Украшения из стекла

Издревле из стекла изготавливали украшения, посуду, оконное стекло, мозаику; стекло использовали в ка­честве эмалей и глазурей. Славянскому населению Восточной Европы в конце I тыс. н.э. стекло было известно только по украшениям - бусам и привескам. Начиная с эпохи Владимира в куль­туру и быт вошли мозаика, посуда, оконное стекло, а украшения из стекла в большом разнообразии распро­странились широко и повсеместно.

Бусы. В настоящее время для большинства иссле­дователей, изучавших стеклянные бусы, очевидно, что не столько форма бус принципиально объединяет или различает их между собой, сколько техника изготовле­ния и химический состав.

Технику изготовления стеклянных бус, бытовав­ших на территории Древней Руси, можно представить в виде четырех основных схем. Одни бусы делались серийно, из трубочек, изготовленных, в свою очередь, по-разному; другие — серийно-индивидуально, из от­резков палочек, изготовленных также по-разному; третьи — индивидуально, путем навивки стеклянной массы вокруг стержня; четвертые - индивидуально, из капель (или кусков стекла), при этом отверстие в палочках, каплях (кусках стекла) проколото или высверлено.

Основная технологическая схема допускает и предпо­лагает разного рода комбинации, сочетание которых с формой и цветом бус имеет нередко узкие территори­ально-хронологические границы. Стекло, которое использовали на Руси для изготовле­ния бус, относится ко всем пяти химическим классам, известным в древности.

Сирийские бусы, изготовленные из трубочек, египет­ские - изготовленные из палочек, согласно этой табли­це, можно определить по одному признаку: по основной технологической схеме.

Египетские бусы отличает, кроме технологической схемы, ряд дополнительных приемов: все виды сложной мозаичной техники (набор разноцветных лент, полос, колец, организованных в сложнокомбинированные сю­жеты типа шахматных досок, цветов, ликов и т.д.). Сте­кло египетских бус, как правило, разноцветное непрозрачное.

Сирийские бусы, кроме основной схемы, дополни­тельно отличает набор декоративных приемов и сюже­тов, прежде всего самые разные «глазки» (одноцветные, многоцветные, в «ресничках», в петлях), накладные ни­ти, рисунок в виде птичьего пера, использование метал­лической (золотой и серебряной) фольги. Стекло сирийских бус прозрачное,полупрозрачное и непрозрачное.

Бусы византийского происхождения от технологиче­ски одинаковых с ними бус отличает не только состав, но и цветовая гамма и декоративные сюжеты. К числу византийских относятся почти все бусы синего цвета, желто-зеленого, серого светлого, желтого и черного цветов. Стекло, как правило, прозрачное. В качестве де­кора используются белые ромбы, сюжет «птичьего пе­ра», нити и «глазки» (одноцветные и редко двуцветные). Декор исполнен росписью красками и золотом с помо­щью штампа; применялась металлическая (золотая и се­ребряная) фольга. Примечательна форма бус византий­ского происхождения: она геометрически четкая, техни­ческий брак, поступавший на рынок, редок.

Бусы западноевропейского происхождения в полном наборе древнерусских бус помогает выделить цвет, в ос­новном коричневый, и такой косвенный признак, как со­хранность стекла: нередко стекло почти полностью расстекловывается.

Древнерусские по происхождению бусы от техноло­гически одинаковых с ними бус также отличает цветовая гамма, она включает в себя коричневые, фиолетовые, синие (с фиолетовым оттенком), бирюзовые, зеленые, желтые тона. Стекло древнерусских бус, как правило, прозрачное, они лишены декора, исключение составля­ют темные (непрозрачные черные или коричневые) с цветным (белым или желтым) пластинчатым узором и золоченые бусы. В отличие от своих византийских ана­логов древнерусские золоченые бусы изготовлены с ис­пользованием только серебряной фольги, а склонность калиево-свинцово-кремнеземного стекла к расстекло-выванию тоже составляет их специфику.

Принимая во внимание фактор времени, нужно сказать ,что общий облик бус конца Х в. определяет ближневосточный импорт, преимущественно сирийский, египетские бусы в это время редки; облик бус XI в. - византийский им­порт; бусы ХП в. в основном древнерусского, прежде все­го киевского, производства. В более позднее время неко­торую долю составляли бусы не киевского производства, например новгородского - в Новгороде, полоцкого - в По­лоцке и т.д. Хронологическую характеристику древнерус­ских стеклянных бус можно представить в виде кривых (рис. 12). В основу приводимых кривых положен комплекс новгородских находок. Каждая кривая в обобщенном виде представляет собою историю производства или бытова­ния бус разного происхождения, известных на территории Древней Руси с начала Х и до конца XIV в.

Бусы разного происхождения бытовали на протяжении долгого времени, но в пределах совместного сосуще­ствования в разное время они составляли разную долю в общем балансе описываемых украшений.

Древняя Русь - царство стеклянных бус, однако были известны бусы янтарные, из сердолика, хрусталя, аметиста, изредка из других самоцветов; совсем редко в рас­копках находят жемчуг; кроме того, бусы делали из кос­ти и глины (с поливой и без нее), а также из бронзы, се­ребра, золота.

Стеклянные бусы составляют две трети этой катего­рии украшений, бусы из других материалов, вместе взятые, - одну треть. На каждую хрустальную бусину при­ходилось, например, две сердоликовые, двадцать янтар­ных и почти сорок стеклянных. Это соотношение в сре­днем характеризует весь рассматриваемый период.

Отличны от усредненных подсчетов курганы вяти­чей, в которых находят много сердолика и хрусталя; кур­ганы дреговичей, где много металлических бус; среди домонгольских древностей более часты находки камен­ных бус, среди более поздних - янтарных. Хронологиче­скую характеристику древнерусских бус по материалу можно представить в виде гистограмм, соединенных ме­жду собою. В основу положен комплекс новгородских находок (рис. 13).

Если оценивать находки древнерусских бус количест­венно, то следует отметить два продолжительных этапа, когда их число было стабильным: это XII в. и время мон-голо-татарского ига. Если количество бус XII в. считать «нормальным», то в Х1П—Х1У вв. «норма» уменьшилась вдвое, в XI в. количество немногим ниже «нормы», во второй половине Х в. - в полтора-два раза выше. Что же касается первой половины Х в. и более раннего времени, то представления о «норме» могут быть составлены за счет подробно изученных бус Старой Ладоги.

Рис. 12. Хронологическое распределение древнерусских бус разного происхождения

/ - сирийские; 2 - византийские, 3 — киевские; 4 - новгородские

Максимум находок бус в Старой Ладоге приходится на горизонт Дн, относящийся к Х в., во второй половине IX в. (горизонт Е]) и в Х-Х1 вв. (горизонт Дв) количество бус одинаково меньше (рис. 14). Начало новгородской кривой совпадает по времени с пиком староладожской кривой, а нисходящие ветви подобны. В этой связи ка­жется вероятным подобие и даже сходство восходящих частей кривых. Во всяком случае, если дополнить нисхо­дящую ветвь новгородской кривой восходящей частью староладожской, разместив их на одной хронологиче­ской оси, мы получим полное графическое представле­ние о стеклянных бусах, бытовавших в Древней Руси на­чиная с середины IX в. В более раннее время археологи­чески на этой территории бусы просто не известны.

Примечательно, что и ввоз дирхемов стремительно набирал темп с начала Х в., достигнув максимума в 50-е годы Х в., и столь же стремительно сократился к концу столетия.

Завершая общую характеристику древнерусских бус, рассмотрим развитие бус из разных материалов вне за­висимости друг от друга, представив это развитие графи­чески (рис. 15). В основу графиков положены старола­дожские и новгородские находки.

Кривые, представляющие бусы, изготовленные из стекла, хрусталя и сердолика, согласованы между собою в нисходящей ветви на протяжении почти целого столе­тия (почти до середины XI в.). Можно надеяться, что и восходящая часть этих кривых могла бы быть настолько же согласованной. Стеклянные, а вместе с ними сердо­ликовые и хрустальные бусы этого времени восточного происхождения: стеклянные - египетские и сирийские (заметим, что доля египетских бус в более раннее время больше, чем, скажем, во второй половине Х в.), сердоли­ковые - среднеазиатские и средневосточные, хрусталь­ные - восточные в широком смысле этого слова (Фех-нер М.В., 1974).

Янтарные бусы Х в. — южно-русского происхождения (Рыбина Е.А., 1978. С. 38-45) именно поэтому кривая, представляющая их на графике, резко отлична от толь­ко что описанных.

На протяжении всего домонгольского времени (начи­ная с первой половины XI в.) очень близки друг другу кривые, представляющие стеклянные и янтарные бусы. Их одинаковое происхождение - из Киева или Придне­провья - и характер находятся в зависимости от одних и тех же факторов, определяются одними и теми же зако­номерностями. С рубежа Х1-ХП вв. после некоторого перерыва появляются бусы из сердолика и хрусталя. В начале первой половины XII в. кривые, соответствую­щие им, подобны, но уже с середины XII в. они резко расходятся: кривая, соответствующая сердоликовым бу­сам, нисходит, хрустальным, напротив, восходит, опере­жая по темпам роста все остальные кривые. Эта послед­няя, достигнув апогея в конце XII в., не имеет последова­тельного продолжения, проявляясь спорадически во вто­рой половине XIII - середине XIV в. Аналогично себя ве­дет кривая, построенная для сердоликовых бус, с той лишь разницей, что апогея она достигает в начале XII в.

С одной стороны, в сходстве этих двух кривых находит, очевидно, выражение связь, существовавшая между буса­ми из этих двух материалов. С другой - очевидно, что обе кривые основной тенденции развития сходны не только между собой, но и с синхронными кривыми, построенны­ми для стеклянных и янтарных бус. Сходство всех четырех кривых на протяжении нескольких десятилетий XII в. де­лает вероятным заключение, что развитие производства этих бус в это время определяли одни и те же факторы, что они подчинялись действию одних и тех же закономер­ностей. В дальнейшем отмеченное сходство не проявляет­ся со столь очевидной последовательностью.

В XIV в. доминируют янтарные бусы, вытеснив для этой категории украшений все остальные материалы.

Общий итог истории бус на территории Восточной Европы, преимущественно древнерусских, можно представить в виде таблицы (табл. 1).

Форма характеризует внешний контур предмета, представление о ней можно получить, располагая его изображением в трех проекциях. Адекватное понимание терминов, связанных с описанием формы бус, требует некоторых пояснений.

Названия древнерусских бус, введенные А.В. Арциховским и принятые в археологической литературе, посвященной русскому средневековью, отличаются от названий античных бус той же формы. В свою очередь, названия, принятые в русской и советской литературе, нередко отличаются от принятых в зарубежной литера­туре.

В названиях геометрических граненых и круглых в поперечном сечении бус расхождения редки - например, шарообразные бусы Е.М. Алексеева называет округлы­ми. В остальных случаях, согласно определению, упот­ребляются следующие названия формы бус: цилиндри­ческая, биконическая, цилиндробиконическая, призма­тическая, бипирамидальная и т.д.

Названия других геометрических форм требуют уточ­нения: например, части шара, эллипсоида и цилиндра на­зываются по-разному в зависимости от пропорций (и да­же величины канала) (табл. 2).

