Реагирование на сексуальное или жестокое содержание детских рисунков

       В супервизорских сессиях с профессионалами в области психического здоровья меня часто спрашивают о сексуальном или жестоком содержании детских рисунков (см. главу 5). Многие терапевты, даже те, которые проработали с детьми много лет, чувствуют дискомфорт и непонимание и даже напуганы рисунками, которые содержат выраженный сексуальный материал или жестокость. Когда терапевты испоьзуют художественные средства как способ передачи детьми мыслей, чувств и идей, которые дети не могут открыто обсуждать, сексуальное или садистское содержание, которые трудно выразить словами, может появиться в рисунках. Терапевты должны быть готовы принять и отреагировать на такие сильные и часто вызывающие образы. Для помогающих профессионалов может быть более удобным видеть стереотипные сердца, радуги и улыбающиеся лица, чем вопиющее сексуальное или жесткое содержание. Однако сильное воздействие рисунков не должно обескураживать только потому, что терапевту они неудобны.

       Когда я только начала работу в качестве еарт-терапевта много лет назад, мне поручили провести диагностику 13-летнего мальчика, который подарил мне несколько шокирующий рисунок человеческой фигуры (рис.3.4) (Илл. 3.4. Карандашный рисунок человека, нарисованный 13-летним мальчиком) на нашей первой встрече. Его направили ко мне для диагностики и коррекции проблем его поведения, гиперактивности и неспособности к обучению для осуществления части специальной программы в его школе. У мальчика было незначительное снижение способностей к чтению и языку, ему был поставлен диагноз школьным психологом, который сейчас известен как дефицит внимания у гиперактивного ребенка, он часто вел себя инфантильно, у него был снижен самоконтроль над своим поведением в классе и со сверстниками. Мы должны были встречаться раз в неделю для сеансов арт-терапии в течение семестра в его школе в специальном кабинете.

       Очевидно шокирующим в рисунке являются выраженные сексуальные мотивы. Хотя мальчик был подростком, способным к реалистическим изображениям, обнаженность и подчеркивание сексуальных характеристик является необычными для этой возрастной группы. Эмоции мальчика после завершения рисунка были смешаными; он сначала ни с того ни с сего засмеялся (возможно, над моим шокированным лицом), затем вдруг показался обеспокоенныи и устыдившимся своего рисунка. Я спросила его, кто тот человек на рисунке и он тихо сказал: "Я" и после этого больше не сказал ни слова. Этот рисунок начал серию сессий арт-терапии для определения содержания, представленного в рисунке, включая сексуальное содержание и его чувства к самому себе. К несчастью, в случае этого мальчика имело место сексуальное и физическое насилие со стороны отца, и при этом он чувствовал себя оставленным его матерью, которая не сообщила никому и не защитила его от отцовского насилия.

       Будучи тогда начинающим терапвтом, я была совершенно обескуражена, когда получила такой рисунок от мальчика. С тех пор я видела огромное количество рисунков с явным сексуальным содержанием, большинство из них нарисованных детьми, пережившими сексуальное насилие. Терапевты, которые работают с детьми, пережившими сексуальное насилие так или иначе, похоже, видят большое количество изображений, имеющих выраженное сексуальное содержание. Некоторые из этих образов могут вызывать беспокойство, в зависимости от прошлого опыта терапевта и его чувств в связи с сексуальными изображениями. В то время как шок от таких изображений является естественным чувством, терапевт должен исследовать, как он реагирует на этот тип рисунков, потому что личные реакции на сексуальное содержание будут влиять на то, как он станет взаимодействовать с ребенком и детским рисунком. Может быть очень полезным супервизорство с терапевтом или просто с другим коллегой-профессионалом для выявления "слепых пятен" в своем понимании и наблюдениях, связанных с беспокоящими, жестокими или сексуальными темами, с совместным анализом детских рисунков. Супервизия "вживую" или посредством видеозаписи взаимодействия терапевта и ребенка также является чрезвычайно полезной, особенно при освоении умения вести беседу и реагирования на художественную деятельность ребенка (Малчиоди и Рилей, 1996).

       Иногда изображение жестокости на рисунках может быть даже более проблематичным и равно трудным для работы. Хотя некоторые маленькие дети рисуют изображения, которые содержат очевидную жестокость, для старших детей и подростков рисование картин, которые содержат жестокие или пугающие образы, более характерно. Некоторые из этих рисунков созданы детьми и подростками, которые пережили жестокость и либо воспроизводят жестокость, либо используют художественные средства выражения в качестве посредника для проигрывания чувств или желания наказать своих обидчиков. Рисунки, изображающие жестокость, направленную на себя или других, также являются тревожащими, особенно в плане депрессии или суицида (см. главу 5, где обсуждается детская депрессия и рисунки).

       Хайселер (1987) замечает, что терапевт "может помочь пациентам понять свои мотивы при рисовании жестокости: хотят ли они шокировать других, наказать их, просят о помощи? Какова длительность и манера изображения? Для кого предназначен рисунок?" (с. 15) Это основные вопросы для анализа, когда терапевты работают с жестокостью, содержащейся в рисунках. К тому же, терапевты могут допускать жестокое содержание рисунка, но не принимать поведение или изображение жестокого действия. В этом заключается важное различие, касающееся ребенка или подростка, создающего рисунок с явно жестоким или огорчительным содержанием. Как и в любом терапевтическом общении или ситуации, безопасность является первостепенным вопросом и тем, что должно быть однозначно определено, если ребенок или подросток рисует изображения, которые передают жестокость или дикие темы.

       Грахам (1994) в своей работе с подростками, имеющими эмоциональные нарушения, описывает несколько причин, почему тинэйджеры создают жестокие образы:

       а) это обычно гарантирует реакцию других; b) это может шокировать, и "добывание" эмоционального отклика зрителя делает реальной силу создателя образов, которые вызывают трепет у художника; c) это способ отличить художника от остальных так, как нельзя отличить с позиций прекрасного. Созерцающий прекрасное чувствует восторг и искусство кажется живущим отдельно от создателя; когда мы созерцаем шокирующее искусство, мы можем испытать отвращение, но вскоре спрашиваем: "Кто это сделал?" (с. 118).

       К сожалению, многие дети, которые испытыват чрезвычайную душевную боль или жестоко подавляемые, будут прибегать к стереотипам, чтобы избежать выражения своих чувств или сообщения о реальных проблемах, которые их мучают в жизни. Рисунки с темами жестокости являются не только визуальным принуждением и шокированием, но часто гораздо более обнаруживают специфические проблемы и чувства, которые испытывает ребенок. Изображения жестокости, хотя возможно неприятные и раздражающие терапевта, передают важные реакции и для некоторых детей и подростков могут даже быть способом перевода жестоких мыслей или желаний в более приемлемую форму.