3 Группы встреч

To, что начиналось как рискованный эксперимент в Национальной лаборатории тренинга в городе Бетель, штат Мэн, впоследствии дало начало множеству групповых форм психологической коррекции. Сейчас в мире суще­ствует огромное количество психокоррекционных групп, и большинство из них именуются «группами встреч». Этот ни к чему особо не обязывающий тер­мин стал объектом как нежной привязанности сторонников, так и агрессивных нападок со стороны критиков. При этом данный термин не подразумевает обя­зательного использования определенного подхода к работе с группами. Да^ть теоретическое определение группам встреч весьма затруднительно ввиду раз­нообразия опыта, который приобретается в группах, относимых к этой катего­рии.

Первое употребление термина «встреча» (encounter) в психотерапевтиче­ском контексте приписывается Якобу Морено, основателю психодрамы (см. главу 5). Современное определение «встречи» дано Вильямом Шютцем (Schutz, 1971): «Встреча — это способ установления отношений между людьми, осно­ванный на открытости, честности, уверенности в себе, чувстве ответственно­сти перед самим собой, самоконтроле, внимании к чувствам и сосредоточен­ности на "здесь и теперь"» (р. 3). Это определение мы и будем иметь в виду применительно к тем типам групп встреч, которые рассматриваются в дан­ной главе.

История и развитие

Группы встреч на Востоке и Западе США имеют свои особенности. Центры развития личности на Восточном побережье породили множество групп, ориентирующихся на решение конкретных задач, исследующих такие вопросы, как коммуникация, разрешение проблем, лидерство. На Западном по­бережье группы встреч в большей степени ориентированы на создание чувства общности и развитие у участников способности к установлению близких меж­личностных отношений (Kaplan and Sadock, 1972). Поэтому едва ли случайно, что большая часть центров личностного роста, где проводятся занятия в груп­пах встреч, находится на Западе. Видимо, сам стиль жизни и климат Калифор­нии побуждают к проведению социальных экспериментов. Кроме того, именно там работают лидеры движения групп встреч Карл Роджерс и Вильям Шютц.

Известность Карлу Роджерсу принесли главным образом заложенные им основы психотерапии, центрированной на клиенте, которая стала доминирую­щим направлением работы многих североамериканских консультационных цен­тров. О группах встреч Роджерс отзывается как об одном из величайших соци­альных изобретений 60-х годов. Размышляя о неизбежной рационализации и бюрократизации современной культуры, которые ведут к отчуждению людей друг от друга и от самих себя, Роджерс (Rogers, 1968; р. 268-269) предсказы­вал, что «появятся возможности для становления такой близости между людьми, которая будет не искусственной, а подлинной и глубокой и при этом соответствующей современной мобильной жизни. Преходящие взаимоотноше­ния будут достигать такой же глубины и значимости, какие до сих пор счита­лись присущими только связям, сохраняющимся на протяжении всей жизни». Одним из средств для осуществления таких перемен Роджерс считал движе­ние групп встреч, которое к тому же прекрасно вписывалось в набиравшую тогда силы контркультуру. Вкладом Роджерса в это движение стала концеп­ция «основной встречи», созданная им в процессе работы в Западном институ­те наук о поведении и одновременно в Центре изучения личности в городе Ла-Джолла, штат Калифорния. Эта концепция полностью соответствует гумани­стическому направлению в индивидуальном консультировании", которое раз­рабатывалось Роджерсом в 40-х и 50-х годах.

Подход Роджерса к психотерапии является подчеркнуто феноменологиче­ским. Консультант внимательно и сочувственно выслушивает клиента, но не навязывает ему своих суждений. Кроме того, консультант поощряет клиента к реализации собственного потенциала развития, что должно дать клиенту вое-можность самому сделать продуктивные выводы. Введенное Роджерсом (Rogers, 1970) понятие «основной встречи» предусматривает веру в возмож­ность индивидуального развития, происходящего тогда, когда члены группы выражают собственные чувства и принимают к сведению чувства других. В отличие от Т-групп, в группах встреч внимание участников фокусируется не на понимании сути группового процесса и не на развитии навыков межлич­ностного взаимодействия, а на достижении высокого уровня аутентичности и открытости во взаимоотношениях с другими. При этом руководитель старается создать и поддерживать атмосферу безопасности и доверительности, чтобы побудить участников к обмену самыми сокровенными мыслями и чувствами. Сам Роджерс сводит к минимуму применение в группе специальных приемов и упражнений и в своей работе ориентируется прежде всего на безусловное положительное принятие каждого участника.

Местом, где произошли разительные перемены в движении труп: встреч, способствовавшие их широкому распространению, стал Институ Эсален в идиллическом калифорнийском местечке Биг Сюр, расположенного среди скал на побережье Тихого океана. Эсален был учрежден в 1962 год как центр изучения потенциальных возможностей человека. Его основателя ми были выпускник Станфордского университета Майкл Мерфи, который владел самим земельным участком, и его друг Ричард Прайс. В то время как на Восточном побережье Национальная лаборатория тренинга (НЛТ) ограничилась изучением групповых процессов, Эсален был открыт для множеств терапевтических и псевдотерапевтических подходов. Кроме того, здесь проводились исследования экзотических философских систем и религиозных течений, инспирированные тем периодом жизни Мерфи, который, он провел Индии. В отличие от традиционных Т-групп, группы эсаленовского тип предлагали участникам не помощь в изучении групповых процессов, а что то вроде шведского стола с меню из психологических и терапевтически приемов и духовных переживаний, которые должны были способствовать расширению возможностей членов группы на основе ключевого понятия «встречи». За пару лет Эсален стал образцом для подражания и источников вдохновения для аналогичных центров развития личности, которые распространились по всей стране. Тематика предлагаемых в Эсалене семинаров варьировалась от дзен-буддизма, медитации и биоэнергетики до собственно встреч. Занятия проводили не только постоянные сотрудники, но и приглашенные специалисты, которые привносили новые подходы.

Если считать, что для движения групп встреч Эсален был своего рода театром, то в центре его сцены находилась фигура Билла Шютца. Академическое реноме бывшего социального психолога из Гарварда базировалось на eго изданной в 1958 году книге «FIRO: трехмерная теория межличностного поведения» (Schutz, 1958). В этой книге Шютц пытался соотнести теорию психоанализа с групповой динамикой. Ко времени прибытия в Эсален Шютц успел приобрести весьма разносторонний опыт, включавший изучение психодинамической теории и основ биоэнергетики (см. главу 6), а также работу в качестве руководителя групп в НЛТ. Сложив все свои знания в единую систему, Шютц стал верховным «гуру» движения групп встреч. Свой оригинальный подход он н. звал «открытой встречей». Используя работы Вильгельма Райха, Александр Лоуэна, Моше Фельденкрайса и Иды Рольф (они будут рассмотрены в главе (Шютц ввел понятие единства души и тела, которое стало центральным в концепции открытой встречи. Шютц исходил из признания того, что эмоциональные конфликты отражаются на физическом состоянии в виде напряжения о дельных мышечных групп и что никакое психотерапевтическое воздействие не будет полным, если оно будет игнорировать телесные ощущения. Как правило, Шютц начинал работу над эмоциональными блоками с изучения toi какие проблемы возникают у члена группы при принятии определенных или совершении движений. Для того чтобы дать выход долго подавляемых эмоциям, участники выполняли особые физические упражнения и пользова­лись специальными приемами вербальной конфронтации.

В настоящее, время в группах эсаленовского типа используются методы и концепции, почерпнутые из самых разнообразных источников, но, тем не ме­нее, в их работе можно выделить две основные тенденции: для одной из них наиболее характерны соматические, или телесно-ориентированные подходы (сенсорное пробуждение, биоэнергетические воздействия, структурная реин­теграция), а другая больше ориентирована на осознание личностью себя и сво­их отношений с другими (группы встреч, гештальт-группы, психодрама). Со­матические подходы будут рассмотрены в главе б. Гештальт-группы (глава 4) и группы психодрамы (глава 5), которые популярны сами по себе, можно счи­тать логическими предшественниками групп встреч. Многие руководители групп встреч имеют опыт работы в гештальт-группах и в группах психодрамы. Подобный опыт помогает им выражать эмоции невербальными способами.

