Противоречие между «хочу» и «надо»

Причины кризиса развития в раннем детстве лежат в области отношений ребенка и взрослого. Возникающие на данном отрезке жизни упрямство, негативизм показывают, что во внутреннем мире ребенка произошли существенные изменения и прежние отношения со взрослыми в совместной жизнедеятельности противоречат новому уровню развития ребенка. Отношения, обеспечивающие проявление самостоятельности ребенка в совместной деятельности со взрослым в раннем возрасте, становятся стеснительными на пороге перехода к дошкольному детству. Наиболее остро данный кризис протекает в условиях ограничения самостоятельности ребенка со стороны взрослых.

Кризис трех лет представляет собой смену формы со-бытийности ребенка и взрослого , типичной для раннего детства. На основе успешного выполнения предметных действий у ребенка возникает стремление к самостоятельному их выполнению. Носителями образцов и способов действий, отношений между людьми остаются взрослые. Феномен «Я сам» знаменует распад совместных со-организованных форм жизнедеятельности ребенка и взрослого. Ослабевает непосредственная слитность существования ребенка с жизнью и деятельностью взрослого, происходит его отделение от взрослого.

В результате такого отделения взрослые как бы впервые возникают в мире детской жизни в своей отдельности и независимости. Взрослые становятся образцом для ребенка не только объективно, но и субъективно – перед ним впервые открывается мир жизни и деятельности взрослых людей. Возникает стремление к овладению этим вновь открытым миром, тенденция к осознанному участию в жизни взрослых. Блокирование этих тенденций и приводит к кризисным явлениям.

Кризис трех лет входит в состав ступени одушевления. На этой ступени развития ребенок все более становится субъектом своего жизненного пространства, а также субъектом своего внутреннего мира. Д. Б. Эльконин отмечает, что на переходе от раннего детства к дошкольному у ребенка впервые возникает самостоятельная внутренняя жизнь, происходит отделение побуждений к действиям от самих действий, возникают и умножаются собственные желания («Я хочу»). Впервые на этой основе возникают возможности соподчинения желаний (мотивов) и борьбы между ними (борьба мотивов). Дети переходят от желаний, направленных на предметы наглядной, непосредственно воспринимаемой ситуации, к желаниям, направленным на предметы внутреннего плана, плана представлений.¹⁰⁵

Л. И. Божович указывала, что за внутренней борьбой желаний ребенка лежат его отношения со взрослыми. Причины кризиса трех лет кроются в столкновении (внутри ребенка!) потребности действовать самому и потребности соответствовать требованиям взрослого, противоречие между « хочу » и « надо ». «Наличие одновременно существующих сильных, но противоположно направленных аффективных тенденций (делать согласно собственному желанию и соответствовать требованиям взрослых) создает у ребенка неизбежный внутренний конфликт и тем самым усложняет его внутреннюю психическую жизнь. Уже на этом этапе развития противоречие между «хочу» и «надо» ставит ребенка перед необходимостью выбора, вызывает противоположные эмоциональные переживания, создает амбивалентное отношение к взрослым и определяет противоречивость его поведения».¹⁰⁶

В три года впервые противоречие развития, которое ранее фиксировалось лишь внутри со-бытия, теперь оказывается внутри субъективности ребенка . Если в один год ребенок эмансипируется от непосредственной, чувственно-практической связи со взрослым, противоречит ему, то теперь он противоречит и себе . Опыт самостоятельности, инициативности, собственных намерений приводит к возникновению знаменитого «Я сам» , выступающего основой независимого поведения и самоутверждения ребенка. Но одновременно пока еще отсутствует опыт соподчинения собственных желаний, выбора предмета действий, принятия обоснованного решения. Несформированность волевой регуляции поведения приводит буквально к ступорозному состоянию: ребенка можно довести до истерики, когда он на предложение взрослого пойти гулять отвечает отказом, а на следующее за этим согласие с ним требует пойти гулять и т. д.

Взрослые воспринимают это как абсолютное упрямство, однако это скорее невыносимое бремя самостоятельности, разрыв между «Я сам» и «Мы вместе». Это именно внутреннее противоречие субъективности ребенка, которое вовне часто обнаруживается как конфликт . Однако их необходимо различать: конфликт между ребенком и другими и противоречие внутреннего мира человека. Данное обстоятельство нужно иметь в виду и на будущее – противоречие, обеспечивающее развитие, ищет, как правило, позитивных решений; конфликт отношений, как правило, приводит к разрушению со-бытия, деформирует тем самым норму развития . Л. И. Божович отмечала, что дети уже в конце второго года относительно легко преодолевают внутренний конфликт, но после трех лет он часто выливается в тяжкие формы упрямства и негативизма; это создает извращенное отношение к требуемым нормам поведения и извращенным взаимоотношениям со взрослыми.¹⁰⁷

Следовательно, в кризисе раннего детства опыт самостоятельности, практического освоения своих действий, своей самости, высшим выражением которого является «Я сам», приходит в столкновение, в противоречие (внутри субъективности) с мощной потребностью единства, сродства, жаждой «Мы». Известны, например, многочисленные факты протеста ребенка против всего, что разрушает единство: несогласие даже с минимально отрицательной оценкой, приписывание своих отрицательных черт другому – сверстнику, выдуманному герою, литературному персонажу и т. д.

