1. Древковое оружие.

 

1.1. Клевцы гэ.

 

Клевцом называется ударное древковое оружие ближнего боя с горизонтально расположенным клинком, заканчивающимся остриём. Клевец является своего рода «абсолютным» оружием, поскольку обеспечивает максимальную концентрацию силы удара на минимальной площади поражения, что при относительной массивности клинка и наличии мощного рычага-рукояти придаёт оружию исключительный ударный эффект, перед которым могло устоять только очень солидное защитное вооружение. Неслучайно в позднесредневековой Западной Европе XV в., когда появились самые прочные за всю историю развития доспехов панцирь и шлем, в качестве противовеса им возрождается чекан как оружие для борьбы со столь тяжеловооружённым противником [Горелик, 1993. С. 53].

(96/97)

 

Клевцы на территории Китая получают широкое распространение с середины II тыс. до н.э. Все китайские клевцы, за исключением проушного чекана цюй, плоские, крепятся с помощью обуха (танга) в прорезь на древке с последующим закреплением ремешками или верёвкой. Конструкция клевцов, начиная с иньского времени, постоянно совершенствовалась, а вместе с ней совершенствовались и боевые качества этого вида оружия. Самый развитый тип относится к периоду Чжаньго.

 

Рассматривая применение клевцов, необходимо отметить их роль: а) в колесничном бою; б) в рукопашной схватке пехотинцев друг с другом; в) в качестве абордажного оружия в сражениях на воде; г) как средства «противоколесничной обороны». Указания на различное применение гэ содержится в сделанных на них надписях. Если одни названы «колесничными гэ», то другие «пехотными гэ» [Тун Эньчжэн, 1979. С. 454]. Китайские исследователи полагают, что это оружие различалось только по длине рукоятей [Ян Хун, 1980. С. 88-91]. Это подтверждается археологическими находками деревянных рукоятей, которые сохранились благодаря тому, что были обмотаны бамбуковым лыком или материей и покрыты лаком. Древки клевцов также претерпели изменения. Если на ранних этапах в сечении они круглые, то у поздних образцов наблюдается сечение яйцевидной формы, что улучшало условия обращения с оружием [Го Баоцзюнь, 1963. С. 305].

 

Все найденные в районе мавзолея гэ крепились к рукояти с помощью обуха. Однако в составе циньского оружейного комплекса иногда встречались и втульчатые формы — например, находка двустороннего чекана с короткой втулкой, украшенной полосой меандрового узора. По этому узору его соотнесли с циньскими комплексами из Фулиньбао и Сигаоцюань, датированными ранним периодом Чуньцю [Чжао Цунцан, 1986. С. 339-340]. Подобное оружие изредка встречалось в составе иньских и чжоуских комплексов (см., например: [Ло Сичжан, 1985. С. 98, рис. II, 4]); их присутствие обычно объясняется влиянием северных культур нехуаского круга; в дальнейшем они получают распространение у сюнну (так называемое «изделие в форме журавлиного клюва»).

 

Металлическая часть тангового клевца подразделялась на боёк юэ, обух нэй, бородку ху с несколькими прорезями чуань для привязывания к рукояти; боек отделялся от обуха бортиком лань, верхний

(97/98)

и нижний концы которого выступали в виде зубчиков чи [Варёнов 1989. С. 10].

 

Находки, сделанные на месте раскопок терракотовой армии Цинь Шихуанди, отражают все особенности этого оружия. Основываясь на данных материалах, Чжан Чжаньминь [1985] выделил четыре основных типа клевцов гэ (рис. 30).

 

К типу I он относит клевцы с прямым обоюдоострым бойком, имеющим ромбовидное сечение. Почти перпендикулярно бортику проходит ребро жёсткости, разделяя боёк надвое. Обух расположен под углом к древку и имеет закруглённый конец с небольшим выступом в нижней его части, без отверстия. На бородке одно-два щелевидных отверстия для крепления к древку, заточки нет.

 

Клевцы типа II имеют довольно вытянутые боёк и обух (соотношение их длины 1,5 : 1), расположенные под углом от древка. Боёк, слегка закругляясь, расширяется к острию. Остриё скругленное; боёк заточен с двух сторон, шестигранный в сечении. Бородка несёт заточку, чётко отделённую ребром, оканчивается заострённым прямоугольным выступом, имеет одно квадратное и два щелевидных отверстия, расположенных вдоль бортика. Обух с одним прямоугольным отверстием прямоугольной формы заточен с трёх сторон, заточка отделена ребром, доходит примерно до половины его длины. У клевца ярко выражены зубчики. Размеры одного из экземпляров: общая длина 21,8 см, длина бойка 13,3 см, длина обуха 8,5 см, высота бородки 6 см.

 

К типу III относятся клевцы, которые имеют шестигранный в сечении боёк, слегка расширяющийся к острию. Боёк находится под углом от древка и имеет заточку, оканчивается скруглённым заточенным выступом. Вдоль бортика одно квадратное и три щелевидных отверстия. Зубчики ярко выражены. Обух заточен не полностью — имеет трёхстороннюю заточку, заканчивающуюся непосредственно перед прямоугольным отверстием. Общая длина одного из клевцов 22,3 см, длина бойка 13,8 см, длина обуха 8,5 см, высота бородки 7,3 см.

 

Тип IV представлен клевцами с длинной бородкой, приблизительно равной длине бойка. Выгнутый боёк, шестигранный в сечении, имеет вытянутое, постепенно сужающееся острие, которое плавно переходит в бородку, с одним прямоугольным и тремя щелевидными отверстиями. Обух прямоугольной формы, заметно

(98/99)

вздёрнут вверх, остриё с закруглённым нижним краем, заточка доходит до щелевидного отверстия и постепенно сходит на нет. Длина обнаруженных клевцов 26,5-27,5 см: длина бойка 16,4-16,5 см, длина обуха 10-11,1 см, высота бородки 15,4-15,8 см. Близкий вариант типологии предложил также Чэнь Пин на материале всех циньских клевцов [Чэнь Пин, 1987. С. 311-312].

 

Из числа обнаруженных клевцов преобладают типы III и IV. Самым редким (1 экз.) является 1-й тип; близкий по форме клевец, но с более длинной бородкой и тремя полуовальными отверстиями вдоль бортика, датированный 12-м годом правления циньского Чжэн-вана (т.е. за 14 лет до объединения страны), найден в аймаке Вэйгэр, Внутренняя Монголия [Цуй Сюань, 1977. С. 31-32]. Тип II насчитывает 4 экз. Наиболее развитые формы (тип IV) представлены и на циньских памятниках за пределами мавзолея. Это подтверждается находками клевцов с датирующими надписями (например, 26-й год правления Цинь Шихуанди) [Юй Хаолян, 1976. С. 22].

 

1.2. Копья и дротики.   ^

 

1.2.1. Копьё мао.

 

Наконечники копий мао, обнаруженные на месте археологических раскопок терракотовой армии, а также некоторых других циньских памятниках, по форме насада относятся к одному отделу — втульчатых. По сечению пера распадаются на три группы, которые делятся на типы.

 

Группа I. Ромбические, два типа.

1-й тип. Удлинённо-пятиугольные с долами. Наконечники с вытянутым обоюдоострым пером; толщина постепенно уменьшается от основания к острию. С каждой стороны на равном расстоянии от центрального ребра проходят два неглубоких широких дола. Втулка длинная, овальная в сечении, у основания с одной стороны имеется отверстие для крепления на древке. Во втулках многих образцов сохранились остатки дерева. Средняя длина наконечников 14,5 см, длина пера 11,25 см (рис. 31, а).

2-й тип. Удлинённо-пятиугольные. Отличается от предыдущего типа отсутствием желобов и имеет на втулке по отверстию с каждой стороны (рис. 31, б).

Группа II. Линзовидные, один тип.

(99/100)

1-й тип. Удлинённо-пятиугольные с долами. С каждой стороны на равном расстоянии от центрального ребра проходят два неглубоких узких дола. Втулки овальные в сечении, имеют два отверстия для крепления. Длина наконечника 12,4-13,2 см, средняя длина пера 8,5 см (рис. 31, в).

Группа III. Шестигранные, один тип.

1-й тип. Бронебойные. Удлинённое перо, заточенные края отделены от основной поверхности гранями, которые и образуют шестиугольник в сечении. По центру с двух сторон на протяжении всего пера проходит неглубокий узкий дол. На овальной в сечении втулке имеются отверстия (по одному с каждой стороны) для фиксации на древке (рис. 31, г).

 

1.2.2. Ассегаи пи.

