общения. Их назы­вают «стилями произношения» и, следовательно, рас­сматривают как область стилистического исследования (ср. работы Л. В. Щербы, М. И. Матусевич, Р. И. Аванесова, С. И. Ожегова и др.).

Анализ стилистических явлений опирается на понятие нормы языка и ее возможных вариаций — как свобод­ных, так и функционально обусловленных [10]. Нормы языка исторически изменчивы. Описательное и историческое языкознание, стремящееся установить закономерности из­менений системы языка, не может обойтись без изу­чения общественно-языковых норм. Стилистика в своих исследованиях исходит из этих норм, из оценки их живых вариаций и, следовательно, базируется на мате­риале и результатах описательной фонетики, грамматики и лексикологии. Но изучая функциональные связи языковых фактов, возможности взаимозамещения в их кругу, в известных условиях — формы их смыслового параллелизма, синонимические соотношения между ними, систему распределения их по разным речевым сферам и деятельностям, — стилистика общенародного языка приходит к характеристике разновидностей и типов речи, основных сфер речевого общения; на этом пути она осложняется и дополняется стилистикой литературно-художественной речи.

Таким образом, стилистика общенародного, нацио­нального языка охватывает все стороны языка — его зву­ковой строй, грамматику, словарь и фразеологию. Одна­ко она рассматривает соответствующие языковые явле­ния не как внутренне связанные элементы целостной языковой структуры в их историческом развитии, но лишь с точки зрения функциональной дифференциации, соотношения и взаимодействия близких соотносительных, параллельных или синонимических средств выражения более или менее однородного значения, а также с точки зрения соответствия экспрессивных красок и оттенков разных речевых явлений; с другой стороны, стилистика рассматривает эти явления с точки зрения их связи с отдельными формами речевого общения или с отдель­ными общественно разграниченными типами и разновид­ностями речи. Вот почему от стилистики неотделимо учение о так называемых функциональных разновид­ностях или типах речи, характерных для того или иного языка в разные периоды его исторического развития: Именно этот круг вопросов, иногда относимый к «сти­листике субъективной», является наименее исследованным и определенным. <...>

Вникая в правила функционально-речевой и экспрес­сивно-смысловой дифференциации разных элементов современного русского языка, в закономерности синони­мических связей и отношений форм, слов, выражений и синтаксических конструкций, легко заметить, что и характер, и степень такой дифференциации неодинаковы и неоднородны в разных сторонах языка. Наиболее раз­витой и дифференцированной по оттенкам значений, по экспрессивным качествам выражений, по характеру сти­листических ограничений, наиболее богатой синонимами является лексика (а следовательно, и фразеология). Го­раздо более общими, более широкими и менее дробными являются функционально-речевые и экспрессивно-смысло­вые, а также синонимические разграничения и соот­ношения в сфере грамматики, особенно морфоло­гии.

Таким образом, в системе языка выделяются разно­образные элементы (лексические и грамматические, из этих последних чаще всего синтаксические), характери­зующиеся различными речевыми границами их общена­родного употребления или различиями экспрессивных окрасок. Они могут быть соотносительны друг с другом по экспрессии, по «стилистическому» качеству и проти­вопоставлены синонимическим выражениям из другой речевой сферы или разновидности. Некоторые из них выступают как «характеристические» приметы той или иной разновидности речи. Но сами по себе они, оче­видно, не складываются в систему и не образуют «сис­темы» в том смысле этого слова, в каком термин «система» применяется к языку [11]. Они объединяются в некоторые совокупности, в некоторые устойчивые экспрес­сивно-стилистические ряды внутри языковой системы в силу однородности экспрессии, а также сходного отно­шения к единой норме общенародного языка и к сло­жившейся традиции их функционально ограниченного употребления. В связи с этим возникает вопрос: содер­жатся ли в самой системе языка, «заложены» ли или, вернее, откладываются ли в ней самые способы, конструк­тивные принципы объединения и организации языкового материала, характерные для того или иного типа или разновидности речи. Ведь наличие стилистической окраски в отдельных элементах языка, т. е. отнесение их к опре­деленному виду или типу речи («стилю»), может и не предполагать самих правил и принципов организацион­ного объединения и структурной связи всех этих элемен­тов в самой языковой системе, иначе говоря, еще не обязывает к признанию соотносительных и дифференци­рованных стилистических «систем» внутри единой систе­мы языка. Но если такие принципы и связи могут скла­дываться и развиваться в процессе употребления языка в разных общественных формах речевой деятельности, в многообразных разновидностях речи, то они во всяком случае иного качества, чем связи элементов самой системы языка. Связи и соотношения языковых элементов одно­родной стилистической окраски опираются не на структур­ные качества языка, не на формы и не на лексические или грамматические значения, а на социально-экспрес­сивные оттенки, на свойства функционального использо­вания языковых средств в многообразии видов общест­венно-речевой практики.

