Глава V

ЛИЧНОСТЬ: МОРАЛЬНЫЙ АСПЕКТ

Хочу уточнить: я думаю, что эта работа, этот прогресс были осуществлены главным образом благодаря стоикам, чья волюнтаристская, личностная мораль смогла обогатить римское понятие личности и сама обогатилась в то самое время, когда она обогащала право 22. Я убежден, но, к сожалению, •могу лишь начать доказательство того, что невозможно переоценить влияние Афинских и Родосских школ на развитие латинского морального мышления и наоборот — влияние римской действительности и потребностей воспитания молодых римлян на греческих мыслителей. Об этом свидетельствуют уже Полибий и Цицерон, а также позднее — Сенека, Марк Аврелий, Эпиктет и другие.

Слово просопон имело точно тот же смысл, что persona, маска; но оно может также означать персонаж, которым каждый является и хочет быть, его характер (оба слова часто связаны между собой), подлинное лицо. Оно очень быстро, начиная со II в. до нашей эры, приобретает смысл persona. Точно выражая persona как личность, право, оно сохраняет еще смысл многослойного образа, например, фигура на носу корабля (у кельтов и др.). Но оно обозначает также человеческую, даже божественную личность. Все зависит от контекста. Слово просопон распространяется на индивида в его наготе, когда сброшены любые маски. И наряду с этим сохраняется значение искусственности, значение наиболее сокровенного в данной личности и значение персонажа.

Все звучит иначе у классических латинских и греческих моралистов (II—IV вв. н. э.): просопон —это отныне только persona, и, что очень важно, в придачу к юридическому значению добавляется значение нравственное, значение существа сознательного, независимого, автономного, свободного, ответственного. Нравственное сознание вводит совесть в юридическую концепцию права. К функциям, почестям, обязанностям, правам прибавляется сознательная нравственная личность. Я высказываюсь здесь, может быть, более риско-

__________________________

22 О морали стоиков, насколько я информирован, лучшей книгой остается Bonhofer. Ethik der Stoa (1894).

кончилась с. 285, началась с. 286

ванно, но и более определенно, чем Брюнсвик, который в своей выдающейся работе «Прогресс сознания» часто касался этих вопросов (см., в частности, 1, с. 69 и ел.). С моей точки зрения, слова, обозначающие вначале сознание, затем — психологическое сознание, ouvei'Syjot; — to auvet86; в действительности идут от стоиков, играют техническую роль и четко выражают conscius, conscientia римского права. Между старым стоицизмом и стоицизмом греко-латинской эпохи можно даже заметить прогресс, изменение, решающим образом осуществленное в эпоху Эпиктета и Марка Аврелия. От первоначального значения соучастника, «который видел вместе с» — auvotSe, свидетеля, был осуществлен переход к значению «осознание добра и зла». Повседневно употребляясь в латинском языке, это слово перенимает наконец указанное значение у греков, у Диодора Сицилийского, у Лукиана, у Дионисия Галикарнасского, и сознание себя стало достоянием личности. Эпиктет сохраняет еще значение обоих образов, над которыми работала эта цивилизация, когда он пишет то, что цитирует Марк Аврелий: «вылепи свою маску», установи свой «персонаж», свой «тип» и свой «характер»; когда он предлагает то, к чему пришло наше исследование сознания. Значение этого момента в жизни Духа увидел Ренан.

Но у понятия личности еще отсутствовала надежная метафизическая основа. Этой основой оно обязано христианству.

кончилась с. 286, началась с. 287