Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
sport_i_illyuziya_sporta.doc
Скачиваний:
1
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
450 Кб
Скачать
☆

Спорт и теория отчуждения

Теория отчуждения - это философская проблема, которую в наши дни чуть ли не официально, как бы в рамках широкой дискуссии и большинством голосов отечественного научно-философского сообщества принято считать или псевдопроблемной философской конструкцией, не находящей в современных условиях своего подтверждения. От такого, прямо скажем, конформистского решения теория отчуждения не утратила своей актуальности и не прекратила своего существования. Наоборот, она стала еще более злободневной в связи с набирающими в нашей стране масштаб и силу процессами отчуждения в экономической, политической, культурной и других сферах общественной жизни.

В чём суть данной теории?

Одним из основателей теории отчуждения был ярчайший представитель классической немецкой философии Георг Вильгельм Фридрих Гегель. В созданной им философской конструкции Абсолютная идея в целях развёрнутого самопознания отчуждает от себя своё инобытие, творит во вне себя материальный мир, который развиваясь, в конце концов, в человеческом разуме и социальных институтах воплощает её замысел. Абсолютная идея познаёт сама себя в современных материальных воплощениях. В субъективном и объективном духе она узнает себя как дух абсолютный.

Людвиг Фейербах, подвергая критике человеческую теорию отчуждения в религиозной сфере, выступил с концепцией антропологического материализма. Он заявил, что теологическая религия (религия Бога) должна быть заменена антропологической религией (религией Человека), поскольку Бог есть продукт отчуждения от человека его же сущности, отнятый от него, противопоставленной ему и вынесенной в идее, образе бога на небеса. Бог как отчужденная человечность противопоставляется конкретным людям, существам якобы жалкими и ничтожными, низменность которых подчёркивается величием божественного совершенства. Фейербах видел в религии Человека неотчуждённую форму религиозности. Не напоминает ли нам эта концепция взгляды Пьера де Кубертена?

Дальнейшее развитие теории отчуждения в критической и позитивной формах было осуществлено К. Марксом (по отношению к экономической сфере) и Ф. Энгельсом (применительно к социально-политической сфере общественной жизни). Ими было доказано и показано, что экономически отчуждение появилось в процессе становления частной собственности, нашедшей свою наиболее завершённую и совершенную денежную форму в капитале. Процесс политического отчуждения закономерно привёл к разложению общинно-родового строя и завершился образованием государств, противоположных всему остальному «гражданскому обществу». Взяв на себя, а по существу присвоив главные властные полномочия во всех сферах общественной жизни, государство как бы стало воплощать собой образ отчужденного Человечества, лишь формально сохранившего свою политическую суверенность.

В историческом процессе отчуждение происходило в форме институциализации, путём создания социальных институтов, выступающих от лица социума, но, по сути дела, противопоставленных ему, защищающих не общественные, а уже свои собственные институциональные интересы, заключающиеся в обеспечении благополучия и развития собственно институтов. Речь идет об институтах частной собственности, государства, церкви, прочее.

Одним из таких институтов, продуктов социального отчуждения неминуемо (по мере усиления и выделения в самостоятельную сферу социальной жизни) должен был стать и, по-видимому, уже стал спорт.

Спорт в форме отчужденного от конкретных людей и их конкретного блага социального института должен служить средством эффективной пропаганды абстрактных идеалов свободы, равенства, братства, справедливости, то есть механизмом стабилизации современного общества. На самом же деле, в глубине этих абстракций и иллюзорно-компенсаторного образа современного спорта скрывается экономический и политический интерес самого социального института спорта как распределенной и, на первый взгляд, обезличенной власти. В выполнении такого предназначения спорту должны существенно помочь религиозное происхождение и сохранившиеся элементы религиозной природы.

Нужно признать, что все это не просто идеологическая уловка. Спорт действительно генетически и фактически предрасположен к указанной социальной роли. Причем, на социальном и индивидуальном уровнях. Достаточно, например, ознакомиться с работами крупных спортивных психологов, чтобы понять, что большинство типичных неврозов великих спортсменов проистекают от недостаточной неотчужденной религиозности современного спорта, которую они вынуждены восполнять стихийно, дико, мистически.

Спортивный психолог Р.М.Загайнов в числе наиболее характерных особенностей, определяющих «уникальность» личности спортсмена-чемпиона выделяет:

  • непобедимость как результат боязни поражения;

  • абсолютную и постоянную концентрацию, достигаемую ценой самоизоляции, одиночества, отшельничества, закрытости для людей и общества;

  • раздвоенность личности и исполнение искусственной, имиджевой роли;

  • веру в магию, высшие силы, темное воздействие, требующую формирования личных «ритуалов» психологического настроя;

  • абсолютную уверенность и веру в Бога как средство обретения покоя и уверенности в себе [ ].

