2. Бред величия (экспансивный бред, от лат. Ехрапзю - расширение, распространение):

• Бред величия - больной убежден в том, что он обладает огромнойвластью, распространяющейся на всю страну, планету, вселенную (напри­мер, является «главнокомандующим всех армий мира»).

• Бред могущества - природные и общественные процессы подвласт­ны воле больного.

• Бред бессмертия - больной считает, что он будет жить вечно¹⁸.

• Бред богатства - больной считает себя обладателем несметных бо­гатств.

• Бред высокого происхождения - больной считает себя потомком знат­ных или высокопоставленных лиц («сын английской королевы»). В подрос­тковом возрасте он часто сочетается с бредом чужих родителей (разновид­ность бреда преследования) - родители больного это злоумышленники,которые «украли» его у настоящих родителей.

• Бред реформаторства (от лат.reformatio - преобразование) – идеи социального и государственного переустройства.

• Бред изобретательства - больной считает себя автором гениальных открытий, изобретателем устройств, имеющих большую ценность для че­ловечества (новых источников энергии, вечного двигателя и т.п.).

• Мессианский бред - больной призван осуществить идеи добра, явля­ется пророком, мессией.

• Манихейский бред - больной находится в центре борьбы добра и зла и является активным участником этой борьбы.

• Эротоманический бред (от греч. егоз - любовь, тата - безумие, страсть, влечение) -убеждение, что известное лицо (артист, политик) влюб­лено в больного. Часто сочетается с бредом особого значения (певец «на­мекает» больной на их «скорую встречу» словами песни с экрана телевизо­ра), бредом воздействия на больного со стороны мнимого возлюбленного и психическими автоматизмами («овладел на расстоянии»).

Экспансивный бред связан с глубокой трансформацией собственного «Я» в положительную сторону. Он характерен для маниакальных состоя­ний в рамках маниакально-депрессивного психоза, органических аффек­тивных психозов, а также для шизофрении.

3. Бред самоуничижения (депрессивный бред):

• Бред самоуничижения - убежденность больного в своей никчемнос­ти, негодности, глупости:

«Я конченый, дрянной человек». «Ничего не понимаю, безмозглая».

• Бред самообвинения (виновности) - больной обвиняет себя в плохих поступках, просит наказания:

«Я приношу только зло своим близким».

«Если я уйду из семьи, всем станет легче. В старые времена преступ­ников изгоняли из роду, а я сама себя изгоню».

• Ипохондрический бред - убеждение больного в наличии у себя тяже­лой болезни:

«Ваши анализы неправильные, я знаю, что у меня сифилис». «Смерть в моих сосудах, лейкоз уже не излечить».

• Бред греховности - больной является злостным грешником:

«Мне нет прощения, никакая епитимья не спасет».

• Бред обнищания - больной уверен в своей бедности, обреченности ^нищенствовать остаток жизни.

• Дисморфоманический бред (бред физического уродства; от лат. dis- приставка, обозначающая отрицание, греч. morphe - форма, mania – безумие, страсть) - убежденность в уродливом строении своего тела (неправильной форме ушей, избыточном весе, некрасивой фигуре и т.п.).

• Бред Котара (J. Cotard) - идеи отрицания существования самого себя частей собственного тела или объектов окружающего мира. Наблюдается в рамках синдрома Котара (см. ниже).

В клинической структуре психоза бред, как правило, существует не в виде моносимптома, а в рамках одного из бредовых синдромов.

Паранойяльный синдром (греч. paranoia - безумие). Характеризуется раз­витием первичных бредовых идей преследования, отношения, ревности, отрав­ления, реформаторства, изобретательства. Отсутствуют обманы восприятия, пси­хические автоматизмы. Идеи представляют собой неправильное, паралогичес­кое толкование реальных фактов (интерпретативный, паралогический бред).

В начале развития паранойяльного синдрома наблюдается снижение настроения, внутренняя неудовлетворенность: «Все надоело», «все склады­вается неудачно» [Смулевич А.Б., Щирина М.Г., 1972].

Начальный этап рассматривается как этап сверхценного бреда [Бирнбаум К., 1915,1928], не влияющий в полной мере на поведение, работоспособ­ность и социальные отношения. Нарастающие изменения личности выража­ются в поглощенности идеями, получающей характер одержимости.

Одержимость обусловлена, прежде всего, преобладанием стеничного аффективного компонента¹⁹. Содержание идей отчетливо коррелирует с от­тенком настроения²⁰. Высокая активность избирательно направлена на дос­тижение поставленной цели.