Основные понятия

Предложенное Шютцем определение группы встреч включает не­сколько элементов, связанных с такими понятиями, как открытость и чест­ность, осознание самого себя и своего физического «Я», ответственность пе­ред собой, внимание к чувствам и принцип «здесь и теперь».

Самораскрытие

Понятия открытости и честности тесно связаны с установкой групп встреч на самораскрытие. Руководители призывают участников к самораскры­тию как к способу достижения близких взаимоотношений. Они побуждают чле­нов группы к раскрытию своих чувств и мыслей, особенно тех, которые каса­ются других участников или событий, происходящих в группе в данный момент времени — в противовес воспоминаниям, которые не относятся к теку­щим событиям в группе. Например, вполне уместно признаться в том, что один из членов группы напоминает вам вашего старшего брата, который запу­гивал и унижал вас. Но не следует вспоминать о том же старшем брате безот­носительно к текущей ситуации.

Есть некоторая ирония в том, что для приобретения навыков налаживания близких отношений требуется групповой опыт. Адаптация к жизни в обществе часто требует сокрытия подлинных чувств, потребностей и сомнений. Саморас­крытие делает людей уязвимыми и внешне слабыми. Оно может быть расцене­но как признак склонности к патетике или желания прибедниться, а то и вовсе как эксгибиционизм или невоспитанность. Вместе с тем Сидней Джурард (Sidney Jourard, 1964) подчеркивал, что полное самораскрытие перед други­ми, сама мысль о котором многих приводит в ужас, на самом деле есть признак сильной и здоровой личности. Пытаясь скрыть свое подлинное «Я» от дру­гих людей, мы тем самым активно создаем фальшивый образ себя. Социально-обусловленные роли приходится играть во многих ситуациях — и на работе, и в процессе учебы, — но, если всякий раз переигрывать, в конце концов мож­но остаться с ощущением одиночества, отделенности от других и отчужденно­сти от себя. Одной из причин, по которым консультирование и психотерапия предусматривают самораскрытие клиента, является возможность сделать от­кровенное признание перед сочувствующим слушателем. Такое признание оказывает терапевтическое воздействие независимо от наличия или отсут­ствия обратной связи.

Риск раскрытия перед другими может казаться огромным, но сокрытие своих мыслей и чувств также обходится недешево. Мы можем избегать призна­ния любых неприятных фактов о себе, но, поступая так, мы избегаем подлин­ной близости. Уходя от самораскрытия, мы можем представить другим некий совершенный образ себя, но в этом случае нам трудно будет построить сколь­ко-нибудь значимые взаимоотношения. Есть основания считать, что подавле­ние важных для данного человека внутренних переживаний может приводить к множеству психосоматических расстройств, включая язву желудка, гипер­тонию, астму и мигрень. О. Г. Моурер (О. Н. Mowrer, 1964) утверждает, что многие симптомы психологических проблем — такие как уход в себя, перееда­ние или злоупотребление спиртным, прием наркотиков, боль в желудке или головная боль — могут объясняться стремлением укрыться от боли, с которой сопряжено признание неприглядных сторон своей личности. По Моуреру, чув­ство одиночества, ощущение вины или депрессия — все это следствия сокры­тия правды о себе. Моурер полагает, что действенность исповеди у католиков можно отчасти объяснить благодатными последствиями самораскрытия (Mow­rer, 1970). В процессе такого самораскрытия «грешники» могут освободиться от чувства вины за реальный или воображаемый проступок. Моурер перенес ри­туал исповеди непосредственно на занятия в группах встреч. В «интегрирую­щих группах» участников побуждают принимать ответственность за решение своих проблем посредством признания в действиях, которые до этого момента скрывались ими.

Разными путями группы встреч приводят участников к мысли о возмож­ности раскрытия не перед «профессионалами» — священником, врачом; ад­вокатом или психотерапевтом, — к которым принято обращаться в трудные минуты жизни, а перед партнерами по группе (Egan, 1970). Без сомнения, раскрывать себя перед всеми подряд тоже не следует. Хотя большинство людей в группах встреч начинают понимать, что их привычная замкнутость и отчужденность от друзей и знакомых превосходит меру необходимого, вне­запное самораскрытие может ошеломить других и быть расценено как безос­новательное требование рассказчика уделить внимание его персоне. Люфт (Luft, 1970) считает самораскрытие уместным в тех случаях, когда оно яв­ляется результатом развития взаимоотношений, когда обе стороны делятся своими проблемами взаимно, когда признания соответствуют текущему мо­менту, когда эти признания делаются постепенно, а не обрушиваются гра­дом, и когда принимается во внимание то действие, которое признания ока­зывают на слушателя.

Для описания открытого и честного общения, которое играет центральную роль в эффективно действующих группах встреч, целесообразным будет при­бегнуть к экзистенциальному понятию аутентичности. Аутентичность подразу­мевает соответствие реалиям. По Мэдди (Maddi, 1967, р. 315), отчужденная личность нечетко ощущает собственное «Я» и склонна считать себя не более чем «исполнителем социальной роли и вместилищем биологических потребнос­тей». В таком качестве человек может удовлетворять свои биологические по­требности — пищевые и сексуальные — и иметь социально' приемлемый, вызывающий одобрение фасад, но при этом игнорировать свои глубинные психо­логические потребности. Аутентичная же личность выражает себя спонтанно естественно и открыто делится с группой своими мыслями. Короче говоря, аутентичная личность «подлинна» (Carkhuff and Berenson, 1977).

Разумеется, на риск быть «подлинным» и аутентичным можно пойти толь­ко в обстановке, которая внушает доверие. По Роджерсу (Rogers, 1970), акту­альные чувства в отношениях между членами группы обычно не раскрывают­ся до тех пор, пока они не пройдут через последовательные этапы группового процесса: фрустрацию из-за отсутствия структуры, сопротивление раскрытию и выражению эмоций, описание прошлых, ничем в данный момент не угрожа­ющих ситуаций и чувств, выражение отрицательных эмоций с целью прове­рить, насколько группа заслуживает доверия, и, наконец, обращение к лич-ностно значимым темам. Для того чтобы члены группы смогли приступить к исследованию, в сущности, неведомых им чувств — тех, которые прежде от­рицались или оставались неосознанными, — у них должно появиться ощуще­ние безусловного положительного принятия со стороны других членов группы.

Самоосознание

Вторым элементом данного Шютцем определения встречи является самоосознание. Выражая свои мысли и чувства и получая на них обратную связь, члены группы обретают возможность взглянуть на себя со стороны. Их самоосознание растет по мере того, как они начинают узнавать свои сильные и слабые стороны. К членам группы приходит понимание тех паттернов их поведения, которые имеют саморазрушающий характер, а также того, как они сами влияют на других и как, в свою очередь, подвергаются чужому вли­янию. Например, в группе можно исследовать неадекватные стили поведения при общении с лицами противоположного пола. Осознание себя ведет к углуб­лению ощущения своего «Я», к развитию способности меняться в желаемом направлении.

Один из способов, посредством которых группы встреч способствуют дости­жению высокого уровня самоосознания, предусматривает конфронтацию. Конфронтация побуждает индивида к рефлексии, к размышлениям о своем поведении, к его анализу и пересмотру. Обычно конфронтация высвечивает противоречия между тем, как члены группы воспринимают сами себя, и тем, как и воспринимают окружающие. В идеале конфронтация используется не прост для того, чтобы выразить протест или дать выход враждебным чувствам. Конфронтация с кем-либо уместна только при намерении принять в этом человек больше участия (Egan, 1975). Конфронтация между членами группы должны быть выражением их заинтересованности друг в друге. Конфронтация призвана помогать каждому из участников в исследовании собственного поведения. При правильном применении конфронтация побуждает людей к изучению особенностей своей личности, а не принуждает к немедленному изменению поведения.

Чтобы сделать конфронтацию эффективной, надо иметь четкое представление о нуждах объекта конфронтации и степени его ранимости. Некоторые темы, например секс, требуют особой деликатности. Однако есть групп встреч, в которых конфронтация намеренно проводится грубо и безапелляционно.