Возникает закономерный вопрос о том, как же отмеченная историками, психологами, подтвержденная западной социологией религиозность социальной природы спорта вяжется со спортивной наукой? Ведь наука и религия, как нас долгие годы учили, суть не только различные, но и противостоящие друг другу типы мировоззрения. Ответ довольно прост. Во-первых, спорт как сфера жизнедеятельности и социальной практики интересует, одновременно, и науку, и религию. Одно не исключает другого. Во-вторых, историческое противостояние науки и религии — момент достаточно дискуссионный. В своей абсолютной категоричности такое метафизическое утверждение относится, скорее, к области социальной мифологии.

В описках аргументов обратимся к истории философии науки.

Перечисляя специфические черты науки как области знания, В.С.Степин отмечает:

  • ориентацию на предметное и объективное исследование действительности;

  • преобладание рационально-логических форм аргументации;

  • обращение к существующей реальности;

  • упор не на созерцание, а на практическую деятельность.

Все эти и другие черты вместе позволяют науке функционировать в качестве исследовательской программы, сочетающей в себе эмпирический уровень, теоретический уровень и общие основания (прежде всего, философские основания) научного мировоззрения [ ]. Вот как раз философские основания науки и дают возможность научной форме духовного производства сосуществовать и уживаться с религией, имеющей свои, во многом похожие философские основания в рамках общих социокультурных программ, в которых научно-исследовательская программа выступает лишь одним из подмножеств более широкого множества. Еще одно из подмножеств — спорт — также располагает аналогичными философскими основаниями, пересекающимися с научными и религиозными в общей социокультурной программе. Таким образом, речь должна идти не о противопоставлении науки и религии как таковых, а о несоответствии их принципов в различных социокультурных программах. Внутри каждой отдельной программы они, если не сразу, то, в конце концов, приходят к системному взаимосогласованию. На указанной позиции, судя по авторским работам, стоят В.В.Соколов, П.П.Гайденко и другие отечественные историки философии, а также многие видные представители позитивизма и пост- позитивизма, претендующие на научный и практически полезный характер своих философских рассуждений.

История науки и история философии науки доказывают, что даже совершенно очевидные принципы научного мировоззрения не могут считаться абсолютными и незыблемыми. Учитывая особенности социального заказа на возникновение и развитие науки как буржуазно ориентированного мировоззрения, следует отметить:

  • объективность науки, поставленная, в итоге, в зависимость от методологии, методики, социальных ценностей и интересов, приобретает весьма относительный характер;

  • научная рациональность, дополненная иррациональными тенденциями, противопоставлением эмпирического и теоретического, начинает допускать множество различных типов рациональности и превращается в формальную тенденцию, в чистую форму с самым непредсказуемым содержанием;

  • реальность подменяется идеальными типами, логико-лингвистическими схемами и моделями;

  • практическая деятельность приобретает внешние по отношению к самому научно-исследовательскому процессу критерии истины позитивистского и прагматического толка.

По мере ухода от классических форм современная наука распространяет принцип относительности буквально на все критерии научности; размывает свое содержание, диффузируя в другие социокультурные подпрограммы, например, в религиозную. Именно об этом пишут постпозитивисты, говоря об истории науки как о процессе проб и ошибок (К.Поппер), революционных сдвигов во мнении научного сообщества (Т.С.Кун), догадок и опровержений (И.Лакатос), эпистемологического плюрализма и методологического анархизма (П.Фейерабенд).

В данном контексте высказывания основателя современного олимпийского движения Пьера де Кубертена о значении точного воспроизведения древней ритуальности в строительстве спортсооружений, оформлении праздничных шествий, церемоний награждения спортсменов воспринимаются как намек, а то и как прямое указание на религиозный характер спорта [ ]. И это уже не кажется чем-то далеким от спортивной науки. Находит свое научное объяснение и просветительский идеализм, романтизм Кубертена, его видение возможных направлений эволюции идей олимпизма в условиях капиталистического общества.

Не исключено, что Кубертен действительно верил в возможность и неизбежность возврата общества к состоянию неотчужденной религиозности через сферу спорта.

Не исключено, что также неизбежны периодические возвраты к неотчужденным формам социального существования посредством научно-технических, социально-политических, религиозных и иных революций. Впрочем, как и последующие стадии нарастающего отчуждения при условии сохранения современного типа общественно-экономической формации.

В заключение хотелось бы высказать уверенность, что в свете вышеизложенного будет уже гораздо проще ответить на вопросы о современной социальной природе спорта, о множественности и фундаментальном единстве его моделей, о закономерной динамике их эволюции в ближайшее время.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]