6. Троичность

[...] Для создания полного представления о том, что мы называем мыслью, двух рассмотренных категорий [Первичности и Двоичности] недостаточно. Мы можем теперь сказать, что основу нами уже сделанного составляет Двоичность, пли, лучше сказать, Двоичность представляет собой главное свойство проделанной работы. Непосредственно данное, если бы мы могли ухватить его, имело бы своим единственным свойством Первичность. Я не имею в виду, что непосредственное сознание (которое представляет собой чистую фикцию) есть собственно Первичность. Я хочу сказать, что Первичность есть не являющееся фикцией качество непосредственно нами сознаваемого. Но мысль наша обращена в будущее. Далее, в соответствии с нашей концепцией, то, что мысль полагает как наше будущее, никогда не может целиком стать прошлым, иными словами, то, что мы называем значениями, — неисчерпаемо. Мы привыкли не находить никакой связи между тем, что некто <намеревается или> назначает себе (means) сделать и значением (meaning) слова. Или же считаем, что эти два значения слова «значение» связаны только ссылкой на одну и ту же умственную операцию. Профессор Ройс в своем труде «Мир и индивид» с успехом опровергает данную точку зрения. Единственное различие на деле состоит в следующем: когда человек назначает себе сделать то-то и то-то, он пребывает в состоянии, вследствие которого грубое противодействие между вещами должно смениться приведением их отношений к соответствию друг с другом, так, чтобы это соответствие имело ту форму, которую имеет сознание самого этого человека; в то время как значение слова состоит в том способе, которым, заняв правильное положение в выражающей убеждение пропозиции, оно могло бы помочь привести поведение человека в соответствие той форме, которую имеет оно само.^3[3] Значение всегда, с той или иной степенью успеха, в конечном счете сводит противодействие внешнего к собственной форме. Более того, только в силу выполнения этой функции оно и может быть названо значением. Поэтому я называю данный элемент феномена, или объекта мысли, Троичностью. Последняя есть - то, что она есть, благодаря тому, что приписывает качество возможному будущему противодействию.

Я кратко изложу доказательство того, что идея значения несводима только к идеям качества и противодействия. Оно основывается на двух посылках: (1) всякое подлинно триадическое отношение подразумевает значение в силу того, что последнее само по себе и есть триадическое отношение; (2) триадическое отношение непередаваемо посредством только диадических отношений. Истинность первой из двух указанных посылок, которая утверждает, что всякое триадическое отношение вовлекает значение, становится ясной далеко не сразу. Данное положение может быть исследовано двояко. Во-первых, физическая сила всегда присутствует там, где есть пары частиц. Об этом писал в своей работе «О сохранении сил» (On the Conservation of forces) Гельмгольц. Возьмем любой пример триадических отношений — т. е. факт, определяемый только через одновременную референцию к каждой из составляющих некоторой триады, — в физике. Какой бы пример вы не выбрали, у вас не будет недостатка в свидетельствах в пользу того, что такое отношение никогда не складывается при участии сил, действующих на основании только диадических отношений. Так, вашей правой рукой будет та, что с восточной стороны, если вы стоите лицом на север и головой к зениту . Восток, запад и зенит организуют факт различения между правым и левым. Если обратиться к химии, субстанции, вращающие плоскость поляризации вправо или влево, могут быть произведены только [подобными им] активными субстанциями. Их общая организация настолько сложна, что они не могли существовать, когда температура Земли была еще очень высока, и как возникла первая из них — для нас неизвестно. Ясно лишь то, что это не могло произойти под действием грубых сил. Во-вторых, вам необходимо будет проанализировать отношения, начав с тех, чей триадический характер очевиден, и затем постепенно перейти к остальным. Так вы сможете убедиться, что всякое подлинное триадическое отношение затрагивает мысль или значение. Возьмем, к примеру, отношение дарения. А дарит предмет В некоему С. Эти отношения не сводятся к тому, что А выбрасывает В, который случайно попадает к С, как финиковая косточка джинну в глаз. Если бы дело обстояло таким образом, отношение не имело бы подлинно триадический характер, но представляло бы собой простую последовательность двух диадических отношений, в которых отсутствовал бы сам акт дарения. Дарение есть передача прав собственности. Право руководствуется законом, а закон управляется мыслью и обладает значением. Здесь я оставляю предмет на ваше собственное усмотрение и добавлю только, что хотя я и использовал слово «подлинный», оно в данном случае не так уж необходимо, ибо полагаю даже вырожденные триадические отношения затрагивающими нечто подобное мысли.

Вторая из приведенных предпосылок, утверждающая, что подлинные триадические отношения никогда не могут быть составлены из диадических отношений и качеств, становится ясна на примере экзистенциальных графов.

 

Пятно с одной дугой —X репрезентирует качество, пятно с двумя дугами —R— репрезентирует диадическое отношение. Соединение концов двух дуг также дает диадическое отношение. Но при помощи такого соединения вы никогда не сможете получить граф с тремя дугами. Вы можете считать, что узел, соединяющий три линии тождества Y, не является триадической идеей. Однако анализ показывает, что это действительно так. В понедельник я вижу какого-то человека. Во вторник я также сталкиваюсь с неким человеком и замечаю: «Это тот самый человек, которого я видел в понедельник». Можно с полным основанием утверждать, что в данном случае имел место опыт идентификации. В среду мне встречается какой-то человек, и я говорю: «Это тот человек, с которым я встретился во вторник, а значит, его же я видел и в понедельник». Теперь мы имеем уже триадически выстроенную идентификацию. При этом о ней можно говорить только как о результате вывода из двух посылок, который сам по себе есть триадическое отношение. Если я вижу двух человек одновременно, я не могу иметь прямой опыт идентификации их обоих с человеком, которого я видел до этого. Я способен это сделать, только если рассматриваю их не в качестве тех же самых, но как две различные манифестации одного и того же человека. Но идея манифестации — это идея знака. Знак же есть некоторое А, осуществляющее денотацию некоторого факта или объекта В для некоторой интерпретирующей мысли С.

Интересно отметить, что если граф с тремя дугами не может быть получен из графов, имеющих одну или две дуги, то из сочетаний графов, каждый из которых имеет три дуги, может быть построен граф с любым количеством дуг, превышающим три.

Подробный разбор показывает, что всякое четверичное, пятеричное или имеющее еще сколь угодно большее количество коррелятов отношение сводится к совокупности триадических отношений. Поэтому организующие такое отношение Первичность, Двоичность и Троичность являются элементарными составляющими феномена.