II. Базовые элементы

“Партия – это не просто общность, но и совокупность общностей, множество рассеянных по стране малых обьединений (секций, комитетов, местных ассоциаций, etc), связанных координационными институтами. Термин “базовые элементы” и означает эти исходные составные клетки партийного организма. Каждое из кооперативных или профессиональных обьединений, составляющих непрямую партию, само представляет собой совокупность базовых элементов: профсоюзов, кооперативов, крестьянских союзов, локальных лиг средних классов и т.д.; сами по себе они не имеют политического характера, а партия сверху донизу выглядит всего лишь их агломерацией. С другой стороны, не будем смешивать базовые элементы – эти материнские клетки партии, и так называемые придаточные организмы – институты, которые тяготеют к ней, существуют, так сказать, в ее силовом поле, и созданы либо для обьединения сочуствующих, либо для усиления связей со своими собственными членами (молодежные движения, женские организации, спортивные лиги, культурные учреждения и т.д.). К тому же не всегда легко установить различие между ними и профессиональными и корпоративными общностями, союз которых образует непрямые партии: профсоюзы, например, выступают то как придаточные организмы (прямой партии), то как одна из ветвей самой партии (непрямой). И только всесторонний анализ партийной структуры в каждом конкретном случае позволяет дать правильную оценку. [59]

Базовые элементы любой партии представляют собой оригинальные структуры. Каждая партия имеет свою собственную структуру, которая почти не похожа на структуры других. И тем не менее можно выделить четыре крупных типа базовых элементов, к которым можно свести большую часть существующих партий: комитет, секция, ячейка и милиция (франц. milice – милиция, ополчение, армия, войско, военизированный отряд). [60]

Комитет

Этот французский термин обозначает почти ту же реалию, которая в англосаксонской терминологии именуется caucus. Комитет отличается прежде всего своим закрытым характером. Он невелик по численности и не стремится ее увеличить. Он не ведет никакой пропаганды с целью привлечь пополнение. Он, кстати, вообще не занимается членами партии в настоящем смысле этого слова, ибо комитет – это ограниченная и закрытая группа; в нее не может войти всякий, кто пожелает: вернее будет сказать, что сюда проникают лишь путем своего рода негласной кооптации или формального выдвижения. Несмотря на келейный характер, комитет тем не менее может располагать большой властью. Его сила – не в количестве членов, но и в их качестве. Он представляет собой обьединение нотаблей. Комитет функционирует на довольно большой территории, которая обычно соответствует избирательному округу.

Активность комитета носит циклический характер: она достигает максимума в период выборов и значительно снижается в перерывах между ними. [60] В итоге комитеты имеют переходный характер: это не случайное обьединение, созданное на одну избирательную кампанию и исчезающее вместе с ней; но все же это пока еще и не вполне постоянный институт, подобный современным партиям, которые никогда не прекращают агитации и пропаганды.

Отметив эти общие черты, можно выделить несколько типов комитетов. Прежде всего, это комитеты “прямые” и “непрямые”. Комитеты французских радикал-социалистов – хороший пример первого типа. Они обьединяют нотаблей, избранных в силу их индивидуальных качеств, некого ореола, которым окружена их личность. Это влиятельные коммерсанты, средние деревенские собственники, нотариусы или врачи (сельские или из небольших городков), чиновники, профессора и преподаватели, адвокаты, etc. Никто из них формально не представляет какой-либо класс или социальную группу; они никем не уполномочены, но они – личности.

Рассмотрим в противоположность этому комитет лейбористской партии в избирательном округе до введения индивидуального членства: он складывался из членов, избранных соответсвенно местными отделениями профессиональных союзов, профессиональных советов, социалистических обществ, кооперативных организаций и т.д. Базовый элемент лейбористской партии был образован собранием делегатов всех локальных базовых элементов каждой из общностей, обьединение которых создавало партию: речь шла о комитете непрямом. … каждый из членов лейбористского комитета тоже имеет характер нотабля, но не в силу своих выдающихся личных качеств, а благодвря определенным делегированным ему полномочиям. Эта особенность отражает переход от принципа традиционных элит, образующихся по принципу происхождения или путем естественного отбора, к принципу элит институциональных, то есть выдвинувшихся благодаря доверию организованных масс.

“Комитеты нотаблей” можно было бы противопоставить “комитетам техников”, состоящим из людей, избранных отнюдь не благодаря их выдающимся человеческим качествам, а прежде всего в силу знания ими технологии выборов; таковы комитеты американских партий. [61] Однако эти “техники” встречаются не столько в самих комитетах, сколько на уровне избирательных агентов, представляющих комитет в более узких рамках, на местах: они-то и позволяют партии охватывать своим влиянием всю страну, включая самые отдаленные районы. В США комитеты, учрежденные на уровне графств или городов, координируют деятельность агентов комитетов избирательных округов – здесь приблизительно 3000 графств и 140000 округов.

Они редко бывают настоящими функционерами комитета, получающими от него жалование и работающими на него все время. Но не являются они и чисто добровольными помощниками… Обычно агенты занимают промежуточное положение, получая от партии некоторое материальное вознаграждение, но сохраняя также и свою частную профессию, что дает им известную независимость. Однако в США агентов иногда целиком содержит партия, прямо или завуалировано (закрепляя за ними какой-нибудь административный пост, более или менее фиктивный, что позволяет им работать на партию).

Избирательных агентов не следует смешивать с добровольными пропагандистами, которые помогают комитетам во время избирательных кампаний, например, kanvassers ( человек, вербующий сторонников перед выборами) в Англии: они соответствуют французскому понятию “симпатизант” (сочувствующий)... все они составляют элемент самой инфраструктуры партии. [62]

Комитеты представляют архаический тип структуры политических партий. Они являются обычной организационной единицей партий в эпоху господства цензового избирательного права или в тот период, когда система всеобщего избирательного права еще делает свои первые шаги. …их состав, как и их структура, несет на себе печать буржуазного и мелкобуржуазного влияния (слабость коллективной организации, преобладание индивидуалистических соображений)… комитеты суть типичное политическое выражение класса буржуазии.

В конце ХІХ века в Европе можно было выделить два типа комитетов: одни, представляющие консервативные партии, включали аристократов, крупных промышленников, банкиров и даже влиятельных духовных лиц; другие – либеральные и радикальные – состояли из коммерсантов и средних предпринимателей, функционеров, профессоров, адвокатов, журналистов, писателей.

Вообще говоря, партии цензовых режимов ХIX века есть не что иное, как федерации комитетов. Преемственность этих комитетов по отношению к избирательным комитетам предисторических партий очевидна. … они пережили выборы и достигли относительного постоянства, став комитетами партий в собственном смысле слова. И не всегда легко бывает определить, где заканчиваются одни и начинаются другие. Введение всеобщего избирательного права не повлекла за собой немедленного исчезновения системы комитетов во всех странах. [63]

Cначала система непрямых комитетов омолодила старую организацию партий и позволила ей неплохо приспособиться к новой социальной структуре. Заменив буржуазных нотаблей, пользовавшихся привилегией происхождения или собственности, представителями рабочих, профсоюзных или кооперативных организаций, она позволила создать в рамках комитетов действительно народные, по-настоящему массовые партии, такие, как британская лейбористская партия, например.

комитет всегда занимал весьма значительное место в современной структуре политических партий. Можно назвать в качестве примера правые партии в большинстве стран мира; особый случай в этом отношении – американские партии. Для первых это вполне естественно. Буржуазию, которую они представляют, всегда отпугивает регламентация и коллективное действие, которые предполагают секции и ячейки. И естественно, что она всегда обретает свое политическое выражение в рамках комитетов. Фактически, английские консерваторы, скандинавские либеральные и консервативные партии, французские правые и радикалы всегда были организованы на базе комитетов.

В обеих больших партиях США, насколько их можно сравнить с европейскими, дело обстоит точно так же. Правда, это сравнение во многих отношениях некоректно. Американские партии прежде всего – избирательные машины, которые обеспечивают выдвижение кандидатов на всякого рода предварительных выборах, официально организуемых по законам соответствующих штатов о сьездах или “праймериз”, и в этом смысле они представляют собой совершенно оригинальные организмы.[64] C другой стороны, они не носят характера идеологических группировок или классовых общностей: каждая из них обьединяет людей самых различных взглядов и весьма различного социального положения на всей огромной территории США. Речь идет в основном о технологических командах специалистов по завоеванию голосов и административных постов, распределяемых посредством spoil system.

Американские партии с некоторыми оговорками можна считать базирующимися на основе комитетов. Следовало бы к тому же отличать комитеты, входящие в официальную иерархию, начиная от комитетов графств, городских районов или городов – и так вплоть до Национального комитета, и комитеты официозные, негласно создаваемые боссами и машинами. Таким образом, американские партии в целом имеют весьма архаичную структуру. Несмотря на развитие института избирательных агентов и технологический характер комитетов, они, тем не менее, не выходят за пределы старых политических рамок буржуазной демократии.

Проблема состоит не в том, почему американские партии не заменили комитеты секциями или ячейками – как показывает опыт, сегодня во всем мире очень немногие партии трансформируют свои структуры в этом направлении: [65] старые европейские партии остаются верны комитетам точно так же, как и их заокеанские собратья. Подлинная проблема состоит в том, чтобы обьяснить: почему всеобщее избирательное право и выход масс на арену политической жизни не привели здесь к формированию левых партий современного типа? Отсутствие в Америке крупной социалистической партии обьясняют отсутствием классового сознания у американского рабочего, его глубоким индивидуализмом… Архаичная структура американских партий кажется, таким образом, следствием принципиального консерватизма американской политики. Обе большие американские партии по существу расположились бы справа или в центре, следуя европейской парламентской географии; а тот факт, что они все еще основываются на комитетах, вполне соответствует общей тенденции… [66]

Cекция

Уже сам термин “секция” обозначает базовый элемент, гораздо менее децентрализованный, чем комитет: секция (отделение) – не что иное, как часть целого, ее самостоятельное существование немыслимо; напротив, сам термин “комитет” указывает на автономную реальность, которая может существовать изолированно. На практике видно, что партии, основанные на секциях, более централизованы, чем те, базовым элементом которых является комитет. Но глубокой оригинальностью отмечен не только способ интеграции секций в единое целое, но и сама их структура. Характерная особенность комитета – келейность, секции – широта охвата: она стремится привлечь сторонников, умножить их число, увеличить свой состав; секция не пренебрегает качеством, но количество заботит ее прежде всего. Комитет представляет собой закрытую группу, куда входят только путем кооптации или делегирования – секция широко открыта. Практически, чтобы в нее войти, достаточно этого пожелать. Разумеется, большинство партий устанавливает правила приема, определяет условия вступления… но эти правила в основном существуют теоретически, по крайней мере при системе секций (это меньше касается системы ячеек). [66] Комитет обьединяет только нотаблей, выдвинувшихся в силу их влиятельности – секция обращает свой призыв к массам.

Секция ищет путей контакта с массами, вот почему ее территориальная база часто более ограничена, чем у комитета. В больших городах они имеют тенденцию разрастаться даже за счет кварталов. Некоторые партии допускают в секциях и более подразделения, что позволяет надежнее охватывать членов партии: это “блоки” и “дома” немецкой и австрийской социалистических партий, “группы” французской социалистической партии. Наконец, постоянство секций противостоит периодичности деятельности комитета. За исключением выборной кампании, комитет пребывает в состоянии спячки, его собрания эпизодичны и малоплодотворны. И напротив, активность секций, исключительно высокая в период выборов, остается значительной и регулярной в интервале между ними. Секция социалистов собирается раз в месяц или даже каждые 15 дней. И сами их собрания носят иной, чем у комитетов, характер: речь идет не только об избирательной тактике, но и о политическом воспитании. [67]