 

В июне 1979 г. на территории мавзолея Цинь Шихуанди в раскопе №1 найдено бронзовое оружие, похожее по внешнему облику на короткий меч. В последующие годы на памятнике обнаружено ещё 15 подобных предметов; на этот раз вместе с некоторыми из них нашли сохранившиеся (хотя и довольно плохо) остатки деревянных древков. Таким образом, утверждение, что данные предметы являются короткими бронзовыми мечами, оказалось несостоятельным. Их отнесли к особой категории древкового оружия под названием пи (рис. 32). Упоминания о нём прослеживаются в китайских исторических хрониках, таких как «Цзо чжуань», «Ши цзи», «Хань шу» и др.

 

Впервые данный термин с кинжаловидными копьями отождествил выдающийся японский синолог Хаяси Минао. Раскопки мавзолея Цинь Шихуанди, а также исследование некоторых восточно-чжоуских захоронений подтвердили его предположение. Происхождение этого вида оружия связывают с листовидными кинжалами периода Западного Чжоу и, возможно, производными от них восточночжоускими кинжалами с выделенными плечиками и плоским череном. При нехватке древкового оружия эти кинжалы крепились на древко остриём кверху как дротики. Таким образом, от восточночжоуских кинжалов дальнейшая линия развития идёт как к длинным мечам, так и древковому оружию пи [Ван Сюэли, 1985. С. 62].

 

Первое известное упоминание о пи в источниках («Цзо чжуань») относится к 17-му году правления Сян-гуна (соответствует 635 г. до

(100/101)

н.э.), следующее — к 27-му году правления Чжао-гуна (515 г. до н.э.). Все ранние свидетельства об использовании пи связаны с южными государствами, поэтому местом его изобретения считают царства У и Юэ [Фэн Чжоу, 1983. С. 101-105]. Поскольку установлено, что типологически предшествовавшие пи кинжалы «восточночжоуского типа» с выделенным череном формировались на территории Юго-Восточного Китая [Ли Боцянь, 1982], то такое предположение вполне допустимо. Однако ни одного образца данного оружия, датированного периодом Чуньцю, ни на Юге, ни на Севере пока не обнаружено. Большая часть из найденных в настоящее время пи связывается со Сражающимися царствами; самая ранняя подтверждённая эпиграфикой дата (по надписи на пи, изготовленного в царстве Вэй) — 307 г. до н.э. В тот период в ходе непрерывных войн широкое распространение получили защитные доспехи, и поэтому значительно возросла роль обоюдоострого копья как эффективного полифункционального оружия на длинном древке, способного не только поражать незащищённые или слабо защищённые места на теле противника, но и перерезать шнуровку пластин его доспеха.

 

Одним из ответов на этот вызов стало появление нового вида оружия пи (в дополнение к уже хорошо известному фехтовальному копью мао). Пи применялись не только на протяжении всего Чуньцю и Чжаньго, но и позднее, до эпохи Западная Хань включительно (хотя при раскопках найдено только два образца, но в письменных источниках ханьского времени повествуется о целых отрядах, вооружённых этим оружием). Выходит пи из употребления во второй половине правления западноханьской династии (I в. до н.э.), в связи с массовым распространением железных копий и трезубцев цзи.

 

Характерные размеры циньских пи демонстрирует упоминавшийся образец из раскопа 1979 г.: общая длина 35,2 см, длина лезвия 23,5 см, наибольшая ширина лезвия в основании 31,6 см, наибольшая толщина 0,91 см. Клинок шестигранный в сечении, без выделенного ребра жёсткости, постепенно сужается к острию, основание оформлено брусковидным упором, за которым продолжается длинный черен с круглым отверстием для крепления к древку, диаметр которого около 0,7 см. С двух сторон клинка выгравированы надписи почерком «сяо чжуань», состоящие из восьми и двух иероглифов соответственно. На одной стороне написано: «17 лет,

(101/102)

храмовая мастерская, Чжи, Гунмин», на другой — только «храмовая мастерская». Как считает Лю Чжаньчэн [1982. С. 12-13], «17 лет» — это дата, относящаяся к 17-му году правления Цинь Шихуанди, т.е. около 230 г. до н.э., Чжи — имя мастера, изготовившего клинок, Гунмин — место изготовления.

 

Из обнаруженных в последующие годы наконечников пи выделили ещё пять, на которых стоят даты с 15-го по 19-й год правления Первого императора, т.е. с 232 по 228 гг. до н.э. Судя по всему, в Цинь происходит стандартизация в изготовлении оружия. Как известно, Цинь Шихуанди был сторонником жёсткого единообразия во всех областях и после объединения Поднебесной провёл унификацию мер, весов, денег, дорожной колеи, письменности и т.д., вплоть до идеологии. Соответственно все найденные пи имели общую длину 35,2-35,55 см, ширину у основания 3,1-3,2 см, соотношение длины клинка и черена как 2 : 1 [Ван Сюэли, 1994. С. 301]. Согласно письменным данным средняя длина клинка пи была в три раза меньше длины меча [Чжан Чжаньминь, 1983. С. 131].

 

В целом, археологические находки примерно соответствуют этим сведениям. Самый длинный меч, обнаруженный при раскопках погребального комплекса Цинь Шихуанди, равен 94,1 см (но без учёта навершия рукояти), а наименьшая длина пи составляет 35,2 см. Для сравнения: пи, найденные на памятниках других государств периода Чжаньго, имели другие размеры — в Чжао длина клинка с череном составляла 26,1-33 см, в Хань — 31,8 см, в Янь — 27-31,5 см, в Чу — 33 см (обзор находок см.: [Ван Сюэли, 1994. С. 301]).

 

Древко пи имело овальное сечение, что улучшало хват рукой, с бронзовым подтоком на нижнем конце. Эта деталь защищала древко от расщепления, при необходимости помогало[-a] закрепить оружие в почве, а также могло[-a] служить в качестве дополнительного ударного навершия при фехтовании. С другого конца проделывался прямоугольный в сечении паз, на определённом расстоянии сверлилась дырка под отверстие в черене. Оружие вставлялось в паз так, чтобы отверстия совместились, положение фиксировалось штифтом, после чего место непосредственного соединения клинка и древка плотно оплеталось конопляной лентой и часто покрывалось лаком (вместе со всей рукоятью).

 

Общая длина пи из мавзолея Цинь Шихуанди, насаженных на древко, составляет 3,59-3,82 м, от острия до подтока включительно,

(102/103)

таким образом, они относятся к длинному древковому оружию, с которым было удобно сражаться в сомкнутом строю, а также эффективно бороться с воинами на колесницах. Однако точную длину удалось установить только в девяти случаях. Поэтому нельзя исключить и более широкого применения циньских пи. Со своими «предками»-кинжалами этот вид оружия объединяет наличие заточки не только на острие, но и по всей длине обеих [обоих] лезвий. Поэтому им можно было наносить как колющие, так и рубящие и режущие удары. Вероятно, что, кроме длинного древка, циньские воины использовали данное оружие насаженным на короткое древко.

 

О том, что такая возможность была хорошо известна в позднем Чжаньго, свидетельствуют находки в могиле М30 в Цзытаньпу (район г. Чанша), которая относится к позднему этапу государства Чу. Бамбуковое древко полностью сохранилось благодаря лаковому покрытию, поэтому удалось точно установить длину оружия пи, которое в данном случае вместе с наконечником и подтоком составляла 1,62 м [Краткий отчёт об исследовании могил периода Чжаньго в Цзытаньпу..., 1957]. В этом случае пи можно было использовать в качестве оружия ближнего боя, а также метать как дротик. Трудно представить, что циньцы, аккумулировавшие все лучшие достижения в области вооружения и ведения боя, прошли мимо такого удачного изобретения чусцев, своих главных оппонентов в борьбе за объединение Поднебесной. Использовали такое оружие и в государствах Ба-Шу [Цинь Бин, Чжан Чжаньминь, 1983. С. 135], с которыми циньцы многократно встречались в боях и, в конечном счёте, завоевали их в 316 г. до н.э.

 

В истории военного дела подобное полифункциональное клинковое оружие уже было зафиксировано под названием ассегая (ассагая). С помощью ассегаев с утяжелённым наконечником на укороченной рукояти неустрашимые зулусские воины под руководством вождей Чаки и Кетчвайо сокрушали не только дружины своих африканских противников, но и наносили поражения британским колониальным войскам, например, в знаменитом сражении при Изанзлване (см., например: [Риттер, 1977. С. 42-55]). Поэтому мы предлагаем применить это название и к древнекитайскому оружию пи. Аналогичная ситуация прослеживается в отношении так называемых скрипковидных кинжалов в составе оружейного комплекса культуры верхнего слоя Сяцзядянь, а также раннечосонских

(103/104)

(протокорейских) культур на территории пров. Ляонин [Комиссаров, 1988. С. 92]. При этом циньский вариант обладал ещё одной функцией по сравнению с классическим образцом. Благодаря стандартизации размеров и увеличению длины черена циньский ассегай можно было при необходимости монтировать на длинное и даже сверхдлинное древко и использовать его в сомкнутом строю против пехоты и колесниц противника.

