3.7. Поиск приспособлений и пристроек по линии роли

Приспособления – это психологические ходы, применяемые друг к другу в воздействии одного человека на другого – как, каким путём мы идём к партнёру при осуществлении своего воздействия на него. На сцене при подготовке роли это слово употребляется как обозначение процесса поиска персонажем пути к достижению своей цели, достижению того, чего он хочет от партнёра. И употребляется оно, как правило, не в форме глагола, а как существительное. В театральной практике часто под приспособлением понимают и называют так различные механические действия, например, какие-то механические движения, никак не относящиеся ни к партнёру, ни к тому, чего хотят добиться от него. Очень часто такие движения помогают актёру обрести некую свободу и прийти к верному “сценическому самочувствию”. Приспособление же всегда направлено на партнёра. В спектакле поиск приспособления и сами приспособления входят в “линию действий”. Чем богаче набор приспособлений, как говорят, ходов к партнёру, тем ярче исполнение, тем больше оно будет захватывать зрителя.

Такими приспособлениями роль была наполнена, к сожалению, скудновато. Но приспособления были и полностью соответствовали образу.

Ярким психологическим ходом к партнёру было этюдное решение одной из частей сцены – первое действие, разговор Кашкиной и Шаманова в чайной, конкретно – Кашкинская месть, выраженная в знании прошлого следователя: “Говорят, ты был совсем другим человеком, не таким, как сейчас… <…>” и далее, до: “<…> Так это было?”. Действия, нёсшие характер издевательства, должны были послужить непосредственно воздействием на партнёра, вызывая в нём ответные чувства неприязни, вскрытого, тайного, забытого прошлого и т.п. Это одно из ярких приспособлений в данной роли. К процессу приспособления примыкает и другой очень важный процесс, который в театре называют “пристройка”. “Пристройка непроизвольное приспособление человеком своего тела для воздействия на внешний объект с тем, чтобы приспособить этот объект к своим нуждам”. [3, 68]. Пристройка – это преодоление жизненных преград, препятствий на пути человека к его цели, пока внимание его поглощено не этим препятствием, а целью будущего действия. В жизни без пристройки человек не начинает ни одного разговора. Пристройка - это начальный этап хода к партнёру.

Есть одна общая для всех воздействий черта — представление одного человека о своём праве в данный момент именно так воздействовать на другого человека. Если воздействующий ощущает это свое право, то все его пристройки обладают чертами пристройки “сверху”, если он ощущает своё бесправие — пристраивается “снизу”, в случае “золотой середины” — пристраивается “наравне”.

Предложенный П.М.Ершовым критерий различения “пристроек” человека к человеку сверху, снизу и наравне очень прост и понятен в наблюдении.

Возьмём для примера всё тот же разговор Кашкиной с Шамановым в чайной в первом действии. Здесь мы отчётливо наблюдаем следующую последовательность пристроек Зинаиды к своему возлюбленному: сперва “снизу”, когда Кашкина, заходя издалека, пытается настроить собеседника на откровенный разговор. Но терпя поражение, Зинаида не отчаивается, а быстро находит выход из ситуации, выходя на новый уровень общения – равный, можно так сказать, по-братски. И действительно, а что такого? Почему бы не сходить на танцы? Почему бы не спросить, что бы сделал мужчина, измени ему женщина, с которой он спит? Но и в очередной раз не услышав должно-ожидаемого ответа, Кашкина начинает пристраиваться “сверху”, расставляя все точки над i. И, придя к неожиданной развязке поднятой ею бури, Зина сбавляет обороты, приходя к тому же, с чего начала. Кашкина пристраивается к концу разговора глубоко снизу, намного осторожнее, будто бы боясь спугнуть или же услышать чего-либо даже для неё лишнего или же невыгодного. И далее по такому же принципу.

Но интересны её пристройки к бедному, застигнутому врасплох, старику Еремееву. Зинаида, недолго думая, атакует “сверху” короткой очередью вопросов: “Ну и как? Что у вас новенького?.. Были в райсобесе?.. Что там сказали? Дадут вам пенсию?” От такого потока информации даже молодому человеку было бы сложно сосредоточиться. И, немного успокоившись и осев, Зина потихоньку, помаленьку, “снизу”, но входит в суть вопроса, даже что-то советует старику, и эти советы перекликаются с болью Кашкиной. И, нащупав её, Зина, махнув на нормы приличия рукой, её вырывает. И снова “взмывает” как коршун-охотник (для нас, зрителя) над эвенком и отправляет его в райздрав. Вот таким ангелочком-помощником является для Еремеева Зинаида, заканчивающая сцену с эвенком пристройкой “сверху”.