Одним из примеров подобных групп встреч являются сайнанон-группы, вызывающие весьма противоречивые реакции. Общие принципы работы групп были разработаны Чарльзом Дедериком, бывшим алкоголиком, который, не будучи профессионалом, пытался найти действенный способ избавления от наркомании. С этой целью Дедерик основал в окрестностях Санта-Мони (Калифорния) общину взаимопомощи. Община требовала, чтобы наркоманы стремящиеся к избавлению от своей зависимости, жили в ее пределах и принимали активное участие в общинной лечебной программе. Правила общежития были здесь довольно строгими и включали полное воздержание от любого наркотиков, в том числе от алкоголя, выполнение домашней работы и посещение занятий в малых группах, не имеющих специально назначенных руководителей. Состав этих групп, именуемых,, в общине «сайнанонами», менялся 1 мере того, как одни члены общины подключались к ним, а другие уходил Однако каждый член группы на протяжении довольно длительного период, времени был объектом пристального внимания. Группа вступала с ним в сильную конфронтацию с целью свести на нет все оправдания и уловки, с помощью которых закоренелые наркоманы обычно держатся за свой порок. Не получивший профессиональной подготовки, но зато обладающий соответствуют,» жизненным опытом бывший наркоман имеет в этом случае преимущество перед самыми искушенными специалистами, поскольку ему есть чем поделить с другими членами группы.

Неподготовленному постороннему наблюдателю может показаться, что применяемая в сайнанон-группах техника конфронтации — это ничем не оправданные нападки и унижения. Однако уже адаптировавшиеся к ним участии: видят в безжалостном перекрестном допросе самый эффективный способ преодоления эмоциональных блоков и изменения саморазрушительного образа жизни. Наркоманы постепенно начинают понимать, что в общине не станут потворствовать их пагубному пристрастию, скорее здесь будут опираться на их потенциальные возможности, чтобы помочь им найти жизнеутверждающие альтернативы уходу от стресса и тревоги в алкогольное или наркотическое оглушение. Сайнанон-группы не ограничивают свою деятельность только рабо­той с алкоголиками и наркоманами (см. Casriel, 1963). Метод вербальной и даже физической конфронтации находит применение и в других группах встреч.

Еще один аспект самоосознания, включенный Шютцем в его определение встречи, — это осознание собственного тела. Многие руководители групп встреч стремятся к достижению равновесия между использованием словесных и физических упражнений. Осознание своего физического (телесного) «Я» и работа с ним в психотерапевтических целях основаны на посылке, согласно которой эмоции начинают находить выражение в позах, мимике и жестах (язык тела) задолго до того, как приобретается умение выражать их словами. Физические ощущения, сопряженные с такими чувствами, как спокойствие, напряженность, счастье или гнев, имеют очень¹ глубокие корни. Члены груп­пы, которые чувствуют, что жизненные обстоятельства «загнали их в ловуш­ку», могут лучше понять себя и ощутить большее облегчение, если выразят свои проблемы физическими средствами — буквально вырываясь из рук тех, кто их при этом держит, вместо того чтобы прибегать к словесным объяснени­ям, описаниям и причитаниям. Это не значит, что вербальное подтверждение эмоционального катарсиса вовсе не способно помочь, но для начала физиче­ские методы могут оказаться более эффективными. Акцент Шютца на важнос­ти осознания физического «Я» связан с его разочарованием в способности традиционных «разговорных» форм психотерапии создать основу для долговре­менных изменений личности.

Ответственность

Третьим элементом данного Шютцем определения встречи является ответственность. Психотерапия гуманистического направления характеризуется уважением к клиентам, отношением к ним как к личностям, которые способны измениться и в состоянии активно участвовать в процессе изменения. Предполагается, что члены группы должны отвечать за свое поведение в группе и в реальной жизни. Шютц приводит основополагающее правило рабо­ты групп встреч, которое заключается в том, что участники несут полную ответственность за демонстрируемое ими поведение. Он настаивает на том, что группа должна не по-отечески защищать участников, а побуждать их к реали­зации собственных ресурсов и развитию способности принимать решения. По мнению Шютца, аномальное и ограничительное поведение само по себе явля­ется свидетельством его отказа брать на себя ответственность за свою жизнь. Большинство руководителей групп встреч занимают по вопросу об ответ­ственности менее радикальные позиции. Все согласны с тем, что одна из задач любой терапевтической системы состоит в расширении спектра возможностей, которые клиент воспринимает как доступные для реализации в его жизни. Направляя членов группы на путь развития чувства ответственности, руководитель отказывается «спасать» их от чувства тревоги, которое неизбежно со провождает процесс осознания себя. Однако руководитель может устанавливать ограничения, определяющие поведение членов группы. Например, можно запретить драки или настоять на конфиденциальности.

Подчеркивая ответственность клиентов за результат терапевтического процесса, нельзя полностью отрицать и ответственность руководителя за его ход. Гельмут Кайзер, психотерапевт с психоаналитической подготовкой, находившийся в авангарде движения экзистенциальных групп, отмечал (Kaise: 1955), что, после того как клиент признан излечимым, терапевт несет ответственность за развитие чувства ответственности и у самого клиента. Иначе говоря, как только руководитель группы решает, что данный человек участвовать в групповой работе, он начинает нести ответственность за исход всех своих терапевтических воздействий. Руководители, которые отказываются принимать на себя ответственность за то, что происходит с их клиентами, вместо этого подчеркивают ответственность клиентов за сопротивление оказываемому на них давлению, тем самым отрицают свою роль в групповых взаимодействиях. Но ведь обычно руководитель группы является наиболее авторитетным ее членом, с которым стремятся взаимодействовать все остальные.

Эта ситуация наглядно обрисована в притче о трех мальчиках. Одного и них зовут Терапевт, второго Осознание, а третьего Клиент (Peterson, 1977). Все трое идут по улице. Терапевт толкает Осознание так, что тот натыкаете на Клиента и сбивает его с ног. Клиент обвиняет в своем падении Терапевт; но тот отрицает вину и все валит на Осознание. Мораль: так может вести себя только безответственный психотерапевт, утверждающий, что все отрицательные последствия лечения объясняются неспособностью клиента к развитию.

Внимание к чувствам

В свое определение «встречи» Шютц включил и внимание к чувставам. Центральное место среди задач любой группы встреч занимает обогащение представлений участников об эмоциональном потенциале человека. Возникающие у членов группы сильные чувства отражены в таких написанных г личным впечатлениям книгах, как «Прошу коснуться» Джейн Ховард (Jar Howard, 1970) и «Подключение» Рейзы Густатис (Rasa Gustaitis, 1969). Уаркен тин (Warkentin, 1969) считает, что наиболее существенным недостатком многих видов психотерапевтического воздействия является недостаточное напряжение чувств и неадекватное вовлечение клиента в терапевтический процесс. Выступая против такого положения дел, многие руководители групп встреч целью усиления интенсивности и значимости аффективных переживаний взаимствуют из гештальт-терапии и психодрамы экспрессивные приемы работы ориентированные на развитие и осознание эмоций.

Прежде чем начать действовать с полной ответственностью, необходимо научиться отдавать себе отчет в своих чувствах. Внимательное отношение к чувствам и ощущениям в группах встреч — это попытка найти противовес тому, что многие воспринимают как характерное для технократической за­падной философии полностью рассудочное представление о мире. Способствуя осознанию и приятию глубинных чувств и переживаний — будь то радость, печаль, страх, гнев или сексуальные желания, — группы встреч утверждают выражение чувств в качестве наиболее адекватной формы подлинных челове­ческих взаимоотношений. Путь к реализации такого идеала — снижение ин­теллектуальной психологической защиты, препятствующей эмоциональному инсайту. То, что происходит в группах встреч, помогает их членам углубить самоосознание и прийти к пониманию и уважению личных переживаний дру­гих. Группы встреч развивают способность к сопереживанию, близости, прояв­лению тепла не только в отношениях с партнерами по группе, но и с миром в целом.

«Здесь и теперь»

Последний элемент, который включен Шютцем в определение встречи — это принцип «здесь и теперь». Сосредоточенность на настоящем («здесь и теперь») взята за правило в группах встреч, так же как и в Т-группах и группах развития сензитивности. Такая позиция, подробно уже рассмотрен­ная нами в главе 2, находится в контрасте с методами работы групп, обраща­ющихся по большей части к полученному вне группы прошлому опыту. При разработке модели «основной встречи» Роджерс отошел от нацеленности ис­ключительно на ощущение «здесь и теперь». Хотя Роджерс и предпочитает, чтобы члены группы выражали свои текущие реакции, он отнюдь не запреща­ет им обращаться к событиям прошлого (Rogers, 1970).