 

1.3. Трезубец цзи.   ^

 

Комбинированное полифункциональное оружие на длинном древке получило в Китае особое развитие. Хуасцы и их ближайшие северо-восточные соседи на рубеже II и I тыс. до н.э. проявили незаурядную изобретательность в создании новых форм оружия, соединив на одном древке (длиной от 1 до 2 м и более) клевцы чо и гэ, копья, секиры и иные поражающие элементы, оригинальных и, главное, крайне эффективных форм.

 

К середине I тыс. до н.э. из всего этого разнообразия форм классическую завершённость получил трезубец цзи, в котором развитая форма клевца гэ соединялась с остриём копья мао (рис. 33). Удар по неприятелю можно было нанести любой из трёх выступающих частей оружия: бойком, остриём или обухом. Сложное длиннодревковое оружие изначально применялось, в основном, пешими воинами, причём возможно, что оно было изобретено как средство для борьбы с боевыми колесницами, поскольку с его помощью можно было заколоть коня или подсечь ему ноги, зацепить и стащить с кузова воина, нанести ему колющий или рубящий удар. Не менее эффективно могли использовать трезубцы и воины, стоявшие на колеснице, однако, на наш взгляд, для них они были всё же вспомогательным оружием по сравнению с луком или арбалетом. Поздние формы трезубца были взяты на вооружение конницей около III в. до н.э., а наибольшего распространения достигли во II-I вв. до н.э., о чём свидетельствуют статуэтки из ханьских могил в Лэйтай [Гань Бовэнь, 1972. С. 17-18; Ханьская могила в Лэйтай..., 1974. С. 91]. Но основным и наиболее эффективным, особенно против всадников, сложное оружие было в руках пехотинцев. Клевцы, изготовленные специально для крепления на одно древко с копьём, могли быть меньших размеров (на несколько см), что позволяло практически не увеличивать вес оружия в целом. В качестве приме-

(104/105)

pa можно упомянуть циньский экземпляр, датированный началом III в. до н.э. и найденный в Тунчэн (пров. Аньхой), за пределами основной территории Цинь (возможно, трофей) [Лю Чжао, Цзян Сяоцзяо, 2009].

 

Из найденных на раскопках терракотовой армии Цинь Шихуанди трезубцев цзи точно можно выделить два типа этого оружия, так как они обнаружены с остатками древков, которые оканчивались копейными навершиями. Эти два типа соответствуют 3 и 4-му типам клевцов гэ, найденных на памятнике. Что касается 1-го типа, то использование его как части трезубца маловероятно, так как обух у него не имеет заточки. Заточенный обух клевцов типа 2 сам по себе свидетельствует об их использовании в качестве составной части цзи, даже если остриё к моменту обнаружения было утрачено [Ма Чэнъюань, 1982. С. 49]. Именно массовое применение такого высокоэффективного полифункционального оружия, как трезубцы, по мнению одного из патриархов китайской археологии Ли Цзи, помогло государству Цинь впервые объединить Китай [Li Chi, 1962. P. 58].

 

1.4. Шест шу.   ^

 

Среди обнаруженных предметов вооружения привлекают внимание цилиндрические или шаровидные навершия, часто с трёхгранным остриём на очень короткой втулке. Они использовались в качестве наконечника боевых шестов шу. По своей структуре они относятся к комбинированному оружию, основу которого представляет булава на очень длинной рукояти. Главной является ударно-проламывающая функция, которая иногда может дополняться колющим ударом.

 

Сохранившиеся экземпляры шестов шу относительно редки. Так в погребении цзэнского хоу И в Лэйгудунь (последняя треть V в. до н.э.), обнаружен экземпляр данного оружия с шарообразным наконечником с достаточно длинными шипами и копейным остриём. На расстоянии 0,7 м от острия был приделан ещё один бронзовый шар с короткими шипами; древко обложено накладками из чеканной бронзы. В том же погребении обнаружен шест шу с довольно длинным копьеобразным остриём с шарообразным основанием, украшенным растительным рельефом. К IV-III вв. до н.э. основная функция шу не изменилась, хотя конструкция наконечников для

(105/106)

этого оружия постепенно упрощалась, а рельефные украшения уступили место несложному гравированному или чеканному узору.

 

При раскопках терракотовой армии Цинь Шихуанди в раскопах №1 и 2 обнаружено скопление трёхгранных наконечников для шестов шу. Длина каждого из них равна 15,8 см, ширина 3,6 см. Учитывая длину шеста и специфическую технику владения им (нанесение тычковых, а также размашистых дробящих ударов), можно предположить, что данным оружием могли пользоваться как пехотинцы, так и всадники. В «штабе армии» (раскоп № 3) найдены образцы с тупым коротким наконечником. По всей видимости, они не имели длинного древка, а использовались в качестве булавы на рукояти средней длины, или как жезлы военачальников.

 

2. Клинковое оружие.   ^

 

2.1. Меч.

 

Под мечом мы подразумеваем вид наступательного оружия с прямым обоюдоострым клинком длиной более 60 см, предназначенным для нанесения колющих и рубящих ударов. Мечи длиной от 60 до 70 см относятся к коротким и пригодны в основном для пешего боя. Мечи длиной 70-90 см можно считать универсальными, одинаково удобными для рубки с коня и в пешем строю. Длина мечей от 90 см и более характерна для всаднических мечей.

 

В Китае бронзовые мечи появились в середине I тыс. до н.э. и представляли собой прямое развитие длинных кинжалов «восточночжоуского» типа. Можно предположить, что процесс удлинения клинка, превратившего кинжал в меч, произошёл в царстве Чу, поскольку именно на его территории сосредоточено большинство находок мечей.

 

Ранние мечи от предшествовавших им кинжалов отличаются только размерами, их длина составляет 60-80 см. Рукоять чаще, чем у кинжалов, имеет несколько «надетых» на неё горизонтальных дисков, которые обкладывались толстым слоем шёлковой ваты, обматывались тканью и обвязывались шнуром для удобства использования. Так, у возницы бронзовой колесницы №2 за пояс воткнут короткий меч «восточночжоуского» типа, на рукояти которого пять дисков. Мечи имеют плоские подпрямоугольные перекрестия, обычно с закруглёнными верхними углами, прямоугольным выре-

(106/107)

зом на верхнем крае и подтреугольным выступом на нижнем. Клинок часто имеет более узкую нижнюю треть, которая плавно расширяется кверху.

 

К концу IV и особенно в III в. до н.э. в развитии китайских мечей происходят существенные сдвиги. Клинки становятся уже и длиннее (до 100 см), удлиняется рукоять, чтобы можно было держать её двумя руками. Мечи Китая циньского периода продолжили эту традицию. Среди находок на территории мавзолея Цинь Шихуанди выделено семь наиболее сохранившихся экземпляров, пять из которых обнаружены в яме №1, и два — в яме №2. Все мечи по сечению клинка относятся к двум группам, в каждой из которых насчитывается по одному типу.

 

Группа I. Ромбические, один тип.

1-й тип. Мечи с длинными обоюдоострыми клинками, постепенно сужающимися от основания рукояти к остроугольному острию. С двух сторон по центру клинка проходит выступающее ребро. Плоское перекрестье представляет в плане ромб с закруглёнными углами. Черен прямоугольного сечения имеет отверстие для крепления рукояти. Заточенная часть полосы меча отделяется от остальной поверхности слегка выступающей гранью. Наиболее сохранившиеся мечи данного типа имеют длину 89-90 см, ширина клинка в среднем от 2 до 3,6 см, длина черена 16,7-18,4 см. Особо выделяются мечи с длиной клинка свыше 90 см. Китайские исследователи называют их «цзя цзянь» — «доспешные мечи», применявшиеся для поражения тяжеловооружённого противника (рис. 34, а, б).

Группа II. Шестиугольные, один тип.