Поскольку секция представляет собой более многочисленную группу, чем комитет, она обладает и более совершенной внутренней организацией. В комитете иерархия весьма елементарна: обычно там обозначена личная роль шефа – и только. Эта роль иногда оказывается решающей: в США комитет – зачастую всего лишь окружение босса. В секции же иерархия более определенна и распределение обязанностей более четкое. Имеется бюро, организованное для руководства обьединением членов; под этим понимается, как минимум, секретарь, обеспечивающий созыв и определение повестки дня, и казначей, который ведает сбором членских взносов. Бюро регулярно обновляется с помощью выборов…

Секция – это изобретение социалистов. Выбор секции для социалистических партий стал совершенно естественным. Ведь они были первыми, кто последовал цель организовать массы, воспитать их в политическом отношении и выделить из их среды новые – народные – элиты. По отношению к комитету – органу политического самовыражения буржуазии – они возникли как естественная форма политического самовыражения масс.

Во многих странах партии центра и даже правые именно таким образом трансформировали свою структуру, заменив комитеты секциями в качестве базового элемента. [68] Почти все новые партии, а равно и многие старые, последовали этой тактике – интересный пример заимствования структур. Однако результаты такого заимствования ограничены. В большинстве консервативных и центристских партий, принявших систему секций, последняя существовала больше в теории, чем на практике.

Буржуазия – будь то мелкая, средняя или крупная – мало ценит коллективное действие, зато считает вполне удовлетворительной свою политическую просвещенность и не видит необходимости в знаниях, которые можно почерпнуть на собраниях секции; в самой этой среде с трудом можно найти преданных делу руководителей, которые могли бы сделать собрания интересными; ее нравы и привычки доставляют ей совсем иные развлечения, чем эти маленькие политические кружки, столь ценимые рабочим классом; у нее есть другие способы утвердить свою социальную значимость, и она всегда сохраняет известное пренебрежение к политике, тогда как народные массы, напротив, видят в ней средство восхождения.[69] Мотивы иного рода порождают подобные же настроения и в среде крестьян, так что система секций соответствует в основном менталитету рабочих.

Тем не менее заимствование системы секций консервативными и центристскими партиями представляет значительный социологический интерес. Если ее берут на вооружение исключительно из соображений повышения эффективности политического действия, которое она обещает, и расчета на то, что таким путем можно будет привлечь в свои ряды более или менее значительную часть рабочего класса, это означает, что самым глубоким мотивом такого заимствования оказывается желание демократизировать партию, придать ей структуру, более созвучную политическим доктринам времени. Комитет – структура, без сомнения, недемократическая: эта малая закрытая группа, состоящая из нотаблей, наполовину кооптированных, носит явно олигархический характер. И напротив: всем открытая секция, руководители которой избраны ее членами, соответствует требованиям политической демократии. Таким образом, секция представляет собой легитимную – в социологическом смысле термина – структуру партии: институт, который отвечает господствующим структурам эпохи, наиболее распостраненным верованиям и представлениям о природе и форме власти, безусловно легитимен. Заимствование секции консервативными партиями имеет тот же смысл, что и принятие всеобщего избирательного права и парламентского режима непросвещенными и феодальными нациями: жертвоприношение идеям века, дань, которую порок платит добродетели. Большого практического значения оно не имело, ибо недостаточно одних доктрин, чтобы гарантировать функционирование институтов, если последние не приспособлены к социальной инфраструктуре, которая их поддерживает. [70]

Средний класс в силу самой своей природы психологически отторгает такую организацию, как секция,- но он вынужден был сделать этот политический выбор. Католиков подтолкнула к нему религиозная вера, фашистов – мистика национализма. Эти два типа партий, кстати сказать, уже в силу самого характера их доктрин выходят далеко за границы классов, и обычно им удается привлечь в свои ряды более или менее значительные массы рабочих. Дальнейшие исследования, без сомнения, показали бы, что секции с преобладанием в них рабочих функционируют лучше, чем те, где большинство составляют буржуа или крестьяне. Анализ истории социалистических партий, вероятно, подтвердил бы эти предложения. Ныне там заметна прогрессирующая деградация системы секций, которая идет рука об руку с их прогрессирующим обуржуазиванием. Это снижение энергии, вероятно соответствует эволюции социальной структуры секции: ведь она постепенно утрачивала свой чисто рабочий характер. Сейчас в большинстве социалистических партий “пролетарские” секции выглядят гораздо более жизнеспособными, чем секции “буржуазные” или смешанные. [71]

