§ 1.2. Юность – пора перемен

В 1939 году Надя закончила десять классов. В свидетельстве об окончании школы у неё стояла всего одна четвёрка по немецкому языку На торжественном вечере, посвящённом окончанию школы, никто из родных не присутствовал. Мать умерла, а отец в это время лежал в больнице. Платье для первого в жизни бала ей сшила крёстная из марли, так как в колхозе тогда жили небогато.

Вот в этот момент жизни и решила Надежда Фоминична свою судьбу, связав её на долгие годы со школой и детьми. Она поступила учиться на десятимесячные курсы подготовки учителей русского языка и литературы для средней школы.

Жила студентка на одну стипендию: утром - стакан кипятка и кусочек хлеба с солью, обед – самый дешёвый в столовой, на ужин – то же, что и на завтрак. Несмотря на слишком скудный прожиточный минимум, она выкраивала деньги на баню и на кино, а к концу обучения накопила на ситцевое платье и парусиновые тапочки.

§ 1.3. Первый урок

На своё первое рабочее место – в Лычёвскую среднюю школу Великолукского района явилась молодая учительница нарядная и с модной причёской. Навсегда ей запомнился первый урок. С трепетом и волнением она ждала встречи с ребятишками. О своих переживаниях она написала в стихотворении «Первый урок».

Первый урок.

Я помню тот счастливый час,

Когда впервые в класс вошла когда-то,

И сильно билось сердце, как сейчас,

С волненьем я сказала: «Здравствуйте, ребята!»

С тех пор я полюбила навсегда

Лукавые, пытливые глазёнки,

И не забуду вас я никогда,

Родные мальчики и милые девчонки.

Все знания мои и сердца теплоту

Несла я вам, душою не старея,

Учила вас я помнить доброту,

И Родину любить: ведь нет её милее.

С душевной болью я уйду от вас

На отдых свой заслуженный и долгий,

Подарком будет мне от вас,

Ваш добрый, честный труд упорный.

1976 г.

В 1941 году, ещё учась на курсах, вышла замуж за Антона Гукова. 1940 – 1941 учебный год проработала в Лычёвской школе. Муж работал в Городском отделе народного образования. Жизнь в профессиональном и семейном плане наладилась, но приближалось 22 июня 1941 года.

Глава II. Ветеранов проверяет время

§ 2.1. «Что ты сделала, война?»

«В начале июня 1941 года Антон уехал в Калинин сдавать государственные экзамены, а беременная Надя – в деревню, повидать родных. Уже 30 июня немецкие самолёты разбомбили ближайшую к Литвиново железнодорожную станцию Молокоедово. Антон и Надя встретились на Великолукском вокзале : подошли одновременно два их поезда. Чуть успели отойти - авианалет: взлетел на воздух железнодорожный мост, бомбы размесили весь привокзальный район. Толпы беженцев проходили через город, муж пристроил Наденьку в обоз вместе со скотом, который эвакуировали из Лычевского колхоза. Самому пришлось остаться до времени в Великих Луках». Так Надежда Фоминична рассталась со своим мужем, тогда ещё не зная, что навсегда. Вскоре у неё родился сын, прямо в лесу, в пяти километрах от деревни Жижицы, к тому времени уже оставленной немцам. Домой она смогла вернуться только через неделю, где её ждал старенький отец-инвалид мужа.

Во время штурма город Великие Луки был разворочен бомбёжками. По улицам ходили чужие весёлые солдаты, которые конвоировали наших худых, оборванных пленных бойцов. Горожане бросали в их сторону нехитрую еду. Об этих днях Надежда Фоминична вспоминает:

«Я по дороге каждому трупу с черными волосами кланялась. Трое братьев были в армии. А тут не выдержала, заплакала. «Что плачешь, сестра? – спросил один из пленных. – Сына родила?» - «Сына», отвечаю. Он покивал головой, мол, хорошо. Только никому тогда не могло быть хорошо. Разыскала я свекра, надо на что-то жить. Подсказали, что немцы берут на работу, грузить хлеб на Сеньковском переезде. Слава Богу, теперь голод не грозил. Немцы разрешали забирать домой «лом», так мы еще в пальто нашивали изнутри карманы и обеспечивали всех соседей. Матери постоянно подсылали малышей. Охранник отвернется, тут буханку через колено – вроде тоже лом – и кидаем ребятам. Но однажды увидел такую сцену шеф жандармов: «Кто бросил хлеб?!» Молодая девушка рядом со мной помертвела. Застыли еще несколько. Между собой мы знали, что они связаны с подпольщиками. Им признаваться никак нельзя. Я и вышла вперед. «Ком!» - мотнул головой немец. Иду за ним и думаю: ну, все, расстрел!»

В конторе, брызгая слюной, немец начал орать на женщину. Неожиданно для него Надежда ответила на хорошем немецком языке: « Это наш хлеб. Не мы к вам пришли, а вы к нам. Наши дети голодают. Если вы отец, то должны понять!» Немец вышел из состояния шока и с размаху заехал Наде по одной щеке, потом по другой. « Раус!» (Прочь!)- заревел фашист. « Лечу домой, лицо горит, - говорит Надежда Фоминична, - ну и что, думаю, зато жива. До конца оккупации перебивалась случайными заработками. Всякая случалось, но я была смелая, боевая, находчивая, это не раз спасало. Однажды остановил на улице солдат: «Ду юде!»(Ты еврейка!)-и уже передергивает затвор автомата. Я как заору на него: «Ду зэльбст юде!»(Сам еврей!) Немец и автомат опустил».

В новогоднюю ночь 1943 года шли решающие освободительные бои за город Великие Луки. Работая в тылу у немцев, Надежде Фоминичне удалось узнать, что офицеры СС планировали взорвать здание вместе со своими ранеными, так как русские брали уже последний квартал. Рискуя своей жизнью, она уговорила фашистов сдаться в плен.

«На освобожденных территориях составлялись тогда особые книги учета со страшным названием «Журнал невосполнимых потерь», в которые записывались данные о разрушенных зданиях, утерянных ценностях и погибших людях. Из этих записей узнала Надежда Фоминична, что муж, Антон Гуков, был ранен и скончался в Осташкове от заражения крови. Во время штурма Великих Лук погибли полуторагодовалый сын Ленечка и отец мужа.

Но в те суровые времена не измеряли, у кого сильнее ноют раны – беда была у каждого своя, и на всех одна общая. Сначала с рулетками в руках обмеряли фундаменты разрушенных домов, потом понемногу стала восстанавливаться промышленность. Открылась в уцелевшем здании по улице Карла Либкнехта школа. Продолжалась война, учащихся было немного – в основном дети приезжих уполномоченных, занимавшихся восстановлением города. Надежда Фоминична проработала в школе один год, под Рождество 1944-го пришел пешком из Невельского района отец: сгорел дом, старик остался на пепелище вдвоем с младшим, 14-летним сыном. На троих старших получил отец похоронки: лейтенант Николай сгорел в танке под Мгой, Александр сложил голову под Брестом, Степан под Новосокольниками».