4. Оценка историками реформ Петра I
Внимание историков всех времен и всех национальностей привлекали реформы российского царя, ставшие поворотным пунктом в жизни российского государства. Разные точки зрения, во многом критичные были отражены в исторической литературе, в том числе и зарубежными историками. Интересы западных исследователей сосредоточились прежде всего на внешней политике России и биографии Петра I; после Наполеона царь характеризовался ими как личность наиболее поразительная в истории Европы, как «самый значительный монарх раннего европейского Просвещения».
Разнообразен был и фон, на котором тот или иной исследователь оценивал реформы Петра. В то время как одни историки рассматривали тему преимущественно в сравнении с предыдущим периодом русской истории, чаще всего непосредственно предшествовавшим, другие – в сопоставлении с положением в Европе начала XVIII века, а третьи оценивали историческое значение реформаторской деятельности Петра сквозь призму последующего развития России.
В большинстве обзорных трудов петровский период рассматривается как начало новой эпохи в истории России. Однако глубокое несогласие царит среди историков, пытающихся ответить на вопрос, в какой степени эпоха реформ означала кардинальный разрыв с прошлым, отличалась ли новая Россия от старой качественно.
Ярким выразителем одной из крайних точек зрения в рамках «революционной» концепции был С. М. Соловьев, который своей «Историей России» сделал крупный вклад в научное исследование эпохи правления Петра. Он интерпретирует петровский период как эру ожесточенной борьбы между двумя диаметрально противоположными принципами государственного управления и характеризует реформы как радикальное преобразование, страшную революцию, рассекшую историю России надвое и означавшую переход из одной эпохи в истории народа в другую.
П. Н. Милюков же первым открыл и вызывающе усомнился в величии Петра. Он утверждает, что сфера влияния Петра была весьма ограниченной; реформы разрабатывались коллективно, а конечные цели преобразований осознавались царем лишь частично, да и то опосредованно ближайшим окружением. Таким образом, Милюков обнаруживает длинный ряд «реформ без реформатора».
Интересна и критична точка зрения В. О. Ключевского относительно реформ во внешней политике России.
«Сближение с Европой было в глазах Петра только средством для достижения целей, а не самой целью».
«Он хотел не заимствовать с Запада готовые плоды тамошней техники, а усвоить ее, пересадить в Россию самые производства…».
Подводя итоги петровским реформам, Ключевский дает ответ на вопрос о революционности, внешней и внутренней, преобразований.
«Результаты реформы были более обращены к будущему, смысл ее далеко не всем понятен».
«…преобразовательная увлекаемость и самоуверенное всевластие – это были две руки Петра, которые не мыли, а сжимали друг друга, парализуя энергию одна другой».
«Реформа… не имела своей целью перестраивать ни политического, ни общественного, ни нравственного порядка …, не направлялась задачей поставить русскую жизнь на непривычные ей западноевропейские основы…, а ограничивалась стремлением вооружить русское государство и народ готовыми западноевропейскими средствами…, и тем поставить государство в уровень с завоеванными им положением в Европе».
«Но все это приходилось делать… спешно и принудительно. Поэтому реформа, скромная и ограниченная по первоначальному замыслу,… постепенно превратилась в упорную внутреннюю борьбу».
«… она усвоила характер и приемы насильственного переворота, своего рода революции».
И. И. Неплюев писал в своих «Записках» в I893 году: «Сей монарх отечество наше привел в сравнение с прочими, научил узнавать, что и мы люди; одним словом, на что в России ни взгляни, все его началом имеет, и что бы впредь ни делалось, от сего источника черпать будут».
Теперь обратимся к еще одному русскому историку, опубликовавшему курс лекций по данному предмету – С. Ф. Платонову. В принципе его точка зрения на петровские реформы во многом схожа с Ключевским, но все же приведем несколько высказываний Платонова по интересующему нас вопросу.