Ячейка

Две главные черты отличают ячейку от секции: база обьединения и количественный состав. Как и комитет, секция строится на местной основе, несколько более узкой, правда, но всегда географически определенной. Ячейка же формируется по профессиональному принципу: она обьединяет членов партии по месту работы. Так, различают ячейки заводов, мастерских, магазинов, бюро, администрации. Место жительства членов ячейки не имеет значения… [71] В тоже время наряду с производственными в силу необходимости существуют и локальные ячейки. Такие ячейки в силу своей определенной географической привязки сходны с секциями. Но их база гораздо уже: это не коммуны, а деревни и поселки, кварталы, улицы, жилые дома… Но подобного рода ячейки всегда носят вспомогательный характер: настоящая ячейка – это ячейка производственная, обьединяющая членов партии по месту работы.

Количественно ячейка гораздо меньше секции. В среднем населенном пункте численность секции обычно превышает сотню членов, но нередко в ней насчитывается несколько сот и даже тысяч членов. Ячейка же никогда не должна достигать сотни…оптимальная численность ячейки – 15-20 членов. [72]

Сама природа и размеры ячейки обеспечивают ей гораздо большую – по сравнению с секцией – власть над ее членами. Речь идет, прежде всего, о группе абсолютно стабильной, поскольку она образуется прямо на месте работы, где ежедневно встречаются члены партии. Активность ячейки обратно пропорциональна ее средней численности: в секциях, состоящих из сотен людей, руководители не могут лично знать каждого, а тем более поддерживать прямой контакт со всеми. В ячейке же в 15-20 человек это не представляет особых трудностей. Сказывается и то, что члены ячейки хорошо знают друг друга и партийная солидарность здесь сильнее.

Профессиональный принцип предпочтительнее еще и потому, что создает конкретную и непостредственную базу для работы: проблемы предприятия, условия труда, оплаты – превосходный отправной пункт для солидного политического воспитания. Конечно, здесь таится и некоторая опасность: ячейка может целиком погрязнуть в профессиональных заботах и забыть вопросы чисто политические…

Если нести в народные массы глобальные идеи, даже самые привлекательные, но не иметь показать их непостредственные жизненные следствия, массы быстро разочаруются. Для них политика – не роскошь, как для большинства буржуа, которые любят идеи ради идей…[73]

А если партия прилагает постоянные усилия, чтобы связать каждое отдельное требование с общими принципами, каждую специфическую проблему – со всем комплексом своей политики, чтобы найти в рамках своей доктрины место для любого частного вопроса, она даст своим членам закалку такой прочности, которой нет равных; она будет иметь над ними совершенно исключительную власть. Разумеется, пределы нашего анализа ограничены. Он верен главным образом для рабочих партий; в других ячейка скорее ослабит политическое воспитание и привязанность к организации: во всяком случае она их не усилит. [74]

Наконец, отметим, что ячейка идеально подходит для подпольной деятельности. Секция у ней мало пригодна, так как здесь тайное действие сталкивается с неразрешимыми трудностями: возьмите, к примеру, оповещение каждого члена или назначение места сбора. Эта приспособленность ячейки к подпольной работе совершенно естественна, ибо она была создана именно для такого рода деятельности. Когда фракция большевиков пришла к власти и была преобразована в коммунистическую партию, она сохранила ячейку, которая представляла собой превосходную базу для организации и воспитания пролетариата.

Секции были детищем социалистов, ячейки – изобретением коммунистов. Точнее, они были изобретением партии русских коммунистов, которое III Интернационал навязал затем всем коммунистическим партиям мира резолюцией от 21 января 1924 г.: “Центр тяжести политической организационной работы должен быть перенесен в ячейки”. [75]

В отличии от секции, ячейка не стала обьектом подражания, тем более подражания успешного. Большинство несоциалистических партий сложились, возникли, организовавшись на базе секций,- одни только коммунистические создавались на основе ячеек…Понятно, что “буржуазные” партии плохо вписываются в организационные рамки производственной ячейки: на их базе невозможно сгруппировать коммерсантов, промышленников, врачей, сельских собственников. Ячейки могут обьединить только служащих, чиновников, инженеров, но они всегда составляют лишь очень малую часть всей партии. Решающей причиной, несомненно, выступает сопротивление профсоюзов: они увидели в производственной ячейке опасного соперника. Для коммунистов профсоюзы были осаждаемой крепостью, в борьбе против которой ячейки служили хорошим оружием. Для социалистов же профсоюзы выступали оборонительным сооружением: они желали бы только устранить все то, что грозило их ослабить. [76]

Что работа секций менее эффективна, это несомненно. Но ведь многие примыкают к партии не только из-за работы: они ищут в ней отвлечения от повседневных забот, расширения своего горизонта,- “дивертисмента” (развлечение, увеселение, отвлечение)… С этой точки зрения собрания секций с их более широкими рамками, возможностью встреч с людьми из другой среды, докладами, дискуссиями, да и просто “говорильней” на местные темы обладают куда большей привлекательностью, чем собрания ячеек. Система ячеек может сложиться и поддерживаться только за счет постоянных усилий из центра. На такое усилие способна компартия, где власть руководства огромна; оно не по силам социалистическим партиям, более децентрализованным и менее дисциплинированным.

Говорят, что система секций закономерна для партии, которая организует народные массы, что она естественна – в отличие от искусственной, то есть требующей для своего поддержания постоянного напряжения, системы ячеек. [77]

Секция организует людей, если так можно выразиться, небрежно, поверхностно, от случая к случаю. Ячейка же, напротив, в силу своих параметров и стабильности обеспечивает регулярный, тесный, основательный охват. Что работа в ячейке отталкивает многих сторонников партии, которые предпочитают ей “говорильню” cекций, - это несомненно; но это как раз наименее зрелые, наименее искренние и наименее надежные ее члены. Другие же, напротив, видят в ячейке точный и надежный инструмент оперативного действия, и в то же время – своего рода центра воспитания. Производственный принцип, несомненно, составляет один из элементов силы коммунистической партии. [78]

Комитет по самой своей сущности – организм электоральный и парламентский, средство для завоевания избирателей и давления на избранных: он позволяет организовать выборы и наладить контакт граждан с их депутатом. В секции эти качества уже ощутимо ослаблены. Ее собрания дают возможность просвещения членов партии; она ставит задачу не только добиваться успехов на выборах, но и давать своим членам политическое воспитание, и таким образом формирует элиту, непосредственно вышедшую из народа и способную действовать от его имени. Но при всем том электоральные и парламентские функции и здесь остаются преобладающими. В ячейке же они, напротив, они становятся совершенно второстепенными. И по своим рамкам, и по своим масштабам ячейка – это инструмент, не приспособленный для избирательной борьбы…она задумана для действия внутри предприятия, но не для участия в политическом волеизьявлении.

Выбор ячейки в качестве организационной основы партии влечет за собой глубокую эволюцию самого понятия политической партии. Орган, предназначенный для завоевания голосов, связи с избранными, поддержания контакта между ними и избирателями превращается в инструмент агитации, пропаганды, организации масс и возможно – подпольного действия, для которого выборы и парламентские дебаты всего лишь одно из многих средств борьбы, и притом средство второстепенное. Не будет излишним подчеркнуть смысл подобной трансформации: она означает разрыв с существующим политическим режимом и органами, которые он создал для обеспечения своего функционирования. Становление всеобщего избирательного права и парламентской демократии породило политические партии; но эволюция этих партий придала некоторым из них структуру, способную устранить и выборы, и сам парламент. Система ячеек – только начальный элемент данного феномена… [79]

