Лекарства для путешественников.

Робинзон Крузо на необитаемом острове почти ничем не болел, несмотря на многочиленные холодные ванны в море и сон на деревьях. Один только раз в продолжение долгих лет жизни на острове он захворал.

В романе Жюля Верна «Таинственный остров» вынужденные поселенцы на острове Линкольна, кроме Хаберта, ничем не болели. Но и для Хаберта не пришлось искать или изобретать лекарство, насчёт него позаботились. Он получил нужный хинин, спасший(3) ему жизнь, благодаря капитану Немо(4). Далеко не всем путешественникам так везёт. Но имей в виду, что около тебя , в лесу, в поле, в воде и на пыльной дороге растут лекарства. Оберни натёртую ногу листком подорожник, и в течение некоторого времени режущая (3) боль стихнет(4).

3

Один в море.

Заметив, что пароход не остановился, а продолжает прежний курс, матрос немного успокоился и пришёл в себя. Прежде всего он поспешил скинуть робу, мешавшую плыть. Перевернувшись несколько раз и отплёвываясь от солоновато-горькой воды, матрос в три приёма стянул пиджак.

Пиджак, раскинув рукава, плыл некоторое время за матросом, не желая расстаться с хозяином и обвиваясь вокруг его ног.

Больше всего возни было с сапогами. Матрос яростно сдирал грубые флотские сапоги с рыжими голенищами, проваливаясь с головой, но иногда высовываясь из волны по плечи.

Наконец ему это удалось, но плыть становилось всё труднее.

Вдруг он услышал нежный всплеск весёл и увидел немного погодя почти чёрный силуэт шаланды. Он догнал её и успел схватиться за высокую корму.

4

Было пасмурно и ветрено. Вспененные волны накатывались на песчаную отмель. Они лизали почерневшие водоросли, вытащенные(3) на берег рыбацким неводом(4).

И вдруг среди этих шорохов и всплесков послышались звуки, тревожащие(3) своей необычностью(4). Было похоже, что где-то совсем близко играла крошечная скрипка. Звуки мелодии были так слабы, что порывы ветра иногда обрывали эту тонкую ниточку загадочной трели.

Прислушавшись повнимательнее, я уловил закономерную связь между скрипачом и ветром. Стоило ветру немного утихнуть, как скрипка переходила на более низкие ноты, звук становился гуще. Когда же ветер усиливался, звуки забирались всё выше и выше. Они становились острыми, как жало, скрипка плакала и всхлипывала. Но дирижёр-ветер был неумолим, настойчиво требуя от скрипача новых и новых усилий. Тогда таинственный музыкант, не выдерживая темпа, срывался. И слышались только сердитые всплески волн и шёпот опавших листьев.