Группы встреч - психотерапия или развитие личности?

После подробного рассмотрения элементов, входящих в определе­ние встречи, необходимо особое внимание уделить различию между психо­терапией и развитием личности. Исходно группы встреч считались отличными от традиционных психотерапевтических групп не только по используемым методам и средствам, но и по целям. Например, если психотерапия всегда ориентирована на изменение поведения людей, имеющих невротические или психотические отклонения, группы встреч способствуют развитию личности и самореализации вполне нормальных людей. Струпп (Strupp, 1973) утверж­дает, что группы встреч в смысле ценностной ориентации фундаментально противоположны традиционной психотерапии. Струпп считает, что присущая группам встреч нацеленность на непосредственный аффективный опыт идет вразрез с установкой на достижение долговременных целей и является отра­жением того, что он называет Zeitgeist'oM (духом времени) Америки конца 60-х и начала 70-х годов. В этот период люди были разочарованы в скучных и утомительных процедурах традиционной психотерапии и поэтому проявили повышенный интерес к возможности немедленного достижения счастья, предлагаемой организаторами групп встреч, причем за относительно неболь­шие деньги.

Однако границы между психотерапией и деятельностью групп встреч не такие четкие, как может показаться на первый взгляд. Во многих психотера­певтических группах практикуются методы, которые характерны для групп встреч. Кроме того, психотерапевты в наше время уже не работают исключи­тельно с «больными». Ощущение безрадостности жизни само по себе может служить поводом для обращения к психотерапевту. Поскольку симптомы пове­денческих нарушений включают различные ограничения в поведении (незави­симо от того, интерпретируются ли они как попытка пациента взять под конт­роль свои антиобщественные наклонности или как его стремление подавить свои внутренние импульсы и неадекватные реакции на внешние раздражите­ли), бывает трудно провести границу между применяемыми в группе воздей­ствиями, которые направлены на устранение таких симптомов, и мерами, ко­торые принимаются с целью стимуляции раскрытия творческого потенциала личности (Mintz, 1971).

Однако различия между группами встреч и традиционными психотера­певтическими группами все же существуют (Goldberg, 1970). Так, традици­онная психотерапия — процесс длительный и непрерывный, а формам психо­логического воздействия, которые применяются в группах встреч и в других современных психокоррекционных группах, свойственна краткосрочность — часто курс обучения занимает лишь один день или уик-энд. Поэтому если ин­дивидуальные цели в группах встреч и определяются, то это происходит на самых ранних стадиях группового процесса. В традиционной групповой психотерапии акцент делается на выяснении предыстории человека и на распознавании ограничений, которые имманентно присущи его личности. В группах встреч с их ориентацией на принцип «здесь и теперь» основное внимание уделяется выбору, который каждый участник делает в каждый текущий момент, и на ответственности участника за последствия своего выбора.

Кроме того, если традиционная психотерапия пытается помочь пациентам адаптироваться к обществу, то в группах встреч за каждым человеком призна­ется право стремиться к радостной и наполненной жизни, к собственной «акту­ализации»; личность не обязана адаптироваться к требованиям общества, ко­торые нередко бывают произвольными и удушающими. Концепция «самоактуа­лизации» была разработана Абрахамом Маслоу (Maslow, 1968), который счи­тал, что любой здоровый человек, удовлетворив свои основные потребности в безопасности, принадлежности к группе, любви, уважении и самоуважении, обращается к развитию своего творческого потенциала. Ставший очень попу­лярным кинофильм «Гарольд и Мод», в котором чудаковатая старуха учит молодого человека с суицидальными наклонностями, как надо жить полной

жизнью, прекрасно иллюстрирует значимость личностной актуализации и ее взаимосвязь с реалиями общества.

Руководитель группы встреч сам выступает в качестве модели личности, способной к самораскрытию и конфронтации. Такой подход отличается от тра­диционной психотерапии, где руководитель остается практически анонимным, стремясь быть «белым экраном», на который члены группы могут проециро­вать собственные потребности и ожидания. Модель поведения терапевта как открытой личности впервые упоминается в работах Карла Роджерса, который показал, что эмпатический, «прозрачный» для пациента психотерапевт может добиваться особенно впечатляющих успехов (Rogers, 1967). Роджерс утверж­дает, что искренний и заботливый психотерапевт умеет создать атмосферу безусловного принятия, в которой пациент буквально расцветает уже за счет собственных сил. Тенденция руководителей свободно делиться в группе всеми своими мыслями и чувствами принимает крайнее выражение в группах экзис­тенциальной терапии, где руководители считаются «самыми искушенными па­циентами» (Warkentin, 1969). В качестве таковых лидеры могут преувеличи­вать свои впечатления от группы, чтобы способствовать аутентичности устраи­ваемого в ней «хэппенинга»⁴.

Наконец, традиционные психотерапевтические подходы в большей или меньшей степени интеллектуально ориентированы, предпочтение в них отда­ется «разуму», а не телу. А в группах встреч подчеркивается важность тела и соматических ощущений. (Есть ирония в том, что обучение психиатрии, кото­рое начинается с изучения физиологии человеческого организма, далее стано­вится все более антисоматическим и антиэротическим.)

Основные процедуры

Есть много общего в характеристиках работы во всех группах встреч. Несмотря на свои индивидуальные особенности, руководители таких групп руководствуются основными принципами организации групп встреч, рассмотренными выше. Руководители стремятся к тому, чтобы члены группы пережили значимый эмоциональный опыт. Для этого руководители используют целый комплекс технических приемов и упражнений.

Поскольку продуктивной работе в группе может препятствовать страх, руководители обычно стремятся создать в группах атмосферу доверия и бли­зости, для чего демонстрируют собственную способность доверять и идти на риск. Руководители представляют относительно небольшое количество ди­дактической и теоретической информации. Будучи профессионалами в вопро­сах групповой динамики, руководители выявляют области конфликтов, про­тиворечий или уязвимости и концентрируют на них внимание членов группы с целью побудить их к дальнейшему исследованию собственных чувств. Опыт­ный руководитель знает, когда надо подтолкнуть участников или вступить с ними в конфронтацию, а когда — ограничить, чтобы члены группы моглр сохранить свою личностную целостность. Вмешательство руководителя долж­но быть направлено как на развитие межличностных взаимодействий, так на исследование сопротивления отдельных участников.

Обычно членов группы просят соблюдать некоторые основные правила: об­щаться открыто и честно; обращать пристальное внимание на свои соматических ощущения; концентрироваться на чувствах, а не на идеях, и придерживаться насколько это возможно, принципа «здесь и теперь», то есть не апеллировать прошлым впечатлениям и не быть излишне рассудочным (Schutz, 1967). Kai правило, членов группы информируют о том, что они сами несут за себя пол­ную ответственность и что опыт, который они получат в группе, будет зависеть от их личного выбора. Такие средства снятия напряжения, как кофе или сигареты, в большинстве групп исключают, чтобы побудить участников набраться смелости и выявить причины испытываемого ими дискомфорта.

Большинство предлагаемых руководителем упражнений помогают членам группы эмоционально познать самих себя, а иногда даже способствуют катарсису, вслед за чем участники получают возможность понять произошедшее с ними на сознательном уровне. Виды предлагаемых упражнений зависят от состава группы и стадии развития группового процесса.

Установление контакта

На ранних этапах существования группы ее члены направляют свои усилия, прежде всего, на установление доверительных межличностных отношений, адаптацию к групповой обстановке, уменьшение напряженности и не определенности. Члены группы стремятся к тому, что Шютц (Schutz, 1958 называет «включением», — они хотят ощущать свою принадлежность к групп» и иметь удовлетворительные отношения, с другими ее членами⁵. При первой встрече участникам можно предложить представиться под псевдонимами, которые говорили бы о них больше, чем их настоящие имена. В другом случае членов группы можно попросить для первого знакомства разбиться на пары или небольшие группы и обменяться своими первыми впечатлениями. Некоторые упражнения предусматривают поддержание молчаливого визуального контакта, другие — ощупывание рук и лица партнера. Хотя такие приемы большинства людей поначалу вызывают испуг, они помогают «растопить лед» перешагнуть через условности и создать ощущение непосредственного участия в происходящем.