Так, больные без устали начинают работать над «изобретениями» и «проектами», производят бесконечные расчеты, чертят чертежи. При бре­де любовного очарования замечают, что лица противоположного пола ста­ли странно себя вести в присутствии больного: становятся возбужденны­ми, тяжело дышат, краснеют. При дисморфоманическом бреде в случайных фразах и жестах окружающих видят намеки на наличие у них какого-либо физического недостатка. При бреде ревности начинают вести расспросы, сопоставлять «факты», подтверждающие мысль об измене. При ипохонд­рическом бреде ищут доказательства,тяжелой неизлечимой болезни, не­смотря на попытки врачей разуверить их.

Окружающие называют пациентов чудаками, деспотами, одержимы-странными, но не считают их больными. В зависимости от темы, на этом этапе выделяют две формы бреда:

• Экспансивную паранойю, с сутяжными идеями, идеями реформа­торства, изобретательства, любовного очарования и гипоманией.

• Сензитивную паранойю (лат. sensitivis- чувствительный), с идеямиотношения, основанными на переживаниях самоуничижения и виновнос­ти, идеями ревности, ипохондрическими идеями и субдепрессивным на­строением с преобладанием астении.

По мере развития бредового процесса угрожающие намерения окру­жающих становятся для больных субъективной достоверностью. Сверхцен­ные идеи трансформируются в паранойяльный бред.

Характерно расширение круга лиц и объектов бреда и его постепенная систематизация. Формируется определенный порядок в интерпретации реальных фактов, подтверждающий правильность овладевающей идеи и закономерность соответствующих ей действий.

Содержание бреда становится более сложным. Начинают преобладать идеи преследования и, реже, отравления.

Так, больные с идеями ревности замечают открытую враждебность со стороны «изменницы», опасается, что она не только изменяет больному, но и «сговорилась» с мнимым любовником «расправиться» с ним.

«Реформаторам», «изобретателям» и ипохондрикам «становится по­нятно», что непризнание их идей или болезни окружающими связано не просто с «завистью» или «недальновидностью», но с «конкуренцией», стремлением «избавиться». Начинают замечать «слежку», «сговор» окру­жающих. Часто возникает боязнь отравления, замечают подозрительный вкус пищи.

В. Маньян (V. Ма§пап) описывал три направления паранойяльного по­ведения - миграция, защита и атака. На начальном этапе собираются все новые и новые факты, подтверждающие основную идею, по бредовому переоценивается прошлое. В прошедших событиях находят доказательства «преследования».

По мере систематизации и расширения бреда появляется симптом пре­следуемого преследователя: больные начинают защищаться - пишут пись­ма в газеты, на телевидение, обращаются с жалобами в общественные орга­низации, пишут заявления в милицию, прокуратуру, подают в суд на «преслеедователей». В отказах, отсутствии реакции на их жалобы также видят злой умысел. Идеи и бредовое поведение сопровождаются стеничным аффектом возмущения, негодования, раздражения, злобы. Нередко наблюда­лся агрессивные акты по отношению к мнимым противникам.

Бредовая миграция выражается в перемене места жительства, бегстве от «преследования». На новом месте, однако, обнаруживается «то же са­мое».

Больной 39 лет. Пять лет назад жена вернулась из санатория и, огово­рившись, назвала его другим именем. Через год, в театре, жена познакоми­ла мужа с сослуживцем. Обратил внимание, что жена в этот вечер была «нервной». Вспомнил прошлый эпизод, подумал, не изменяет ли ему жена. Начались ссоры, упреки. Стал обращать внимание, что жена не всегда вов­ремя приходила домой, по четвергам тщательно одевалась и возвраща­лась с работы поздно.

Отдыхая в санатории, вернулся на два дня раньше - жена вовремя не поздравила его с днем рождения. Сразу бросился проверять постель жены. Убедился, что она спала не одна - нашел чьи-то волосы. В квартире был беспорядок. Решил, что жена уходит от него. Проверил деньги на сберкниж­ке - деньги оказались не снятыми, но в сберкнижку были вложены облига­ции 3% займа. Бросился на работу: «Как она поведет себя?» Жена «вышла бледная «как полотно», ее «зашатало» - «Что-нибудь случилось с дочкой?»» Свои подозрения скрыл.

