Часть 2

Одновременно конец ХХ века привел к кризису

Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений

- если в этой системе в качестве основного стержня рассматривать биполярность, то с окончанием холодной войны она действительно исчезла. В этом смысле исчезла и сама Ялтинско-Потсдамская система международных отношений. Но остались многие ее элементы, в том числе и те, которые закреплены международными договорами, что, несомненно, является неким стабилизирующим элементом современных международных отношений.

Наложение обоих кризисов (Вестфальской модели, а также Ялтинско-Потсдамской) на современные реалии дает эффект их усиления, создает условия для развития системного кризиса, который имеет крайне широкое проявление.

Период «переходности» крайне противоречив: эрозия суверенитета национальных границ сопровождается стремлениями к его сохранению, поскольку с точки зрения любого государства размывание национальных границ, утрата, пусть и частичная, национального суверенитета оказывается довольно болезненным явлением.

Одной из реакций государств стало проявление «нового интервенционализма», когда государства участвуют в урегулировании конфликтов и при этом реализовывают собственные интересы.

Изменение миропорядка (период переходности, перестройки) обостряет проблему национальных интересов, а также самоидентификации. Идентификация идет по одному из оснований, например, этнической принадлежности, что нередко влечет за собой конфликты. Кстати, не случайно конфликты 1990-х годов получили название «конфликтов идентичности».

Названные, а также ряд других тенденций и явлений показывают, что на рубеже веков отчетливо наблюдается противоречие, которое может быть названо «Вестфальским парадоксом». Этот парадокс имеет множество аспектов и «измерений», но все они связаны с тем, что процессы частичной утраты государственного суверенитета и стремления к его сохранению идут параллельно и крайне болезненно.

В связи с кризисами Вестфальской модели мира и Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений сложные времена переживает и международное право. Выполняя функции своего рода «стабилизационного» элемента, право должно учитывать направление дальнейшего развития, а именно это и составляет основную трудность в период «переходности». Не случайно, сегодня мы сталкиваемся с существенными противоречиями многих правовых норм и принципов –

права нации на самоопределение, с одной стороны, и сохранения целостности государства – с другой;

принципа невмешательства во внутренние дела – с одной, и оказания гуманитарной помощи и соблюдения прав человека – с другой;

силового вмешательства в конфликт с целью его урегулирования (Устав ООН, глава VII) и проблемой характера этого вмешательства (наличие санкций ООН, возможности использования ВВС, ВМС, таких действий, как «вытеснение» вооруженных группировок, «превентивной самообороны», обеспечение доставки гуманитарных грузов, «принуждение к миру») Одним из наиболее ярких проявлений этих и других противоречий стало силовое вмешательство в конфликте в Косово в 199937.

Таким образом, формирующийся мир предстоит как многоуровневая, сложноорганизованная сеть, в которую наряду с государствами включены неправительственные акторы, межправительственные международные организации и институты, внутригосударственные регионы.

ПРОСТОЙ ВАРИАНТ ОТВЕТА

Основная задача мирового сообщества – решение глобальных проблем современности. 3 группы проблем:

Проблемы разоружения и конверсии, а также терроризма

Проблемы нищеты, голода, болезней, народонаселения и др.

Экологические, сырьевые, проблемы освоения Мирового океана и космоса и пр.

Говоря о разоружении, следует указать Договор о нераспространении ядерного оружия, требующий от подписавших его неядерных стран подписать соглашение с Международным агентством атомной энергии соглашение о гарантиях консультаций, наблюдения и контроля.

Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО), подписанный еще в мае 1972 США и СССР. Договор бессрочный. Но в июне 2001 США вышли из договора. А в 2007 году США утвердил поправку к закону о военных расходах на 2008 г., согласно которой создание системы ПРО будет являться официальной государственной политикой США, а система про будет официально создаваться для противодействия ракетно-ядерной угрозе со стороны Ирана.

В конце 2006 – начале 2007 намерение США разместить элементы системы ПРО в Восточной Европе поблизости российской территории натолкнулось на противодействие со стороны российского руководства.