Появление «воротничка» или «шейки» по концам канала меняет общий вид, а следовательно, и название бусины: бусина желтого цвета превращается в «лимонку» любого другого цвета — лимоновидную; многочастные «лимонки» и лимоновидные бусы называют в рус­ской литературе «многочастными пронизками». В зарубежной литературе одночастные «лимонки» и лимо­новидные бусы называют «бусами с воротничками».

Рис. 14. Хронологическое распределение стеклянных бус на Руси 1Х-ХУ вв. по материалам Новгорода (ярусы 1-28) и Старой Ладоги (800-900 гг. – горизонты Е1,Д„,Д„) А - документальная линия распределения; Б — вероятная линия распределения.

Рис. 15. Хронологическое распределение бус из разных материалов

А - стекло; Б - янтарь; В - хрусталь; Г - сердолик; Д - вероятная линия

многочастные — «сегментовидными или сегментными».

Бусы, имеющие в поперечном сечении розетку, в отечественной литературе называют в целом «ребристы­ми» или «рубчатыми», оба термина равнозначны, но в последнее время отдают предпочтение термину «ребри­стый». В иностранной литературе такие бусы называют «каннелированными». Ребристые, или рубчатые, бусы могут иметь разную общую форму, близкую к геометри­ческим фигурам: ребристые цилиндрические, ребристые зонные, ребристые кольцевидные, ребристые эллипсо­идные. Независимо от общей формы ребристые бусы с «воротничком» или с «шейкой» называют в зарубежной литературе дынеобразными или дыневидными (ранее эллипсовидные бусы «с шейкой» предлагалось называть «рубчатыми эллипсоидными»). Следовало бы отказать­ся от этого сложного и неточного названия и принять общее название «дыневидные». Это условное название подобно условному «лимонки» и объединяет большую группу бус одинаковых по происхождению и времени, помогает выделять их независимо от их общей формы.

Розетка в поперечном сечении характеризует и дру­гие бусы, названные Е.М. Алексеевой «бугристыми». Значительно шире распространено описательное назва­ние этих бус: в виде малины или ежевики, но мы будем их называть бугристыми. «Бугры», давшие название бу­сам, образуются в случаях, когда вертикальные ребра разделены еще на горизонтальные ряды. Общая форма этих бус может быть разной: бугристая цилиндрическая, бугристая зонная и т.д.

Группа бус, объединенная Е.М. Алексеевой общим названием «составные», очень редка в средневековье, исключение - бусы с валиками. Некоторые авторы рас­сматривают валики не как элемент формы, а как эле­мент декора и на этом основании выделяют их в группу бус с пластичным декором, в которую включают бусы с валиками и с декором, равно как с таким же декором, но без валиков, с валиками, но без декора и т.д., что вряд ли правильно. Впредь их следует, очевидно, называть бусами с валиками и счи­тать последние элементом формы, а так называемый пластичный узор - декором.

Декор на средневековых стеклянных бусах, как пра­вило, встречается нечасто. В качестве декоративных элементов известны пятна, глазки; линии - прямые, вол­нистые, зигзаги; фестоны, нередко называемые «птичье перо», восьмерки, квадраты, ромбы, спирали - простые и многослойные (табл. 62, 97-7/2), так называемая мраморировка, «реснички» и розетки (табл. 62, 113-117). Чаще использовали один декоративный элемент, но иногда комбинацию элементов: например, линии - прямые и волнистые, ровные и завернутые в спираль; фестоны и линии, пятна и линии, глазки и линии, глазки и восьмер­ки. Сложный декор, например шахматный узор, ресничковый, линейно-розетковый, известен на бусах 1Х-Х вв. восточного, прежде всего египетского, происхождения. Для описания декора средневековых бус использована терминология, разработанная Е.М. Алексеевой для ан­тичных бус Северного Причерноморья.

В сравнении с европейскими бусами раннего средне­вековья и тем более античными декор стеклянных бус, бытовавших в Древней Руси, беден: основное внимание уделяли не декору, а форме и главным образом цвету.

В качестве красителей использовали окислы металлов (марганца, меди, железа, кобальта и др.), которые в зависимости от атмосферы печи, от взятого количества, времени действия и сочетания красителей с основным стеклообразующим сырьем создают разный цветовой эффект. Например, с помощью марганца обычно получают фиолетовое стекло; византийцы умели получать пурпурное, а сирийцы почти черное; другой пример: с помощью меди обычно получают зеленое стекло, в вос­становительной атмосфере печи оно становится крас­ным; в золистых стеклах, содержащих натрий и калий, зеленый тон приобретал синеватый оттенок, а древне­русское калиево-свинцово-кремнеземное стекло в одних случаях оставалось зеленым, в других - становилось би­рюзовым. Шкала цветов древнего стекла содержит 21 основной и сложный тон: 1 - красный, 2 - красно-оран­жевый, 3 - оранжевый, 4 - оранжево-желтый, 5 - жел­тый, б - зелено-желтый, 7 - желто-зеленый, 8 - зеленый, 9 - зелено-голубой, 10 - бирюзовый, 11 - синий, 12 - фи­олетово-синий, 13 - фиолетовый, 14 - пурпурный, 15 -белый, 16 - серый, 17 - черный, 18 - коричневый, 19 -оливковый, 20 - бежевый, 21 - серо-голубой. Каждый тон может иметь несколько градаций, иногда до семи -от слабого светлого до густого темного, в целом более 100 градаций. Восприятие цвета существенно меняется в зависимости от прозрачности стекла, которая всегда отмечается допол­нительно.

Размеры бус разнообразны, самые мелкие обычно на­зывают бисером. Ю. Каллиер предложил определенный порядок для размеров, выделив, если так можно сказать, 11 норм, и дал им название: мелкие, средние, крупные, очень крупные и бусы-гиганты. Первые три, в свою очередь, он делит на малые, сред­ние, большие.

В УШ-Х вв. в Поднепровье были известны бусы, из­готовленные главным образом из стекла, из других ма­териалов (сердолика, хрусталя) - в единичных экземпля­рах. Находки бус нечасты, они тяготеют к берегам рек и сосредоточены в районах, прилегающих к древнейшим русским городам - Киеву, Чернигову, Полоцку, Смоленску.

В наборе бус этого времени основное место занимают бусы, изготовленные из трубочек, тянутых или круче­ных, в сирийских мастерских и попавших на эти террито­рии прямо или через посредников. К их числу относятся цилиндрические, зонные и кольцевидные мелкие бусы, или бисер (табл. 62, 1-10), «лимонки» и лимоновидные многочастные пронизки, тоже мелкие (табл. 5, 11-17), ребристые, мелкие и средние (табл. 62, 75, 79) - все эти бусы без декора, одноцветные (желтые, зеленые, синие, серые), не прозрачные и полупрозрачные.

Кроме того, известны шарообразные средние с ли­нейным декором, простым и комбинированным (табл. 62, 20, 27), с «глазками» и завитками (табл. 62, 22-24); а также эллипсоидные и веретенообразные с декором (табл.62,25,26).

Египетскими по происхождению следует считать бу­сы цилиндрические (табл. 62,27) и граненые - с нечетки­ми гранями (табл. 62, 28, 29), бусы прозрачные и шаро­образные мозаичные (табл. 62, 30), непрозрачные.

Византийских бус мало: цилиндрическая синяя сред­няя прозрачная (табл. 62,37) и бочонкообразная золоче­ная малая (табл.62,32).

Десятую долю процента всех бус этого времени соста­вляют каменные: шарообразные - хрустальная средняя и сердоликовая мелкая, призматические шестигранные и четырнадцатигранные (табл. 62, 33-36). В VIII - нача­ле Х в. на пограничных территориях, особенно в Старой Ладоге, Прикамье, Юго-Восточной Европе, на Северном Кавказе, Центральной Европе и Скандинавии известен богатый набор бус, % сравнении с которым только что описанный перечень очень скромен и провинциален.

Во второй половине Х в. и самом начале XI в. (вклю­чая его первую четверть) ареал бус в Восточной Европе расширился, но основные места находок по-прежнему сосредоточены в главнейших городах Древней Руси -Киеве, Новгороде, Чернигове, а также в шестовицких, приладожских, владимирских и гнездовских курганах. Стеклянные бусы составляют основу бусинного убора (рис. 13), но число бус в нем увеличилось в десятки раз. Изменился и расширился набор форм, но, как и ранее, доминируют бусы, изготовленные из трубочек (сирий­ский импорт).

Многочисленны мелкие бусы, обычно называемые бисером (табл. 62, 37-42). В указанных хронологических пределах бисер не подвергался заметным изменениям, сравнение же с более ранним показывает, что произо­шло упрощение форм, обеднение цвета (доминирует желтый), удешевление технологии, из которой исключе­на такая операция, как оплавление краев.

Встречаются так называемые «лимонки» и лимоно­видные бусы (табл. 62,43-51), мелкие и средние, золоче­ные и серебреные, а также желтые, зеленые, синие (желтый цвет ведущий), не прозрачные, кроме синих (последние прозрачные).

Полосатые бусы (табл. 62, 52) имеют форму и разме­ры «лимонок», серые не прозрачные с декором - прямые параллельные полосы красные, желтые, синие, бе­лые, черные.

Бусы эллипсоидные с шейкой (иногда срезанной), ды-невидные средние (табл. 62, 53-57) желтые, синие, бес­цветные - соответственно не прозрачные, полупрозрач­ные, прозрачные.

Ребристые - цилиндрические средние золоченые, зо­лотая фольга покрывает бусину на всю высоту (табл. 62, 58), зонные и кольцевидные средние (табл. 62, 59, 60), фольга покрывает бусину на всю высоту. Цилиндриче­ские, зонные и кольцевидные средние (табл. 62, 61-69) представляют собой отрезки трубочек, изготовленные путем навивки стеклянной ленты вокруг стержня, сгиба­ния полосы вокруг стержня; они бывают красные, жел­тые, зеленые, непрозрачные. Бусы, изготовленные из трубочек разного рода, могут иметь декор: линии, пря­мые и волнистые, восьмерки, фестоны, пятна, глазки, комбинации восьмерок и глазков (табл. 62, 70-84).

Богато декорированные бусы и бусы мозаичные, из­готовленные из палочек (табл. 62, 55-93), встречаются нечасто, но благодаря своим декоративным особенно­стям очень заметны.

Каменные бусы, сердоликовые и хрустальные, пред­ставлены небольшим числом геометрических форм (табл.62,33-36.94-96).

Византийский импорт бус на территории Руси в Х в. еще мало заметен, однако о бочонкообразных и цилинд­рических, золоченых и серебреных, мелких и средних (табл. 63, /-5) не сказать нельзя. Их примечательная особенность - фольга не покрывает бусину на всю высо­ту, а только ее среднюю часть, почти всегда виден стык краев фольги (вдоль бусины).

Зонные средние зеленые и синие бусы и цилиндриче­ские, соответственно не прозрачные и прозрачные, поя­вились в конце Х в. (табл.63,6-9).

В XI в. византийских бус становится очень много. Кроме золоченых бочонкообразных и биконических мелких и средних, появляются серебреные этих же форм, а также ребристые серебреные средние (табл. 63, 10, 11). Кроме зонных одинарных сдвоенных и строен­ных средних бус, появляются зонные одинарные круп­ные (табл. 63, 72), средние и большие и мелкие бикони-ческие одинарные и сдвоенные (табл. 63, 13-15). Все они изготовлены путем навивки из прозрачного синего или не прозрачного зеленого стекла без декора. Исключе­ние составляют так называемые белоромбические бусы, в виде белых ромбов, украшающих синие мелкие бико-нические и синие средние призматические (четырех­гранные) бусы (табл. 63, 16, 17).