«Петр реформировал общественное устройство и управление не по строгому, заранее составленному плану преобразований, а отрывочными постановлениями, отдельными мерами между походами и военными заботами».
«Народ не мог уловить в деятельности Петра исторической традиции, какую ловим теперь мы, и поэтому считал реформу не национальной и приписывал ее личному капризу своего царя».
«Если дело Петра не пропало с его кончиной…, то причина этого… в полном соответствии реформы с вековыми задачами и потребностями нации».
«Реформы Петра по своему существу и результатам не были переворотом; Петр не был царем-революционером, как его иногда любили называть. Прежде всего, деятельность Петра не была переворотом политическим. Государственное устройство осталось прежним».
«Деятельность Петра не была и общественным переворотом. Государственное положение сословий и их взаимные отношения не потерпели существенных изменений».
«В экономической политике Петра, в ее задачах также нельзя видеть крупного переворота. Результаты, достигнутые Петром, не поставили народное хозяйство на новое основание».
«И в культурном отношении Петр не внес в русскую жизнь новых откровений».
«Результаты его деятельности были велики: он дал своему народу полную возможность материального и духовного общения со всем цивилизованным миром».
«Встреченный открытой враждой… Петр все время боролся за то, во что верил и что считал полезным. В этом объяснение тех особенностей в реформационной деятельности Петра, которые сообщили его реформе черты резкого, насильственного переворота. Однако по существу своему реформа эта не была переворотом».
Как В.О. Ключевский, С. М. Соловьев, так и многие авторы, признавая некоторые ошибки реформ, в целом оценивали петровскую деятельность с положительной стороны. Однако есть историки, считающие преобразования Петра насильственными и разрушительными.
Такова точка зрения доктора исторических наук Е. В. Анисимова, полагающего, что петровское время принесло не только впечатляющие достижения. Мы видим, что очень многое из реалий петровского времени вошло в нашу жизнь, что наше общество впитало из исторической почвы растворенные в ней соли петровских идей, причем автор, вероятно, имеет в виду отрицательные стороны нашего общественного устройства.
«Время петровских реформ – время основания тоталитарного государства, внедрения в массовое сознание культа сильной личности, время запуска «вечного двигателя» отечественной бюрократической машины, … системы контроля, фискальства и доносительства. Время Петра – это… страх, индифферентность, социальное иждивенчество, внешняя и внутренняя несвобода личности»,- пишет Анисимов.
«Петр и его реформы приковывают наше внимание, ибо они стали синонимом перелома, отличавшегося какой-то яростной бескомпромиссностью, радикализмом, даже революционностью».
«Приемы Петра были совершенно большевистские»,- вторит поэту Николай Бердяев.
Здесь-то и возникает важнейшая, коренная проблема преобразований на русской почве: как, каким путем идти к осуществлению правды, справедливости, к всеобщему счастью? Путем ли насильственного прогресса, когда считалось нормальным, допустимым пожертвовать одной частью народа ради светлого будущего остальных, когда средством достижения высоких целей выбирали насилие, принуждение? Именно таким путем и шел Петр-реформатор.
«Реформа Петра была неизбежна, - пишет Бердяев, - но он совершил ее путем страшного насилия над народной душой и народными верованиями. И народ ответил на это насилие созданием легенды о Петре как Антихристе».
Насилие, составляющее суть экстраординарных мер, было зафиксировано в законах, заложено в устройстве государственного аппарата административно-репрессивного типа, отражено во всей системе иерархической власти. Именно в разнообразных формах насилия, ставшего регулятором созданной Петром системы, проявлялся ее тоталитаризм.
Анисимов не согласен с той активностью, с какой преобразования проводились в жизнь царем.
«Петр резко интенсифицировал происходившие в стране процессы, заставил ее совершить гигантский прыжок, перенеся Россию сразу через несколько этапов, которые она, рано или поздно, неминуемо прошла бы».