Часто началу работы в группе предшествуют физические упражнения, которые призваны зарядить участников энергией и сломать имеющиеся между ними психологические барьеры. Можно попросить членов группы сделать не­сколько глубоких вдохов в унисон или вместе попрыгать, покричать и т. п.

Создание доверительной обстановки

Ощущение изолированности от группы характерно для тех ее чле­нов, которые и в реальной жизни не доверяют другим и испытывают тревогу от перспективы поделиться с окружающими своими переживаниями. По мере того как взаимное доверие укрепляется, а раскрытие друг перед другом ста­новится более полным, участники начинают лучше осознавать существующее между ними сходство, тогда как прежде они замечали только различия. Для работы с таким параметром отношений, как взаимное доверие, существует множество специальных приемов. Развитию общительности способствует спон­танный обмен чувствами и впечатлениями, однако часто для этого более по­лезной оказывается трансформация недоверия к другим и неприятия других в физическую активность. Одно из обычных упражнений, выполняемых с этой целью, носит название «прорвись в круг». Члены группы, взявшись за руки, образуют замкнутый круг. Участнику, испытывающему чувство изоляции, предлагается прорваться внутрь круга. Остальным не следует поддаваться сразу — прорывающийся участник должен понять, что ему необходимо при­ложить определенные усилия для того, чтобы стать полноправным членом группы. Такой опыт обычно бывает более значимым, чем разговоры об отвер­женности. Точно так же, с целью помочь участнику избавиться ох чувства за­висимости и ощущения слабости, можно предложить ему вырваться из круга. Широко известен прием, с помощью которого каждый может осознать, что для него лично значит доверие. Он называется «доверительное падение». Чле­ны группы разбиваются на пары. Один из выполняющих упражнение начинает из положения стоя с закрытыми глазами отклоняться назад, уповая на то, что, когда он станет падать, его поддержит партнер. Тот в свою очередь пригибается или наклоняется, чтобы подхватить падающего только у самого пола. Пада­ющий участник должен обратить внимание на свои чувства перед падением и во время падения. Другие члены группы следят за тем, чтобы он не подстрахо­вал себя каким-либо образом. Некоторые люди с легкостью поручают ловить себя любому. Другим бывает трудно довериться кому бы то ни было. Для них это упражнение становится травмирующим испытанием, которое будит мно­жество чувств, связанных с проблемой доверия.

Изучение конфликтов

Конфликты в группе нередко возникают тогда, когда участники делятся своими чувствами и переживаниями. Некоторые виды конфликтов связаны с лидерством или доминированием, такие конфликты Шютц (Schutz, 1958) расположил по «оси контроля». На определенной стадии группового процесса на первый план выходят соревнование и явное соперничество. При вер­бальном исследовании подобных конфликтов руководитель может призвать членов группы к их обсуждению, побуждая участников высказываться честно и слушать друг друга внимательно. Конфликты можно изучать и на уровне физического взаимодействия. Соперничество и враждебность между членами группы, которые пререкаются до бесконечности, но избегают физических действий, могут найти выход в рукопашной (такая мера может принести нема­ло пользы некоторым супружеским парам). Конечно, в подобных случаях руко­водитель должен принять меры предосторожности, например убрать из поме­щения все опасные предметы, и ввести некоторые ограничения, например установить запрет на нанесение ударов кулаками.

Элизабет Минц, психотерапевт, которая в своей работе совмещает техни­ческие приемы групп встреч и теорию психоанализа, отмечает (Mintz, 1971), что в психокоррекционных группах физические действия чрезвычайно редко приводят к травмам. Сама она при работе с конфликтными ситуациями пользу­ется так называемой техникой «рукопожатия». Это упражнение может быть весьма полезным для тревожно настроенных членов группы, которые подав­ляют свои сильные эмоции по отношению к какому-либо персонажу из их прошлого. Минц предлагает такому клиенту закрыть глаза и положить ладони на ее сцепленные руки. Затем она начинает играть роль того самого персонажа (часто это бывает мать клиента), для чего имитирует его речь при обращении к клиенту. Минц предлагает человеку говорить ей все, что придет в голову, и одновременно жать на ее руки, чтобы выразить свои чувства. Такая комбина­ция физических и вербальных средств выражения переживаний приводит к нарастанию сдерживаемых чувств, которые, в конце концов, прорываются. Ча­сто клиент испытывает сильнейшее чувство гнева, за которым следует полное эмоциональное облегчение. После того как человек извлек впечатления дет­ства из глубины души и освободился от них, можно завязать с ним разговор о пережитом, чтобы помочь ему усвоить полученный опыт на сознательном уров­не. Присутствие при этом других членов группы создает атмосферу поддерж­ки, способствует разрядке. Опытный психотерапевт знает, когда следует пре­рвать такие упражнения, а когда можно их продолжить, четко различая состо­яние вполне предсказуемой тревоги, сопряженной с исследованием человеком новых территорий в собственной душе, и состояние, когда он достигает преде­лов того, что может перенести.

Изучение сопротивления

Иногда члены групп встреч оказывают сопротивление или упорст­вуют в защите своих обычных, ограничивающих их возможности, форм пове­дения. В таких случаях руководитель группы может с помощью косвенных ме­тодов исследовать это сопротивление и в мягкой форме предложить упор­ствующим пойти на риск и продолжить совместную групповую работу. Один из подобных методов заключается в следующем. Члена группы просят подумать о чем-нибудь сугубо личном, чем ему трудно поделиться с другими. После этого ему предлагают представить себе, что он все же делится секретом с кем-либо в группе, и затем предположить, какой может быть реакция партне­ра. Таким образом человек фактически сообщает личные предположения относительно реакции на свой секрет, а не сам секрет. Подобный эксперимент спо­собствует установлению обратной связи с другими членами группы, а также становится первым шагом к достижению упорствующим участником большей открытости.

Фантазии также могут оказаться полезными. Они помогают открыть дверь в бессознательное, преодолеть сопротивление, которое создается сознательным эго. Например, клиент может испытывать сильное затруднение при попытке восстановить в памяти какую-либо информацию или ответить на вопрос руко­водителя группы. Однако, если клиент представит, что вопрос задает не руко­водитель, а мудрый старец, ответ может быть найден с большей легкостью.

Одним из любимых приемов Шютца, использующих воображение, являет­ся техника «направленного фантазирования». При выполнении этого упражне­ния руководитель предлагает члену группы какой-либо отправной образ. Участник закрывает глаза и начинает фантазировать. Вариантом таких упраж­нений могут быть фантазии на тему тела: члены группы с закрытыми глазами лежат на спине и совершают воображаемое путешествие по своему телу, зри­тельно представляя внутренние органы, анализируя свои наблюдения и при этом отдавая себе полный отчет в своих чувствах и реакциях. Если «путеше­ственник» пугается или сопротивляется дальнейшему движению, или его оста­навливает какое-либо препятствие, руководитель ободряет его и призывает продолжить путешествие. Фантазии₁ на тему тела провоцируют выражение эмоциональных конфликтов в символической форме. Это бывает особенно по­лезно в тех случаях, когда есть необходимость получить какие-либо сведения о бессознательных аспектах личности участника, но его сопротивление огра­ничивает применение прямых подходов. Например, человек, страдающий от постоянных спазмов в желудке, может «отправиться» в область своего живота и обнаружить, что причиной тому является подавляемое чувство одиночества или какие-либо препятствия для установления контакта с другими. После вы­полнения подобного упражнения клиента можно попросить дать краткий отчет о своих впечатлениях, чтобы он мог лучше уяснить значение полученного опыта на сознательном уровне.

Приемы работы в группах, включающие фантазирование, могут быть структурированными или неструктурированными. В последнем случае руково­дитель может предложить нескольким участникам улечься наподобие спиц в колесе, головами к центру круга, и обмениваться спонтанно возникающими фантазиями, чередуясь так, чтобы процесс был непрерывным. В случае струк­турированного фантазирования члены группы могут получить задание выбрать животное, с которым можно было бы себя идентифицировать, или представить витрину антикварной лавки и выбрать там какую-нибудь вещь для себя.

