1.4 Формы существования языка.

Язык – сложное явление. Национальный язык как достояние народа существует в нескольких формах. К ним относятся: диалекты (территориальные), просторечие (речь неграмотных или недостаточно грамотных слоев городского населения), жаргоны (речь отдельных профессиональных, социальных групп с целью языкового обособления) и литературный язык.

Всякий современный развитой язык предполагает наличие территориальных диалектов, которые представляют собой наиболее архаичные и естественные формы языкового существования.

Диалекты русского языка складывались как устойчивые территориальные образования в достаточно ранний период – период феодальной раздробленности. В XX веке в связи с ростом образования, развитием радио, телевидения увеличивается влияние литературного языка и активизируется процесс деградации диалектов.

Территориальные диалекты существуют только в устной форме, служат для обиходно-бытового общения (среди односельчан, в крестьянской семье). От жаргонов, просторечия они отличаются тем, что имеют характерный для каждого диалекта набор фонетических, грамматических, лексических различий. Вот, например, что пишет В.И. Даль о донском диалекте: “Говор на а; г перед гласного обращается в придыхание; окончание 3 лица глагола мягкое. У донцов есть особые слова, как, например: дрόтик – копье, пропάсть – отлучиться, полоса – сабля, и много хорошо составленных речений, по своему ремеслу, отчасти принятых впоследствии в военном языке: скрасть караулы, добыть языка, стоять на слуху, пойти или наступить лавой; побежка лошади вместо аллюр, опознаться вместо чересчур нерусского: ориентироваться”.

Изучение диалектов представляет интерес:

– с исторической точки зрения: диалекты хранят архаические черты, литературным языком не отраженные;

– с точки зрения формирования литературного языка: на базе какого основного диалекта и затем общенародного языка складывался литературный язык, какие черты других диалектов заимствует, как влияет в дальнейшем литературный язык на диалекты и как диалекты влияют на литературный язык.

Просторечие – одна из форм национального русского языка, которая не имеет собственных признаков системной организации и характеризуется набором языковых форм, нарушающих нормы литературного языка. Такое нарушение нормы носители просторечия не осознают, они не улавливают, не понимают различия между нелитературными и литературными формами.

Просторечными считаются:

– в фонетике: шόфер, полόжить, прúговор; радикулит, колидор, резетка, друшлаг;

– в морфологии: мой мозоль, с повидлой, делов, на пляжу, шоферά, без пальта, бежат, ляжь, ложи;

– в лексике: подстамент вместо постамент, полуклиника вместо поликлиника.

Жаргон – речь социальных и профессиональных групп людей, объединенных общностью занятий, интересов, социального положения и т.п. Для жаргона характерно наличие специфической лексики и фразеологии. В отличие от территориальных диалектов он не имеет свойственных только ему фонетических и грамматических особенностей. Существуют жаргоны музыкантов, актеров, студентов, спортсменов, охотников и др.

Иногда как синоним к слову жаргон используется слово арго. “В строго терминологическом смысле арго – это речь низов общества, деклассированных групп и уголовного мира: нищих, воров и мошенников, картежных шулеров и т.п. (ср. возникшие в этой среде арготизмы блат, блатная музыка, феня). Арго старых торговцев-ходебщиков (офеней-коробейщиков), ремесленников-отходников (Шаповалов, жестянщиков, портных, шорников, шерстобитов и др.) называют условными, или тайными, языками” [70, 56].

Интересное описание некоторых условных (искусственных языков) находим у В.И. Даля:

Столичные, особенно питерские, мошенники, карманники и воры различного промысла, известные под именами мазуриков, изобрели свой язык, впрочем, весьма ограниченный и относящийся исключительно до воровства. Есть слова, общие с офенским языком: клёвый – хороший, жулик – нож, лепень – платок, ширман – карман, пропулить – продать, но их немного, больше своих: бутырь – городовой, фараон – будочник, стрела – казак, канна – кабан, камышовка – лом, мальчишка – долото. Этим языком, который называется у них байковым, или попросту музыкой, говорят также все торговцы Апраксина двора, как надо полагать, по связям своим и по роду ремесла. Знать музыку – знать язык этот; ходить по музыке – заниматься воровским ремеслом.