В той же цветовой гамме выдержаны крупные ребри­стые и средние бугристые (табл. 63, 18-20), эти бусы от­личают очень широкий канал и относительно тонкие стенки.

Для конца Х - начала XI в. примечателен новый вари­ант «лимонок» и полосатых бус (табл. 63,21-23). В отли­чие от «лимонок», изготовленных серийно из трубочки и нередко называемых классическими, новые «лимонки» и полосатые изготовлены каждая индивидуально, путем навивки, «шейку» оформляли отдельно (видны следы дополнительной формовки): у «лимонок» из трубочки она получалась естественно, т.е. в процессе изготовле­ния из-за использования щипцов с зубцами сложного профиля. Канал новых «лимонок» цилиндрический, ино­гда с коротким резким расширением внутри в отличие от плавного расширения, повторяющего внешний контур бусины. Эти «лимонки» следует оценивать как подража­ние «лимонкам» классическим и относить к статьям ви­зантийского импорта.

Из этого же источника происходят эллипсоидные и бочонкообразные бусы средних размеров с декором -волнистая линия одноцветная или многоцветная (белая, красная, коричневая) на темном (коричневом или чер­ном) не прозрачном фоне (табл. 63, 24-26).

В начале XI в. появляются мелкие зонные нечеткой формы бусы, изготовленные путем навивки из зеленого свинцово-кремнеземного стекла (табл. 63, 27-29). Они особенно примечательны: это первые «опытные» образ­цы, сделанные руками древнерусских мастеров, осваи­вавших новый материал - стекло. Через столетие, к на­чалу XII в., древнерусских бус из стекла становится мно­го. Их формы разнообразны, но не сложны, в основном геометрические: круглые - шарообразные (табл. 63, 30, 31), зонные, иногда сдвоенные и строенные (табл. 63, 32-37), кольцевидные (табл. 63, 38^1), эллипсоидные (табл. 63,41-44), цилиндрические (табл. 63,45-48), бико-нические (табл. 63, 49-53): ребристые - эллипсоидные, зонные, иногда сдвоенные, биконические, цилиндриче­ские (табл. 63, 54-58)', «граненые» - среди них так назы­ваемые рыбовидные (табл. 63, 59, 60). Около двух тре­тей описанных бус средние по размерам, крупные экзем­пляры — не более одной шестой части, мелкие — чуть более шестой.

Древний костюм

Ткани. Находки из слоев древнерусских городов, гробниц и сельских погребений рассказывают о всем многообразии тканей местного производства, из кото­рых шили одежду. Это и шерстяные ткани, сотканные преимущественно из овечьей шерсти, и ткани из расти­тельных волокон разной структуры (льна, конопли). Среди шерстяных и полушерстяных тканей встречаются ткани клетчатые и полосатые. На шерстяных тканях находят вышивки, сделанные "браной" техникой. Известны также ткани узорные. Обычными находками для Х-Х11 вв. являются узорные и безузорные ленты, тесьмы, шнурки и бахрома из шерстяной пряжи. Широкое распространение имело сукно и предметы войлока. Некоторые из тканей были сотканы из шерсти естественного коричне­вого, черного или иного цвета, другие - окрашены такими органическими красителями, как червец и "черниль­ные орешки". Применяли в крашении и минеральные вещества - охру, красный железняк и др. Кроме того, для шитья одеж­ды из стран Западной Европы привозили тонкое шер­стяное сукно, а из стран Средиземноморья, Византии и Среднего Востока - шелковые и парчевые ткани, а также золототканые ленты.

Особую группу составляли ткани с шитьем, выпол­ненным металлическими нитями (золотными и серебря­ными) древнерусскими мастерицами. По письменным источникам известно, что уже в XI в. в монастырях су­ществовали "школы", а в княжеской среде "домашние мастерские", в которых обучали технике золотного шитья. Было установлено, что в разных районах Руси преобладают ткани с определен­ным переплетением нитей. Так, в курганах вятичей чаще всего находят полушерстяные и шерстяные клетчатые ткани (пест­рядь). Их ткали из шерстяных нитей, окрашенных преи­мущественно в красный, зеленый, синий, желтый и чер­ный цвет, а также из нитей растительного происхожде­ния белого цвета. Рисунок клетки различный. Встреча­ются клетчатые ткани с "ажурными" полосами, образо­вавшимися за счет выпадения пасконных нитей; клетчатые ткани с ажур­ными полосами, образованными при ткачестве. Один из образцов такой ткани был вышит толстой иглой. Орна­мент вышивки - меандр. В этих же курганах обнаруже­ны и гладкие шерстяные ткани полотняного переплете­ния с вышивкой, сделанной дополнительным утком -"браной" техникой. Сохранился узор в виде цепочки ромбов красного цвета на темном фоне. В указанных курганах найдено много узорных лент, использовавших­ся для отделки одежды, поясов, для крепления украше­ний. Кроме того, в них найдены остатки сукна и диаго­нальной ткани, под которыми в погребениях располага­лись тонкие ткани полотняного переплетения (лен?).

В Харлаповском могильнике, где похоронены криви­чи, найдено множество тканей - 54 единицы. Среди них нет клетчатой ткани (лишь один фрагмент в области го­ловного убора). Как известно, в разных памятниках кри­вичей вместе с браслетообразными височными кольца­ми находят единичные фрагменты клетчатой ткани. Тем не менее можно утверждать, что в погребальной одежде данного могильника их почти не использовали. Значительно меньше в Харлаповском могильнике шер­стяных узорных лент. Здесь так же, как и в курганах вя­тичей, обильно представлены шерстяные однотонные ткани полотняного переплетения. Они украшены геоме­трическим узором, выполненным "браной" техникой. Преобладают ткани саржевого переплетения, сукно и войлок, под остатками которых найдена тонкая ткань полотняного переплетения.

Итак, в ткачестве вятичей и кривичей прослеживают­ся некоторые локальные различия. Как увидим ниже, их дополняют и локальные различия в одежде и головном уборе.

Головные уборы. В памятниках археологии X-XIII вв. в женских погребениях головные уборы представлены фрагментами текстиля, включающими шерстяные, шелковые ткани и очень редко ткани из нитей растительного происхождения. Известен войлок и тлен органического происхождения, не поддающийся определению (мех?). Не­редко также находят крученые нити и бахрому из шерсти; а также разнообразные ленты: шерстяные, шелковые, золототканые. Помимо лент из текстиля, находят металли­ческие ленты из серебра, бронзы и сплавов.

Среди металлических деталей от головных уборов известна своеобразная форма металлического жгута в виде обруча с раскованным и закрученным в трубку концом. Найдены также металлические бляшки, бусы, бисер, жемчуг; нередки детали из бересты, дуба и кожи.

Непременной принадлежностью женских головных уборов, как известно, были височные украшения. В некоторых случаях сохраняются остатки волос, рассказы­вающие о прическе.

Весь этот материал в конкретных археологических памятниках попадается в определенных сочетаниях, ха­рактеризующих особенности моделирования и различ­ные способы украшения головных уборов. Работа с ним складывалась из следующих моментов: 1) реставрация загрязненных деталей головного убора, описание мате­риала; 2) определение местоположения деталей голов­ного убора в погребении, прежде всего, на черепе; 3) фи­ксация конструктивных элементов головного убора, входящих в единый комплекс; 4) систематизация мате­риалов из погребений по группам путем объединения комплексов с повторяющимися признаками, определяю­щими конструкцию, особенности входящих материалов и их украшений, а также способы ношения.

И все же археологические материалы - это лишь де­тали от несохранившихся головных уборов. Чтобы представить целые формы, пришлось обратиться к древним памятникам изобразительного искусства, пись­менным источникам, материалам поздней этнографии, данным лексикологии. В результате такого комплекс­ного метода была создана типология женских головных уборов, в основу которой положена конструкция. Она состоит из трех типов: тип I - головными уборами из ку­ска несшитой ткани, тип II - сложные головные уборы, включающие разнообразные детали; тип Ш - головные уборы ленточной конструкции.

Тип I. Включает в себя платкообразные и полотенчатые головные уборы (табл. 66, 16-22). В Х1-Х1У вв. для их обозначения пользовались такими терминами, как "плат", "покров", "повой". Все они обозначали куски ткани, покрывавшие, обвивавшие, обматывавшие что-либо. В древнерусском языке их употребляли и в значении "головной убор". Форма головного убора зависела от формы куска ткани - "убруса" - термин, который в диалектах восточных славян Х1Х-ХХ вв. обозначал полотенчатый убор. В древнерусском языке слово "убрусь" употреблялось для обозначения головного убора как женского, так и мужского

Головные уборы типа I делали из различных материалов. Выделяют три подтипа.

Подтип 1. Головные уборы шерстяные и полушерстяные. Шерстяные платки были зафиксированы и исследованы в курганах вятичей. Среди них интересна ткань, обнаруженная в женском захоронении Волковской курганной группы Московской области. Это полу­шерстяная клетчатая ткань. Рисунок клетки сделан красными, черными и желтыми нитями. Кроме того, внутри клеток сохранились ажурные полосы, образо­ванные за счет выпавших нитей растительного проис­хождения. Ткань была найдена у висков под семилопа­стными височными кольцами и пластинчатой гривной. Расположение ткани в области черепа и груди говорит о принадлежности ее платку. Аналогичные ткани были обнаружены в той же курганной группе, в курганах 31 и 33, а также в курганах у Бесед Царицынского района Московской области. Дата описываемых памятников -начало XII - первая половина ХШ в.

В 12 погребениях курганов Вологодской области бы­ли тоже обнаружены клетчатые платки, из полушерстя­ной ткани полотняного переплетения. Интересно, что в XIX в. в Вологодской губернии женщины носили шерстяные и полушерстяные клетчатые платки, которые назывались "понявой" -термином, обозначавшим в XIX в. юбку у южных великоруссов и охабень в северных губерниях России. Как правило, в древних письменных источниках "понява" означает ткань для верхней одежды или та, в которую можно что-то завер­нуть или что-то ею покрыть. Шерстяные платки того же времени, не только клет­чатые, но и узорные, были найдены в курганах Битяговской курганной группы Московской области.

Известны также платки, расшитые бисером, бляшками, трапециевидными подвесками, в Московской, Смоленской и Вологодской областях.

В северо-западных районах Руси нередко находят шерстяные платки, украшенные бронзовыми спиральками и колечками. Это так называемые "вилайнэ", которые локализуются в сопредельных с территорией балтских и прибалтийско-финских племен областях, они известны здесь с VII в. и доживают в отдельных районах до XIX в.

Подтип 2. Головные уборы из пасконных нитей. К этому подтипу можно отнести уборы, сотканные из нитей растительного волокна. В земле они почти не сохра­няются. Лишь в отдельных случаях остатки их обнару­жены в археологических памятниках. Так, в Гомельской области Рославльского района в курганной группе Ве­точка IV на черепе погребенной, под семилучевыми ви­сочными кольцами, под бляшками, а также у правой плечевой кости были обнаружены фрагменты льняной ткани полняного переплетения. Головной убор был ук­рашен над челом полосой бляшек из оловянисто-свин-цового сплава ромбической формы. Дата кургана - начало XI в.

