Глава девятая o генералиссимусе

Сей чин коронованным главам и великим владеющым принцам толко надлежит, а наипаче тому, чье есть войско. В небытии же своем оной, команду дает над всем войском своему генералу фельт маршалу. Либо самовластно по случаю поступать како он за благо изобрящет и государю своему в том ответ дать может. Или с воинским советом [что всегда надлежит чинить] или поданной ему инструкции чинил, и кроме оной он ничего важного с помянутым войском предприять мог. Но чинил бы прежде о том доношение своему государю и военному совету, и не получа их в том благоизобретения и позволения, главных дел собою не чинил. Однако ж, ежели чего в инструкции и не изображено, а увидит, что надежно возможно авантаж получить, то с воинского совета конечно чинить, и такого случая не пропускать. В протчем первое главное дело есть, егда генералиссимус войну предприять хощет, то надлежит иметь попечение военному совету, дабы в пропитании и содержании войска чрез устроенныя порядочные магазейны в способных местах, и во всем таковое учреждение учинить, дабы войско не токмо благовремянно во всех потребностях удоволствовать, но дабы оное, елико возможно, достаточно было [и чтоб все войска охотны к службе были] и причины к плохой службе не имели.

{163}

Глава десятая o генерале фелт маршале и всяком аншефте

Генерал фелт маршал, или аншефт, есть командующий главный генерал в войске. Его ордер и повеление в войске, должны все почитать, понеже вся армия и настоящее намерение от государя своего ему вручено. Его чин такой, чтоб был не точию муж великого искуства, и храбрости, но и доброго кондувита, [сиречь всякой годности] которого бы квалитеты [или качества] с добродеянием и благочестивою справедливости" связаны были. Ибо храбрость его неприятелю страх творит, искусство его подвизает людей на него твердо уповати и о виктории и благосостоянии весма обнадеживанным быти. Добрые его кондувиты возбуждает послушание и умножает силно ауторитет [или власть его] с учтивостию, которую отдавать ему все должны. Прозорливый его кондувит и зоботливое попечение содерживает всю армею и творит ее щастливо в бою. Добродеяние его и справедливость привлекает к себе все сердца всея армеи, как офицеров, так и рядовых. Зане ему надлежит жалобы их и доношения доброволно слушати, добрые их дела похваляти и за оные воздавать. За худые же накрепко и со усердием наказывать, чтоб он всякому возлюблен и страшен был. Поход армеи повелевает чинить, смотря страну и землям положение, и потому учреждает место, где лагеру быть. По размеру же разводить караулы, лазутчиков, где нужно, высылает для ведомости, прилежно, со всяким опасением сколь силен неприятель, что намеряетца делать, стоит ли в траншементе или нет. О всяких оного поступках ему ведать нужно есть. По вся вечеры отдает он генералу фелт маршалу лейтенанту пароль и при том повелевает, что при армеи исполняти надлежит. Еже ли же что важное, то на писме, а не на словах указы давать надлежит, равно же и репорты о таковых делех на писме ж принимать, како ковалерие, тако и инфантерие и артилерие. Ибо знатного без его изволения никому что делати возможно, аще кто не особливой ордир на то от него командира своего имети будет. Ибо командующий высокий генерал душе человеческой в теле уподобляется, зане в нем без души ничто двигнется, тако и при армеи не волно что главного учинить без повеления и ордера командующего вышнего генерала. Егда осада в намерении есть, тогда повелевает он то место объехать и остерегать. Также и сам он осматривает то место, примечая, где быть линей циркумваланции и контраваланции и коим образом пристойнее учинить. Також на которой стороне не само крепкое место, где атаку лутче учинити. Присутствует же часто при осаде и смотрит рвов и работу. Бодрое око имеет на неприятелскую помощь. Высылает потребных проводников, чтобы можно было всякие надобные вещи к армее безопасно привозити. Особливо же полкам доволно б было пищею, {164} и не допустить бы дороговизны. Егда нужно есть с неприятелем битися, надлежит ему угодныя места горныя и проходы перво взяти, учинить ордер дебаталии всей армеи, кавалерии, инфантерии и артилерии с прилежным советом. Велит тогда обоз отвесть на безопасное место. Научает все полки при настоящем бою храбро и мужественно держатися, осматривает кругом место и положение земли и велит, ежели надобно, редутами и транжаментами, и выставленными караулами и резервами оградить, и управляет все предзрителным промышлением, как мудрому командующему генералу надлежит. И бывает, егда армея на коем месте несколко времени без дела стоит, тогда он часто осматривает всех воинских людей. Велит полки при себе обучать и обещает им по заслугам их доброе воздаяние и почести. По его повелению надобно весь лагерь [или стан] былаго учредить, чисто держать и по инструкциям [порядкам], как она единожды учинена, каждому во всем делать. Чин командующего генерала есть важной и великого пространства, почтен бы был умным искусным, храбрым, верным и попечителным мужем, Понеже на нем зависит все ответствование, что при армеи прилучитця. О чем должен он репортовать своего государя, воинской совет [буде возможно] по вся недели, а по нужде дважды в месяц. В походе и баталии он всегда на лошади. Главные и великие дела, всякия начинания, без консилии генералов, собственным своим изволением никогда чинити надлежит, но всегда с совету, которой должни, как все в совете будущие, так и главный, своими руками закреплять, разве когда от неприятеля такое незапное нападение будет, что к тому времяни не будет, или иной незапной случай до того не допустит. И в таком случае и словесной консилиум, хотя и на лошадях сидящым отправлять должно.