Затем В.И. Даль приводит разговор на таком “тайном” языке и дает его перевод:

– Что стырил? Срубил шмель да выначил с куржаную лоханку. Стрема, каплюжник. А ты? Угнал скамейку да проначил на веснухи.

– Что украл? Вытащил кошелек да серебряную табакерку. Чу, полицейский. А ты? Украл лошадь да променял на часы.

Незнание различных форм национального языка, неумение перейти на ту форму, которую использует собеседник, создает речевой дискомфорт, затрудняет понимание говорящими друг друга. Так, Д. Лукин в статье “На каком языке они говорят?” пишет:

Захожу в один из многочисленных московских государственных...

Преподаватели, студенты – все такие важные... Одна студентка (лица не разобрать: только пудра, помада и тушь) говорит подруге:

– Я чисто, на первую пару забила. Лажа все это! Он опять пургу гнал...

Подхожу спрашиваю: нельзя ли по-русски? У девушки, к счастью, было хорошее настроение, и я не “отлетел” на сто метров, она меня не “отбрила”, а “стрельнув птичку” у подруги, положила сигарету в сумку и ответила:

– А что, разве можно говорить нормально, живя в ненормальном обществе? <... > С родителями я нормально говорю, а то они уроются и не фига не въедут. (Лит. газ. 27.01.99).

В приведенном отрывке представлены жаргон и литературный язык. В романе М.А. Шолохова “Тихий Дон” герои говорят на диалекте:

Григорий, посапывая, стянул с подвески будничные шаровары, вобрал их в белые шерстяные чулки и долго надевал чирик, выправляя подвернувшийся задник.

– А приваду маманя варила? – сипло спросил он, выходя за отцом в сенцы.

– Варила. Иди к баркасу, я зараз.

Старик ссыпал в кубышку распаренное пахучее жито, по-хозяйски смел на ладонь упавшие зерна и, припадая на левую ногу, захромал к спуску. Григорий, нахохлясь, сидел в баркасе.

– Куда править?

– К Черному яру. Спробуем возле энтой карши, где надысь сидели.

Баркас, черканув кормою землю, осел в воду, оторвался от берега. Стремя понесло его, покачивая, норовя повернуть боком. Григорий, не огребаясь, правил веслом.

– Не будет, батя, дела... месяц на ущербе.

– Серники захватил?

– Ага.

– Дай огню.

Старик закурил, поглядывая на солнце, застрявшее по ту сторону коряги.

Чтобы понять разговор Григория с отцом, надо знать: чирик – чувяк; привада – приманка для рыбы; зараз – сейчас, скоро; жито – зерна ржи; карша – упавшее в воду дерево; коряга; надысь – недавно; серники – спички.

Литературный язык имеет две формы – устную и письменную. Их названия свидетельствуют о том, что первая – звучащая речь, а вторая – графически оформленная. Это их основное различие. Устная форма изначальна. Для появления письменной формы необходимо было создать графические знаки, которые бы передавали элементы звучащей речи. Для языков, не имеющих письменности, устная форма – единственная форма их существования.

Письменная речь обычно обращена к отсутствующему человеку. Пишущий не видит своего читателя, он может только мысленно представить его себе. На письменную речь не влияет реакция тех, кто ее читает. Напротив, устная речь предполагает наличие собеседника, слушателя. Говорящий и слушающий не только слышат, но и видят друг друга. Поэтому устная речь нередко зависит от того, как ее воспринимают. Реакция одобрения или неодобрения, реплики слушателей, их улыбки и смех – все это может повлиять на характер речи, изменить ее в зависимости от этой реакции, а то и прекратить.

Говорящий создает, творит свою речь сразу. Он одновременно работает над содержанием и формой. Пишущий имеет возможность совершенствовать написанный текст, возвращаться к нему, исправлять.