1-й тип. Представлен экземпляром, обнаруженным в раскопе №1 в 1975 г. Клинок шестиугольного сечения с каждой стороны имеет проходящее по центру вдоль всей длины ребро жёсткости. Заточенная часть полосы меча отделяется от остальной поверхности выступающей гранью. Меч имеет фигурное перекрестье ромбовидной формы, концы которого имеют объемные скруглённые выступы, обращенные к рукояти. На полосе меча сохранились обойма и «пятка» ножен, выполненные из бронзы. Прямоугольного сечения черен оканчивается съемным блюдцевидным набалдашником. При обнаружении меча на его черене находилась фигурная серебряная втул-

(107/108)

ка, которая, несомненно, была частью рукояти. Общая длина меча 81 см, длина черена 19 см, ширина клинка 2-3,6 см (рис. 34, в).

 

На черенах, а в некоторых случаях и на самих клинках имеются вырезанные иероглифы, обозначавшие имена мастеров, места изготовления, события, в честь которых мечи изготовляли, циклические знаки и т.д. Эта информация позволила провести довольно чёткую датировку некоторых мечей и их фрагментов. Почти все они были изготовлены в период 230-220-х гг. до н.э., т.е. использовались в реальных боевых действиях, а не были сделаны специально для погребения Первого императора.

 

2.2. Кинжалы.   ^

 

В оружиеведческой литературе широко распространено понятие «циньский кинжал» (см.: [Кан, 1999]). Как правило, данное оружие обладает клинком ромбического сечения, постепенно сужающимся к острию. Рукояти различной формы, нередко в виде ажурного переплетения, отливались, как правило, отдельно, после чего крепились к черену клинка. Их появление связывают с культурой племен жунов и ди, с которыми циньцы находились в постоянном контакте на протяжении всей своей истории [Чэнь Пин, 1986. С. 93-94]. Интересен кинжал, относящийся ко времени циньского царства, обнаруженный в могиле в Сигоуцюань [Лу Ляньчэн, Ян Маньцзан, 1980]. Кинжал отлит из бронзы; лезвия ромбического в сечении клинка почти параллельны. На лезвии, кончик которого обломан, нанесено изображение звериной морды; рукоять кинжала полая, украшенная условными изображениями шести человеческих лиц, оканчивается небольшой шляпкой. К данной группе относят также биметаллические кинжалы с бронзовой парадной рукоятью и железным клинком, датированные периодом Чуньцю — началом Чжаньго [Лю Дэчжэнь, Чжу Цзяньтан, 1981. С. 300; Хоу Хунвэй, 2008. С. 47].

 

В рассмотренных нами памятниках династического периода Цинь (Юньмэн, Янцзяшань и др.) не обнаружено «циньских кинжалов». На месте раскопок терракотовой армии Цинь Шихуанди также до сих пор не найдено ни одного экземпляра, однако в могиле-кенотафе M18 из Шанцзяоцунь найден образец, отличный как от циньских, так и других чжоуских кинжалов. Линзовидный в сечении бронзовый клинок длиной 30,3 см переходит в цилиндрический черен длиной 10,2 см, на который были надеты овальная гарда и уплощённое грибовидное навершие (рис. 22, 1). Не исключено, что

(108/109)

далее последуют и другие подобные находки. Китайские исследователи считают, что этот вид оружия всё-таки был на вооружении армии Цинь и активно применялся воинами в ближнем бою [Лю Чжаньчэн, 1982. С. 14]. В качестве таковых также могли использоваться клинки пи, закреплённые на короткой рукояти.

 

Своеобразной иллюстрацией на тему использования меча и кинжала может служить рассказ о покушении на Цинь Шихуанди, который приводит Сыма Цянь в «Жизнеописаниях мстителей»: «Цзин Кэ... схватил кинжал и нанёс удар, но до тела [вана] не достал. Циньский ван... хотел схватиться за меч, но меч был слишком длинным, и от испуга [ван] никак не мог вытащить его из ножен» [Сыма Цянь, 2002. С. 44]. Закончилось всё тем, что Цзин Кэ метнул кинжал, но не попал в цель, а Цинь Шихуанди сумел-таки извлечь меч, перебросив его за спину, и нанёс противнику несколько смертельных ран. Кинжал (быть может, даже «циньского типа»), которым вооружился мститель, прибывший из северного княжества Янь, оказался недостаточно длинным для эффективного удара и совершенно непригодным для метания (возможно, из-за тяжелой фигурной рукояти). Впрочем, здесь могла сказаться недостаточная выучка самого Цзин Кэ, о которой также сообщает летописец. Но очевидно, что длинный («кавалерийский») меч циньского правителя вполне закономерно оказался не слишком удобным для пешего рукопашного боя.

 

2.3. Боевые крюки (серпы).   ^

 

Ещё одним специфическим видом оружия ближнего боя были боевые крюки (серпы). В китайском оружиеведении за данным видом оружия закрепилось название «уский крюк», по названию древнего царства У эпохи Чжаньго, поскольку первые упоминания о массовом изготовлении такого оружия встречается в летописи «У Юэ чуньцю». В яме №1 нашли два экземпляра, представляющие собой изогнутую полосу бронзы с выгнутым обушком общей длиной 65,2 см, шириной 2,2-3,5 см, толщиной 0,9 см, весом 1,045 кг, на одном конце утолщение образует ручку [Ван Сюэли, 1994. С. 344]. По мнению китайских исследователей, это большие серпы, которые упоминаются в древних словарях «Шо вэнь» и «Фан янь» и отличаются от малых серпов, применявшихся как орудие для жатвы зерновых. Они сопоставляют их с боевыми серпами, применявши-

(109/110)

мися в древнеегипетской армии [Ли Линь, Бай Цзяньган, 1987. С. 73]. Однако лезвие у бронзовых крюков не заточено, а конец не заострён, поэтому возможно их использование в качестве ударного, а не колюще-режущего оружия.

 

§3. Оружие дистанционного боя. *   ^

* Параграф написан совместно с И.А. Москвитиным.

1. Лук.

 

Лук был основным метательным оружием дальнего действия, а в некоторых древневосточных обществах — основным видом оружия вообще. По конструкции лук подразделяется на следующие типы: 1) простой, состоящий из одного цельного куска дерева; 2) усиленный, когда цельнодеревянная основа усиливается в определённых местах накладками из пластин дерева, рога, кости и других твёрдых материалов, а также путём привязывания или приклеивания пучков сухожилий; 3) сложный, когда древко лука состоит из более чем одного слоя древесины или другого твёрдого материала, причем основной слой материала (практически всегда дерево) представляет собой цельный по всей длине лука кусок; 4) составной, когда древко лука собирается из нескольких коротких кусков, образующих его длину. Три последних конструктивных приёма, как правило, применялись одновременно для изготовления одного изделия, что позволяло крайне разнообразить конструкцию лука, добиваясь от него необходимых для каждой конкретной задачи свойств [Горелик, 1993. С. 66].

 

Поскольку луки изготовлялись из органических материалов, их цельные находки — большая редкость и потому особенно ценны, так как по изображениям далеко не всегда можно точно судить о конкретной конструкции лука.

 

В Китае стрельба из лука играла важную роль не только в боевых операциях, но и в ритуалах. Вместе с искусством управления колесницей овладение приёмами стрельбы из лука считалось признаком «благородного мужа». О применении лука в бою и на охоте неоднократно упоминается в песнях «Ши цзина». Многочисленные сведения о дарениях лука и стрел можно найти в надписях на бронзовых сосудах.

(110/111)

 

В иньских надписях лук практически всегда сигмовидный, аналогичный лук с загнутыми краями изображён на сосуде дин, найденном в уезде Цишань, где обнаружены также циньские бронзы, и датированном средним периодом Западного Чжоу [Ци Цзянье, 1984. С. 10-13]. Такой же он в руках воинов и охотников, изображённых на бронзовых сосудах периода конца Чуньцю — первой половины Чжаньго. Таким образом, на протяжении бронзового — раннего железного веков преобладал сигмовидный лук. Однако подобная форма могла быть только у сложного лука.

 

В 1957 г. в районе Чанша в чжаньгоской могиле был обнаружен лук, собранный из четырёх бамбуковых пластин. К его центральной части присоединялись два плеча. На бамбук накладывали тонкий слой клейкого вещества, обматывали шёлковыми нитями, затем покрывали чёрным лаком. Общая длина древка лука, найденного в Чанша, составляет 140 см, наибольшая ширина 4,5 см, а толщина 5 см. С двух сторон прикреплялись концевые накладки из рога длиной 5 см. Тетива из шёлковых нитей, с петлями на обоих концах. Её длина составляет 80 см, а толщина 0,7 см. Однако накладки на другие части лука не найдены. По всей вероятности, их роль выполняли бамбуковые пластинки.