Продолжая искать подтверждения измены, беседовал с подругами жены, но прямых доказательств не нашел: «Они ее покрывали». Не обнаружил дома облигаций. Охватил страх - сразу понял, что облигации были переда­ны жене ее сослуживцем. Вспомнил, что последнего проверяли в ОБХСС (отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности) - «Трясли его - на что купил машину?» Решил, что могли подумать, что это он взял облигации. Несмотря на поздний вечер, пошел в ОБХСС и написал заявле­ние о расхитителях на заводе - жене и связанном с ней сослуживцем. При повторном обращении в ОБХСС обратил внимание, что следователь ему знаком. Вспомнил, что десять лет назад видел его вместе с женой, сослу­живцем и «третьим». Понял, что они - «одна шайка». Тут же заметил, что за ним установлена «слежка». Догадывался об этом по «пристальным взгля­дам». «Следили» мужчины, женщины с детьми, старики. Считал, что ОБХСС «оберегает его как единственного свидетеля». Был напряжен, тревожен. Показалось, что жену «подменили»: нос был как «граненый, плоский». Ре­шил, что его проверяют. Для этого подменили жену, дочь и завербовали сына. Проверяли - не мог ли он сам быть участником «шайки» - «муж и жена одна сатана». Однажды жена-двойник завела разговор о пробе на золотом кольце. Не подал вида, что понял, зачем это: «проверяют, имел ли он дело с золотом».

Вопрос о нозологической принадлежности паранойяльного бреда до конца не решен.

Существовало, как минимум, три основных взгляда на нозологическую принадлежность паранойи:

• Паранойя как самостоятельный психоз. Э. Крепелин [1912, 1915] рас­сматривал паранойю как самостоятельную нозологическую единицу, отно­сящуюся к группе психозов с систематизированным бредом, сохраняющим­ся на всем протяжении заболевания. Наиболее частая тема бреда - пре­следование, но может возникать бред ущерба, ревности, любовного очарования, а также бред величия - особого предназначения («пророки», «святые»), высокого происхождения. Настроение соответствует содержанию бреда. Характерно медленное развитие бреда, отсутствие явлений сла­боумия.

Леви-Валенси (J.Levy-Valensi) [1926] рассматривал паранойю как са­мостоятельный негаллюцинаторный параноический бред в рамках выде­ленного П. Серье и Ж. Капгра хронического систематизированного бреда, А. Клод (H.Claude) [1925, 1926] выделил паранойю в качестве самостоя­тельного заболевания под названием резонирующего помешательства в группе конституциональных психозов. П.А. Останков [1927] также считал паранойю самостоятельным эндогенным психозом, не относящимся к пато­логическому развитию личности. В.П. Осипов [1931] отмечал, что паранойя -самостоятельное, хотя и очень редко встречающееся заболевание, разви­вающееся у личностей, конституционально предрасположенных к нему. Керер (F.Kehrer) [1951] рассматривал паранойю как самостоятельное заболева­ние в группе «чистых» эндогенных психозов.

• Паранойя как состояние в рамках шизофрении. Э. Блейлер [1911, 1929] относил паранойю к шизофрении за счет идентичности механизмов бредо-образования - слабости ассоциативных связей и патологического влияния повышенной эффективности на течение мышления. Паранойя развивается при хронически протекающей, но относительно мягкой шизофрении, не при­водящей к развитию нелепых идей.

А.З. Розенберг [1939] считал, что инволюционная паранойя, также как и инволюционная парафрения, относятся к поздней шизофрении.

А.И. Молочек [1944] на основе катамнестического исследования отме­чал, что к паранойе состояние больных можно было относить лишь до опре­деленного этапа болезни. Затем в клинической картине появлялись симп­томы шизофрении, и наблюдалось постепенное нарастание шизофреничес­кого слабоумия.

По мнению К. Kolle [1955, 1957], паранойя относится к шизофрении, так как паранойяльный бред психопатологически не отличается от шизофрени­ческого - первичный, не выводимый из других переживаний бред.

К шизофрении паранойю относили также В. Майер-Гросс (W.mayer-Gross) [1950], R.Lemke [1951], Е. Verbeck [1959].

• Паранойя как аномалия развития. С. Hosslum [1913] связывал развитие паранойи с прирожденной дегенеративной конституцией и полагал, что при паранойе болезненной является не сама идея, а способ ее переработки, вы­воды из нее. Важным механизмом развития паранойи он рассматривал пере­оценку собственной личности, позволяющую игнорировать научный опыт, противоречащий реформаторским, изобретательским и др. концепциям.