Сочувствие и поддержка

Некоторые приемы работы в группах встреч направлены на созда­ние атмосферы сочувствия и поддержки, особенно на заключительных стади­ях группового процесса, когда все большее значение приобретает аффектив­ная сфера (Schutz, 1958). Уровень эмоциональности в отношениях между участниками растет, и, соответственно, все более актуальными становятся проблемы взаимности, близости, личных склонностей. Обычно руководитель призывает членов группы проявлять сдержанность в их стремлении защищать друг друга в случаях, когда исследование новых переживаний и впечатлений приобретает рискованный характер. Потребность дружески потрепать по плечу или ободрить словами партнера, который, по всей видимости, испытывает душевную боль или внутренний конфликт, в большей степени может отражать беспокойство самого помогающего, чем действительную необходимость оказа­ния поддержки. Однако, когда целенаправленная конфронтация руководителя с клиентом подходит к концу, поддержка со стороны группы может оказаться вполне уместной. Некоторым бывает очень трудно попросить о поддержке и принять ее. Многие воспитаны так, что от комплиментов краснеют, а проявле­ния заботы со стороны других отвергают («Пустяки. Право же, не стоит вни­мания!»). Бывает так, что группа без всяких побуждений со стороны руководи­теля буквально забрасывает одного из своих членов проявлениями участия.

С целью оказать поддержку члену группы руководитель может также предложить физические упражнения. Например, группа собирается вокруг какого-либо участника, стоящего с закрытыми глазами в центре, и толкает его туда-сюда. Выбранный участник при этом должен расслабиться и рассчитывать только на поддержку других, чтобы не упасть. В другом варианте этого упражнения участник, закрыв глаза, ложится на пол, а другие члены группы приподнимают его, раскачивают, подбрасывают, а потом осторожно опускают на пол.

Упражнения, которые предусматривают прикосновения, можно предло­жить группе в любой момент занятий. Однако в начале работы тесные физи­ческие контакты могут стать препятствием для подлинной близости.

В приводимом ниже отрывке описано, как в одной достаточно долго су­ществующей группе встреч участница собирается с духом попросить о под­держке и помощи. Речь идет о 39-летней женщине, страдающей от одиноче­ства и мечтающей о том, чтобы в ее жизни появился хоть кто-нибудь. «М» — руководитель группы.

М. Давайте сделаем так: вы закроете глаза и будете рассказывать нам, что бы вам хотелось с собой сделать, а потом так и сделаете. Если вы захотите, чтобы кто-нибудь другой вам или с вами что-нибудь сделал, тоже говорите, не стесняйтесь.

С а р а (с закрытым глазами). Ну, вообще... я как-то думала уже, что мне бы понравилось, если бы меня, как бы это... подбрасывали. Да, пожа­луй...

Группа подхватывает Сару и минуты три подбрасывает ее, приговаривая «оп-ля». Затем члены группы

укладывают Сару на пол, где она так и лежит дальше.

Сара. Теперь мне спокойно. Я такая расслабленная-расслабленная. И мне хорошо оттого, что ко мне прикасалось так много людей сразу...

М. Что бы вам хотелось прямо сейчас? Как, по-вашему, мы могли бы помочь вам?

Сара. Мне бы хотелось, чтобы меня кто-нибудь о чем-нибудь спросил.

М. Кто именно?

Сара. А вот вы.

М. Что мне сделать, чтобы вы ощутили свою важность для нас?

Сара. Как-то ничего такого в голову сразу не приходит.

М (помедлив). Что бы я прямо сейчас мог сделать для вас приятного?

Сара. За руку подержать.

М берет Сару за руку.

Сара (продолжает). А вот что бы мне действительно хотелось узнать от вас всех, —- так это почему все норовят держаться от меня подальше и оставляют меня в таком... ee голос срывается).

К э р и. Хрупкость, хрупкость это, я так понимаю.

Сара. Вы хотите сказать, что мне слишком легко причинить боль?

К э р и. Да. Мне кажется что вы от малейшего прикосновения можете рассыпаться так, что потом не соберешь.

Джейн. А у меня при общении с вами возникает ощущение собственной беспомощности. Как будто вы такая сильная и самодостаточная, что вам ни от кого ничего и не нужно.

М. Вот и мне кажется — вы сильная и отстраненная от всех нас.

Шершонский. И мне пришло в голову то же самое слово. Самодоста­точная. У меня такое чувство, знаете... что мне нечего вам дать, потому что вы кажетесь такой, ну, в общем, самодоста­точной.

Бернард. Ау меня ощущение немного другое. Мне кажется, что вам от нас, может, и надо кое-что. Но я для этого... ммм... как бы несос­тоятелен. Я так полагаю, что с женщинами мне... как бы это... надо чтобы было больше полярности, что ли. А с вами у меня такое ощущение... ммм... будто я не уверен, хватит ли мне сил дать вам то, в чем вы нуждаетесь.

Сара. То есть вы считаете, что мне надо так много, что на это никаких сил не хватит? Или вы просто не понимаете, что именно мне надо?

Бернард. Ну-у... вы кажетесь такой уверенной в себе и... не знаю... мне как-то неловко предложить вам выйти со мной в соседнюю комнату, чтобы там, скажем, на полу поваляться. А некоторым другим здешним... барышням я могу это предложить. И хотя я думаю, что это вполне может вам понравиться, но мне самому будет не по себе, потому что я боюсь выглядеть смешным в ваших глазах. С вами мне через это не перешагнуть, а с другими я смог бы это сделать.

Сара. Ммм-да...

Маленький Принц. Я бы дал, да не знаю что.

Сара. Так вы же сами видите, что я не мастак выразить, какого черта мне надо.

Маленький Принц. Вот именно, что вижу.

М. А теперь? Вы получили, что хотели?

Сара. Да уж получила⁶.

На этом занятии Сара и дальше старалась посвятить других в свои личные проблемы, найти причину своих трудностей в отношениях с мужчинами, а также проанализировать свою неспособность дать мужчинам понять, чего она от них ждет.

Разнообразие групп встреч

Формы работы в группах встреч могут быть самыми разными. Неко­торые группы встречаются регулярно, а есть «марафонские» группы, где встречи бывают редкими, но долгими — весь день или круглые сутки с не­большими перерывами для отдыха и сна. Марафон — это экстремальный вари­ант групповой работы, предложенный Фредом Столлером (Stoller, 1972) и Джорджем Бахом (Bach, 1966), работавшими в психоаналитически ориентиро­ванных группах, где экспериментировали с различными нетрадиционными те­рапевтическим методами. «Марафонские» группы придерживаются основных принципов работы групп встреч, но в них с большей легкостью создается ат­мосфера открытости и взаимного доверия. Кроме того, при длительной работе каждый член группы может получить толику внимания, так что даже тот, кто во время коротких групповых сеансов склонен пассивно самоустраняться, в «марафонских» группах вступает в конфронтацию и вовлекается в работу груп­пы. Трудно остаться незаметным для людей, с которыми на протяжении дня или двух постоянно сталкиваешься нос к носу! Более того, длительные заня­тия позволяют подробно обсудить чувства членов группы, поэтому участники получают возможность полностью разобраться со своими проблемами. Неиз­бежная при недостатке сна и продолжительном эмоциональном напряжении усталость ослабляет психологическую защиту и повышает склонность к риску. Однако вызывает сомнения способность утомленных людей обобщить получен­ный в группе опыт и внести существенные изменения в свою повседневную жизнь. Снижение уровня психологической защиты действительно может спо­собствовать ломке ригидных схем поведения и выявлению слабых сторон лич­ности, но для того чтобы воспринять и усвоить полученный опыт, требуется определенная работоспособность. Более того, сохранение некоторых защитных реакций необходимо, так как суждения уставшего человека могут быть не вполне верными по причине неполного осознания им собственных потребнос­тей. В настоящее время при проведении «марафонских» занятий все эти обсто­ятельства в большинстве случаев учитываются. Такие занятий проводятся с перерывами на отдых, а не превращаются в нон-стоп.

Наверное, наиболее противоречивое отношение вызывают группы, в кото­рых встречи проводятся в обнаженном виде. Но данный подход, предложенный Полом Биндримом, используется лишь в небольшом количестве групп. Встречи обычно происходят в бассейне с теплой водой, а для снижения тревоги участ­ников по поводу впечатления, производимого их телами, им предлагают уп­ражнения для осознания сенсорных ощущений и побуждают их к обмену впе­чатлениями. Биндрим (Bindrim, 1968) полагает, что добровольный коллектив­ный нудизм способствует установлению доверительных, «обнаженно»-честных межличностных отношений, а также развитию чувства свободы в сочетании с ощущением принадлежности к группе.

Оценка

Хотя занятия в группах встреч и стимулируют развитие личности, без критики в их адрес дело не обходится. Один из самых убежденных крити­ков этого вида групп Курт Бэк предупреждает (Back, 1972), что способность группового процесса провоцировать сильные эмоциональные переживания не всегда есть благо. Когда самовыражение оказывается самоцелью, без внимания остаются символы и абстракции. Для членов групп встреч характерно стремле­ние к контактам и близости, но, по Бэку, возникающие в процессе занятий сильные эмоции не всегда свидетельствуют о настоящей близости и не особен­но значимы. Бэк утверждает, что каждый человек в таких группах использует других в качестве инструмента или объекта для получения опыта и отношения в группе не являются ни личными, ни подлинными. Следовательно, по оконча­нии занятий в группе участники редко продолжают проявлять друг к другу первоначальный интерес.

Поскольку в группах встреч поощряется особый интимный стиль общения, способствующий освобождению от условностей, нередко участники испытыва­ют трудности при возвращении в обычную социальную среду. Этот болезнен­ный переход показан в кинофильме «Боб с Кэрол и Тед с Алисой». Супружеская пара, возвратившись из Эсалена, проявляет нетерпимость по отношению к своим менее «открытым» и менее «уверенным в себе» старым друзьям.

Без всякой дидактики, группы встреч по сути побуждают людей выбирать ценностные ориентации, которые не всегда соответствуют условиям повсе­дневной жизни. Следствием такого сдвига может быть разочарование по пово­ду того, что новые убеждения разделяются далеко не всеми и что посторон­ние не проявляют готовности относиться к возвращающимся из групп встреч как к своей новоявленной родне. Пожалуй, наиболее сложная ситуация возни­кает тогда, когда группу развития личности посещал один из супругов: вернув­шись, он обнаруживает, что другой ничуть не изменился и все богатство но­вых впечатлений вернувшегося нисколько его не волнует. Занимающимся в группах встреч необходимо научиться сдерживать свои ожидания относитель­но возможности пребывать вне группы в таком же состоянии подъема.

Из-за того что в реальной социальной среде, как правило, бывает трудно придерживаться присущих группам ценностей, некоторые участники стано­вятся зависимыми от групп. Эти бедолаги в поисках все более сильных и зна­чимых переживаний постоянно переходят из группы в группу, будучи неспо­собными применить получаемый на занятиях опыт к реальной жизни и чувствуя себя спокойно только в тех узких пределах, в которых группа спо­собна их защитить. Если группа развития личности не способствует тому, что­бы участники переносили приобретаемый ими опыт в реальную жизнь, она становится всего лишь прибежищем для лиц, склонных к зависимости и дегра­дации.

Поскольку группы встреч поощряют практически любые изменения лично­сти, независимо от их направленности, вероятность получения психической травмы в них больше, чем в любых других группах. Недостатки групп встреч так и остаются во многом неопределенными из-за отсутствия у них сколько-нибудь последовательных теоретических основ (Burton, 1969). В связи с тем, что в группах встреч подвергаются сомнению многие традиционные соци­альные ценности, у них нет системы этических принципов, которая могла бы быть предметом рассмотрения как критиками, так и защитниками.

В такой ситуации важнейшим фактором, от которого зависит результат занятий в группе встреч, становится деятельность ее руководителя. Отмечено, что харизматические лидеры оказываются наиболее влиятельными в стрессо­вых ситуациях. Тревожные члены группы часто в своем воображении наделяют их сверхчеловеческими способностями (Tucker, 1968). Такие руководители — к худу ли, к добру — действительно могут очень сильно повлиять на образ мыслей участников, особенно в характерной для занятий групп встреч эмоци­онально насыщенной атмосфере.

Во многих группах встреч делается очень мало, если вообще что-нибудь делается, для того, чтобы проводить предварительный отбор участников. Кри­териями отбора служат умение человека контролировать рискованную ситуа­цию и возможность для него получить пользу от участия в работе группы. Хотя руководители избегают делить людей на здоровых и больных, необходимо от­метить, что люди очень сильно различаются по своей способности справлять­ся с трудностями в межличностных отношениях и с сильными переживаниями. Чаще всего сама группа, а не только ее руководитель, проявляет мудрость и относится к особо уязвимому участнику мягко и с пониманием. Однако суще­ствует опасность того, что какой-нибудь невежа или психопат из числа членов группы {а то и сам руководитель) причинит такому участнику непоправимый ущерб. Группы, где используется сильная эмоциональная конфронтация, бу­дут в этом смысле менее опасны, если руководитель группы будет проводить предварительный отбор участников с целью отсеять тех, кому группа может принести больше вреда, чем пользы.

Последнее критическое замечание в адрес групп встреч касается относи­тельной скудости данных об отдаленных последствиях занятий. Правда, выде­лять группы встреч по этому признаку будет несправедливо, так как только немногие современные методы работы с психокоррекционными группами были адекватно исследованы в этом отношении. Одной из главных проблем, связан­ных с изучением групп встреч, является определение параметров, пригодных для оценки результатов групповой работы. В отличие от традиционной психо­терапии, где достижение результата можно оценить по исчезновению специ­фического симптома, целью работы групп встреч является развитие или изме­нение личности в целом. Значимость получаемого в этих группах опыта подтверждается многочисленными свидетельствами, и они в подавляющем большинстве положительны. Джибб (Gibb, 1971) и Роджерс (Rogers, 1970) при­водят результаты исследований, в ходе которых было показано, что участие в работе групп встреч способствует повышению чувствительности к нюансам межличностных отношений, развитию способности контролировать свои чув­ства, повышению самооценки, а также самопринятию. Ребо (Rebout, 1973) добавляет, что группы встреч, несомненно, уменьшают отчужденность, помога­ют в решении личных проблем, вызывают множество положительных измене­ний в представлении участников о самих себе.

Способность получаемого в группах опыта вызывать долговременные изме­нения в поведении требует тщательной проверки. Однако сторонники метода встреч считают, что даже преходящие изменения имеют ценность, поскольку они демонстрируют саму возможность изменений. Это утверждение можно проиллюстрировать отчетом одной студентки. Занятия в группе встреч дали ей чувство уверенности в том, что при желании она в любой момент сможет ощу­тить перспективы дальнейшего развития своей личности.

Со временем случившийся со мной в группе «припадок» приобретал для меня все большую ценность. Это был один из немногих случаев, когда я на словах была совер­шенно честной и с собой, и с другими. И — надо же! — люди проявили такое сочувствие и теплоту! Я находилась в полном согласии сама с собой, вся моя подно­готная была на виду. Вот это переживание! Какое-то время я испытывала восхищение, пыталась сохранить это ощущение, пока все не возвратилось на круги своя и я опять не замкнулась. Но это ничего, потому что когда-нибудь это чувство обязательно посетит еще раз и меня, и других, тех, с кем я могу разделить свои мысли и переживания. Это и есть общность. [Keyes, 1973, р. 164.]

А случалось ли, чтобы кто-нибудь пострадал в группах встреч? Несомнен­но, поскольку некоторые люди, освобождаясь от своих привычных защитных механизмов, не создают других адекватных способов поведения. Наиболее подробное исследование результатов работы психокоррекционных групп было выполнено Либерманом, Яломом и Майлсом (Lieberman, Yalom, and Miles, 1973) в Станфордском университете. Авторы выделили десять типов групп. Критерии классификации были выбраны весьма произвольно, и большая часть групп вполне может быть отнесена к группам встреч. Пострадавшим авторы считали того, кто «в результате участия в групповом процессе оказался в состоянии еще большего психического расстройства, чем прежде, или дей­ствие его защитных механизмов стало приводить к еще большей дезадапта­ции, или того, у кого имело место и то и другое вместе, причем негативные изменения были не преходящими, а длительными, сохраняясь к моменту по­вторного обследования, которое проводилось через восемь месяцев после окончания занятий в группе» (Yalom and Lieberman, 1971; p. 17-18). По оценке этих авторов, для 9 % студентов, полностью прошедших все этапы обследова­ния, групповой опыт был связан с получением психической травмы. Этот пока­затель значительно выше показателей, полученных другими авторами. По данным Джибба (Gibb, 1970), Росса, Клингфелда и Уитмэна (Ross, Klingfeld, and Whitman, 1971), а также Хартли, Робака и Абрамовича (Hartley, Roback, and Abramowitz, 1976), число пострадавших от посещения занятий в психо­коррекционных группах составляет не больше одного процента от числа всех участников. Кроме того, сама методика исследования Либермана и соавт. не может считаться безупречной (Rowan, 1975; Russell, 1978; Schutz, 1974).

В частности, спекулятивным был вывод Либермана и соавт. о непропорци­онально большом количестве пострадавших в группах с харизматическим, аг­рессивным и эмоционально стимулирующим руководителем. Расселл (Russell, 1978) доказал, что только небольшое число руководителей исследованных групп можно было расценить как наделенных достаточно выраженными спо­собностями к эмоциональной стимуляции, которая считается основным каче­ством руководителя группы встреч. Существенным фактором, имеющим явное отношение к относительно частым неблагоприятным исходам, является психо­логический портрет членов группы. Было отмечено, что пострадавшие от за­нятий еще до их начала имели неустойчивую психику, низкую самооценку и нереалистичные ожидания относительно результата групповой работы, а при стрессе они склонны были тушеваться, вместо того чтобы стоять на своем. Другими словами, группу особого риска составляют индивиды, имеющие не­устойчивую психику, но при этом еще и большую потребность в развитии и

изменении своей личности. Такие люди с трудом устанавливают межличност­ные отношения и поэтому не могут извлекать пользу из получаемого в группе опыта. Гораздо более серьезную опасность, чем неизбежный риск получения отрицательных результатов, представляют наивные ожидания, что группа встреч каким-то чудом непременно вызовет стойкие изменения в поведении и психике.

Наконец, для справедливой оценки групп встреч надо иметь в виду и то, что на пике их популярности в 70-х годах противники и защитники данного метода разделились на два враждебных лагеря, представители которых либо резко критиковали, либо восторженно превозносили этот вид групповой ра­боты. Для того чтобы составить объективное мнение о группах встреч, необ­ходимо учесть как сложность самого этого явления, так и тот факт, что среди руководителей групп встреч наблюдается не меньше различий, чем сходства. Личный опыт и выборочное знакомство с литературой могут значи­тельно исказить суждения. Так, Струпп (Strupp, 1971) и Хоган (Hogan, 1976), рассматривая одни и те же вопросы, пришли к прямо противополож­ным выводам, а Арбакл (Arbuckle, 1973) так ответил на резкую критику групп встреч Кохом (Koch, 1971): «Круг его чтения явно отличался от моего. Пользуясь столь же тенденциозной подборкой литературы, я мог бы прийти к выводу, что религия есть не что иное, как череда встреч, причем плат­ных, на которых психопаты-проповедники спасают кучку перепуганных не­вежд от когтей дьявола» (р. 49-50).

В Северной Америке почва для групп встреч была особенно благодатной отчасти потому, что американская система ценностей базировалась на индиви­дуализме, духовной ограниченности и погоне за успехом и счастьем. Некото­рые рассматривают деятельность групп встреч как некий светский суррогат целительских функций, ранее выполнявшихся традиционными конфессиями (Sampson, 1971; Steinberg, 1975). Эти авторы считают, что в группах встреч исповедуются концепции, в сущности аналогичные основным постулатам хри­стианства, в которых подчеркивается важность открытости, честности, собор­ности, работы над собой и перерождения. Действительно, время от времени объявляются руководители групп встреч, которые более напоминают стран­ствующих монахов, призывающих к духовному перерождению кого придется и где придется. Возможно, тормозом для дальнейшего развития групп встреч стало то, что исходно было главным источником их силы, то есть привержен­ность Америки рыночному капитализму, из-за которой широкая распродажа предлагаемых группами встреч услуг через сеть громко рекламируемых цент­ров развития личности обернулась растущей формализацией и размыванием этого движения {Steinberg, 1975). Хотя участие в работе психокоррекционных групп встреч действительно может дать ценный для развития личности опыт, приобретаемые в этих группах умения можно использовать как с целями, ко­торые отвечают их гуманистическим установкам, так и для того чтобы лучше манипулировать другими. Занятия в группах встреч способствуют открытости в

отношениях между людьми, но некоторые учатся там «вызывать» у себя эмо­ции и играть фальшивые роли.

Активная, не отвергающая возможного риска направленность деятель­ности групп встреч оставила заметный след в существующей практике работы с группами, как это будет видно из последующих глав. Многие обращаются к группам встреч, когда традиционные психотерапевтические воздействия не могут удовлетворить их потребности в адаптации к обществу и близости с дру­гими. По многим параметрам группы встреч можно считать более прогрессив­ным, чем формальная психотерапия, подходом к психокоррекции, так как сфера применения этого метода распространяется на нормальных людей, стремящихся расширить свое самоосознание или улучшить свои способности к общению. Методы групп встреч нашли применение даже в таких консерватив­ных структурах, как религиозные, образовательные и другие общественные организации. Это движение привило людям вкус к «соборности», в результате чего группы с разными наименованиями, целями и функциями усвоили харак­терный для групп встреч стиль работы и считают его своим (Coulson, 1973). Однако некоторые аспекты той философии, которой принято руководство­ваться в группах встреч, сегодня уже не столь актуальны, как это было не­сколько лет назад. Борьбе за личную свободу и честность постепенно приходят на смену более традиционные ценности и прагматизм. Но, до тех пор пока существуют одиночество, отчужденность и стремление к реализации своего потенциала, будет существовать и потребность в структурах типа групп встреч.

Резюме

Группы встреч — это ответвление от Т-групп. Для групп встреч на Восточном побережье США более характерна нацеленность на решение опре­деленных задач — в отличие от ориентации на создание общности между людьми, которая в большей степени присуща группам на Западном побережье. Наиболее известными подходами к работе в группах встреч являются предло­женная Карлом Роджерсом концепция «основной встречи» и выдвинутая Виль­ямом Шютцем концепция «открытой встречи». Подход Роджерса основывается на разработанной им теории центрированной на клиенте психотерапии. Этот подход направлен в первую очередь на достижение аутентичности в отношени­ях с другими. Подход Шютца основывается на его опыте работы в Институте Эсален. В этом подходе основное внимание уделяется интеграции души и тела. Основные понятия, которые связаны с существующими представлениями о психокоррекционной встрече, — это самораскрытие, самоосознание, ответ­ственность, внимание к чувствам и принцип «здесь и теперь». Самоосознание подразумевает признание своих сильных и слабых сторон, а также осознание своего тела. Обычно в группах встреч подчеркивается ответственность их членов за собственное поведение. Относительно пределов ответственности руково­дителей групп единого мнения нет. Сосредоточенность на процессе «здесь и теперь» предполагает, что главное для членов группы — это переживание текущего опыта, в противовес прошлому.

Еще один важный теоретический вопрос касается различий между психо­терапией и развитием личности. Психокоррекционные встречи нацелены на развитие нормальной личности, на достаточно быстрое получение результа­та. Самораскрытие требуется не только от участников, но и от руководителя группы. Хотя все это и идет вразрез с установками традиционной психотера­пии, в целом различия между развитием личности и психотерапией не столь уж и четкие. Повышение уровня самоосознания, достижение радостного мировосприятия, а также развитие эмоционального потенциала являются об­щими задачами как для психически больных, так и для относительно здоро­вых лиц.

Существует множество разнообразных активных приемов, с помощью ко­торых руководители групп встреч могут побуждать участников к налаживанию контактов друг с другом, создавать атмосферу взаимного доверия, исследо­вать конфликты членов группы и сопротивление и оказывать поддержку участ­никам. В рамках групп встреч можно выделить несколько разновидностей, включая «марафонские» встречи и даже встречи, проводимые в обнаженном виде. Пожалуй, больше всего разногласий существует по вопросу, является ли самовыражение достойной целью само по себе. Движение групп встреч по­лучило чрезвычайно большую популярность, но критики отмечают, что оно лишено руководящих теоретических принципов, что в группах не предусмат­ривается предварительный отбор участников и что адекватных данных об от­даленных последствиях занятий в группах встреч пока еще недостаточно. Од­нако очевидно, что эти последствия решающим образом зависят от личности руководителя группы и что участники с неустойчивой психикой и неадекват­ные в отношениях с другими могут получить психическую травму.