 

В «Као гун цзи» изготовлению луков уделено довольно много внимания. Согласно описанию, при производстве использовалось шесть видов сырья: дерево обеспечивало дальность, рог — быстроту полёта стрелы, сухожилия — глубину (очевидно при поражении цели), кость — соединение, шёлковые нити — крепость, а лак защищал от инея и росы. Но остатки подобного лука пока ещё не найдены. В том же сочинении упоминается о семи сортах древесины, из которых изготовлялась кибить. Первой названа кудрания (род тутового дерева), и лишь последним — бамбук.

 

Мастера прошлого досконально знали свойства материалов. Так, дерево заготовляли зимой, рог — весной, летом готовили сухожилия (см.: [Го Баоцзюнь, 1963. С. 76-77]). На циньских бамбуковых дощечках из Юньмэн содержатся сведения о том, что если погибали лошади и быки, то мясо их можно было продать, а кости, шкуру и сухожилия следовало сдавать как сырьё, после чего их, возможно, использовали для изготовления доспехов и луков.

 

Циньские луки упоминаются в письменных источниках, в том числе в знаменитом стихотворении Цюй Юаня «Смерть за Родину»

(111/112)

[Антология..., 1957. С. 164], входившем в состав «Чуских строф». Чусцы были главными противниками циньцев и, разумеется, хорошо знали их вооружение. Однако луков в циньских могилах пока не найдено.

 

Пока не обнаружено каких-либо остатков луков или их частей и на территории мавзолея Цинь Шихуанди, но их применение очевидно. Главное доказательство — наличие в раскопах терракотовых фигур лучников, которые изготовились к стрельбе. Судя по положению их рук, они могли держать только лук. Помимо прочего, найдены наконечники стрел, которые явно относятся к лучным. Эту точку зрения отстаивают многие китайские исследователи (см., например: [Ли Линь, Бай Цзяньган, 1987]).

 

Таким образом, можно сделать вывод, что конструкция лука, разработанная ещё в иньское время, оказалась настолько оптимальной и универсальной, что в течение последующих эпох почти не изменилась — до династии Цинь включительно.

 

2. Арбалет.   ^

 

Относительно появления арбалета в Китае существует многочисленная научная литература, базирующаяся на археологическом материале и группе документальных источников (см.: [Кожанов, 1987]). Точная датировка первых китайских арбалетов затруднена различным толкованием документов, которое во многом связано с неясностью терминологии и некорректностью самих источников, а потому диапазон этих дат очень широк. Некоторые исследователи относят возникновение арбалетов даже к шанскому времени, так как считают, что именно в это время появляется иероглиф, обозначающий арбалет [Selby, 2000. Р. 22]. Более достоверные сведения принесли археологические изыскания 1950-х гг. на территории Китая. Обнаруженные в погребениях возле г. Чанша остатки арбалетов относятся примерно к IV-III вв. до н.э.

 

Археологические находки в сопоставлении с письменными материалами дают основание полагать, что арбалетное оружие появилось в Китае около VI в. до н.э. или чуть ранее. Именно тогда, по мнению китайских учёных, оно получило распространение в южных княжествах. После находок арбалетных деталей более достоверно выглядит хроника «У Юэ Чуньцю», которая местом изобрете-

(112/113)

ния арбалета называет княжество Чу, расположенное в среднем течении реки Янцзы.

 

Самые первые арбалеты имели очень простой механизм спуска, или не имели его вообще [Selby, 2000. Р. 87]. Выделяется три ранних типа спусковых устройств. Первый тип не имеет как такового механического устройства. Здесь тетива заводится за выступ на ложе арбалета и спускается движением большого пальца. Недостатком данной системы является невозможность использования большой силы натяжения тетивы, а это, в свою очередь, влияет на дальность полёта стрелы. Второй тип представляет простой спусковой механизм, состоящий из одной (спусковой рычаг с зубьями) или двух (спусковой рычаг и «орех») деталей. В данном случае значительно облегчается спуск. Можно увеличить силу натяжения тетивы, что, однако, сказывается на дальности полёта стрелы. Отличие третьего спускового механизма состоит в том, что тетива закрепляется на зубьях «ореха», который в свою очередь взаимодействует с шепталом и спусковым рычагом. Наличие шептала предотвращает случайные спуски. Подобная форма спускового механизма признана специалистами очень надежной [Payne-Gallwey, 1995. Р. 112]. Использование данного типа арбалетного замка было однозначно подтверждено археологическими находками.

 

Найденные материалы представляют собой древнейшие спусковые устройства, изготовленные из бронзы. Сочинение «Ши мин» («Объяснение названий»), созданное в период ханьской династии (II в. до н.э. — II в. н.э.), разъясняет, что все части арбалетного спускового механизма обозначались термином цзи.

 

Касаясь устройства китайских спусковых механизмов, С.А. Школяр [1980. С. 29-31] сообщает, что принципиально оно не менялось на протяжении нескольких столетий. Как уже указывалось, все детали механизма делались из бронзы, что, вероятно, связано с технологией изготовления — литьём, а не ковкой с последующей слесарной обработкой.

 

По данным археологии выделено три основных типа арбалетного замка, из которых два использовались в армии династии Цинь. Первый тип представляет собой спусковой механизм, изготовленный из трёх деталей, закреплённых в основании ложа арбалета при помощи двух осей. Все детали сделаны из бронзы. Второй тип также состоит из трёх деталей с двумя осями. Отличие состоит в том,

(113/114)

что конструкция спускового механизма частично помещается в бронзовый кожух. Отверстия для осей проходят через кожух. Эта модель является более износостойкой, долговечной. Подобный тип замка уже существовал в эпоху Чжаньго. Спусковой механизм третьего типа по своей конструкции немного отличается от второго. Он также состоит из трёх основных бронзовых частей, закреплённых посредством двух осей в бронзовом кожухе. Отличие заключается в форме кожуха (полностью скрывает все детали спускового механизма) и в способе его закрепления в ложе арбалета. Он утоплен в деревянное основание таким образом, что остальные детали, кроме осей, не касаются ложа.

 

Подобный тип спускового устройства считается самым совершенным по конструкции для того времени. Его элементы более стойки к загрязнению и влажности. Данный тип получает широкое распространение с периода династии Западная Хань. Диаметр осей на спусковых механизмах около 0,75 см. Из них только первая ось испытывала большое напряжение, так как на неё насаживался «орех», на который, в свою очередь, давила тетива. Вторая ось удерживала шептало, которое по конструкции не испытывало особых перегрузок. Благодаря цилиндрической форме давление распределялось равномерно по всей поверхности оси.

 

Первый тип, не имея кожуха, постоянно подвергался механическому напряжению. Увеличение силы натяжения тетивы привело бы к его поломке. Использование бронзового кожуха, по мнению С. Сэлби, связано не только с желанием продлить срок жизни спусковому механизму, но и с развитием арбалета как такового, а в связи с этим увеличением силы натяжения тетивы. Детали замка, помещенные в кожух, могли испытывать очень большое напряжение.

 

На месте раскопок терракотовой армии императора Цинь Шихуанди найдены несколько спусковых механизмов арбалетов и их деталей. В число предметов вооружения на бронзовой колеснице №1 входила копия арбалета. Один механизм второго типа был обнаружен с остатками арбалетного ложа. Замок состоял из следующих основных частей: 1) «орех»; 2) шептало; 3) спусковой рычаг; 4) две оси; 5) предохранитель. «Орех», в свою очередь, состоял из двух соединённых половинок, на одной из которых располагался взводный рычаг, оформленный в виде драконовой головы. На

(114/115)

нижней части «ореха» находились небольшие выступы для сцепления с шепталом. Последнее имело два выступа: короткий, который входил во взаимодействие с «орехом», и длинный, фиксируемый спусковым рычагом. На внутренней стороне шептала заметна метка, возможно, это штамп изготовителя.

 

Оси механизма имеют диаметр 0,7 см. Длина оси, на которой располагается шептало, равна 3,3 см, длина оси «ореха» 3,5 см. Предохранитель представляет собой бронзовую трубку 1,2 см в диаметре с одного конца, и 1,3 см — с другого соответственно. Бронзовая подпорка находится на расстоянии 1,5 см от нижнего, более широкого конца трубки. Основная его роль состояла в том, чтобы не допустить случайного нажатия на спусковой рычаг. Находясь на спусковом рычаге, он мог вращаться вокруг своей оси, тем самым блокируя спуск. Бронзовый кожух представляет собой сложную отливную модель. С обеих сторон он имеет отверстия для осей замка. На нём отсутствует какое-либо художественное оформление и знаки. Подобные арбалетные замки с предохранителями ранее не были найдены, поэтому данная находка очень ценна для науки.

 

Работа спускового механизма происходила следующим образом. Сначала замок устанавливался в боевое положение, для чего его отводили за выступ на «орехе» назад. Снизу поднимали шептало, и оно запиралось спусковым рычагом. В таком состоянии замок не мог повернуться вокруг своей оси, и на него натягивали тетиву. Для спуска нажимали на спусковой рычаг, который отходил назад, а зажатое шептало опускалось вниз, тетива освобождалась, провернув замок вокруг оси. Затем всё могло повториться сначала (см.: [Шокарев, 2001]).

 

Важной особенностью китайского арбалетного замка являлось малое усилие на конце шептала при большом напряжении тетивы. К сожалению, нет сведений о силе натяжения тетивы арбалетов. Так как не обнаружено каких-либо устройств для натяжения тетивы, то можно предположить, что она натягивалась руками, при одновременном упоре ногами в плечи арбалета. Этот способ прослеживается на более поздних ханьских изображениях.

 

Изготовляя арбалетное ложе, заботились, прежде всего, об удобстве и долговечности. В качестве основных материалов использовали крепкие породы древесины, которые были достаточно

(115/116)

вязкими, не кололись и слабо подвергались влиянию влаги. После изготовления ложе шлифовалось и на несколько слоёв покрывалось краской и лаком. Важной частью ложа была направляющая для стрелы. В отличие от арбалетов более позднего времени, где направляющая делалась из другого материала (металл, рог), в китайском арбалете она изготовлялась в одном куске с ложем, и представляла собой отшлифованный паз, по которому стрела двигалась, как по рельсам. Что касается ширины паза, то она зависела от диаметра древка, а также высоты оперения стрел. Как правило, ширина паза (со снятыми фасками) должна быть такой, чтобы ось стрелы пересекала центр тетивы, которая, в свою очередь, должна лежать (без вертикального усилия) на направляющих.

 

Кроме деталей замка, на территории мавзолея была обнаружена также защитная скоба, предохранявшая спусковой рычаг, и бронзовые «шипы», являвшиеся своего рода прицельным приспособлением. Скоба представляет собой бронзовую полосу толщиной 3 мм, изогнутую в виде буквы «Г». Верхний конец входит в деревянное основание на 2,8 см. На скобе отсутствуют художественная доработка и производственные знаки. Бронзовые «шипы» крепились непосредственно за луком в ложе арбалета. Стрела в момент полета проходила между ними. Стивен Сэлби считает, что таким образом они могли использоваться для прицеливания. То, что они крепились в ложе, доказывает факт наличия остатков древесины в небольших канальцах на концах шипов.

 

Другой спусковой механизм, использовавшийся на арбалетах в циньской армии, представлен находками некоторых деталей, а также копией арбалета с колесницы №1. Он отличается от замка, описанного выше, лишь формой кожуха и довольно простой художественной обработкой (гравировка видимых частей спускового устройства).

 

Учитывая все особенности спускового механизма, остатки деревянных частей и упомянутую бронзовую копию, была проведена реконструкция арбалета династии Цинь. Длина ложа составила 70 см, размах плечей 117 см. Несомненно, что и после эпохи Цинь на территории Китая активно применялись арбалеты. Упоминания о них встречаются в средневековых китайских хрониках. В некоторых из них содержатся указания на дальность стрельбы — от 138 до 831,6 м; в реальности этот показатель не превышал 300 м, что

(116/117)

вполне обеспечивало решение необходимых тактических задач на поле боя [Ван Сюэли, 1983б. С. 69].

 

3. Лучные стрелы и арбалетные болты.   ^

 

Практически во всех древних культурах наконечники стрел относятся к наиболее массовому виду оружия. Китай в этом плане не исключение, однако там стрелы не были необходимым элементом погребальных комплексов и не всегда встречаются даже в богатых оружием могилах.

 

Однако на территории мавзолея Цинь Шихуанди найдено огромное количество бронзовых стрел, только при раскопках ямы №1 обнаружено более 10 000 экз., а общее их число достигает 41 000 экз. Большинство из них обладает длинным черешком (около 13 см), который отливался отдельно, а затем присоединялся к упору; скорее всего, такие утяжелённые стрелы (болты) использовались для арбалетного боя.

 

Все метательные снаряды представлены двумя категориями: наконечники стрел для лука и наконечники арбалетных болтов, которые подразделяются на два отдела — втульчатый и черешковый.

 

По сечению пера выделяют группы, которые по форме пера разбиты на типы.

 

Первый отдел. Втульчатые. Наконечники по сечению пера составляют четыре группы.

I группа включает в себя трёхлопастные наконечники стрел.

1-й тип. Удлинённо-ромбические. Наконечники с остроугольным остриём, покатыми плечиками, вытянутой втулкой (рис. 35, а).

2-й тип. Боеголовковые. Наконечники с остроугольным остриём, выделенной головкой (рис. 35, б, в).

II группа представлена трёхгранно-трёхлопастными наконечниками.

1-й тип. Вытянуто-пятиугольные (рис. 35, г). Наконечник с остроугольной боевой головкой, выемками на гранях, острыми шипами, удлинённой шейкой.

III группа — трёхгранные наконечники, все из ямы №1.

1-й тип. Удлинённо-треугольные (рис. 35, е, ж). Наконечники сильно вытянутые, с остроугольным остриём, прямыми плечиками,

2-й тип. Боеголовковые (рис. 35, к, л, м). Наконечники с остроугольным остриём, выделенной голов)кой.

(117/118)

3-й тип. Ромбические (рис. 35, и). Наконечники с остроугольным остриём, покатыми плечиками, короткой втулкой.

IV группа представлена наконечниками, округлыми в сечении.

1-й тип. Томары. Бронзовые арбалетные болты, обнаруженные в колчане на колеснице №1.

Округлые в сечении, вытянутой конусообразной формы (рис. 35, н).

Второй отдел. Черешковые. Наконечники составляют две группы.

I группа — трёхгранные, из ямы №1.

1-й тип. Боеголовковые (рис. 35, з). Наконечники с остроугольным остриём, выделенной головкой, покатыми плечиками, треугольным в сечении черешком.

II группа — двухлопастные.

1-й тип. Шипастые. Например, наконечник стрелы, обнаруженный в раскопе №1, с треугольной формой пера и выделенными подрезанными шипами. По центру проходит ребро, которое заканчивается упором, черешок в сечении имеет форму четырёхугольника (рис. 35, д).

 

Древки арбалетных стрел-болтов изготавливались, как правило, из бамбука, имевших необходимую прямизну. Бамбук обычно расщеплялся вдоль, отдельные его полоски склеивались вместе и для предохранения от сырости тщательно пропитывались лаком, а иногда обматывались шёлком. Стрелы снабжались оперением из перьев птиц либо из пластинок тонкой кожи.

 

Прямоугольные в сечении колчаны, в которые вмещалось до сотни стрел, сплетали из конопляной верёвки и затем покрывали лаком. К задней стенке по центру крепилась узкая деревянная дощечка с грибовидным навершием, которая придавала колчану необходимую жесткость. Носили колчан за спиной, привязав верёвкой к кольцам, закреплённым на панцире [Юань Чжунъи, 2003. С. 75-77].

 

§4. Боевые колесницы и конский убор.   ^

 

1. Боевая колесница.   ^

 

Боевая колесница — преимущественно двухколёсная открытая сзади повозка, запряжённая парой или четвёркой лошадей, в которой помещалось два или более воинов, — сыграла огромную роль в

(118/119)

военном искусстве древности. В Китае колесницы появились в период Шан-Инь и, как свидетельствует Н.И. Чуев [1999. С. 26], принципиально изменили комплекс вооружения и тактику армии. Чжоуские армии многое заимствовали от побеждённых шанцев. В то время боевые колесницы были усовершенствованы. Возросло число спиц в колесе, а сами спицы стали изогнутыми от оси к ободу, что увеличило прочность колёс и повысило скоростные характеристики колесниц. Обычно в них запрягали двойку лошадей, но часто встречались квадриги, редко — тройки.

 

Обнаруженные в жертвенных ямах чэ-ма кэнах колесницы чжоуского периода по конструкции представляли [собой] открытую сзади двухколёсную повозку. Так, колесница, найденная рядом с могилой IM52 в Люлихэ, имела довольно большие размеры. Ширина колеи у нее равнялась 2,44 м, диаметр колёс с 24 спицами 1,4 м, размер обода 7×7 см. Длина оси 3,08 м, диаметр 8 см, длина втулки 40 см. Дышло и кузов сохранились плохо [Го Жэнь, Тянь Цзиндун, 1995. С. 25-26].