Таким образом, при различии критериев и принципов экспрессивно-стилистических расслоений в разных облас­тях или сторонах современного русского языка нельзя непосредственно, без научно обоснованных доказательств, утверждать, что внутри его структуры и поныне сосу­ществуют и взаимодействуют разные устойчивые, более или менее замкнутые (т. е. «изолированные») стилисти­ческие системы, включающие в себя совокупность форм, слов и конструкций, а иногда и звуков одной и той же окраски или стилистической «тональности». Быть может, в таком понимании связи и взаимодействия стилистиче­ски окрашенных или стилистически ограниченных эле­ментов в системе языка обнаруживается чересчур поспеш­ное обобщение того состояния литературного языка, ко­торое свойственно лишь отдельным периодам его разви­тия. Наиболее прямолинейно и решительно такая обоб­щенная точка зрения на язык как на совокупность сти­листических систем была развита Г. О. Винокуром в его очень интересной статье «О задачах истории язы­ка» (1941). <...>

В основе этой концепции лежит предположение о качественной однородности и экспрессивном единстве зву­ковых, грамматических и лексико-семантических языко­вых элементов в каждой из соотносительных стилисти­ческих систем (или стилей языка), непосредственно вхо­дящих в структуру того или иного языка. При этом «каждый стиль рассматривается как своеобразная систе­ма, противопоставленная другим системам, представляю­щая собой известное видоизменение соответствующей системы в предшествующий период и заключающая в себе те противоречия, которые привели к ее перерожде­нию в период последующий» [12].

Однако если обратиться к наиболее развитой и сти­листически дифференцированной стороне языка, к его сло­варному составу, и вникнуть хотя бы в типы синонимов, наблюдающиеся здесь, то необходимо признать, что «системы», возникающие в сфере лексической синонимики, оказываются очень разнотипными и не всегда могут про­тивопоставляться одна другой: здесь прежде всего следует отделить синонимию идеографическую, связанную с дифференциацией оттенков одного и того же значения (безобразный — уродливый; безупречный — безукоризненный; наивный — простодушный и т. д.), от синонимии стилистической, которая в свою очередь включает в себя синонимы функционально-речевые (например, застрельщик — инициатор; конец — предел — в некоторых значениях и оттенках) и синонимы экспрессивно-смысловые (например, обзор — обозрение; кругозор — горизонт в переносном употребле­нии и т. п.), отчасти находящиеся во взаимодействии.

Признавая наличие разнообразной стилистической ок­раски у слов, форм, выражений и конструкций, языко­веды обычно различают два ряда стилистических окра­сок или «тональностей»: стилистические окраски экспрес­сивно-эмоционального характера и стилистические окрас­ки, связанные с ограниченной речевой областью приме­нения соответствующих языковых средств. Но уже отсюда ясно, что от наличия той или иной стилистической окраски или «тональности» у ряда слов и выражений до обобщенного вывода о существовании соответствую­щего «экспрессивного стиля» или «экспрессивной сти­листической системы» в языке — «дистанция огромного /размера». Например, А. Н. Гвоздев в своих «Очерках по стилистике русского языка» различает по экспрессив­ной окраске слова: свежие, книжно-неодобрительные, архаически-шутливые, напыщенные, архаически-коми­ческие, фамильярно-ласкательные, иронически ласкатель­ные, иронические и т. п. Однако никто на основании этого не сделает заключения о разграниченности в об­щей системе современного русского языка таких экспрес­сивных стилей, как архаически-шутливый или архаически-комический, книжно-неодобрительный или свежий и т. п. Приходится еще раз повторить, что «классификация стилей по экспрессивным качествам лишена единства, цельности и последовательности. По мере перехода от стилистической лексикологии к стилистическому синтакси­су, эта классификация постепенно теряет свои очертания. Возникает сомнение в правомерности распространения термина «стиль языка» на разновидности экспрессивной окраски речи» [13]. Ведь одни и те же экспрессивные краски могут накладываться на совершенно различные по своему функционально-стилистическому характеру выска­зывания (например, ирония, возвышенная патетика и т. п.). <…>

Естественно возникают вопросы: функциональное раз­нообразие исторически сложившихся разновидностей речи, качественное различие между далекими разновид­ностями книжной и разговорной речи вытекают ли непосредственно из свойств самой системы языка в ре­зультате ее развития? Как это многообразие речевой деятельности исторически отражается в составе и строе языка? Система языка — при внутреннем единстве ее структуры — представляет ли в отдельных своих частях совокупность соотносительных, дифференциальных форм и способов выражения, внутренне объединенных и обра­зующих своеобразные стилистические «системы» («стили языка») внутри общей языковой системы? Если язык обладает этим качеством, то в какие периоды его истории оно развивается в нем и как изменяется? Или же при крепком единстве общенационального языка в его системе лишь отслаиваются отдельные черты и элементы разнообразных разновидностей и типов речи, слышатся лишь отголоски более или менее отстоявшихся видов речевого общения? Следовательно, вопрос о формах, разновидностях и типах литературной речи, обычно назы­ваемых «стилями языка», повертывается в конкретно-ис­торическую сторону. И в этом аспекте самый термин «стиль языка» требует уточнения. Его нельзя смешивать с термином «стиль речи», если признавать необходимость разграничения понятий языка и речи. <…>

Стиль речи не всегда формируется непосредственно самими элементами языка. Иногда он обусловлен сложными образованиями, возникающими из сочетания этих элементов и представляющими синтезированные смысловые единства. Эти сложные стилистические явления художественной речи (например, сравнения, олицетво­рения и т. п.) не могут быть поняты на основе анализа только отдельных относящихся сюда слов.

Стиль — это общественно осознанная и функционально обусловленная, внутренне объединенная совокупность приемов употребления, отбора и сочетания средств рече­вого общения в сфере того или иного общенародного, общенационального языка, соотносительная с другими такими же способами выражения, которые служат для иных целей, выполняют иные функции в речевой общест­венной практике данного народа. Стили, находясь в тесном взаимодействии, могут частично смешиваться и прони­кать один в другой. В индивидуальном употреблении границы стилей могут еще более резко смещаться, и один стиль может для достижения той или иной цели употребляться в функции другого.

Справедливо отмечалось, что степень индивидуаль­ного своеобразия стилей речи неодинакова. В таких разновидностях письменно-книжного речевого общения, как деловая бумага, техническая или служебно-административная инструкция, информационное сообщение в газете, даже передовая, индивидуально-стилистическое отступает перед стандартом, типической нормой или основной тенденцией привычной, установившейся формы словесного изложения. <...>

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Ср.: Гвоздев А. Н. Очерки по стилистике русского языка. М., 1952.

2. Принадлежность синтаксису языка длинной цепи проблем, свя­занных с изучением строя так называемых «сложных синтаксических целых» (Н. С. Поспелов), сверхфразных единств» (Л. А. Булаховский), «ритмических периодов» (А. М. Пешковский), абзацев и т.п., является спорной и сомнительной (не говоря уже о своеобразных особенностях синтаксиса стихотворной речи)

3. См.: Ries John. Was ist Syntax? Marburg, 1894. С. 129.

4. См. содержание 2-й части (главы 1 — 5) в кн.: Riesel E. Abriss der deutschen Stilistik. Moskau, 1954.

5. Ср.: Сорокин Ю. С. К вопросу об основных понятиях стилистики. ВЯ, 1954, № 2, С. 80.

6. См.: Bally Ch. Le langage et la vie. Zurich, 1935. p. 79-109.

7. См.: Bally Ch. Traite de stylistique francaise. Heidelberg, 1909.

8. Пешковский А. М. Вопросы методики родного языка, лингвистики и стилистики. М, Л., 1930. С. 153.

9. Гвоздев А. Н. Очерки по стилистике русского языка. М.,1952, С. 75.

10. Ср.: Havranek В. Zum Problem der Norm in der heutigen Sprach-wissenschaft und Sprachkultur // В сб.: Actes du Quatrieme Congres international des linguistes. Copenhague, 1938.

11. В предшествующих работах термин «система» по отношению к стилю мною употреблялся недифференцированно, вследствие чего возникали недоразумения и в понимании замкнутости языковых и речевых стилей.

12. Винокур Г. О. Избранные работы по русскому языку М., 1959. С. 224.

13. ВЯ, 1952. № 6. с. 144 [рецензия В. В. Виноградова на указан­ную книгу А. Н. Гвоздева.

Печатается по изданию:

Виноградов В.В. Проблемы русской стилистики. М., 1981. С. 10-20.

В.В. Виноградов