Примечание

Психологи специально выделяют нерасчлененность детских рисунков. Ребенок пририсовывает на картинке не только то, что он видит, но и то, что он знает, но в данный момент не видит.

Консциоэйдеономика и персонографическая эйдеодинамика в схематизации

Осуществив продвижение по перечисленным действительностям, мы опять возвращаемся к исходному вопросу: а откуда, собственно, берется образ, и как он запечатлевается и превращается в схему, каким путем это осуществляется и производится?

И здесь мы должны зафиксировать, что, с точки зрения способов построения схем и схематизмов, можно очень четко различать эйдеодинамику сознания и эйдеодинами-ку персонологии.

Образные системы сознания и образные системы лич-ностности невероятно различаются и образуют совершенно разные миры и области. Основная характеристика образной ткани сознания состоит в том, что она является практически объективной и содержит версию некоторых исходных первоэлементов, на которые для носителя данной формации и данных стихий сознания разделяется и рассредоточивается воспринимаемый и переживаемый мир.

Безусловно, выделяемые элементарные стихии, или элементы сознания, имеют социокультурное и историческое происхождение. Их выделение в виде природ сознания определяется мощнейшей предшествующей социокультурной проработкой. Например, семиотическими попытками превратить в обобществленно воспринимаемые природы сознания фигуры Евклидовой геометрии. В настоящий момент в один из элементов, в одну из природ сознания могут быть превращены позиция, позиционирование и позиционность, и, соответственно, обозначающие их знаки, средства, различения исходного

Материала—продукта—результата.

Когда мы касаемся персонономии и персонологической эйдеодинамики, то сталкиваемся с видениями мира, которые предельно и часто невыразимо субъективны. Их предельная невыразимая субъективность, как это ни парадоксально, не означает их необъективности. Скорее, в данном случае приходится говорить об их иедо-объекти-вирсванности. То есть предельно личностное видение не вросло в способ восприятия и видения мира какой-либо общности и всего человечества.

Основная, важнейшая характеристика персонологичес-ких, или персонографических схем состоит в том, что они фиксируют осуществление преобразований — выделяют и выявляют способ личностного действия. То есть они являются формами, указывающими, как должно строиться преобразовательное действие, на что оно опирается и из чего исходит. С этой точки зрения, схематизм, реализуемый в действии, является максимально личностным образованием, затрагивающим и организующим «Я» человека.

Личностный схематизм преобразовательного действия лежит в основе отслаиваемых и переносимых на другой материал смыслов. Движущиеся в зрительно воспринимаемой и наполненной звуками среде, схемы преобразований могут существовать только за счет полной персонали-зации и личностного выделения принципа действия.

Таким образом, живая среда в целом, в которой осуществляются процессы выделения схематизма, организуется.

Очень интересно проследить происхождение схематизма с позиций буддистского мышления, изложенного в трактате «Чжун гуань — срединное видение». Знаменитая фраза из этого трактата звучит следующим образом: «Вещи связаны причинами и обстоятельствами, следовательно, не существуют, возникают (происходят) обстоятельства и, следовательно, вещи не не существуют». Нам видится в этом трактате позиция очень близкая к Платоновскому «метаксю», как его характеризовал и описывал представитель трансцендентальной философии Франц Бадер.

Это методологическое положение позволяет заново поднять очень сложную и тонкую проблему онтологии и онтологической работы на основе выделения феноменального, проявляющегося в сознании, содержания. Вещи невозможно осознать во всем детерминированном множестве причин и следствий и определить всю совокупность воздействий на них причин и обстоятельств, определяющих их существование.

Здесь, с одной стороны, мы стоим перед позицией сложного, тонкого, проблематизирующего агностицизма, запрещающего формальную онтологизацию и полагания представлений об объекте. С другой стороны, познание возможно, поскольку представления об объекте выступают в сознании, и, следовательно, могут быть выстроены образы того, что анализируется и рассматривается.