 

Китайский исследователь Ян Хун рассматривает иньские и чжоуские колесницы как единое целое, выделяя лишь сравнительно небольшие количественные изменения этих объектов в рамках их единства [Yang Hong, 1992. P. 133-136]. Такой подход вполне оправдан, поскольку решение основных конструктивных узлов чжоуской колесницы: дышловый способ запряжки, размещение кузова на пересечении оси с дышлом, наличие ярма-перекладины и ярм-рогаток на шеях лошадей, использование колёс со спицами, которые крепились на длинную трубчатую втулку, неподвижная ось и вращающиеся колёса, использование металлических деталей, — тесно связано с иньскими традициями. Однако необходимо отметить, что подобные черты присущи также колесницам иных районов Евразии. Следует к тому же помнить, что большинство западно- и центральноазиатских находок древнее китайских [Кожин, 1977].

 

Ян Хун показал, что в рукопашных схватках воины на колесницах должны были применять оружие на длинных древках. Воин на колеснице, используя клевец гэ, мог наносить точечные раскалывающие удары, например, по шлему пешего воина. Сфера ударов трезубца цзи была более широкой, им можно было подсечь ноги или нанести режущий удар по шее и т.д. К эпохе Чжаньго окончательно сформировались четыре вида древкового оружия колес-

(119/120)

ничного боя: трезубцы цзи, копья мао, боевые шесты шу на длинном древке, а также клевцы гэ со сравнительно короткой рукоятью. Подобный набор описан и в «Као гун цзи» [Ян Хун, 2005. С. 62].

 

Большое внимание чжоуские правители уделяли отбору и подготовке воинов-колесничих. В одном из военных трактатов «У цзин» по данному поводу приводятся следующие рекомендации: «Правило для отбора воинов на колесницы следующее: они должны быть до сорока лет, ростом не ниже пяти футов семи дюймов, причём нужно, чтобы они могли бежать так, чтобы преследовать бегущую лошадь, вскочить на неё, оседлать и скакать вперёд и назад, налево и направо. Они должны уметь быстро свернуть знамёна и флаги и обладать достаточной силой, чтобы натягивать тугой арбалет. Они должны совершенствоваться в стрельбе вперёд и назад, вправо и влево, пока не достигнут высокого мастерства. Их называют «воинами боевых колесниц». По отношению к ним нельзя не быть великодушным» [У цзин, 1993. С. 153]. Именно таких суровых воинов-колесничих изображают терракотовые статуи из ямы №1, причём их рост (более 170 см) соответствует требованиям воинских канонов (рис. 36).

 

В то же время другой источник, «Сыма фа» (глава «Янь вэй»), утверждает, что не так трудно управлять отдельной колесницей, как руководить перестроением многих колесниц на поле боя. От умения полководца решать именно такие задачи часто зависел успех в сражении (см.: [Нин Мэнчэнь, 1985. С. 57-62]).

 

Ко времени объединённого Китая под властью Цинь внешний вид и конструктивные особенности боевой колесницы существенно не изменились. Найденные на месте раскопок археологического комплекса-мавзолея императора Цинь Шихуанди деревянные колесницы, в сущности, являются довольно точными копиями чжоуских. Они находились в авангарде терракотовой армии (рис. 37), в полном соответствии с боевым построением, описанным в знаменитом военном трактате VI-V вв. до н.э. «Сунь-цзы»: «...Лёгкие боевые колесницы выезжают вперёд, а войско располагается по сторонам их» [Конрад, 1977. С. 36-37]. Расположение колесниц в авангарде, в качестве ударной силы, является давней чжоуской традицией и отражено ещё в канонической «Книге песен». Так, в песне «О походе воеводы Фан Шу на южных варваров» говорится, что

(120/121)

колесницы — это «рати защита, солдаты за ней» [Шицзин, 1957. С. 226].

 

Дерево, из которого изготовлялись захороненные колесницы, в основном сгнило или сгорело, однако китайские археологи обладают большим опытом их реконструкции по отпечаткам в твёрдом лёссе и расположению бронзовых деталей. Способ запряжки керамических лошадей осуществлялся посредством дышла и ярма. У колесниц была неподвижная ось, на которой вращались колёса со спицами, крепившиеся на длинную трубчатую втулку. Отпечатавшиеся в лёссе остатки дерева позволили достаточно точно установить их размеры: диаметр колёс 134-136 см, длина оси около 250 см, длина дышла 350 см, длина ярма-перекладины 140 см, ширина кузова около 140 см, а высота его бортиков — около 110 см [Е Сяоянь, 1990. С. 62]. Эти размеры, также как и конструкция, в принципе соответствуют базовым параметрам чжоуских колесниц (ср.: [Могильник государства Го..., 1959. С. 45-47]).

 

Заслуживают внимания и размеры лошадиных фигур: высота 1,5 м и длина 2 м, что в целом соответствует реальным размерам циньских лошадей (судя по находкам скелетов при раскопках «конюшни»). Фигуры верховых лошадей на 20-25 см выше колесничных. Но при этом лошади, запряжённые в бронзовую колесницу №2, — самые большие, высотой 1,8 м и длиной 2,2 м. По мнению Го Синвэня [1985а. С. 295-297], лошадей для колесничных запряжек выращивали в западных районах (это так называемые жунские лошади), а верховых лошадей получали из районов Внутренней Монголии, что вступает в противоречие с более поздними источниками.

 

Две бронзовые модели колесниц раскопали в 20 м к востоку от гробницы Цинь Шихуанди. Предполагается, что это лишь малая часть погребального кортежа из различных повозок, которые будут обнаружены в ходе дальнейших раскопок. Открытая колесница №1, запряжённая четвёркой лошадей (квадрига), представляет ударную силу, которая шла в авангарде наступавшей армии. Колесничий сидит на коленях и обращён лицом вперёд, над ним раскрыт большой зонт, защищавший его от солнца, а также — в какой-то степени — от стрел. Колесница-возок №2 немного больше первой. Лошади богато украшены золотыми и серебряными деталями. По боковым сторонам салона располагается по одному окну, сзади находилась дверь [Предварительное исследование бронзовой колесницы...,

(121/122)

1983]. Колесницы располагались в деревянных контейнерах размерами 6,8×2,1×2 м. Ящики были погребены на глубине 8 м, в траншее длиной 7 м и шириной 2,3 м. По оценке учёных, повозки являются половинными копиями настоящих боевых колесниц. Помимо бронзовых частей на колесницах имеется 1 720 золотых и серебряных деталей общим весом в 7 кг.

 

На конце одного из ремней упряжи колесницы №2 процарапана надпись: «первая безопасная колесница (ань чэ)». В комментариях Сюй Гуана (351-425 гг.) к «Продолжению “Истории Хань”» пояснялось, что повозка, на которой ездили стоя, называлась гао чэ, а повозка, в которой сидели, — ань чэ (см. [Сунь Цзи, 1983. С. 22]), что вполне можно отнести к колесницам №1 и №2 соответственно. Совпадая по основным параметрам, они различались по обустройству кузова. Если первая довольствовалась большим зонтом, то у второй сразу за возницей располагалась закрытая со всех сторон кабина. В боковых стенах проделаны небольшие смотровые окна, которые, вероятно, могли использоваться и как бойницы, дверь на задней стороне открывалась наружу и имела оригинальный замок-ручку. Все стены кузова-салона колесницы №2 богато украшены как с внешней, так и с внутренней стороны. На боковых стенах в шахматном порядке располагаются изображения драконов, символизирующих императора, на внутренней стороне — узор в виде облаков и птиц. Оконные рамы, створки окон и дверь также имеют художественное оформление (рис. 38). Крыша в форме «панциря черепахи» (как это и требовалось согласно «Ли цзи») крепилась на довольно сложный металлический каркас, а сверху была покрыта шёлковым тентом. Следует отметить тот факт, что поверхность возка была не только богато инкрустирована золотом, но и раскрашена минеральными красками; окрашена и бронзовая фигура возницы (рис. 39). Очевидно, в подобной крытой повозке совершал свои инспекционные поездки по стране Первый император, в том числе посмертное путешествие от Восточного моря к месту упокоения.