Милиция

Разрыв с электоральным и парламентским действием более очевиден у тех политических партий, которые взяли в качестве базового элемента милицию – род внутренней армии, члены которой организованы по-военному, подчинены той же дисциплин и получают ту же подготовку, что и солдаты. Они должны быть всегда готовы предоставить себя в распоряжение своих вождей. Среди них обычно выделяют две категории: одни составляют подобие активной армии, а другие – только резерв. (Например СА, итальянские фаши, Рот Фронт). [80]

Никакая политическая партия никогда не строилась на основе одной только милиции. Наряду с отрядами СА в немецкой национал-социалистической партии были и производственные ячейки, и секции классического типа…С другой стороны, почти все партии вынуждены были обзаводиться чем-то вроде милиции, если они хотели поддержать порядок на своих публичных собраниях и защитить ораторов и участников. Это не мешает рассматривать милицию как фундаментальный базовый элемент некоторых партий, тогда как в других она играет второстепенную и неопределенную роль. Вообще редко бывает, чтобы партия основывалась исключительно на каком-то одном из четырех вышеупомянутых базовых элементов… Организационное различие партий, базирующихся на комитетах, секциях, ячейках или милиции, разумеется, существенно связано со спецификой их основного структурного элемента, но это не означает, что он абсолютно исключает все другие. [81] Не обязательно даже, чтобы этот элемент обьединял большинство членов партии. …в национал-социалистической партии Германии численность СА никогда не превышала, кажется, даже трети всего состава партии… И тем не менее производственная ячейка остается базовым структурным элементом компартии, а милиция играет ту же роль в партии наци. Каждый из них соответсвенно задает партии ее общую ориентацию, тактику, создает ее своеобразие, ее стиль.

Как ячейка – изобретение коммунистов, так и милиция – детище фашистов. Она соответствует прежде всего фашистской доктрине…котрая утверждает господство элит, активных меньшинств и необходимость насилия для завоевания и сохранения ими власти. Милиция организует эти меньшинства и дает им средства насильственного действия. Она в то же время обьясняется историческим контекстом фашизма: посреди хаоса и анархии Италии 1920 г. фашии, заняв место несостоятельного правительства, устанавливают порядок – насильственный и примитивный, но скорый и зримый. Точно так же отряды СА, пробудив в Веймарской Германии – побежденной, но отнюдь не утратившей милитаристского духа – надежду на возрождение армии, довольно быстро отняли господство над “улицей” у коммунистических и социалистических митингов.

Ясно, что милиция еще более далека от избирательной и парламентарной деятельности, чем ячейка. И еще очевиднее, что она представляет собой не орудие организации, а средство разрушения демократического режима правда, может быть, менее эффективное, чем ячейка.[82]. Фашистские сквадры в результате похода на Рим привели к власти Муссолини; нацистская милиция была в этом опорой для Гитлера, позволив ему разыграть сценарий пожара Рейхстага и последующего роспуска коммунистической партии… Кроме того, партии-милиции вовсе не пренебрегают парламентскими выборами на этапе борьбы за власть, как партии-ячейки…Они использовали электоральный и парламентский механизмы главным образом для того, чтобы их разрушить, а не для действия в их рамках. Партии-ячейки делают то же самое. [83] Единственной немецкой политической партией (кроме наци), котрая в противовес гитлеровским СА учредила сильную милицию, была коммунистическая. [84] Эту тенденцию – одновременно использовать милицию и ячейку – можно было бы обьяснить тем, что оба эти тира партии далеки от электоральных и парламентских методов: партия-ячейка безо всяких колебаний использовала милицию – и наоборот. А если пойти дальше, то нужно, вероятно, констатировать структурное родство двух систем…Не обеспечивает ли ячейка некого рода “гражданскую мобилизацию” своих сторонников, подобно тому как милиция – мобилизацию военную? …типы связей, которые сочленяют в единый организм эти малые группы – отряды и ячейки, в целом представляют собой явление одного и того же порядка. [84]