Примечательно, что на фоне практически действенной эмансипации резко нарастает процесс эмоционально-душевного, инициативно-приязненного отождествления ребенка с близкими взрослыми. Уже в четыре года обычно отмечается повышенная нежность, любовь, сочувствие, желание быть помощником для родителей. Появляется ревность к близкому другому – родителю, брату, сестре, родственнику. Из многочисленных феноменов этого периода развития следует отметить комплиментарность ребенка: «Какая ты у меня красивая!», «Какой ты у меня сильный!» и т. п.

Такую же внутреннюю противоречивость испытывает и взрослый – частично от незнания закономерностей развития ребенка в этом возрасте, частично от отсутствия адекватных средств построения новых отношений, своеобразной психологической неготовности взрослого к новому образу совместной жизни . Так, проявления нежности, любви ребенка столь самоценны, что взрослый с радостью ей отвечает, однако любовь ребенка, притязание на полноту обладания взрослым часто становится деспотичным. Оборвать все это – значит разрушить эмоционально-душевное единство; пойти на поводу у ребенка – значит воспитать «маменькиного сынка», избалованного ребенка, лишить его нормальных условий перехода из раннего в дошкольное детство.

Центральным направлением в преодолении кризиса трех лет является реализация осмысленной программы целенаправленного обособления со стороны взрослого. Программа включает в себя такие формы поведения взрослого, как игнорирование ревности ребенка (существуют и другие), настаивание на праве родителей принадлежать друг другу, праве иметь свою жизнь, отдельную от ребенка; подчеркивание неправомерности действий ребенка: «Ты еще маленький!», «Ты неправ, ты этого не знаешь!»; запрет вмешиваться в разговор взрослых, блокирование агрессии к другому.

Ограничения и запреты должны открывать ребенку объемность и сложность взрослой жизни. Культурно и социально нормированная форма обособления взрослого от ребенка – отдание его в детский сад. В дошкольных учреждениях для ребенка имеется гораздо больше возможностей для самостоятельной деятельности, а отношения ребенка со взрослыми и другими детьми строятся на других основаниях, нежели в семье.

Программа обособления взрослого по своему психологическому смыслу заключается в помещении между собой и ребенком образцов, правил, норм, требований социальной жизни, образцов взрослого поведения. Можно увидеть аналогию такой программы обособления (ее своеобразное повторение) в программе «ухода – прихода», реализуемой взрослым в кризисе новорожденности. Различие заключается в том, что в кризисе раннего детства в качестве предметных замещений выступают образцы, правила, запреты из социальной жизни людей.

Культурно найденной и закрепленной формой преодоления кризиса перехода ребенка от раннего детства к дошкольному является сюжетно-ролевая игра. По выражению Д. Б. Эльконина, взрослые «выталкивают» ребенка из возможного семейного симбиоза, из сложного и еще недоступного ребенку социального сообщества в игру. В игре противоречия изжившей себя формы со-бытия и находят свое разрешение.

Л. И. Божович отмечала, что потребность детей участвовать в жизни взрослых, действовать по их образцу проявляется в желании воспроизводить не только отдельные действия взрослого (это уже было в раннем детстве), но и подражать всем сложным формам его деятельности, его поступкам, его взаимоотношениям с другими людьми, т. е. всему образу жизни взрослых людей. Однако реально ребенок еще неспособен осуществить свое желание. Это возможно только в игре. В игре ребенок воспроизводит разнообразные ситуации из жизни взрослых, берет на себя роль взрослого и в воображаемом плане осуществляет его поведение и деятельность. Игра дает возможность ребенку реализовать то желание, которое в действительности он осуществить еще не может.

Игра – особая форма совместной жизнедеятельности ребенка и взрослого, символическое воспроизводство полноты их со-бытия. В этой форме ребенок сразу же, счастливым образом оказывается и самостоятельным (сам действует) и тесно связанным с миром других, с социальным миром взрослых (действует как взрослый). В этом смысле игра всегда социально ориентирована – она является игрой для Другого и в Другого. Вместе с тем в игре ребенок впервые «учится» своему Я (познает себя), как он раньше «учился» своему телу (овладевал физическими действиями). Здесь же впервые зарождается специфическая форма сознания «Мы – Ты», в которой ребенок впервые выделяет себя из социального окружения.