- •Предисловие
- •Часть первая. Матери в большей степени, чем женщины
- •Глава 1. Матери в большей степени, чем женщины, и девочки-младенцы
- •Отец или ребенок?
- •Мальчик или девочка?
- •Глава 2. Матери в большей степени, чем женщины, и маленькие дочки
- •«Самая красивая»
- •Отчуждение отца
- •От захватничества к нарциссическим злоупотреблениям
- •Будущее «захваченного в плен» ребенка
- •Глава 3. Матери в большей степени, чем женщины, и девочки-подростки
- •Замкнутый круг Кароль
- •Чувство вины
- •Глава 4. Матери в большей степени, чем женщины, и взрослые дочери
- •«Пианистка»
- •Показатели
- •Неудовлетворенность
- •Глава 5. Платонический инцест
- •Исключенный третий
- •Парные отношения
- •Слепое пятно
- •Часть вторая. Женщины в большей степени, чем матери
- •Глава 6. Матери-супруги
- •Неверно направленная любовь
- •Стремление к высокому общественному положению
- •Глава 7. Матери-любовницы
- •Эмма и Берта
- •Глава 8. Матери-звезды
- •«Осенняя соната»
- •Звездное скопление
- •Публичность и частная жизнь
- •Глава 9. Асимметричность
- •Исключения
- •Виновность
- •Ни плохие, ни хорошие
- •Часть третья. Не мать, не женщина; то мать, то женщина; и мать, и женщина
- •Глава 10. Не матери и не женщины
- •Глава 11. То матери, то женщины
- •Алая буква
- •Глава 12. И матери, и женщины одновременно
- •Виновность то одной, то другой
- •Дочь, увлеченная любовником матери
- •Мать, похищающая любовника у дочери
- •Инцест второго типа
- •Часть четвертая. Экстремальные матери
- •Глава 13. Материнское превосходство
- •Красота
- •Структурное превосходство
- •Материнская немилость
- •Антинарциссические злоупотребления
- •Материнство и рабство
- •Глава 14. Материнская подчиненность
- •Подчиненность вопреки природе
- •Предпосылки подчиненного положения матери
- •Подчинение матери
- •Злоупотребления подчинением
- •Глава 15. Ревнивые матери
- •Материнская амбивалентность
- •Матери нарциссического типа
- •Остановить время
- •От сравнения к соревнованию
- •От ревности к зависти
- •Глава 16. Несправедливые матери
- •Две сестры
- •Брат и сестра
- •Ребенок-обвинитель
- •Глава 17. Неполноценные матери
- •Неполноценность объективная и субъективная
- •Неуравновешенность
- •Дочери своих дочерей
- •Депрессивность
- •Сумасшествие
- •Покидающие
- •Смертные
- •Глава 18. Инцест первого типа
- •Потайная дверь
- •Насилие
- •«Ослиная шкура» или материнская роль
- •Об инцесте
- •Часть пятая. Дочь становится женщиной
- •Глава 19. Матери-наставницы
- •От матери не бывает секретов
- •Призрачный жених
- •Глава 20. Матери-законодательницы
- •Матери – наперсницы
- •Попустительство и интериоризация
- •Глава 21. Матери-свахи
- •«Трудный возраст»
- •Матери-сводницы
- •Глава 22. Уйти, вернуться
- •Покинуть родительский дом
- •Вернуться к матери
- •Выбор объекта
- •Глава 23. Комплекс «второй»
- •Лилит – Ребекка
- •Романы о «второй»
- •Между психоанализом и антропологией
- •То, что не меняется со временем
- •Часть шестая. Женщина становится матерью
- •Глава 24. Прерванная эстафета жизни
- •Отказ от материнства
- •Запрет на материнство
- •Сбой в передаче эстафеты
- •Глава 25. Вокруг колыбели
- •Сообщить матери о беременности
- •Будущая мать
- •Когда ребенок появляется на свет
- •Матери-заместительницы
- •Глава 26. Превращаться ли в собственную мать?
- •Передать покинутость
- •Передать стыд
- •Передать одиночество
- •«Почему?»