А.С. Суханов [1908], К. Бирнбаум [1910], J.Lange[1924, 1927] отмечали, что в генезе паранойи играют роль характер и внешние влияния, а бредообразование при паранойе связано с односторонними сверхсильными эмоциями. Э. Кречмер [1950] относил паранойю к реактивному бредообразованию, возникающему на основе психопатического предрасположения. Он выде­лял три варианта паранойи: экспансивная или паранойя борьбы (сутяжничество, бред преследования), сензитивная или паранойя совести (сензи-тивный бред отношения) и паранойя желаний (бред изобретательства, ре­форматорства).

По современным представлениям, хронически протекающий паранойяльный синдром характерен преимущественно для шизофрении. Острый паранойяльный синдром встречается реже и представляет собой ступ с острым интерпретативным бредом, занимающим промежуточное положение между хроническим интерпретативным и острым чувственным бредом.

Описан стереотип развития бредовых синдромов при прогредиентной бре, довой шизофрении, соответствующий этапам развития хронического бреда V Мадпап [1893]. Первым этапом является паранойяльный (систематизирован­ный бред без галлюцинаций и автоматизмов), затем он переходит в параноид­ный (чаще всего, синдром Кандинского-Клерамбо), который, в свою очередь, трансформируется в парафренный синдром (фантастический бред) [Елгази-на Л.М., 1958; Шумский Н.Г., 1958; Снежневский А.В., 1983].

А.Б. Смулевич и М.Г. Щирина [1972], А.Б. Смулевич [1987] выделяют три клинических типа паранойяльного синдрома в рамках шизофрении:

1. Психопатоподобный - характерен для малопрогредиентной шизоф­рении. Основным признаком является то, что бред длительное время (до 20 лет) остается на сверхценном уровне (сверхценный бред). Сохраняетсяотносительно адекватная социальная активность, хотя больные и выглядят одержимыми, чудаками, странными. Бред представляет собой скорее бре­довое мировоззрение и напоминает метафизическую интоксикацию, с постепенной выработкой собственной теории мироздания, религиозной концепции и т.п. Переход к собственно паранойяльному бреду происхо­дит редко.

2. Хронический бредовой синдром с исходом в деменцию - встречает­ся при непрерывно протекающей параноидной шизофрении. После непро­должительного этапа сверхценного бреда формируется бредовая система. Идеи становятся все более отвлеченными, неправдоподобными, даже неле­пыми. Расширяется круг преследования - от близких и родственников до сотрудников государственных учреждений, групп злоумышленников. На­растают негативные изменения личности.

3. Рецидивирующий психоз с систематизированным бредом - наблю­дается в рамках шубообразной шизофрении. После первых приступов наблюдается длительные ремиссии (до 5-9 лет). Изменения личности относи­тельно не глубокие и выражаются в психопатоподобных нарушениях (мрач­ность, чудачество, замкнутость, склонность к односторонним увлечениям, ипохондричность).

Паранойяльный синдром встречается и при органических заболевани­ях головного мозга - травматических энцефалопатиях, менингитах, ревма­тическом энцефалите, рассеянном склерозе, сосудистых поражениях голов­ного мозга (гипертонических, атеросклеротических, сифилитических), ат-рофических заболеваниях (болезни Альцгеймера, Пика, хорея Гентингтона, сенильная деменция).

Параноидный синдром (от греч. para - рядом, вблизи, отклонение от либвшыо, noeф- воспринимать, мыслить, у- подобный). Характерн­ая наличием персекуторных бредовых идей, сочетающихся с нарушениями сенсорной сферы (иллюзиями, галлюцинациями),

психическими автоматизмами, аффективными нарушениями.

Структура параноидного синдрома определяется следующими компо­нентами:

• Развитием первичного, интерпретативного бреда преследования с иде­ями отношения, особого значения, воздействия, отравления, ущерба. В ос­трых случаях наблюдается интерпретативно-чувственная, интерпретативно-образная структура бреда.

• Присутствием иллюзорных, галлюцинаторных, псевдогаллюцинаторных обманов, психических автоматизмов, сенестопатий. Бредовые идеи тесно взаи­модействуют с имеющимися сенсорными нарушениями, сюжетно связаны с ними, дополняют и обусловливают друг друга. Например, больной с идеями преследования начинает слышать «голоса» угрожающего содержания.

• Аффективным компонентом бреда. Аффективные нарушения пред­ставлены аффективной напряженностью, тревогой и страхом, а в острых случаях растерянностью, депрессивным либо экспансивным аффектом. Выраженность аффективного компонента определяет степень влияния бре­да на поведение, вплоть до развития психомоторного возбуждения с агрес­сивными и аутоагрессивными поступками в одних случаях или полной от­гороженности с недоступностью контакту в других случаях.

• Нарушением поведения. Внешне нелепое поведение соответствует

содержанию бреда и обманам восприятия.

Больной с бредом воздействия выбрасывает из дома вещи, так как ощущает воздействие на себя через них; ставит ножки кровати на изолято­ры, ощущая влияние электрических импульсов; носит на голове металли­ческий шлем для «защиты» от «воздействия».

Пациент с бредом отравления и обонятельными галлюцинациями заклеи­вает у себя в квартире все вентиляционные отверстия, затыкает все щели. Больной с угрожающими галлюцинациями и бредом преследования убе­гает из дома, прячется в лесу, затем обращается в милицию с просьбой защитить от «мафии».

Пациент с бредом ущерба ставит замки на мебель, холодильник, двери. Собирает документы и ценные вещи в сумку. Носит ее при себе, не выпус­кая из рук.

В других случаях больные, наоборот, становятся замкнутыми, напря­женными, перестают есть, выходить на улицу, негативно реагируют на по-^>1ТКИ вступить с ними в контакт. Целыми днями остаются в своей комнате, ^ежа на кровати или сидя на одном месте, нередко к чему-то прислушиваясь. Разговаривая без собеседника и т.п.

Параноидный бред, в отличие от паранойяльного, может иметь разную степень систематизации²¹. При наличии бредовой системы в нее включены не только реальные события и ситуации, но и имеющиеся у больного иллю­зии, галлюцинации, психические автоматизмы. Бредовой компонент синд. рома преобладает над чувственными нарушениями. Тем не менее, систе­матизация параноидного бреда практически никогда не достигает степени характерной для паранойяльного бреда.

При отсутствии тенденции к генерализации наблюдается отрывочный бред. Этому способствуют острота состояния, выраженные структурные расстройства мышления, сенсорные и аффективные нарушения.

Выделяют следующие клинические варианты параноидного синдрома:

• Острый параноидный синдром (острый параноид) - транзиторныйчувственный бред преследования конкретного содержания. Является ре­ зультатом прямого постижения персекуторного смысла окружающих яв­лений. Образный бред рудиментарный с лабильным содержанием. На­ пример, под окном остановилась машина - «следят спецслужбы». В сле­дующий момент мимо прошла медсестра - «хотят сделать смертельный укол». Приглашают на обед - «хотят отравить через пищу». Наблюдаютсяотдельные вербальные иллюзии, галлюцинации, тревога, страх, растерян­ность.

Острый параноидный синдром характерен для шизофрении, интокси­кационных и эпилептических психозов. Острые параноиды встречаются в структуре реактивных психозов (параноид внешней обстановки).

• Острый галлюцинаторно-параноидный синдром - в его структуре преобладает острый чувственный (образный) бред, галлюцинации, все фор­мы психического автоматизма и аффективные нарушения (тревога, страх,растерянность, депрессия или повышенное настроение). Наблюдается при шизофрении, атипичных алкогольных психозах.

Больная 20 лет. Заболевание началось остро. Возникло внутреннее на­пряжение, тревога, снизилось настроение. Появились «голоса» различного содержания, принадлежавшие знакомым - «обсуждали..., говорили: «пре­дательница»..., заставляли делать плохие поступки». Боялась, что ее в чем-то обвинят. Происходящее вокруг воспринимала как «какую-то кутерь­му». Знакомые «проверяли, свой человек или не свой?», «хотели поймать на нечестности». Видела «тени инопланетян». Находила у себя «блох». Пос­ле госпитализации в психиатрическую больницу на отделении первое вре­мя была тревожна, напряжена, замкнута. Больных воспринимала как «ар­тистов», ощущала, что они читают ее мысли, испытывала наплывы мыс­лей. Считала, что ее «хотят свести с ума».

• Хронический галлюцинаторно-параноидный синдром - чаще систематизированный бред преследования с отсутствием выраженных аффек-ивных нарушений и растерянности. Встречается при шизофрении, инволюционных (инволюционный параноид), старческих, эпилептических и органических психозах.

Синдром психического автоматизма (синдром Кандинского-Клерамбо) - сочетание бреда преследования и воздействия, явлений психического автоматизма и псевдогаллюцинаций. Является выраженной формой хро­нического галлюцинаторно-параноидного синдрома.

Первые упоминания о явлениях психического автоматизма встречаются у Дж.. Хеслема (J.Haslam) [1810], Нассе (Nasse) [1818], В. Гризингера [1867],

С.С. Корсакова [1901].

Ж. Байарже (J.Bailarger) [1844] выделил неполные или психические галлю­цинации - беззвучные мысли невидимых собеседников, идеальные, таинствен­ные, внутренние голоса.

Значительный вклад в изучение переживаний, сопровождающихся чувством сделанности, внес В.Х. Кандинский [1890]. Помимо псевдогаллюцинаций, он опи­сал родственные им феномены внутреннего слушания и говорения, «похищения мысли», «деланные мысли», «внушенные мысли», чувство внутренней раскры-тости, галлюцинаторное «эхо-мысли», псевдогаллюцинаторные воспоминания, «насильственные чувствования», сделанные сновидения, бредовые идеи воз­действия.

Рево д'Аллон (Revauet d’Allon) [1923] называл психозы, характеризующимся обильными слуховыми истинными и псевдогаллюцинациями, полифренией. Селье (Ceillier) [1924, 1927], подчеркивая роль бредовой интерпретации в генезе синдрома психического автоматизма, назвал его синдромом влияния. Леви-Валенси (J. Levy-Valensi) [1927, 1939] обозначил его как депосессионный синд­ром - состояние, в основе которого лежит отчуждение собственных психичес­ких процессов, невозможность владеть своим «Я». Клод (Н. Claude) [1927, 1930] называл это расстройство синдромом внешнего воздействия, Нейрак (Neyrac) [1927] - патологическим автоматизмом, М1дпагс1 - церебральным автоматиз­мом, Дельма (Delma) - синдромом вторжения и раскола.

Клерамбо (G.G.de Clerambault) [1919-1927] объединил в единый синдром феномены, сопровождавшиеся отчуждением собственных психических процессов и чувством постороннего влияния на них. В эту группу он также вклю­чил псевдогаллюцинации, описанные В.Х. Кандинским. На 31-м конгрессе пси­хиатров в г. Блуа (Франция) в 1927г. он предложил называть данный симптомокомплекс синдромом психического автоматизма (Название было заимствовано из работ П. Жанэ [1913]. Однако, последний описывал под названием «психический автоматизм» деятельность, бессознательного своей основе, но выражающуюся в виде психического акта.)

.Под психическим втоматизмом он понимал психическую деятельность, независимую от воли больного и недоступную его психическому влиянию. Кроме того, он называл расстройство синдромом паразитизма и «синдромом S». На этом же конгрессе было решено называть синдром психического автоматизма синдромом Клерамбо.

Понятие «психический автоматизм» характеризовалось, по Клерамбо, мя вариантами: чувственный автоматизм (к которому он относил различные алгии, парестезии, сенестопатии), высший психический автоматизм (идеаторные и словесные нарушения, псевдогаллюцинации) и двигательный автома­тизм (насильственные действия, гримасы и жесты, а также насильственные затруднения действий).

А.Л. Эпштейн в своем докладе на заседании врачей психиатрической кли­ники ленинградского медицинского института в 1927, а затем А.А. Перельман в 1929 предложили именовать синдром психического автоматизма Клерамбо син­дромом Кандинского-Клерамбо, С того времени это название широко использу­ется в отечественной психиатрии, наряду с термином «синдром психического автоматизма».

Клиническая структура синдрома Кандинского-Клерамбо включает психические автоматизмы, бред преследования и воздействия и псевдогал­люцинации. Последние иногда не выделяют как самостоятельный компо­нент синдрома, а относят к психическим автоматизмам, поскольку их объе­диняет чувство сделанности [Снежневский А.В., 1983].

В основе психических автоматизмов лежат два специфических переживания:

• Чувство внешнего (постороннего) влияния, воздействия извне посторонней силы. Для его определения использовали такие понятия, как чув ство «захвата», «вторжения», «раскола». Клерамбо говорил о «паразитизме».

• Переживание отчуждения, утрата принадлежности себе собственны психических актов (своих мыслей, слов, телесных ощущений, движений).

Они возникают самостоятельно, без участия субъекта патологии. В и основе лежит потеря чувства активности собственного «Я», наиболее близ­кая к понятию схизиса.

Различают три вида психических автоматизмов: