Кончина Августейшего родителя и мятеж.
По кончине великого Царственного родителя своего – первого Царя всея Руси Иоанна IV Васильевича «Грозного», случившейся 18 (31) марта 1584 года начались волнения.
В ночь после внезапной кончины Государя сторонники Царевича Феодора I Иоанновича распорядились отправить младшего сводного брата его Димитрия Иоанновича (1582-1591) с его Венценосной матерью Марией Феодоровной Нагой (ум. 1612)и родственниками в г. Углич, прежде данный Феодору I Августейшим родителем. Скоро за тем поднялся в Москве мятеж; в народе распространили слух, будто боярин Богдан Вольский, сторонник Нагих, отравил покойного Царя Иоанна IV Васильевича, и теперь хочет извести самого Феодора Иоанновича.
Тысячные толпы бросились к Кремлю, овладели в Китай-городе пушкою и направили ее на Спасские ворота. Государь Феодор I Иоаннович выслал к мятежникам бояр Мстиславского и Романова и приказал объявить, что Бельский будет немедленно выслан из Москвы. Мятеж тотчас прекратился.
По кончине Державного и грозного к врагам Отечества и Церкви родителя Государя все в Русском государстве и именитые, и простые люди со слезами на глазах молили Царевича Феодора I Иоанновича венчаться на Царство. С трепетом и страхом Божиим 31 мая (13 июня) 1584 года, в день своего 27-летия Царевич Феодор Иоаннович, принял Царский венец.
Венчание на Царство.
Случилось это через шесть недель по кончине Царя Иоанна IV Васильевича «Грозного». То было второе Коронование, если не считать Коронования Князя Димитрия Иоанновича при Иоанне III Васильевиче «Великом» (1440-1505), но оно отличалось большею торжественностью, чем то, какое видела Москва в 1547 году, как это явствует из подробного описания этого торжества в особом чине, напечатанном в "Собрании грамот и договоров. Т. II".
Царский выход из Дворца в Успенский собор отличался выдающимся многолюдством и блеском. Во время шествия шурин Царский Борис Феодорович Годунов (1552-1605) нес скипетр Государев. В соборе устроено было высокое чертожное место. Митрополит Московский и всея Руси Дионисий (ум. 1587) возложил на Царя ныне хранящийся в Благовещенском соборе животворящий Крест и венец Мономаха и надел Святые бармы.
После Венчания на Царство Государь слушал Литургию в Короне и со скипетром, - "хоругвями правления", как сказано в Коронационном Чине. В конце Божественной литургии Митрополит совершил над Государем Священное Миропомазание из особого сосуда или крабицы, которая принадлежала Августу II и была принесена Владимиру Мономаху из Византии вместе с Царскими регалиями, и причастил его Святых Христовых Тайн. Во время этого священнодействия Борис Феодорович Годунов держал скипетр, а Димитрий Годунов и боярин Юрьев держали венец Царский на золотом блюде.
В Коронационном Чине приведены произнесенные Царем и Митрополитом речи.
Из Успенского собора Феодор ходил в Архангельский, для поклонения гробницам предков, и Благовещенский собор, а потом через Красное крыльцо возвратился во Дворец, где бояре и другие служилые люди целовали Венчанному на Царство Русское и Миропомазанному Государю правую руку (десницу). К обеденному столу приглашен был весь Двор и Освященный Собор с Митрополитом во главе. Пиры во Дворце и народные гулянья по случаю Коронации продолжались целую неделю и закончились военным праздником за городом.
Во время коронационных пиров посыпались милости Царя: Государь в самом Дворце наделил богатыми подарками Митрополита, Святителей и других лиц, и сам в свою очередь принял дары от бояр, купцов и гостей, русских и иностранных; выпустил на свободу много заключенных, освободил военнопленных; уменьшены были налоги; несколько заслуженных сановников возведены в боярский чин, а боярину Ивану Петровичу Шуйскому (ум. 1588) Высочайше пожалованы были все доходы от г. Псков, который он оборонял в 1581-1582 гг. в Ливонскую войну 1558-1583 гг.
Но никто не был осыпан такими милостями, как Борис Феодорович Годунов: будущий Царь получил не только высокий чин конюшего, но и титул ближнего Великого боярина, наместника Царств Казанского и Астраханского; ему даны были громадные поместья, все луга на берегу Москвы-реки, сборы с целых областей, доходы с некоторых промыслов и проч. Все же доходы его достигли 100 тысяч, и он мог на свой счет снарядить из своих крестьян стотысячную рать. Правительственное значение его было так велико, что Королева Англии и Ирландии Елизавета I Тюдор (1533-1603) называла его в грамотах своих "любительным братом" и "лордом-протектором".
Шурин Государя с 1587 года стал фактически единоличным правителем государства, а после кончины Монарха стал его Царственным преемником. Положение Бориса Феодоровича Годунова при Царском Дворе оказалось столь значимо, что заморские дипломаты искали аудиенции именно у Бориса Годунова, его воля была законом. Фёдор I Иоаннович Царствовал, Борис Феодорович управлял — это знали все и на Руси, и за границей.
Так, На Царский трон, где ещё недавно восседал грозный Царь, взошел 27-летний Государь, который, по слову самого Августейшего родителя своего Иоанна IV, был «постник и молчальник, более для кельи, нежели для власти державной рождённый».