2. Альтернативные варианты развития.

Подводя итог и обобщая сказанное, можно обозначить целый ряд нереализованных альтернатив развития Руси и России.

Первая. В IX веке была реализована норманнская альтернатива политического развития России: заложены традиции иноземных династий, агрессивного имперского вектора развития, формирования государства не сколько на основе договорной теории, сколько на основе имперской теории насилия и подчинения близлежащих земель. Не была реализована славянская альтернатива: начало династическому правлению в восточнославянских землях кладёт не норманнская («русская»), а славянская (не русская), новгородская династия. Вектор развития мог бы стать совершенно иным, с опорой на общественный договор, вечевую демократию, ментальную «оседлость» и пониженную воинственность (не исключено, что символом нации стал бы не конь, а дом).

Вторая. В IX веке реализована Киевская альтернатива, но не реализована Новгородская. Столица страны - вечевой, республиканский, почти европейский по духу Новгород. Не на годы, а на столетия, до наших дней. С сохранением и развитием древних вечевых традиций. Не Иван Грозный стирает с лица Земли непокорный ему Новгород, но наоборот: Иван Васильевич - гражданин Новгородской демократической России.

Третья. С Х века, со времён русского Александра Македонского - Святослава, реализована тенденция перманентного имперского расширения территории страны (интересно, с какой рациональной целью?). Тенденция ничем не сдерживаемого расширения длилась (с некоторыми перерывами) почти целое тысячелетие, временами сопровождаясь полными обвалами, по крайней мере, раз в 4-вековой цикл. Никто не знает, завершилась ли эта многовековая болезнь России, или нас ещё только ждёт новое глобальное собирание земель вокруг всё той же Москвы. Так до сего времени не реализована альтернатива сравнительно миролюбивой и реально оседлой жизни, основанной на принципах не экстенсивного, а интенсивного развития на ограниченном пространстве великой Русской равнины.

Четвёртая. С конца Х века реализована евразийская культурно-религиозная альтернатива, которая не столько приблизила Русь к Западу, сколько отгородила её от большей части Европы, создав многовековой «железный занавес» недоверия и отчуждения. Катастрофы 1054 и 1204 гг. придадут данной проблеме глобальный и вечный характер. Тем самым в Х в. не была реализована европейская культурно-религиозная альтернатива, которая смогла бы создать более благоприятные условия для русской и российской интеграции в европейское сообщество наций, в общеевропейский модернизационный процесс.

Не была также реализована и, быть может, менее оптимальная, менее привлекательная «азиатская», чисто восточная культурная программа. Облачение Руси в исключительно восточную культурно-религиозную оболочку (к примеру, в исламскую) придало бы ей, вероятно, не меньший колорит и создало бы более прочную основу её мировосприятия и самосознания, которые стали бы более определёнными. Иными словами, процесс социальной макроидентификации Русь и Россия прошли бы успешнее, с более адекватной внутренней и внешней оценкой ситуации, без задержки этого процесса на многие столетия.

Пятая. С XI века реализована крайне неблагоприятная альтернатива, связанная с постоянным противостоянием в борьбе за власть в среде политической элиты, приведшая к расколу и распаду страны. Впоследствии к этому добавится постоянное противостояние государства и его подданных, превращённых в холопов, слуг, рабов. Добавится и раскол в элитной, культурной части общества, именуемый обычно «расколом культур», что будет во многом препятствовать осуществлению прогрессивных преобразований в стране. Не реализована тем самым альтернатива осторожной, рациональной, гибкой, дальновидной политики центральной власти, основанной на компромиссе с политической элитой общества и близлежащими землями без резко очерченной патологии насилия и суицида.

Шестая. В XIII веке реализована русско-монгольская политическая альтернатива. С родственными связями и даже дружбой. С кровавыми ссорами при «выяснении отношений» с монголами и продолжением состояния децентрализации и гражданской войны между русскими землями. С созданием государства по монголо-китайскому образцу. С отказом от помощи Запада, от предложения осуществить совместный со славянами крестовый поход против монголов. (Данный порок воспринят от византийцев, которые предпочитали принять смерть от мусульман, чем помощь из рук главы Ватикана).

Тем самым не реализована альтернатива, которая бы заключалась в совместной борьбе объединённых восточнорусских земель в союзе с Западной, Литовской Русью против завоевателей Запада и Востока. Не реализована альтернатива, которая была бы связана с перемирием, хотя бы временным, между католической Европой и всеми восточнославянскими землями во имя совместного отражения монгольской агрессии.

Седьмая. С XIV века реализуется московская, крайне авторитарная, по сути провосточная альтернатива объединения всех русских земель в новое государство. С установлений отношений подданства (в русском варианте можно говорить «рабства»), но не демократичного вассалитета - как в Европе и в Киевской Руси. Тем самым не реализуется литовско-русская программа объединения. И столицей будущего государства не становятся ни «рыцарская» Тверь, ни республиканские Новгород или же Псков. Четыре европейские альтернативы остаются нереализованными.

Восьмая. Со второй половины XVI века созданы основы русской автократии - самодержавия. Подданные окончательно обрели статус холопов. Реальной политической оппозиции теперь не существует. Тем самым в России той эпохи не реализована альтернатива умеренно прогрессивного политического развития, основанного на компромиссе, традициях «старины» (эпоха Ивана Великого) и на радикальных реформах «сверху» (эпоха Избранной рады). Не реализована модернизационная альтернатива в развитии «ранней» России. Сделать это тогда - означало сделать это не только не поздно, но сделать раньше многих европейских государств. Кто-то или же что-то не позволило России середины XVI столетия шагнуть в глубь эпохи Нового времени уже тогда.

Девятая. На рубеже XV – XVI вв. в России укрепилась жёсткая, ортодоксальная ветвь православия. В результате поражения зарождавшейся русской религиозной Реформации (сторонники официальной линии церкви во главе с Иосифом Волоцким взяли верх над искавшими истинный путь «нестяжателями», возглавленными Нилом Сорским), неформально поддержанной самим монархом, Россия обретёт не дух протестантизма («молись и работай»), а филофеевское мессианство и крепостное право. Поборники большей человечности, большей религиозности будут повержены, а некоторые из них - даже сожжены, как еретики, на костре. «Протестантская» религиозная альтернатива была похоронена прежде всего самой Церковью, как государственной, но не сакральной, не религиозной структурой.

Религиозный раскол общества снова обострится и усилится во второй половине XVII века во время церковной реформы патриарха Никона. И снова вместо политики компромисса государство и его Церковь продемонстрируют неспособность обеспечить свободу совести, свободу вероисповедания. Беспредельное и безвременное насилие над старообрядцами породит в ответ антигосударственное и антицерковное насилие, гражданские войны и революции, апофеозом которых станет 1917 год, который «бессмысленным и беспощадным» бунтом «низов» повергнет и династию, и государство, и Церковь. Всё это будет очень напоминать месть. Альтернатива гармоничного развития по пути социального спокойствия в XVII в. была окончательно утеряна.

Десятая. Европейская тенденция февраля 1917 г. была быстро подавлена. В новых, тоталитарных формах коммунистического типа была восстановлена прежняя автократия и прежние формы рабства. Тем самым Россия не сумела реализовать альтернативу прогрессивно-эволюционного пути развития после октября 1905 г.: постепенное движение к конституционной монархии западноевропейского типа, либо (после февраля 1917 г.) - к демократической республике по образцу американскому. С большой долей уверенности можно говорить о нереализации в течение XVI – XX столетий радикальной многоплановой демократической альтернативы в целом. Всякий раз Россия созерцала лишь контуры либерализации и демократизации, которые высвечивались в ряде модернизационных реформ, а чаще - проектов реформ или деклараций о намерениях.

Достаточно. Десяти этих нереализованных альтернатив достаточно, чтобы понять: Русь и Россия всегда выбирали тот вектор движения, который в конечном итоге оказывался не только не вполне благоприятным для неё, но и наименее перспективным, более тупиковым, более жертвенным. Вероятно, тот выбор, который делало государство и обслуживающая его Церковь, был выгоден, прежде всего, им самим. Государство провосточного типа не вырастает из общества, не обслуживает его интересы, оно возвышается над обществом, контролируя и не давая ему превратиться в подлинно гражданское общество.

Русское государство выбирает не только тип развития и вектор движения, удобный для себя, но и соответствующий конкретным геополитическим условиям. Поэтому для жизни на холодной гигантской равнине, в условиях постоянной агрессии извне избирается государство-крепость. Она становится удобной не только для обороны, но и для превентивных ударов и долговременной экспансии. Выбор провосточного государства всегда с его точки зрения благоприятен.

Он будет затрагивать вопросы создания и функционирования могущественной, бескрайней империи. Это актуально. Он будет касаться проблем удовлетворения аппетитов власти и удержания в повиновении собственного народа и новых колонизованных наций. Это тоже актуально. Исторический выбор государства провосточного типа не будет затрагивать интересы общества, интересы широких слоёв населения, их права и свободы. Это не актуально. А для империи это, вдобавок, противопоказано.

Исторический выбор, который время от времени совершает традиционалистская провосточная макросистема, всегда для неё актуален, ибо решает вопрос её выживаемости в новых условиях. И он всегда ей приятен, потому что она всегда думает только о самой себе. Однако выбор этот для неё всегда неблагоприятен, ибо всегда оставляет её там, где она и была. И в особенности этот выбор неблагоприятен в плане соотнесения его с новым мировым феноменом - Западной цивилизацией. И если чисто восточную макросистему это мало волнует (что кто-то где-то куда-то ушёл, якобы, вперёд), то систему смешанного типа, с элементами западного мышления и мировосприятия - весьма волнует.

Она начинает комплексовать по этому поводу, в кабинетах и дворцах начинают говорить об отставании «нашей великой державы» от иных стран и народов. Рождается идея тотальной мобилизации всех ресурсов страны, во имя «великой цели: «догнать и перегнать». Так рождается во многом надуманная проблема отставания и необходимости ликвидировать разрыв, по возможности любой ценой. И чаще всего не во имя самосохранения, а во имя удовлетворения тщеславных амбиций государственной власти. Это не европейский менталитет, и не восточный. Во всём этом лежит что-то иное, смешанное. В некотором смысле патологическое.

Об этом и будет идти речь. Уже само введение, сама постановка проблемы частично ответила на глобальный вопрос: каковы причины отставания России от Запада? Возможно ли к этому добавить что-либо ещё? И добавить то, что никогда ещё не было сказано?