- •Часть седьмая. Траур
- •Глава 27. Траур по дочери
- •Дети тоже умирают
- •Потерять дочь
- •Страдание, возведенное в культ
- •Глава 28. Траур по отношениям
- •Отказ от всевластия
- •Отказ от восхищения
- •Стать матерью для своей матери
- •Глава 29. Траур по матери
- •В подростковом возрасте
- •В зрелом возрасте
- •Ограниченность художественного вымысла
- •Заключение
- •О многообразии отношений
- •«Любви» не достаточно
- •Еще раз о «необходимом третьем»
- •Еще раз об идентичности
- •Библиография
- •Указатель литературных произведений
- •Указатель фильмов
- •Указатель основных имен
Подчинение матери
Неравенство условий жизни у матери и дочери – еще не повод для того, чтобы мать оказалась в подчиненном положении. Гораздо более значимо поведение матери, из-за которого и возникает между ней и дочерью разница в положении, и даже если обе они страдают от этого, ни одна, ни вторая не в силах ее преодолеть. Оноре де Бальзак описывает схожий случай в уже упомянутом романе «Тридцатилетняя женщина», он рассказывает историю Жюли д'Эглемон, о которой мы уже упоминали. Она не может по-настоящему любить свою маленькую дочь, потому что та родилась от союза с мужчиной, которого Жюли не любила.
Напротив, со своей младшей дочерью, Мойной, которая родилась от любовника, она ведет себя даже заискивающе. Мойна выросла и вышла замуж, теперь она графиня и ведет очень светскую жизнь, если не сказать слишком свободную (она поддается настойчивым ухаживаниям Альфреда де Ванденесса, развращенного молодого человека, несмотря на то что он – ее сводный брат (и даже больше – родной наполовину, так как тоже рожден от материнского любовника). Ее престарелая мать живет вместе с ней и зятем. Но она нисколько не выигрывает от этого присутствия своей обожаемой дочери. «Все подтверждало, что Альфред вытеснил ее из сердца дочери, в котором ей, матери, если еще и оставалось место, то лишь из чувства долга, а не привязанности. Множество мелочей говорило ей о том, как дурно относится к ней Мойна, и неблагодарность эту мать принимала как возмездие». Тем не менее, она не возмущается, не жалуется и не пытается направить на другой объект эту материнскую любовь, которая встречает одни только грубые отказы: «Она старалась найти оправдание поведению дочери, объясняя его волей провидения, и благословляла руку, наказывающую ее».
Две сцены позволяют Бальзаку показать всю жестокость того оскорбления, которое наносит дочь своей матери, и всю покорность, с которой мать принимает его. Жюли уговаривает себя, что именно дочь, а не она сама нуждается в этой безграничной любви: «Например, маркиза стала немного глуховата, но никак не могла добиться, чтобы Мойна разговаривала с ней более громким голосом; однажды, когда госпожа д'Эглемон с простодушием, столь присущим глухим людям, попросила дочь повторить фразу, которую она почти не расслышала, графиня исполнила ее скромную просьбу, но с таким недовольным видом, что мать никогда больше не решалась повторить ее. С этого дня, когда Мойна рассказывала о чем-то важном или просто болтала, маркиза старалась держаться поближе к дочери, но нередко графиню раздражал недуг матери, и она бездумно попрекала ее. Такая обида, а подобных ей было множество, жестоко уязвляла материнское сердце».
В следующей сцене уже не только физический недостаток подчеркивает подчиненное положение матери, но и вполне возможно, подчиненность социальная. Дочь проецирует на свой внешний образ тот социальный статус, которым обладает мать: «Однажды, когда госпожа д'Эглемон сказала дочери, что ее навестила княгиня де Кадиньян, Мойна воскликнула: «Как! Она приехала именно к вам?» Графиня произнесла эти слова с таким видом и таким тоном, что в них едва уловимо, но все же достаточно явно прозвучало высокомерное удивление и презрение, которые заставили бы людей с чутким и мягким сердцем подумать, что дикари были не так уж бесчеловечны, когда убивали своих стариков, если те не могли удержаться на ветке дерева, которую сильно раскачивают. Госпожа д'Эглемон встала, улыбнулась и ушла, чтобы поплакать втихомолку».
«Вот до чего дошла она в своей материнской привязанности: она обожала дочь и страшилась ее, страшилась кинжального удара и подставляла ему свою грудь», – рассуждает Бальзак. И если «один холодный взгляд мог убить маркизу», что уж говорить о презрительных высказываниях? Она умирает неожиданно, когда дочь, которой она пытается объяснить, что ей нужно держаться подальше от Альфреда (ее брата по отцу), грубо бросает матери: «А я-то считала, маменька, что вы ревнуете только к его отцу».
Бальзак до тонкостей разбирается в страданиях матери, но он все же пытается объяснить, что она сама несет ответственность за все несчастья, что с ней происходят: «Госпожа д'Эглемон собственными руками возвела стены своей темницы, сама себя замуровала в ней, чтобы там же и умереть, видя, как губит свою прекрасную жизнь ее Мойна, ее гордость, ее счастье и утешение, ибо жизнь Мойны была для нее в тысячи раз дороже, нежели ее собственная. Ужасные, невероятные, невыразимые страдания! Бездонная мука!» Это страдание и наслаждение всех тех, кто ставит свое счастье в зависимость от любви, которая не может быть разделена. Но почему же тогда, став взрослой, Мойна не может вернуть матери такую же любовь? Именно потому, что таким образом она смогла избежать во взрослом возрасте, – очевидно, благодаря тому, что у нее был отец, и даже два, – ситуации платонического инцеста, в которую мать заключила ее в детстве.
Это пример относительно счастливой судьбы для дочери и совершенно ужасной для матери. Так может быть в любых парах «мать-дочь», когда дочери (в противоположность героине романа и фильма «Пианистка» пьесы «До конца» Томаса Бернхарда) удается освободиться от материнской власти, выйдя из детского возраста. Дочь, став взрослой, освободилась от материнского захвата, мать уже не может занимать прежнего подчиненного положения: застывшая в своей материнской привязанности, она становится полностью зависимой от расположения дочери, которая ищет возможности отделиться от матери, не дать ей вновь захватить себя. В таком варианте возможна только ситуация неравенства: абсолютно всемогущей матери, которая установила отношения платонического инцеста с маленькой девочкой, соответствует немощная мать, пытающаяся вновь вернуть дочь в сферу своего влияния. Ее зависимость порождается покорностью, которая только раздражает дочь, не находящую больше в этой слабосильной матери того, что питало восхищение маленькой девочки своей всемогущей матерью. Дочь не слишком сопротивляется искушению взять реванш, оскорбляя в ответ ту, что была когда-то всемогущей, но позже навсегда избрала подчиненное положение.
Эта инфернальная связь заманила в ловушку обеих. На дочери лежит ответственность за множество мелких унижений, знаменующих подчинение матери – во всех смыслах слова, потому что мать хотя и занимает подчиненное положение, но подчиняется добровольно. Мать, постоянно сносящая отказы дочери, все-таки получает удовольствие от чувства вины, которое внушает ей – единственная сохранная связь. В отношениях женатой пары такая ситуации создает невротический узел, единственное разумный выход из которого – развод. Но мать и дочь не могут развестись: даже разрыв отношений по инициативе дочери будет всего лишь радикальным продолжением этой безжизненной связи. Если попытаться продолжать обращаться с матерью, как подобает дочери, на равных, несмотря на ее добровольное подчинение, вряд ли это удастся, так как мать сама подчиняется, превратив дочь в единственный объект своей любви, а ее дела и поступки – в уникальный смысл своего существования. Дочери не остается ничего иного, кроме ненависти, которая, как мы уже видели, становится единственно возможным разделителем матери и дочери в их раз и навсегда установившихся отношениях: разделителем, безусловно, эффективным, но разрушительным, как для одной, так и для другой.
Бальзак замечает: «Возможно, люди не должны судить, кто прав, кто виноват, – мать или дитя. Над их сердцами есть лишь один судья. Этот судья – Бог». Как ни грустно, но в данном случае люди вспоминают о «Боге» вместо того, чтобы вспомнить о том необходимом третьем, который всегда отсутствует, когда речь идет об отношениях подобных пар – матери и дочери, то есть об отце.
