2.3 Соотношение прав мужчин и женщин в Древней Индии

Генезис социально-правового положения индийских женщин рассматривается на основе обращения к текстам древнейшей религиозно-литературной традиции - Ведам (и, прежде всего, важнейшей и древнейшей из них - «Ригведе», составленной в конце II - начале I тыс. до н. э.), к комментаторской ведической литературе, эпическим поэмам, в которых нашли отражение обычаи, касавшиеся свободного, полноправного статуса женщин в зарождающейся патриархальной семье и обществе Древней Индии. Основываясь на этих сведениях данного периода можно предположить, что описания многочисленных женских персонажей, - богинь, цариц и женщин-ученых - появились в указанных источниках не на пустом месте, являясь в какой-то мере отражением жизненных реалий древнейшего общества Индии в период арийских завоеваний. С учетом исключительного плюрализма древнеиндийского общества, следует отметить также, что степень вовлеченности женщин в общественную и политическую сферы деятельности в это время не могла быть единой у различных религиозных, этнических и территориальных групп населения.

Вместе с тем, существуют противоречия в сведениях о социально-правовом положении женщин в это время, свидетельствующие об отношении к женщине как менее ценному по сравнению с мужчиной члену древнеиндийского общества. Так, большинство заклинаний в Ведах посвящено рождению потомства мужского пола; женщина часто характеризуется в религиозных текстах как носительница необузданной вредоносной энергии, склонной к «природному распутству» и т.д. При отсутствии достоверных сведений о реальных, практических аспектах равноправия индийских женщин, их правоспособности и деликтоспособности решение этого дискуссионного вопроса, таким образом, остается открытым. Следовательно, обозначить «контуры» какого-либо «единого», «комплексного» социально-правового положения женщин в Древней Индии с учетом нынешнего состояния науки не представляется возможным.

Таких противоречий, вызванных включением архаичных норм обычного права, в шастрах было множество. Провозглашение, например, денной и нощной зависимости женщины от мужчин (отца - в детстве, мужа - в молодости, сына - в старости) (ЗМ, IX, 2,3), соседствовало с утверждением, что мать превосходит почтенностью отца в тысячу раз (ЗМ, II, 145). В ЗМ можно найти следы полиандрии, когда братья имели одну жену, ребенок которой считался сыном всех братьев (IX, 182).

Проведём обзор нормативных предписаний, касающихся социально-правового положения индийских женщин в складывавшихся на основе предшествующей ведической литературной традиции брахманских компиляциях жанра «смрити»: дхармасутрах и дхармашастрах, составление которых относится к периоду конца I тыс. до н.э. - начала I тыс. н.э.

Все предписания «о дхарме мужа и жены» свидетельствуют о приниженном, подчиненном положении женщины в древнеиндийском обществе, в сохранившихся здесь еще в незыблемом виде больших, неразделенных патриархальных семьях-кланах, в которых глава семьи обладал огромной, почти неограниченной властью. В сфере семейных отношений наиболее отчетливо проявилось влияние социокультурных традиций, норм обычного права. Об этом свидетельствует указание на восемь разноречивых форм брака, которые были распространены в Индии и которые шастры не могли не учитывать. Первые четыре, поощряемые брахманами, сводились в основном к выдаче отцом замуж дочери, «наделенной драгоценностями» (с определенным приданым). Такова, например, форма, носящая название «брахма» (ЗМ, III, 27), которая вместе с тремя последующими («дайва», «арша», «праджапатья») противопоставляется браку «асура» - покупки невесты, признаваемому, но порицаемому наряду с браками по любви, без согласия отца и матери («пандхарва»), с похищением невесты («ракшаса») и с насилием над ней («пайшача»). Все эти формы сводились в результате к покупке невесты, будущей работницы в семье⁷. Не случайно в шастрах первые четыре формы супружества предписывались брахманам и кшатриям, вайшию и шудре предписывался брачный союз с выкупом невесты. Брак с похищением невесты, заканчивающийся, видимо, тем же выкупом, входящий в прямое противоречие с другими его формами, - явный пережиток первобытного общества.

Главным назначением женщины считалось рождение и воспитание детей, прежде всего сыновей, на которых падала обязанность совершать поминальные обряды по умершим предкам. Потомство, как и скот, признавалось основным видом богатства. В силу этого законным отцом ребенка считался муж матери независимо от того, кто им 'был фактически. Женщина в данном случае приравнивалась к домашним животным, рабыням, потомство которых принадлежало хозяину (ЗМ, IX, 52 - 55). Допускалась также, хотя и считалась грехом, продажа жены и детей (ЗМ, XI, 69). Продажа сыновей не влекла, как правило, обращения их в рабов. Подаренные и проданные в крайних обстоятельствах сыновья (видимо, в бездетные семьи) получали все права прямых родственников в новых семьях. Жена считалась не только собственностью мужа, она составляла как бы часть его самого. Не случайно даже проданная жена не освобождалась от мужа (ЗМ, IX, 46), а право на нее в представлении древнего индийца сохранялось и за умершим мужем.

В случае смерти бездетного мужа жена должна была по требованию его родственников родить сына от деверя или другого близкого человека (ЗМ, IX, 57-65), хотя эта архаичная норма обычного права также лишь допускалась, но не поощрялась и называлась в ЗМ дхармой, «свойственной животным» (IX, 66). Не поощрялось и многоженство мужчин. Но муж мог привести в дом другую жену, если первая не отличалась добродетелью, была привержена к пьянству, была злобна или расточительна (ЗМ, IX, 80).

Непосредственно повлияли на изменение положения женщины в древнеиндийском обществе и семье ряд условий. Это относится, прежде всего, к оформлению эндогамной варно-кастовой системы с четко очерченными социальными границами, становлению социально-религиозной сферы жизнедеятельности древнеиндийского общества с монополией брахманов, обладавших особой «ритуальной чистотой» и выполнявших функции воспитателей индийцев в духе неукоснительного соблюдения присущей каждой варне дхармы (религиозно-морального долга, обязанности). При этом выделяется особая роль в становлении традиционной соционормативной культуры древней и средневековой Индии дхармасутр и дхармашастр как своеобразных памятников «юриспруденции», являвшихся, по сути, брахманскими толкованиями существовавшей правовой практики, этнических, варно-кастовых, семейных, корпоративных и территориальных обычаев, закрепившими характерные установки женского бесправия с широким распространением таких ущемляющих права женщин обычаев и традиций, как детские браки, запрет на повторное замужество вдов, религиозный долг служения жены мужу даже после его смерти, что нашло свое отражение в распространившемся обряде сати - самосожжения вдовы на погребальном костре умершего мужа).

Обязанность жены - послушание и уважение мужа. «Если жена не рожает детей, может быть взята другая жена на восьмом году, если рожает детей мертвыми - на десятом, если рожает только девочек - на одиннадцатом, но если говорит грубо - немедленно» - записано в ЗМ (IX, 81). Штраф женщине, непристойно ведущей себя, мог быть заменен поркой розгами на торговой площади. Это наказание усугублялось тем, что пороть женщину должен был пария (неприкасаемый) (Арт., III, 3, (27 - 28).

Условия вступления в брак не запрещали (ЗМ, IX, 88), а скорее поощряли супружество несовершеннолетних, хотя Артхашастра (III, 3(1) устанавливала для женщин возраст брачного совершеннолетия 12 лет и 16 лет - для мужчин.

Межварновые браки не поощрялись, но допускались, когда муж принадлежал к более высокой варне, чем жена (анулома), но строго запрещались браки женщин из высших варн с мужчинами низших варн (пратилома)⁸.

В полном соответствии с принципами индуизма развод запрещался дхармашастрами, но разрешался Артхашастрой, если супруги ненавидели друг друга или вследствие жестокого обращения одного с другим (III, 3 (15-17). Артхашастра, вопреки запретам дхармашастр, допускала и повторный брак вдов. Шастры, как правило, исключали женщин из списка наследников семейной собственности, так же как и изгоев, больных, калек, слабоумных и пр., утверждали неравенство наследственных прав детей, рожденных от жен различных варн. Так, сын женщины из шудр и дважды рожденного не получал наследства, кроме того, что давал ему отец (ЗМ, IX, 155).

Предполагалось, что брак, освященный соответствующими религиозными ритуалами, должен быть священным и нерасторжимым. В соответствии с «законами Ману», если жена изменила мужу с представителем более высокого сословия, она могла быть восстановлена в правах жены после истечения срока наказания; если же она сделала то же самое с представителем низшего сословия, ее следовало бросить на растерзание собакам. Однако сборник светских законов исходил из реалий настоящей жизни.

В «Артхашастре» разрешался развод только по взаимному согласию сторон, если один из партнеров испытывал страх по отношению к другому. Правда, это относилось лишь к бракам, не освященным религиозным обрядом. Однако даже если брак был заключен в полном соответствии с религиозными предписаниями, уход из семьи мог служить основанием для развода: период с момента ухода из семьи, дававший право на развод, варьировался от одного до двадцати лет, в зависимости от обстоятельств или сословия. К началу правления Гуптов развод практически был запрещен представителям всех каст дважды рождённых. И хотя многоженство не приветствовалось ни светскими законами, ни священными текстами, такая практика существовала среди тех, кто мог себе это позволить – обычно среди представителей высших сословий. Так, почти у всех царей и верховных правителей было несколько жен. Встречалась и противоположность многоженства – многомужество; к нему относились гораздо менее терпимо. Правда, в знаменитом эпосе «Махабхарата» описывается, как у пяти героев этого эпоса (представителей знатного рода) была одна общая жена; этот случай так и не разъяснен специалистами до конца. Многомужество было обычной практикой среди племен, находившихся на низком уровне общественного развития; в некоторых племенах оно встречается и сегодня.

Необходимо отметить, что правила наследования имущества умершего шудры были менее строги, допускали, например, к наследованию даже сына, рожденного от рабыни, если он был признан своим отцом (ЗМ, IX, 179). Лица, лишенные наследства, могли рассчитывать только на помощь в пропитании со стороны наследников. Особая собственность женщин (стридхана) после ее смерти могла переходить по наследству всем детям, в том числе и дочерям.