Картины мира

В первую очередь, фундаментальные научные модели и теории – это не просто пища для ума профессиональных ученых. По мере складывания отдельных кусочков мозаики, может начать формироваться новая картина мира. Несомненно, например, что последние исследования мозга радикально изменили наше научное понимание восприятия и сознания. Эти открытия переведены в графические модели, демонстрирующие, «как работает мозг», которые сегодня являются частью «повседневного знания» почти каждого. Безусловно, подобно моделям, существовавшим в прошлом, эти представления вскоре будут вытеснены. Тем не менее, нам необходимы такие общие образы мира и нас самих в нем, для того чтобы эффективно действовать в качестве сознательных моральных существ. Например, могло ли появиться современное движение защиты окружающей среды без экологической парадигмы, сформулированной ведущими учеными? Разнообразные интересы, в соответствии с которыми люди заботятся о своем собственном здоровье, благосостоянии и счастье, нуждаются в заслуживающей доверия научной информации, которая не может быть оценена экономически – не в последнюю очередь для того, чтобы противостоять потоку дезинформации со стороны правительств и корпораций с менее великодушными интересами.

Удивительные открытия и картины мира, производимые чуть ли не случайно наукой, стимулируют и будоражат человеческий ум. Любопытство и удивление – неизмеримые удовольствия жизни. Они мотивируют и побуждают к «бесполезным» научным исследованием всех аспектов естественного мира: от деталей поведения животных до величественного познания космоса. Бухгалтер, возможно, запишет стоимость обеспечения таких удивлений под графой «культурные цели». Тем не менее, они удовлетворяют реальные личностные и социальные потребности, которыми, конечно, не следует пренебрегать.

Научная рациональность

Наука не только привносит надежное знание в публичные дискуссии, она также открывает спорные проблемы и показывает, как их можно успешно решить. Так называемая «научная установка» привносит элемент критической рациональности в современное общество. Ожидается, что политические и экономические заявления должны быть логически последовательными и основанными на фактических данных. Научный прогресс постоянно напоминает нам, что догмы существуют, чтобы сомневаться в них, ортодоксальные мнения – чтобы опровергать их фактами, установленные факты – чтобы быть ниспровергнутыми, безумные догадки существуют (иногда) для развлечения, замечательные мысли зачастую (увы) – для забвения, а мировые авторитеты – для свержения. Участвуя в таких дебатах, даже только в качестве наблюдателей, люди осознают свои собственные ценности, а также учатся, как справляться с напряжением между оригинальностью и скептицизмом в социальной жизни.

Просвещенные работники и независимые эксперты

Институты высшего образования не только создают особый тип знания: они также создают особый тип людей. Не говоря уже о том, что они являются инкубаторами, игровым полем, пространством обучения, интеллектуальной и моральной ареной, на которой исследователи овладевают основными навыками и демонстрируют свои способности. Из них выходят «самозаводящиеся» исследователи, высококвалифицированные в решении проблем, они являются опытной рабочей силой инструментальной науки.

Но основная работа университета всегда заключалась в том, чтобы выпускать образованных людей, требующихся для выполнения множества социальных ролей. Доктора, юристы, инженеры и гражданские служащие не являются учеными и могут никогда в действительности не заниматься исследовательской деятельностью. Их технические знания зачастую проистекают как из практического опыта, так и из формальных инструкций. Но эти технические приемы быстро меняются в результате научного прогресса. Практическим работникам в связанных с наукой профессиях требуется базовое научное образование, которое подразумевает этот поток изменений. Его можно получить только от активных в научной сфере преподавателей в активных в научной сфере институтах, то есть, в исследовательских университетах.

Ученые как личности играют важную роль также в экономике и политике. Их постоянно приглашают в качестве экспертов по техническим вопросам, начиная от вопросов о прочности мостов и заканчивая генетически модифицированными сельскохозяйственными культурами. Их мнение как специалистов – наблюдателей, советчиков и консультантов – имеют большой вес. Университетские ученые особенно ценятся не только потому, что они, как предполагается, должны быть особенно хорошо информированы, но и потому, что они зачастую являются «внешними» по отношению к спорящим сторонам. Поэтому от них ожидают, что они будут незаинтересованными и беспристрастными, и будут действовать как независимые арбитры между конфликтующими интересами. Можно сказать, что социальный порядок в плюралистическом обществе во многом зависит от способности основных научных «авторитетов» выполнять эту роль.

Инструментальная и не-инструментальная наука фундаментально различны

Можно подумать, что эти не-инструментальные функции науки могут быть представлены как случайные побочные выгоды («spin offs») ее инструментальной роли. То есть, наука, поощряемая за ее способности по созданию богатств и решению проблем, должна быть в состоянии удовлетворять и другие социетальные потребности, такие как потребность в надежных общих теориях, удивительных открытиях, заслуживающей доверия экспертизе и т.д. Пред-инструментальное исследование часто приводит к совершенно неожиданным открытиям. Просвещенная научная политика всегда щедро финансирует университеты, занимающиеся фундаментальной наукой. Разве этого недостаточно для того, чтобы обеспечивать ее другие не-инструментальные функции?

Тем не менее, мы видим, что «не-инструментальная» наука отличается от «инструментальной» науки настолько фундаментально, что они не могут быть вестись одновременно. Это различие не является аналогичным различию между «чистой» и «прикладной» наукой или между «наукой» и «технологией». Ни является это и эпистемологическим различием – то есть, оно не соотносится с различием в типах знания как такового. Одинаковые научные открытия, например, физиологическая значимость определенного человеческого гена или наличие воды под лунной поверхностью, могут быть сделаны разными способами. Однако социальная значимость этого знания будет зависеть от исследовательского контекста, в котором оно появилось. Существуют также разновидности знания не-инструментальной ценности, такие как перспективы выживания видов, находящихся под угрозой исчезновения, для которых может не быть инструментальных исследовательских побуждений. Конечно, исследователи выуживают средства посредством использования «пред-инструментальной» блесны в своих проектах, но каждый знает, что часто это является благочестивой ложью.