Також долженствует, хотя и нет важных причин, частые консилии иметь о управлении в войске, по последней мере на квартирах в месяц, в поле в неделю по однажды [ежели чаще невозможно] под штрафом на полмесяца вычету жалованья в шпиталь от аншефта.

Також надлежит ему смотреть, дабы воинские суды право отправлялися, не маня кому, ниже посягая на кого. И когда какой неправой суд учинитца, тогда оных судей судить надлежит. Ежели же оной сие пренебрежет, то сам достоин будет такого наказания, как те винные.

И понеже корень всему злу есть сребролюбие.

Того для всяк командующий аншефт должен блюсти себя от лихоимства. И не точию блюсти, но и других от оного жестоко унимать и доволствоватца определенным. Ибо многие интересы государственные чрез сие зло потеряны бывают. Ибо такой командир, которой лакомство великое имеет, немного лутче изменника почтен быти может, понеже оного неприятель [хотя оный и верен] {165} посторонним образом подарит и с прямого пути свесть легко может. Того ради всякому командиру надлежит сие непрестанно в памяти иметь и от оного блюстися, ибо ,может таковым богатством легко смерть или безчестное итие купить. Еще же другое зло случается равное вышеписанному, то есть похлебство, ибо оное многие, не толко за худое дело, но и за добродетель вменяют, ставя в милосердие, еже винных легко судить или по случаю иных и весма свободных от суда иметь, дабы тем от людей любовь получить. Но таковый храмину свою на песке созидает, без твердого основания, и всегда готова к падению, понеже ничто так людей ко злу не приводит, как слабая команда, которой пример суть дети в воле без наказания и страха возращенные, которыя обыкновенно в беды впадают, но случается после, что и родителем пагубу приносят. Тако и в войске командующий суть отцом оных, которых надлежит любить, снабдевать, а за прегрешение наказывать. А когда послабит, то тем по времяни вне послушания оных приведет, и из добрых злых сочинит и нерадетелных, и в своем звании оплошных. И тако сам себе гроб ископает, и государству бедство приключит, чего такожде всякому командующему весма отгребатися и яко смертного страха опасатися надлежит.

Когда время приидет, войско на квартиры расположить, тогда призывает фелт маршал, [или аншефт] генерал квартирмейстера и главного от комисариату. И велит принести карту тех мест, по которым располагать квартиры. А комисариату приказывает росписывать порционы и рационы по поставленным указом [и дает генералу квартирмейстеру за подписанием своим] и ежели не опасно, то реже, ежели же опасно то чаще, однако ж не реже, чтоб полк в три дни, а рота в сутки собиратца могли, хотя и в безопасном месте, дабы как салдаты, так и офицеры не забывали своих должностей. Также, чтоб более половины роты не разлагать по дворам порознь, а другую чтоб всегда не более, как на шесть или семь дворов ставить для всякаго случая, дабы скоряе могли собратца. И в каждые две недели собирать роты к ученью, и уча переменять, которая половина вместе стояла, тое порознь, а которая порознь, тое вместе поставить на свежие квартиры, в тех же определенных роте квартирах, а офицером не переходить.

Также смотрить того, чтоб те, которые вместе стоят, равное доволство в пищи и питии имели, как и те, которые порознь стоят. И для того велеть мужикам свозить их порционы и рационы к ним, где стоят.

Рандеву плац [или сборное место] в роте надлежит быть у капитана, а в баталионе у полковника и подполковника, а полковому между ими, дабы в нужное время всяк знал где кому собратца.

Дивизии рандеву плац в нужное время в средине их квартир, а свободное, где удобнее к маршу.

{166}

Как в проходящих маршах, так же и на квартирах, не токмо в своей союзничей или нейтралной землях, но и в неприятелской под смертным страхом запрещается: дабы обид обывателем, контрибуцеи и протчего, какое б звание не имело, кроме указного, что поведено будет, не брали, також строения никакова не ломали и не портили. И ничего ни в чем без писменнаго указу в вышеписанном не чинили. В чем ответ дать принужден будет фелт маршал, [или аншефт] что войско не в добром ордере и порядке содержал. И не точию ответ дать, но и равной вине подлежит с преступителем, яко попуститель на зло, ежели виноватым наказание по достоинству не велит учинить. Ибо может от грабителства войско без прокормления быть, а от ломания строения квартир лишитца и от холоду исчезать, от чего может войско разорено быть и всему государству вред причинитца.