 

Кузов располагался на пересечении оси и дышла, но не прямо, а через посредство прокладок-рессор фу ту (знаменитый «спрятанный заяц»), паз которых плотно прилегал к оси. Дышло, ось и опоры кузова связывались ремнями. Оригинальным устройством в конструкции стали тормоза с двумя колодками, которые фиксиро-

(122/123)

вали колесницу во время стоянки. На первой колеснице тормоз опущен (установлен), на второй колеснице он поднят. Каждое колесо имело по тридцать изогнутых от оси к ободу спиц. На конце вытянутой втулки привешивалась флажок фэй лин, который в данном случае изображала длинная бронзовая пластина. Обычно они делались из ткани и потому плохо сохранялись. Очевидно, такие флажки служили своеобразными габаритными указателями — отнюдь не лишняя предосторожность, судя о неоднократных упоминаниях в письменных источниках («Янь-цзы Чуньцю», «Чжаньго цэ», «Чжоу ли») колесниц, сцепившихся длинными втулками (см.: [Сунь Цзи, 1983. С. 24, 25]).

 

Найденные на памятнике бронзовые копии колесниц не только дают подробный материал об уровне развития боевой техники Китая периода династии Цинь, но и являются прекрасным пособием для изучения упряжи лошади того времени.

 

Конское снаряжение (амуниция) представляет собой комплекс приспособлений, надеваемых на лошадь и служащих для управления ею во время езды. Совокупность принадлежностей для соединения животного с повозкой и другими тягловыми средствами обозначается терминами упряжь или сбруя. Тягловая конская сбруя делится по конструкции на хомутовую и шорковую, а по системе запряжки бывает одноконной, пароконной, многолошадной. Военачальники и теоретики военного искусства Древнего Китая прекрасно понимали, какое важное место занимает сбруя в составе всего боевого снаряжения. «Необходимо, чтобы сбруя: сёдла, удила, уздечка, вожжи — всё это было прочным», — сказано в военном трактате «У-цзы» [Конрад, 1977. С. 326].

 

Колесницы №1 и 2 были запряжены четвёрками лошадей, упряжь которых имеет оригинальную конструкцию. Она представляет собой смешанный тип — хомутовый и шорковый. Две центральные лошади каждой колесницы были запряжены при помощи системы, состоящей из двух ярм-рогаток и ярма-перекладины, которая служила для передачи повозке тягового усилия лошадей. Каждое ярмо-рогатка изготовлялась из дерева, имело нашейную кожаную подушку и вспомогательную лямку, закреплявшую ярмо на шее коня. В верхней части рогатка соединялась с перекладиной, которая, в свою очередь, крепилась к дышлу. К ярму для его удержания на шее коня пристёгивалась шлея, состоящая из нескольких ремней

(123/124)

[Ганулич, 2003]. По бокам коренных, при помощи нагрудных и спинных ремней, пристегивалось ещё по одной лошади (схему см.: [Юань Чжунъи, 2003. С. 35]). Для пристяжных отбирали лучших лошадей, которые постоянно были готовы к маневру [Swart, Till 1984. P. 22].

 

Оголовье состояло из следующих основных элементов: суголовья, удил, псалиев, повода. Суголовье включало налобный, наносный (храповый), два нащёчных, затылочный, подбородочный (подбородный) и срединный ремни (рис. 40). Затылочный ремень располагался на затылке лошади за ушами, не касаясь их. Нащёчные ремни проходили вдоль скул к углам рта, где, разделяясь на два, соединялись с псалиями. Налобный ремень плотно лежал на лбу лошади под самыми ушами и под чёлкой; наносный — в области храпа, над носовой костью. Срединный ремень проходил через центры храпового и налобного ремней, в области чёлки разделялся надвое и соединялся с затылочным ремнем.

 

Следующей частью оголовья являются удила. Они изготовлялись из металла и были двухсоставными, имеющие[имеющими] окончания в виде кольца или петли для соединения друг с другом. Полулунные псалии представляли собой вытянутые, слегка изогнутые к голове лошади пластины, без каких-либо украшений, не считая две проходящие по всей длине параллельные линии. Для крепления к нащёчным ремням в каждом из них имелось два отверстия.

 

Оголовье лошадей боевых колесниц было богато украшено. Одной из категорий украшений являются распределители ремней, которые, помимо своих функциональных качеств, представляют художественную ценность. На сбруе имеется два вида: 1) в форме выпуклых полусфер, украшенных растительным узором; 2) большие каплевидные. Центральная часть распределителя первого вида располагалась непосредственно в месте перекрещивания ремней оголовья. Их зафиксировано два типа: трёхлопастной и четырёхлопастной. Ремни оголовья соединялись с этими декоративно-функциональными деталями вкладышевым способом, когда они непосредственно вкладывались в лопасти распределителя. Среди распределителей второго вида выделен один пятилопастной тип. Он располагался на лбу лошади в месте сочленения налобного, срединного ремней с соединительными лямками затылочного ремня. Этот распределитель каплевидной формы с фигурными гранями,

(124/125)

имеющими полукруглые выступы. Лицевая сторона распределителя украшена выпуклым растительным узором, на оборотной стороне каждого распределителя выгравировано по два иероглифа, обозначающих названия лошадей — две центровых, левая и правая пристяжная.

 

Другим украшением оголовья являются султанчики. Они состоят из втулки и опорной пластины, служащие для закрепления волосяного или перьевого султана на ремне. В данном случае крепление представлено полусферой, инкрустированной маленькими золотыми бляшками. На груди каждой лошади колесницы №2 были цепочки, к которым привешивались помпоны из конских волос; на шеях пристяжных также имелись широкие ожерелья, представляющие собой плоские цепи с прямоугольными звеньями. У лошадей, запряжённых в колесницу №1, помпоны привешены к таким ожерельям.

 

Как уже говорилось, с каждого бока от коренных лошадей пристёгивались ещё по одной. Управление всеми конями осуществлялось посредством вожжей и бамбукового стека (стрекала) с шипом на конце (нашли его бронзовую имитацию длиной 74,6 см). Кстати, как свидетельствуют письменные источники, в эпоху древности плеть применялась для наказания людей; и только после династии Тан её начинают применять для стимулирования лошадей, а стрекало постепенно выходит из употребления [Сунь Цзи, 1983. С. 24]. Использование именно стрекала для управления повозкой отражено в древнейших пластах индоарийской мифологии (см.: [Шер, 1980. С. 285, 286]).

 

«Высокая колесница» (№1) была оснащена набором оружия, что указывает на её применение в бою. Так, в специальном кармане находился бронзовый щит. Бронзовая копия арбалета располагалась непосредственно перед возницей с левой стороны на серебряных скобах, облегчающих удобство его использования. Концы скоб украшены изображениями звериных морд. В колчане слева находились арбалетные болты с наконечниками двух типов, один из которых, судя по его тупому окончанию, предназначался для охоты. Ещё один предмет вооружения на колеснице №1 — клевец гэ. У возниц обеих колесниц за спиной на поясе был закреплён скобой короткий меч «восточночжоуского» типа.

(125/126)

 

Установленный боевой характер циньских колесниц может быть использован в качестве аргумента в дискуссии, которая недавно прошла в отечественной литературе. Высказанное сомнение в военном использовании различных повозок, изображённых на петроглифах Южной Сибири и Центральной Азии [Франкфор, Якобсон, 2004. С. 72], привели к обсуждению функции колесниц на поле боя в целом (обзор см.: [Черемисин, 2006. С. 92-97]). Циньские, равно как и чжоуские, находки однозначно указывают не только на возможность, но и на абсолютное преобладание военного, в том числе ударного, использования колесных экипажей.

 

2. Снаряжение кавалерийской лошади.   ^

 

Войны с «варварами» в период Чжаньго (V-III вв. до н.э.) дали толчок к проведению существенной реформы древнекитайской армии: введению нового вида вооружённых сил — кавалерии. Письменная традиция связывает это изменение с именем чжаоского Улин-вана (годы правления 325-299 до н.э.). Именно он существенно изменил снаряжение всадников, заимствовав элементы «хуского» костюма. Введение нового вида войск не было быстрым и повсеместным, а происходило постепенно — из-за высокой стоимости снаряжения всадника, боевых коней, а также отсутствия пастбищ, как главного условия для разведения лошадей в Китае [Кожанов, 1990]. Помимо этого, всадникам пришлось преодолеть сопротивление культурной инерции, нежелание носить одежду «варваров».

 

Во многих художественных и даже научно-популярных фильмах, посвящённых эпохе Цинь Шихуанди, на экране лихо скачут всадники, которые действуют в сомкнутом строю и наносят противнику сокрушительные удары, опираясь на железные стремена. И такое вопиющее отступление от реальной ситуации происходит несмотря на наличие высокоучёных консультантов (например, в фильме «The Eternal Army of Emperor», где пояснения дают проф. Дж. Риджэл из Калифорнийского университета, проф. