Моральные проблемы трансплантации фетальных органов и тканей

Пересадка органов и тканей производится от плодов, под­вергшихся абортированию - как самопроизвольному, так и ис­кусственному. Причем последний вид аборта является основ­ным источником трансплантатов, так как самопроизвольные выкидыши встречаются значительно реже и часто сопровожда­ются патологией плода, что делает их неподходящими донора­ми для пересадок.

Поскольку аборт является условием получения тканей для трансплантации, то его допустимость оказывается одной из центральных моральных проблем на пути развития рассматри­ваемого типа новых медико-биологических технологий. Ос­новное содержание вопросов, относящихся к проблеме преры­вания беременности. Здесь же целе­сообразно остановиться только на специфических моральных проблемах, связанных именно с использованием абортирован­ных плодов в качестве доноров тканей и органов для транс­плантации.

Примечательно, что моральная оценка фетальных переса­док формировалась и формируется относительно независимо от моральной оценки аборта. Наблюдается своеобразное соче­тание этих оценок и соответствующих позиций. Консерватив­ное крыло образуют сторонники запрета аборта и фетальных трансплантаций, рассматривающие аборт как "убийство" не­рожденного человека, а трансплантацию - как разновидность "каннибализма". Существуют и такие противники искусствен­ного аборта, которые считают оправданными трансплантации фетальных тканей для лечения болезней человека. Часть из них полагает, что если уж это зло существует, то неразумно "выбра­сывать" то, что может помочь страдающим людям. Другие со­гласны с использованием тканей только естественно абортиро­ванных плодов при условии установления факта их смерти (то есть на тех же основаниях, что при осуществлении обычных трансплантаций).

Есть, далее, сторонники аборта как права женщин на сво­бодное волеизъявление и контроль за собственной фертильностыо, которые, однако, сомневаются в моральности использо­вания плодных тканей для трансплантаций. Обычно такая по­зиция мотивируется тем, что развитие подобной клинической практики приведет к росту потребности в фетальных тканях, которая через рыночные механизмы будет стимулировать их "предложение" со стороны женщин. Существует, таким обра­зом, опасность превращения женщин в "сырьевые придатки" прибыльной медицинской индустрии - фетальной трансплантологии. Наконец, наиболее либеральное крыло составляют те, кто считает морально допустимым как искусственные аборты, так и пересадку фетальных тканей. Позиция многих представи­телей российскою здравоохранения в данном вопросе является одной из наиболее либеральных в мире.

Трансплантация фатальных тканей не является единствен­ной областью утилизации абортированных плодов в современ­ной медицине. Человеческие плоды широко используются для получения вакцин, например против полиомиелита. Трудно переоценить значение этой вакцины для спасения жизней и здоровья многих миллионов детей во всем мире. Эмбрионы ис­пользуются и при диагностике многих вирусных заболеваний. Неоценимо значение научных исследований абортированных плодов для эмбриологии человека, выяснения причин врож­денных и генетических заболевании, разработки новейших ме­тодов внутриутробной хирургии и терапии различных форм па­тологии. Поэтому вопрос о моральности использования тканей абортированных плодов для целей трансплантации должен учитывать отмеченные выше, не вызывающие возражений у населения, рутинные способы их утилизации.

Новым аспектом становится сама технология пересадки тканей плода в тело пациента. В отношении нее правомерно применение этических принципов, аналогичных тем,' что сло­жились в трансплантологии. Поскольку плод, естественно, не может дать добровольного согласия на изъятие от него тех или иных органов для пересадки, которая неминуемо приводит к его гибели, то трансплантация от живых плодов считается мо­рально недопустимой. Иногда используется такой путь, как по­лучение согласия матери, идущей на аборт, на использование плода для этих целей. Однако моральная весомость подобного согласия представляется крайне сомнительной, так как мать самим принятием решения об аборте "приговорила" его к смерти. Она не может полноценно отстаивать его интересы.

Поэтому морально приемлемыми считаются транспланта­ции тканей только от уже погибших плодов. Однако определение момента смерти плода с той же объективностью и точностью, ко­торая имеет место при установлении факта смерти мозга у взрос­лых, пока представляется невозможным. Ткани плода более ус­тойчивы к гипоксии, чем ткани взрослых организмов, поэтому жизненно важные функции повреждаются более медленно.

Не существует общепринятой дефиниции смерти для де­тей моложе 5 лет, а самые амбициозные медицинские критерии применяются только к новорожденным старше семи дней. По­этому на практике применяется либо критерий живорожденности, определяемый возрастом плода и его весом, либо традици­онный критерий, основанный на отсутствии дыхательных дви­жений и сердцебиения. Поскольку некоторые абортированные плоды рождаются с признаками жизни, считается неприемле­мым продлевать эту жизнь искусственными методами с целью более удобного извлечения органов и тканей для пересадки. Чтобы предотвратить преднамеренное производство плодов для трансплаптологических целей, необходимо обеспечить не­зависимость принятия женщиной решения об аборте от наме­рения врачей использовать впоследствии ткани плода для пере­садок. В связи с этим подлежит запрету любая форма оплаты женщине, а также торговля абортированными плодами, их тка­нями и органами.

Тем более недопустимыми являются любые предваритель­ные договоренности между женщиной и будущим реципиен­том в отношении зачатия ребенка или его аборта для трансплантологических целей. Особые проблемы возникают тогда, когда женщина зачинает плод с целью спасения жизни уже имеющегося больного ребенка. Такие случаи описаны в лите­ратуре. Вот мнение отечественного юриста М.Н. Малеиной: "Полагаю, что родители могут распорядиться абортированным плодом, то есть дать согласие на использование тканей, орга­нов эмбриона для научных исследований или лечения. В каче­стве общего правила следовало бы установить, что зачатие и аборт только с целью получения материала для трансплантации не разрешается. Но в порядке исключения, видимо, надо разре­шить подобные операции в интересах жизни и здоровья близ­ких, если это единственный способ их спасения"(Ю). Такое разрешение даже для "исключительных случаев" спорно, так как фактически здесь предлагается преднамеренное принесе­ние в жертву жизни существа, которое могло бы состояться в качестве полноценной личности.

В основе моральных проблем в данной области так или иначе оказывается проблема статуса плода.

В связи с особой социальной значимостью вопрос об уста­новлении статуса плода не может решаться медицинскими ве­домствами кулуарно, без широкого общественного обсуждения и согласия. Конечно, в обозримом будущем добиться единоду­шия по такому вопросу не представляется возможным - всегда будут несогласные, поскольку мнения в обществе слишком по­ляризованы. Однако конфликт будет менее острым, если реше­ние будет приниматься демократическим путем, на основе об­стоятельного общественного обсуждения проблемы и свобод­ного волеизъявления, оформленного в виде постановления за­конодательных органов.

Статья 28 неоднократно упоминавшейся Конвенции Со­вета Европы обязывает правительства "позаботиться о том, чтобы фундаментальные проблемы, связанные с прогрессом в области биологии и медицины (в особенности их социально-экономические, этические и юридические аспекты) были под­вергнуты широкому общественному обсуждению и стали пред­метом надлежащих консультаций; то же самое касается и про­блем, связанных с практическим использованием достижений биомедицины" Данное требование имеет самое прямое отно­шение к проблеме морального статуса абортированного плода и допустимости фетальных трансплантаций.