Лучше сохранилась ткань из растительных волокон на женском черепе в погребении конца ХП в., раскопан­ном в Минске. Это легкая ткань полотняного перепле­тения - "рядина", сохранившая белый цвет. Под ней просве­чивали косы, уложенные вокруг головы, и высокий берестяной "кружок" (?). Очелье было украшено прямо­угольным куском шелковой ткани с вышивкой. Здесь же сохранился венок из цветов. Из аналогичной ткани в Х1Х-ХХ вв. ткали полотенца специально на свадьбу и смерть. В музее Минска хранится полотенце - "сарпанок" — из пасконных нитей. Оно имеет очень редкую структуру полотняного переплетения; длина его около 3 м. Подобные полотенца известны у всех восточных славян вплоть до XX в.

Подтип 3. Шелковые головные уборы. В древних по­гребениях сохраняются иногда фрагменты шелковых тканей. Так, в Московском Кремле, в погребении ХШ в., обнаружен богатый головной убор, включавший прозрачную шелковую ткань типа кисеи - фату.

Остатки тканей от фаты известны как из погребений, так и из древнерусских кладов ХП-ХШ вв.. Ее делали из прозрачной легкой ткани по­лотняного переплетения, украшая тканым узором, золотным шитьем, нашивая золототканые ленты (Погребение из Смоленска ХП в. в ц. Иоанна Богослова; раскопки И.И. Хозерова в 1924 г.) (табл. 66, 11). Окрашивали их обычно в красный и ярко-розовый цвет.

Термин "фата" пришел к нам из стран Востока, где обозначал особый вид шелковой ткани. Центрами по производству тонких покры­вал были иранские города. "Фата" известна как в русском литературном языке, так и в диалектах Х1Х-ХХ вв. Этим словом обозначали нарядные женские покрывала, свадебные поло­тенца, делавшиеся из легких тканей.

К типу II относят сложные головные уборы, состоя­щие из большого числа деталей. Очевидно, они были не только составными, но и шитые. Состояние изученности материала позволяет выделить три подтипа сложных головных уборов.

Подтип 1. Шитые головные уборы жесткой конструкции. Найдены в курганах вятичей. Так, в погребении кургана Беседской курганной группы на женском черепе, под височными кольцами, сохранился конструктивно целостный фрагмент головного убора. Он состоял из куска луба (размером 7,5 х 3,5 см), на котором крепко держалась шерстяная узорная лента длиной 5 см и шири­ной 2,3 см. Между лубом и лентой проходили жгуты из шерстяных крученых нитей. На жгутах сохранился оки­сел от металла височных колец, а между лентой и лубом - фрагмент шерстяной ткани полотняного переплетения с узором, выполненным "браной" техникой. Ткань буро­го цвета, орнамент сделан красными шерстяными нитя­ми в виде ромбов, посаженных в шахматном порядке. Здесь же был найден фрагмент такой же ткани с "бра-ным" орнаментом, размером 10 х 14 см. Он выкроен в виде треугольника с округлыми углами. Очевидно, здесь был женский головной убор на жесткой основе с вер­хом, сшитым из ткани. Убор был обшит по очелью узор­ной лентой, под которой проходили шерстяные жгуты, на которых крепились височные кольца. Спрятанные под головной убор волосы как бы заменяли "локоны", образованные из шерстяных нитей. Аналогичный го­ловной убор найден в кургане 28 Волковской курганной группы. Он сделан из темной шерстяной ткани полотня­ного переплетения с "браным" орнаментом в виде ром­бов и косых крестов красного цвета. О возможной фор­ме головного убора можно судить по высоте сохранив­шейся лубяной основы. Судя по изображениям голов­ных уборов на произведениях мелкой пластики ХШ-XIV вв. силуэт их мог возвышаться над челом и иметь слегка расширяющуюся или округлую форму.

Подтип 2. Составные головные уборы мягкой конст­рукции. В качестве примера головного убора из боль­шого числа самостоятельных частей мягкой конструк­ции, можно привести археологические уборы с бахромой из курганов вятичей. Они найдены в пяти курганах Московской области. Суммируя данные из раскопанных комплексов, можно представить части самих уборов. Это бахрома из шерстяных крученых нитей длиной 20 см, которую крепили на ленте; шерстяные узорные ленты, располагавшиеся на лбу и повязывавшиеся вокруг головы; фрагменты тканей (лен, шерсть, полушерсть), найденные на чере­пах (под лентой, бахромой и поверх лент). Характер вхо­дящих материалов и конструктивные элементы этих уборов ближе всего головным уборам южных велико-руссов начала XX в. - "увивкам" и "мохрам". Для них было типично наличие различных самостоятельных ча­стей, делавшихся из разных тканей и бахромы, крепив­шейся на ленте. Интересно и совпадение орнамента на ленте из археологического комплекса и на ленте там­бовского головного убора с увивкой - косой крест, ром­бы (табл. 66, 3). Носили такие уборы в Х1Х-ХХ вв. мо­лодухи. Они входили в комплекс одежды с паневой.

Подтип 3. Головные уборы в виде "кокошников", ук­рашенных бляшками. Среди сложных головных уборов, известны уборы, состоявшие из тканей, жесткой основы (бересты, луба) и оловянисто-свинцовых бляшек. Рас­пространенной их формой были высокие головные убо­ры, имевшие форму "нимба" - кокошника с округлым верхом. Он доверху покрывался бляшками. Найдены та­кие головные уборы в Смоленской области и в Во­логодской области.

В центральных и северных районах России в Х1Х-ХХ вв. носили головные уборы такой формы. В Этнографическом музее Петербурга можно увидеть и берестяную основу от подобного кокошника. Она про­исходит из Вологодской губернии.

В Харлаповском могильнике Смоленской области в конструкцию этих кокошников входили браслетообразные височные кольца, крепившиеся или накладывавши­еся на берестяной кружок. Диаметр берестяных круж­ков повторяет диаметр колец. Как показали исследова­ния, по краю берестяных кружков шли дырочки от про­колов иглой, так как их обшивали шерстяной тканью красного цвета. Кольца крепили к головному убору с помощью кожаных ремешков. Возможно, берестяные кружки пришивали к кольцам или просто "подтыкали" под головной убор, что известно по материалам поздней этнографии.

Найденные в Харлапове материалы позволяют пред­положить, что по обеим сторонам женского головного убора носили не просто кольца, а лопасти округлой формы, также известные по материалам этнографии Х1Х-ХХ вв.В Музее народного ис­кусства Москвы хранится головной убор "кричка рога­тая". На нем по сторонам очелья пришиты круглые ло­пасти на жесткой основе. Диаметр их 7,5 см. Они укра­шены бисером, бляшками и объединены в одну компо­зицию с очельем лентой, пришитой вокруг лопастей и чела. Нам не известно, были ли описанные выше голов­ные уборы из Харлапова цельными или составными. Можно лишь предположить, что они могли включать височные подвески, укрепленные на лопастях и переки­нутые через темя с помощью ремешков. Дата Харлаповского могильника - Х1-ХШ вв.

Тип Ш образуют головные уборы ленточной конст­рукции. Это круглые по форме уборы из полосы ткани, металла, бляшек и других материалов, которые, как простейшие диадемы - "венки", скрепляли волосы.

Слово "уепъ" и производное от него "венок", "венец", "венчик" от праславянского глагола "вить". Как предпо­лагает Т.А. Беркович, первоначально в древнерусском языке слово "венок" означало головной убор девушки.

Слово "венец" имело более широкое значение, обо­значая также убор, надевавшийся при возведении на царство и бракосочетании. Словом "венец" переводили древнегреческое слово "диадема" — головная повязка. Кроме того, "венцом" в царском быту ХУ-ХУ1 вв., а затем в народной среде ХУШ-ХХ вв. называли девичьи головные уборы разных форм, чаще на жесткой основе.

Находки последних лет значительно обогатили наши представления в этой области. В настоящее время мож­но выделить не менее восьми подтипов головных уборов ленточной конструкции в зависимости от материала, из которого они сделаны.

Подтип 1 образуют венцы в виде металлической лен­ты. Пластинчатые венчики в виде металлической ленты известны на всей территории Древней Руси. Некоторые из находок, как писала В.П. Левашова, имеют жесткую основу или "нашиты на повязку". Так, в Калининской области был обнаружен серебряный венчик в виде ленты с дырочками на концах. Под ним шла лента из бересты (Успен­ская А.В., 1973. С. 180) (табл. 66, 5). В сочетании с ме­таллическими венчиками в Курской области встречены венцы своеобразной формы в виде металлического жгута с раскованным концом. Головной убор найден вместе с брасле-тообразными височными кольцами и проволочными шпильками в виде разомкнутых перстневидных колец, крепивших височные кольца к волосам. Дата погребе­ния - конец XI в. Ленты тканевые делали из парчи (табл. 66, /, 2, 12). Их можно объединить в подтип 2. Шелковые ленты (подтип 3) украшали шитьем и тиснеными бляшками из драгоценных металлов. Известны они как в сельских курганах, так и в богатых городских гробницах и кладах (табл. 66, 6). Ленточные домотканые уборы де­лали и из растительного волокна (подтип 4) и шерсти (подтип 5) (табл. 66, 3, 4). Аналогичные ленты изготов­ляли и в XIX в. в русском крестьянском быту. Украшали их геометрическим орнаментом.

В погребениях находят также ленты, сложенные и сшитые из ткани (подтип 6). Так, в кургане близ с. Ушмары Московской области был найден шитый головной убор полосы ткани с подог­нутыми и подшитыми краями на подкладке. Шерстяная ткань была синего цвета, орнамент-узор красного и желтого цветов. Рядом были найдены семилопастные височные кольца и пряди длинных распущенных волос, что говорит, скорее всего, о том, что головной убор при­надлежал девушке. Дата кургана - XII в.

Своеобразная повязка, сшитая из разных материалов, была найдена и в Подольском районе Московской области. Она состояла из шерстяной ленты, на которую в районе очелья были нашиты шелковые ленточки, раз­мером 1,5 х 2 см, украшенные двумя полушаровидными бляшками из биллона. По сторонам лица находились се­милопастные височные кольца. Под ними сохранилась прическа в виде локонов, уложенных петлей на уровне виска. Дата кургана - XII в.

Ленточные головные уборы из бляшек образуют подтип 7. Они украшены рядом бляшек, пластин. В по­гребениях их находят на лобных костях черепа. В древнерусских кладах известны наиболее роскош­ные образцы этого рода уборов. Они состоят из девяти золотых пластин, семь из которых прямоугольной формы с килевидным завершением (в виде "киотцев"), и две концевые пластины трапециевид­ной формы, сужающейся к внешним концам. Между со­бой бляшки соединялись нитями, проходившими через дырочки на боковых сторонах пластин. Головной убор представлял из себя диадему с очельем из пластин, кото­рая завязывалась на затылке лентой. Украшались они эмалью, жемчугом, подве­сками и входили в состав ритуального убора древнерус­ских княгинь.

В городских памятниках известны аналогичные ви­ды головных уборов, но более скромные. Так, в тайни­ке под развалинами Десятинной церкви в Киеве были найдены бляшки от диадем: округлые со вставками, из маленьких полушаровидных бляшек, нашитых в два ряда, и др. Они сохранились нашитыми на ленту из ткани (табл. 66, 8). Количество бляшек на подобных диадемах обычно нечетное, так как в основе этих диа­дем лежит изначальная форма со средником - цент­ральной фигурой. Описанные диадемы принадлежат богатым горожанам, погибшим в Киеве, во время на­шествия татар в 1237 г.

Бляшки от аналогичных диадем известны и в курга­нах. Их делали из тисненого или позолоченого серебра и различных сплавов. Так, в Гомельской области БССР лента из ряда оловянисто-свинцовых бляшек была най­дена вместе с головным убором I типа. В Новгородской области Черновского района в кургане близ д. Хрепля (раскопки А.В. Арциховского в 1929 и 1930 гг.) был най­ден венчик из бляшек, украшенных рубчатыми колеси­ками. Близкие по форме бляшки от такого же венчика найдены на территории древнего Новогрудка. Известны они также в кур­ганах бывшей Псковской губернии, в каменных могилах Лидского уезда Виленской губернии, находили их и на территории быв­шей Латвийской ССР. Э. Мугуревич считает, что этот тип головного убора при­шел на север с территории Древней Руси. Венчик из ря­да нашивных бляшек с эмалью найден только один раз -в кургане I бывшей Костромской губернии, в Неряхотском уезде (табл. 66, 10), он был нашит на бересту.

В подтип 8 входят головные уборы в виде венца на бе­рестяной или лубяной основе, украшенные бусами (табл. 66, 9). Е.Н. Клетновой было раскопано погребение в Смоленской области близ д. Хожаево, в котором вместе с браслетообразными височными кольцами она обнаружила такой убор Она пишет, что на черепе находилась "полоса бересты, из коей на манер венчика была сделана основа головно­го убора и на нем нанизаны узором золоченые стеклян­ные бусы, положенные горизонтально и пересекаемые оливкообразными сердоликовыми пронизками, поло­женными вертикально". Дата кургана - XI - начало ХП в.

Помимо описанных выше типов головных уборов в памятниках Х-ХШ вв., встречены и отдельные их детали, рассказывающие о их конструкциях, о прическах и особенностях их украшения. Самой распространенной и часто встречаемой деталью головных уборов можно считать очелья. По сути, это самостоятельная конструк­тивная деталь, для украшения которой пользовались всевозможными техническими приемами, известными в шитье и ювелирном искусстве. Например, по отпечат­кам бляшек на женском черепе удалось представить очелье, обнаруженное в погребении Борисоглебского собора в Новгороде (табл. 66, 14; реконструкция А.А. Строкова). Оно было прямоугольной формы со слегка возвышающимся к центру верхом. Вся поверхность очелья украшена бляш­ками. В их состав входили тисненые бляшки из позоло­ченного серебра разной формы и филигранные серебря­ные. Сама форма очелья свидетельствует о том, что его нашивали на твердую основу. Вместе с аналогичными бляшками там же найдены и остатки шелковых тканей - "золотные блестки парчевой ткани", что говорит о принадлежности этих.<ук,таж. дорогим шелковым уборам, включающим золотные ни­ти. Погребения относятся к концу XII в.

В Московской области обнаружено очелье на жест­кой основе (раскопки М.Г. Рабиновича в 1956 г. у д. Звездочка (табл. 66, 13). Оно сделано из шелковой ткани саржевого переплетения. На ткани золотной ни­тью выполнено шитье в виде древ, вписанных в арочки. Шитье окаймлено золототкаными лентами, что выделя­ет его как самостоятельную декоративную деталь убо­ра. Дата погребения — XII в.

Богатое очелье от головного убора найдено в погре­бении под Успенским собором в Московском Кремле. Оно состояло из шелковых лент, расшитых золотной и шелковой нитью. Кроме того, очелье было украшено жемчужной обни­зью и "средником" в виде дробницы (?) прямоугольной формы (не сохранилось) (табл. 66, 75). Найдено оно вме­сте с шелковыми головными уборами — волосник, фата. Дата погребения - начало XIII в.

При раскопках в Новгороде в 1965 г. была найдена грамота № 429. По палеографическим данным, она от­носится к XII в. В ней указан перечень одежды и "каких-то жен­ских головных уборов (три) с обшивкой, украшенной лентами (или: из лент, разноцветной), и с очельем...". Последнее особенно важно, так как имеет прямое отно­шение к той детали головного убора, которая обнаруже­на в археологических памятниках домонгольской Руси. Как известно, в XIX в. этот термин, сохраняя значение передней части женского головного убора, в отдельных губерниях перешел на название целого головного убора.

Нередко в погребениях вместе с височными кольцами находят фрагменты лент, тканей, а иногда и детали при­чески, которые говорят и о ношении височных колец.

Так, по материалам Вологодской экспедиции удалось проследить три способа ношения височных колец: впле­тенными в косичку из волос на уровне виска и уха; 2) продетыми в ткань головного убора; 3) в ушах. Известны случаи и про­детых височных колец в золототканую ленту на уровне висков. А.В. Арциховский говорит о ношении височных колец продетыми в головную повязку, делавшуюся из ко­жи или из материи.

Кроме того, височные кольца крепились на кожаных ремешках. Они встречены повсеместно. Крепились ре­мешки к головному убору по-разному. Один из распро­страненных способов - сложенная пополам кожаная или матерчатая лента с продетыми в нее височными кольца­ми. Они продевались так, что одно кольцо располага­лось ниже другого, а нижнее просто подвешивалось на ленту. Такой способ прослежен в Белоруссии на терри­тории радимичей. К головному убору на жесткой основе у висков таким образом крепились семилучевые височные кольца. Ана­логичный способ был зафиксирован и в Московской об­ласти. В кургане 12 у д. Марьино Подольского района на черепе женского погребения была найдена лента из тка­ни в сочетании с семилопастными височными кольцами (раскопки А.А. Юшко в 1972 г. Архив ИА. Д. 5077, 5077а, л. 56, 57). В процессе реставрации были обнару­жены отпечатки семилопастных колец на ленте и ды­рочки от проколов дужками колец, что и позволило представить этот способ ношения. Височные кольца, продетые в ленту, захватывали и волосы под ней, скре­пляя прическу. В данном погребении, очевидно, волосы были распущенными.

Под височными кольцами часто находят детали при­чески в виде петель из волос, спускающихся вниз от ви­ска. Они как бы подстилают височные кольца. Петли-локоны у виска обычно встречаются в женских погребе­ниях вместе с семилопастными височными кольцами. Они создавали прокладку между виском и кольцами, со­вмещая утилитарное и эстетическое назначение.

Помимо височных колец в городской среде и среде высших слоев населения, носили всевозможные рясна — длинные подвески из колодочек, цепей и их звеньев. К ним подвешивали разные подвески: колты, бляшки. Обычно их крепили к головному убору перстнеобразными височными кольцами, у которых один конец был загнут в спираль. Будучи проколотой в головной убор, спираль кольца задерживала подвеску в месте прокола головного убора. Рясна, как и височные кольца, отлича­лись большим разнообразием форм и крепления на го­ловном уборе.

В некрополе Суздаля Х1-Х11 вв. найдены рясна в виде сцепленных между собой перстневидных колец. На них были подвешены трехбусинные височные кольца. Та­кие рясна находят в погребениях девушек. Девочкам та­кие же кольца вплетали в косу; пожилые женщины обычно носили по одному кольцу на уровне уха.

Вообще уборы описанных типов в жизни редко фи­гурировали в "чистом" виде: чаще они представляли со­бой сочетание из уборов разных типов. Такие сложные составные уборы - результат соединения разных форм, которые носили в разном возрасте. Именно поэтому женский головной убор включал в свой состав девичьи венчики. Последнее наблюдение подтверждает мысль Д.К. Зеленина о том, что женский головной убор был усложненным девичьим убором. В то же время головной убор девушки мог включать детали женского убора: жесткую основу, очелье с височными украшениями. Сложные головные уборы бывали и шитыми. Возможно, термин "ушьвь" отражает какую-то форму такого убора. Головной убор девушки ленточной конструкции использовался с раз­личными уборами I и П типов. На миниатюре Радзивилловской летописи можно видеть женщину в плате, повя­занном поверх лентой (Фотомеханическое воспроизве­дение Радзивилловской или Кенигсбергской летописи, 1902. Л. 33).

Венчики и очелья входили тоже в головные уборы I и П типов. Так, на иконе XIV в. с изображением св. Варва­ры можно видеть убрус с очельем (табл. 66,22), а на иконе XIV в. Параскевы с житием - плат и диадему со средником (табл. 66, 20). На произведениях мелкой пластики ХИ1-Х1У вв. жены-мироносицы показаны в головных уборах с выделенным очельем (табл. 66, 18, 19, 27).

Сказанное не опровергает принципов предложенной классификации головных уборов, наглядно свидетельст­вуя о единой системе их моделирования.

Детали украшения древнерусской одежды. Одежда, как и головной убор, крайне редко сохраняется целиком. Археологи находят только их де­тали. С них и начнем.

1. Воротники. В результате раскопок некрополя г. Суздаля были исследованы детали одежды, принадле­жавшие воротникам. Они найдены в погребениях конца XI - середины ХП в. Самая большая группа принадлежит стоячим воротникам с разрезом слева (табл. 67, 8, 9, 14-16, 20, 21), меньше во­ротников в форме карэ (табл. 67, 17), один воротник в виде трапеции (табл. 67, 22), один округлой формы, при­ближающийся к так называемой "голошейке". Интерес­но, что почти во всех погребениях пуговки от застежки располагались слева шеи, в том числе и в погребениях, где остатков самих воротников не найдено. Исключения редки (табл. 67, 22).

Детали суздальских воротников сделаны из византий­ской шелковой ткани. Они украшены золототкаными лентами, а также вышивкой шелковыми и золотными нитями, один воротник украшен жемчужной обнизью -работа древнерусских мастериц.

Для стоячих воротников характерно наличие жест­кой основы (бересты, кожи), орнаментальной полосы по верху ворота и разреза слева. "Высота их 2,5-4 см. Нижний край всех перечисленных форм воротников проколот иглой - следы крепления к одежде. Наличие фрагментов ткани на изнанке воротников позволяет предположить, что сама одежда была как из нитей рас­тительного волокна, так и из шелка. Все формы ворот­ников, найденные в Суздале, известны в традиционной русской одежде Х1Х-ХХ вв. и характерны для рубах раз­ного кроя. Привлеченные в качестве аналогий рубахи Х1Х-ХХ вв. позволили отождествить детали стоячих во­ротников из погребений со стоячими воротниками косо­вороток, а воротники в виде карэ и трапеции - с украше­ниями на некоторых русских свадебных рубахах, что и да­ло основание отнести найденные детали к украшениям рубах.

Косоворотки XIX—XX вв., так же как и наши ворот­ники, - это стоечки высотою 2,5-3 см. Они украшены разнообразной вышивкой и наряду с поздней застежкой из фабричных пуговиц имеют и аналогичную древней застежку в виде металлической овальноухой пуговки, причем, как и на суздальских воротниках, на правой сто­роне ворота пришита пуговица, а на левой - нитяная петля. У поздних рубах в ви­де карэ и трапеции, так же как и на древних рубахах, во­рот украшен вышивкой и обшит лентой, сложенной под прямым углом по сторонам шеи. Он имеет разрез слева, вдоль которого спускается левая сторона ворота. У та­ких рубах были застежки разного вида: на пуговку и на ленты.

В археологических памятниках Древней Руси широко распространены воротники описанных выше форм. Стоячие воротники находят и в женских и в мужских по­гребениях, воротники в виде карэ - чаще в мужских по­гребениях.

Так, в Ивановской области воротники из золототканых лент, имевшие форму карэ с разрезом слева, были обнаружены в мужских погребениях (табл. 67, 5) (рас­копки К.И. Комарова в 1975 г.). Трапециевидной формы ворот из золототканой ленты был зафиксирован в Ста­рой Рязани (Раскопки В.П. Даркевича в 1977 г.). И все же преобладают в памятниках домонгольской Руси сто­ячие воротники с разрезом слева (табл. 67, б, 7, 18, 19). Их находят повсеместно в слоях древнерусских городов (в Старой Русе, в Старой Рязани, в Смоленске). Извест­ны они и в кладах (Михайловский клад 1903 г. в Киеве. Некоторые из воротников достигают высо­ты 7-7,5 см. Помимо вышивки, их украшали жемчугом и бляшками.

Столь широкое распространение стоячих воротников с разрезом слева говорит о преобладании одежды с застежкой на левую сторону и о бытовании ее у разных слоев населения.

Как известно, для русского национального костюма характерна двубортная одежда. В работе Т.С. Масловой высказано предположение о том, что распространение двубортной одежды и косоворотки происходило одновременно. Двубортную одежду можно видеть на миниатюрах Радзивилловской летописи. Так, на миниатюре, посвященной основанию Киева, на двух фигурах показаны длиннополые верхние одежды с запахом на левую сторону (Радзивилловская или Кенигсбергская летопись, 1902 г., лист 4). Очевидно, высокие воротники (более 4 см высотой), подшитые бе­рестой и кожей, с разрезом слева принадлежали и верх­ней двубортной одежде.

Ожерелья (стоячие ожерелки) представляют из себя шейные украшения, близкие к описанным выше воротникам. Они также нашивались на ткань и нередко подкладывались берестой или кожей. Носили их не приши­тыми к одежде. Обычно всю поверхность ожерелья по­крывали шитьем, орнаментом или золототканой лен­той, а также рядом бляшек и колодочек. Бляшки и ко­лодочки обнизывались жемчугом или бисером. Внутри бляшек встречены вставки из камней и цветных стекол. В отличие от воротников орнаментальная полоса укра­шала непришивные ожерелья и снизу. Судя по изображениям на древ­нерусских фресках стоячие ожерелья входили в комп­лекс парадных одежд высших слоев общества. Так, на фреске XII в. в Кирилловской церкви Киева изображена св. Евфросинья в богатой одежде, расшитой бляшками, с оплечьем и стоячим ожерельем. Последний отличает­ся от наших ожерелков тем, что застежки на стоечке расположены по центру ворота.

Как ожерелки, так и бляшки от них известны не толь­ко в комплексах богатых погребений и кладов, но и в слоях древнерусских городов, а также в сельских курга­нах. В ХП-ХШ вв. они широко распространяются по всей территории Руси, включая и окраинные земли.

В русском народном костюме Х1Х-ХХ вв. были ши­роко распространены шейные украшения в виде стоеч­ки, делавшиеся на жесткой основе, украшавшиеся жем­чугом, бисером, шитьем и рядом бляшек.

Ожерелье-оплечье - верх парадного платья из ткани с украшениями. В литературе его еще называют бармами. Фрагменты от подоб­ного оплечья, украшенного на груди шелковой золотной тканью, золототкаными лентами и металлическими бляшками со вставками из стекла и сердолика, были об­наружены в Чернигове около фундамента ц. св. Михаи­ла ХП в. Подол этого платья также был украшен бляш­ками (Отчет Черниговской ученой комиссии 1910 г. С. 11). Изображение платья с подобным оплечьем мож­но видеть на фресках Киевской Софии и на указанной выше фреске ХП в. Ки­рилловской церкви в Киеве. Такие оплечья украшали как женское, так и мужское платье. Остатки от ожерелий находят не только в древних гроб­ницах, но и сельских курганах. В отличие от роскошных оплечий знати они представляли из себя нагрудные ук­рашения из недорогой шелковой ткани с шитьем и явля­лись отделкой верха платья, сшитого очевидно, из домотканой материи. Так, в Мос­ковской области (Домодедовском районе) в женском по­гребении кургана Зуд. Новленское в 1969 г. был обнаружен фрагмент шелковой ткани. Он лежал на груди. У ворота ткань была обшита золототканой лентой. На ткани сохранилось шитье золотной нитью в виде черехлепестковых розеток. Внутри лепестков розеток наши­ты тисненые бляшки из позолоченного серебра. Бляш­ки как бы сжаты в подтреугольную форму и обращены к центру розетки. На них по три дырочки для пришива­ния к ткани. Дата погребения - XII в.

Еще одно ожерелье найдено было близ железнодо­рожной станции Пушкино Московской области в 1925 г. Ожерелье представляет из себя несколько фрагментов шелка. Отдельные его фрагменты составляются в прямоугольный кусок ткани. Он был обшит золототкаными лентами со всех сторон. Шитье сделано золотной и шелковой нитью "в прикреп". Орнамент вышивки представляет из себя четыре древа, вписанные в круглые медальоны (табл. 67, 4). Это, скорее, нагрудное украшение, так называемая "вошва". Аналогичные ожерелья известны еще в несколь­ких погребениях Московской, Ивановской и Владимир­ской областей. Из­вестны они как в женских, так и в мужских погребениях.

Опястья (обшлаг рукава, зарукавье), поручи - из­вестно и как название опястий в одежде священнослужителей. Находки украшений рукавов - опястий в древне­русских памятниках крайне редки.

Хорошо сохранившееся опястье найдено в гробнице кн. Владимира Ярославича, умершего в 1052 г. Опястье представляет из себя прямо­угольный кусок ткани длиною 23 см и шириною 4,5 см. На одной из коротких сторон пришиты две пуговицы, на другой - нитяные петли. Расстояние между ними 20 см. Ткань красная атласного переплетения. На ней расположено золотное шитье. Орнамент состоит из полосы кри­нов, вписанных в сердцевидные фигуры, между которыми вшиты ростки, перегнутые у основания с треуголь­ными расширениями в верхней их части (табл. 67, 3).

От XII в. сохранились знаменитые поручи в виде тра­пеции, принадлежавшие Варлааму Хутынскому. На них сохранились лицевое и орнаментальное шитье золотой и шелковой нитью, а также жемчужная обнизь.

Находки опястий в курганах почти не известны. М.В. Фехнер сообщает лишь об одном украшении рукава из собрания ГИМ. Оно сохранилось на правом пред­плечий погребения, найденного в Московской области. Украшено оно золототка­ной лентой. Отсутствие опястий в курганных погребени­ях свидетельствует, что дорогие привозные ткани и лен­ты не нашивались на опястия погребальных одежд - ими украшали лишь ворот.

Пояс. В богатых погребениях домонгольской Руси неоднократно находили пояса. В.В. Хвойко сообщает о находках в погребениях Среднего Приднепровья (в Шарках, в Белгородке) поясов из шелка с византийским ор­наментом. Некоторые по­яса были с серебряными позолоченными бляшками. О находках шелковых поя­сов, украшенных позолоченными бляшками, известно и по раскопкам Л.К. Ивановского в бывшей Петербург­ской губернии, а также по раскопкам Д.Я. Самоквасова в бывшей Киев­ской губернии - на Княжей Горе. На поясе позолочен­ные серебряные бляшки, аналогичные найденным на Райковецком городище. Известны они и в кладах. Так, в старорязанском кладе 1887 г. была обнаружена шелковая ленточка, покрытая рядом таких же бляшек, обнизанных бисером. Очевидно, такие ленты, украшенные разнообразными тиснеными бляш­ками с орнаментом, а также и бляшками с эмалями, мог­ли украшать не только очелья и ожерелья, но и пояса. В гробнице князя Владимира Ярославича был найден пояс из узорной шелковой византийской ленты, орнамент ко­торой повторяет в шитье опястья того же погребения (табл.67,2).

Кайма - лента, шедшая на обшивку одежды (ошивка, вошва). Исследователи древнерусских одежд уже давно обратили внимание, что одежды домонгольской поры обшивались разнообразными лентами. Среди архео­логических тканей ГИМа большое количество материа­ла принадлежит разнообразным лентам, шедшим на ук­рашение края одежды. М.А. Новицкая исследовала шелковые ткани, в том чис­ле и ленты с вышивкой, найденные на Украине. О мес­тоположении указанных деталей на одежде не сохрани­лось никаких данных. Используя сведения, почерпнутые в древних памятниках искусства (на фресках, иконах, в письменных источниках и т.д.), она сопоставила архео­логический материал с украшениями разных деталей па­радной одежды. Из всей массы материала (очелья, опя­стья, ожерелья, воротники) она выделила и ленты, шед­шие на украшения "подола, обшивку плащей - корзно и ленты, располагавшиеся вертикально через середину платья".

В качестве примера ткани, украшавшей платье "свер­ху вниз", от ворота до подола, можно привести один из фрагментов Михайловского клада 1903 г. в Киеве. Это полоса ткани шириною 14 см. Она выкроена из шелка темно-розового цвета. На нем стилизованный расти­тельный орнамент, выполненный золотной нитью. Орнамент на указан­ном фрагменте расположен вертикально и состоит из двух параллельно расположенных фигур. Орнамент с вертикально расположенными фигурами есть и на фраг­ментах из Владимирского клада 1865 г. (табл. 67, 12). На них изображена вьющаяся лоза, а сам фрагмент перегнут пополам по вертикали, последнее позволяет предположить, что кай­ма украшала край распашной одежды или имитировала ее, подражая парадным одеждам знати. Очевидно, для лент, украшавших пла­тье сверху вниз, было характерно расположение орна­мента вдоль ленты.

За последние годы в южнорусских степях в могилах печенего-хазарского круга Х в. и половецких курганах XII в. были обнаружены одежды типа короткого кафтана. Византийская кайма на половецком кафтане аналогична кайме из древнерусского Шарогорода, что дает право предположить, что и кайма из Шарогорода относилась к кафтану. Кафтан изображен на фреске XII в. Кирилловской церкви Киева

Из древнерусских кладов известны каймы и более широкие. Ими, как предположила М.А. Новицкая, украшали подол длиннополой одежды, близкой к одежде, изображенной на фреске Софийского собора в Киеве, где можно видеть групповой портрет семьи Ярослава Мудрого, а также на фре­ске Софийского собора в Новгороде, где представлен князь Ярослав Мудрый. Широкая кайма известна из Владимирского клада 1865 г. Кайма сделана из много­слойной шелковой византийской ткани. На ней - нашив­ка золотной нитью в виде треугольников, заполненных орнаментом в виде вьюнка с кринами.

Важнейший материал для реконструкции одежды Древней Руси дают уникальные находки целых ее форм. Детали кроя и целые формы оде­жды (платье, рукавица, носки, чулки). Целое платье было обнаружено в 1957 г. в слоях Торопца, сожженного во второй половине XIII в. в результате литовского нашествия. За 30 лет, истекших с момента раскопок, оно сильно деформировалось, так как реставрировано не было. Платье состоит из боль­шого числа крупных фрагментов. Оно было сшито из шерстяных тканей разной фактуры. Верх платья - из ткани полотняного переплетения, низ - из ткани сарже­вого переплетения. На некоторых фрагментах видны складки. Хорошо сохранился суженый к запастью рукав с ластовицей. Он сделан из ткани саржевого переплете­ния, ластовица - из ткани полотняного переплетения. Швы, соединяющие детали платья, сделаны таким обра­зом, чтобы кроеная ткань не сыпалась - "запошивочным швом". Эта техника шитья возникла при моделиро­вании кроеной одежды (табл. 68, 70). В Торопце же най­ден кусок ткани с орнаментом в "браной" технике (табл. 68, 72). Еще одно целое платье найдено в Изяславле. Оно было сшито из нескольких видов тончайшей шер­стяной ткани полотняного переплетения и скроено из верха и отрезной юбки. Верх платья - на подкладке. Во­рот обшит каймой из более плотной ткани. Кайма сло­жена вдвое и прошита горизонтальными стежками. Раз­рез, расположенный слева ворота, переходит в шов на плече. По талии к верху лифа пришита юбка. Она соб­рана в мельчайшую сборку, для чего прошита сверху че­тырьмя параллельными швами. На шов, соединяющий лиф с юбкой, нашита золототканая лента, окантованная с двух сторон шелковой ниткой, скрученной в виде вере­вочки. По подолу была нашита кайма. Судя по швам, ру­кав был пришит ниже плеча, где нашита полоса ткани шириной 5 см. Эта деталь пришита поперек рукава мельчайшим швом - "вперед иглой", а затем обратным ходом, пространство между стежками заполнено так точно, что создается впечатление машинного шва.

О длине платья судить трудно. Лишь научная рестав­рация может дать полное представление не только о технологии изделия, но и о его форме и размере. Если пропорции собранного платья в основном правильны, то длина его доходит до колен.

Одежда с гофрировкой и плиссиров­кой известна в могилах Бирки уже с XI в. Высказано мнение, что в отдельных районах юго-славянского мира сохрани­лась до нашего времени традиционная одежда, конструировавшаяся с помощью разного вида складок, плиссировок и гофрировки (на юбках, сарафанах, рукавах ру­бах и у ворота). Известны сборки, гофрировка и плиссировка и в тра­диционной одежде русских, украинцев и белорусов.

Найденные платья и их фрагменты свидетельствуют о бытовании в среде древнерусских горожан шитых платьев, которые создавались разным способом: как из нераскроенных кусков ткани, укладывавшихся с помо­щью разного вида сборок и складок, так и из коренных кусков тканей. Оба способа шитья относятся к опреде­ленным этапам в истории моделирования одежды, но бытуют в традиционном костюме русских до наших дней.

Найденные платья дают представление о культуре шитья, об особенностях кроя, характере и разнообразии швов. Платье из Изяславля подтверждает наличие в Древней Руси одежды, конструировавшейся по фигуре (приталенной). Такую одежду можно видеть на "девице" из Изборника Святослава. На ней надето платье с оп­лечьем и юбкой в складку (Изборник Святослава 1073 г. 1977. С. 251).

В рисунках заглавных букв древнерусских рукописей изображены разные формы шитых одежд, в том числе -приталенные со складками и сборками.

Помимо целых платьев, в археологических памятни­ках известны разнообразные части от одежды, сохранившиеся почти полностью. Так, в слоях Новгорода XIII в. найдена мужская войлочная шапка в виде колпака, высотой 20,5 см. В слоях древнерусских городов бы­ли найдены целые рукавицы. Известны рукавицы вяза­ные и кожаные. Нередко на­ходят также вязаные шерстяные носки, чулки и туфли.

В слоях древнерусских городов часто встречаются вя­заные, плетеные и тканые пояса из шерстяных ниток (ГИМ. Оп. 1143. № 1724, 1725). Известны и кожаные по­яса с бляшками (Древний Новгород, 1984. Илл. 287). Со­хранившиеся металлические бляшки от кожаных поясов позволяют их реконструировать. Лучше всего известны формы древней обуви.

Обувь

Обувь - это неотъемлемая часть костюма. Как и костюм, обувь каждого народа была особой и традицион­ной. Привычные формы и приемы изготовления передавались от поколения к поколению, отражая этническую историю народа и этнокультурные связи на разных этапах его развития. Обувь делали из лыка и кожи.

Обувь из лыка. Наиболее архаичный вид обуви, бытовавшей в Древней Руси, лапти, плетенные из лыка липы, березы и других пород деревьев. Как утвер­ждают исследователи одежды, они были известны в ка­менном веке. В ранних слоях древнерусских городов они почти не известны. В Новгороде обнаружен лишь один лапоть, найденный в слоях XV в. О существовании лаптей в более раннее время говорят как находки инструментов для плетения лаптей - кочедыков, так и наличие плетеной обуви в могильниках. Подошвы из плетеных кожаных ремней найдены в Лядинском могильнике и в кургане вятичей. На том основании, что на внутренней стороне подошв из Лядинского могильника сохранились остатки лыковых лент самого лаптя, В.П. Левашова предполагает, что и плетеные кожаные подошвы из кургана вяти­чей тоже могли принадлежать обычным лаптям из лыка. Лапти из указанных выше могильников имели раз­личное плетение: подошвы из Лядинского могильника были косого плетения, подошвы из кургана вятичей -прямого.

Судя по материалам поздней этнографии лапти могли быть в виде туфель с невысокими бортиками, близ­ких полесским лаптям прямого переплетения, и в виде глубоких закрытых туфель северного типа косого пере­плетения, известных в Новгородской земле. Крепились лапти с помощью длинных завязок - оборы, - пропущенных через борта лаптей и обматываемых вокруг ног. Обувь из лыка носили поверх чулок, носков, нога-виц и обмоток.

В древности существовало несколько названий для обуви типа лаптей: "лычъница", "лычакъ" и "лап-ьтъ", производное от которого - "лапотникъ" - известно в письменных источниках и восходит, по мнению исследо­вателей, к праславянской эпохе.

Самое раннее изображение лаптей относится к XV в. На миниатюре из Жития Сергия Радонежского представлена сцена пахоты с крестьянином в лаптях. Горожане лаптей, очевидно, не носили. Вероятно, лапти были производственной обу­вью, связанной с полевыми работами. Лапти всегда, вплоть до XIX - начала XX в., носили самые бедные люди.

Обувь из кожи. В культурном слое многих средневековых городов кожа сохраняется хорошо. В настоящее время накоплен богатейший материал для изучения кожаной обуви. В одном Новгороде найдены сотни тысяч экземпляров обуви разных форм. Это поршни - низкая обувь, похожая на лапти; башмаки - обувь с воротничком на щиколотке; сапоги и полусапожки - обувь с голенищем и туфли - обувь с низкими бортиками, доходившими до щиколотки.

Е.И. Оятева создала самую удачную классификационную схему. Наиболее крупная единица ее типологии — группа. I группа включает всю обувь мягких форм; II группа - обувь жестких форм. Фасон (форма) обуви дает вторую единицу типологии - тип, 1-й тип объединяет башмаки, 2-й - сапоги, 3-й - поршни. Особенности кроя позволили выделить подтипы: 1-й включает цельнокроенную обувь, 2-й де-тальнокроенную. Следуя этой классификации, рассмотрим последовательно каждый из перечисленных типов обуви.

Обувь мягких форм (I группа).

Башмаки (тип 1). Это наиболее древняя форма обуви на Руси. Башмаки обнаружены в Старой Ладоге в слоях VIII-X вв. (табл. 69, 1-3). Это мягкая обувь из дубленой коровьей или козьей кожи с отворотами выше щиколотки. По способу кроя - из цельного куска или из двух кусков кожи - башмаки мож­но разделить на два подтипа. Цельнокроенные кроили из больших кусков кожи, затем части кроя сшивали тачным и выворотным швами. Цельнокроенные башмаки найдены в Новгороде и Старой Ладоге (табл. 69, 3) и в других городах Х-ХШ вв. Башмак из целого куска кожи найден на Райковецком городище.

В Старой Ладоге среди ранних башмаков известны сделанные из двух кусков кожи для верха и подошвы (табл. 69, 2). Башмаки из двух кусков кожи широко рас­пространены в слоях древнерусских городов Х-ХШ вв. Известны два варианта их кроя: со швом сбоку (табл. 69, 4, 5, 9, 14, 19) и со швом сзади (табл. 69, 6).

Материалы из раскопок Старой Ладоги, Пскова, Новгорода, Белоозера, Минска, Старой Рязани, Древнего Гродно, Москвы, Полоцка, Старой Руссы и др. городов свидетельствуют о единой традиции в производстве древнерусских башмаков начиная с VIII в. Единство это выражается в бытовании башмаков одинакового кроя во всех древнерусских городах. Оригинальные башмаки с удлиненной пяткой преобладали только в Белоозере, что является своеобразием кожевенного ремесла в этом городе.

Покрой башмаков с вырезом на заднике или носке был перенесен на крой жестких сапог.

Для башмаков VIII-ХI вв. характерна одна существенная особенность: их подошвы не имеют достаточно четких очертаний для правой и левой ноги, хотя крой верха асимметричен и рассчитан на правую и левую ноги (Оятева Е.И., 1962. С. 89, 90). Подошвы древнерусских башмаков пришивали к верху выворотным швом, детали верха сшивали тачным швом.

Древнерусские башмаки Х-ХIV вв. крепились с помощью ремешка, пропущенного через ряды дырочек в области щиколотки. При таком способе крепления башмак подходил для ноги с любым подъемом.

Башмаки украшали вышивкой, в VIII-Х вв. главным образом орнаментальными полосками на середине носка. Их делали путем прошивки мелкими стежками (табл.69,2).

В Х-ХШ вв. башмаки украшали более разнообразной вышивкой. Преобладал растительно-геометрический орнамент. Найдены башмаки с узором не только в виде побегов, кринов, представляющих растительно-травчатый орнамент (табл. 70, 12, 13), но и с узором в виде ромбов (табл. 70, 9), кругов (табл. 70, 7) и стреловидных фи­гур (табл. 70, 13). Вышивали шерстяными, льняными и шелковыми нитками. Их красили в красный, зеленый и другие цвета. Контуры рисунка вышивали швом "назад иглой", или, как его еще называли, "веревочкой". Кро­ме вышивки, башмаки украшали с помощью продержки цветных нитей и узких ремешков через ряды дырочек в коже (табл. 69, 2; 70, 14).

В ХIII-ХIV вв. в качестве украшения башмаков начали применять тиснение. Обычно это ряды параллельных насечек между элементами растительно-геометри­ческого орнамента на носке башмака.

Сюжеты вышивок на башмаках говорят о единстве орнамента на предметах быта и искусства. Аналогии узорам вышивок можно найти на тканях, на украшениях с эмалями, в резьбе по дереву, а также на фресках.

В Древней Руси, помимо общих названий обуви -"обуща", "обутель", "обутие", известных с XI в., - существовало большое количество названий, связанных с конкретными типами обуви. Башмак - наиболее позд­нее из них и к тому же явно заимствованное из тюркских языков. Появилось оно не ранее XV в.

Ранее на Руси в значении мягкие башмаки, вероятно, употребляли термин "черевья", восходящий к общеславянской лексике. Происходит он от названия материала - мягкой кожи с чрева (живота) животного. Можно предположить, что термин "черевья", встречающийся в Повести временных лет под 1074 г. и истолкованный Срезневским как разные виды обуви, относился именно к тому типу обуви, который позже будет называться башмаками. Это тем более вероятно, что слову "баш­мак" в украинском языке соответствует слово "червик".

Древнерусские башмаки изображены на миниатюрах Радзивилловской летописи (Арцихоеский А.В., 1944. С. 26, 27; История русского искусства, 1953. С. 39).

Башмаки в Х-ХШ вв. были типично городской обувью. Но, судя по находкам в курганах, их носило и сельское население.

Сапоги (тип 2). Излюбленным типом обуви на Руси были сапоги и полусапожки. Они отличались друг от друга только по высоте голенищ, развитие их шло в одном направлении, поэтому они рассматриваются в едином типологическом ряду.

Сапоги домонгольской Руси можно разделить на два подтипа: сапоги, скроенные из крупных кусков кожи с цельнотянутыми голенищами и скроенные из нескольких мелких деталей.

Первый подтип дает множество вариантов кроя. Один из них представлен сапожками из Новгорода. Верх был цельнотянутым, о чем свидетельствует крой. Голенища сапог сделаны из двух половинок, причем передняя часть образует головку и переходит в голенище, а задняя соответствует заднику и тоже переходит в голенище (табл. 69, 8). Этот экземпляр представляет собой наиболее ранний образец сапог. Он датируется XI в.

Аналогичный сапожок найден и в более поздних слоях Новгорода, у него на голенище были сделаны дырочки для продержки ремешка (табл. 69, 7).

Подошвы у таких сапог имели округлые очертания носка и пятки. Верх сапога сшивался тачным швом, подошвы пришивались выворотным швом. Носили их подростки и дети. Варианты подобных сапожек известны по находкам в Пскове.

В слое Х1-ХП вв. обнаружен сапог, верх которого состоял из трех частей.

Интересны также сапожки, найденные в Пскове в постройке XII в. Верх их состоял из двух частей: одношовного голенища и головки (табл. 69, /2). Оба варианта кроя псковских сапожек имели подошвы с округлыми очертаниями носка и пятки. Верх сапог был сшит тач­ным швом, подошвы пришивались выворотным швом. На голенищах сапог шли прорези для продержки ре­мешка. Описываемые сапоги принадлежали подросткам. Очевидно, псковские сапожки были более поздними по сравнению с новгородскими. У них прослеживает­ся постепенная детализация кроя, выделение головки в самостоятельную деталь. Тенденция к детализации кроя является хронологическим моментом, она характерна для всех типов обуви.

Голенища от сапог, аналогичные псковским, найдены и в Полоцке. Они имеют форму раструба и прорези для продержки ремешка. Судя по найденным в Новгороде голенищам такие сапоги крепились к ноге не только вокруг щиколотки, но и под коленом (табл. 69, 10).

Для сапог второго подтипа (детальнокроенные) хара­ктерна дальнейшая детализация кроя, в частности выде­ление задника (табл. 69, 1], 17). Подобные целые сапоги найдены в Новгороде и Пскове. Они имеют не только такие самостоятельные детали, как головки и задники, но и кожаные прокладки под ними для укрепления нижней части сапога, что свидетель­ствует о тенденции к зарождению обуви жестких форм и что позже, в ХIV-ХV вв., приведет к появлению каблука (табл. 69,24, 25).

Очевидно, в Х-ХШ вв. было множество переходных видов сапог, поэтому в слоях древнерусских городов на­ходят не только задники разнообразного кроя, но и цельнотянутые голенища, рассчитанные на подошвы с округлыми и удлиненными очертаниями в области пят­ки (табл. 69, 15, 20). Они как бы повторяют покрой баш­маков. Изредка встречаются сапоги с удлиненным при­поднятым носком. Подобные сапоги станут популярными в XV в.

Все сапоги ХIV-ХVI вв. хранят традиции края домонгольских сапог: задники с треугольным вырезом и подошвы с удлиненными язычками, выполняющими конструктивное и декоративное назначение (табл. 69, 23, 24). Да и сам наборный каблук явился результатом усовершенствования многослойной прокладки у подошвы сапог, бытовавших в XII в.

Итак, в развитии сапог наблюдается известная последовательность. Судя по новгородским находкам в Х-ХI вв. количество их еще невелико. Это сапоги цельнотянутые. Затем появляются сапоги детальнокроен­ные. В XII в. они сосуществуют. Далее появляются сапоги жестких форм, которые в XIV в. вытесняют как мягкие сапоги, так и мягкие башмаки.

Найденные в Новгороде сапоги, как правило, без орнамента; сохранившиеся единичные детали сапог с орнаментом (голенища, головки и т.д.), относящиеся к ХIV-ХVI вв., говорят о единстве орнаментальных сюжетов и их исполнении как на сапогах, так и на башмаках (табл. 70, 1-4). С XV в. широко распространяется тиснение на головках сапог, что характерно для более толстых и жестких кож, а не для тонких и мягких кож, применявшихся в домонгольское время (табл. 70, 5).

Древнерусское название "сапогъ" тоже тюркского или праболгарского происхождения. В начале II тыс. этот термин вытеснил славянское название обуви с высоким голенищем — "скръня" (с корнем, обозначавшим шкуру животного).

Сапоги носили богатые люди. Непременной принадлежностью княжеской одежды были цветные сапоги, нередко расшитые жемчугом и бляшками. Так, на фреске ХП в. в ц. Спаса-Нередицы в Новгороде князь Ярослав Владимирович изображен в желтых сапогах, украшенных жемчугом. В "Изборнике Святослава" 1073 г. на групповом портрете семьи Святослава можно видеть самое раннее изображение сапог с характерными загнутыми носками: князь Святослав - в синих сапогах, сын его Ярослав - в красных.

Поршни (тип 3). Наиболее простой и распространенной обувью в Древней Руси были поршни. Их можно разделить на два подтипа: цельнокроенные (подтип 1) и детальнокроенные, или, как их называют, составные (подтип 2). Их делали не только из мягкой дубленой кожи, но и из сыромятной.

Поршни цельнокроенные делали из куска кожи разной формы. Для первого варианта кроя использовали прямоугольный кусок кожи (табл. 69, 21). Поршни Х1-ХШ вв. делали путем простейшего стягивания куска кожи в области носка и пятки лыковым или кожаным шнурком, пропущенным затем через одиночные прорези на бортах. Шнурки стягивали поршень и завязывались вокруг ноги поверх штанов, чулок или обмоток. Такие поршни просуществовали в быту крестьян до XX в.

По способу формирования поршни прямоугольного кроя можно разделить на несколько видов. Так, помимо простейшего стягивания, некоторые поршни делались таким образом, что при формировании носка образовывался красивый плетешок (табл. 69, 27).

В XIV в. в слоях древнерусских городов появляются поршни, у которых носок и пятка уже не затягиваются ремешком, а зашиваются нитками (табл. 69,18), что связано, очевидно, с использованием более жестких кож.

Своеобразные поршни существовали с Х в. в Белоозере. Они также делались из прямоугольного куска кожи, но имели своеобразные вырезы в области носка. Такие поршни не затягивались, а сшивались.

Второй вариант поршней из целого куска кожи - поршни из шестиугольного куска кожи (табл. 69, 13). По краю носка и пятки они снабжены дырочками для затягивания шнурком, а вдоль подъема и носка располагались диагональные прорези для шнуровки. По бокам также имелись прорези. Пропускавшийся через них шнурок крепил поршень к ноге. Эта ременная поддержка называлась позднее "сборами". Такие поршни в науч­ной литературе называют "ажурны. Они известны в слоях древнерусских горо­дов с XI в.

Подтип 2 представляют поршни из нескольких со­ставных деталей. Известно два варианта их кроя: из двух и из трех частей. Поршни первого варианта известны в Новгороде с XI в. Основная часть заготовки включает подошву, задник и бортики. Она имеет вид неправильного прямоугольника со срезанными углами в носочной части. Меньший фрагмент кроя имел вид треугольника. Основная заготовка загибалась по ноге, а кусок треугольной формы вшивался на подъеме. По сторонам поршня находились прорези для продевания шнурка.

Поршни второго варианта состояли из основной части заготовки, включавшей подошву и задник, отдельно подкроенного носка треугольной формы и пришитой по борту полоски кожи с поперечными прорезями, через которые пропускался шнурок. Все детали сшивали нит­ками (табл. 69, 22). В Старой Ладоге найден целый поршень этого варианта. Он датируется XVI в. Таким образом, поршни из трех деталей можно рассматривать как результат усовершенствования поршней домонгольской поры.

Термин "поршень". И.С. Вахрос выводит из прасла-вянского корня "ръчх". Лек­семы, образованные от этого корня, означали что-либо мягкое, рыхлое: поршни делали из мягкой кожи, из порхлых ее частей, расположенных на брюхе животно­го. Древнерусское наименование поршня - "прабошънъ" - встречается только в понятиях Х1У-ХУ вв., но для живого языка этого времени оно не характерно.

Поршни были обувью беднейших горожан и крестьян.

Обувь жестких форм (II группа).

Туфли (тип 7). Как мы могли видеть выше, элементы жесткой формы - укрепляющие прокладки из кожи - использовали в некоторых типах древнерусской обуви еще в домонгольское время. Окончательно традиция изготовления обуви жестких форм сложилась позже, в ХIV-ХV вв. Наиболее ранним типом обуви жестких форм можно считать туфли, характерной чертой которых было наличие жесткой подошвы и низкого бортика.

По крою они делятся на два подтипа: туфли из цельного верха и подошвы (подтип 1) и туфли из детально-кроенного верха и подошвы (подтип 2).

Для изготовления туфель первого подтипа применяли два варианта кроя: со швом сбоку (табл. 70, 75-79) и со швом сзади (табл. 70, 76). Туфли скреплялись шнурками на подъеме или с внутренней стороны щиколотки. Иногда они украшались резьбой на подъеме, аналогии подобным туфлям есть в средневековых городах Западной Европы, особенно в польских.

Туфли второго подтипа (детальнокроенные) известны по находкам в Минске, в слоях конца XIII в.. Развитая их форма встречена в Старой Ладоге, в слоях ХVI-ХVII вв. Они имеют глубокую головку с язычком на подъеме, составной задник с прокладками, трехслойную подошву с широким низким наборным каблуком, который был прикреплен деревянными шпильками и прошит дратвой. Детали верха сшивались тачным швом, а верх с подошвой - сандальным. Туфли на ноге закреплялись с помощью ремешка, который кроился вместе с внутренней половиной задника и был пропущен через прорези на язычке.

Широкое распространение туфель в Западной Евро­пе и концентрация их находок в западных регионах Руси позволяют связать их появление с оживлением запад­ных контактов русского государства. Однако предпосылки для появления обуви жестких форм были в кожевенном деле домонгольской Руси. Описанная обувь позволяет проследить преемственность видов кроя и орна­ментации от Х в. до эпохи Московской Руси.

Не менее важен и другой вывод: обувь может быть своеобразным этническим индикатором пестрого по составу городского населения Древней Руси. Например, народы Поволжья IХ-Х вв., принадлежащие финно-угорской группе, носили своеобразного кроя поршни. Именно такие поршни найдены в Белоозере. Башмаки с характерной удлиненной пяточной частью генетически связаны с общеевропейской формой обуви, уходящей в глубь веков. На нашей территории они найдены в ранних слоях Старой Ладоги и в ряде городов северо-запада Руси.

Наконец, находки обуви в культурном слое древнерусских городов могут служить и хронологическим опознавателем. Формы обуви эволюционировали, изменялась технология их производства и способ орнаментации. Все это дает возможность датировки, особенно для находок в культурном слое с нечеткой хронологией (табл.69).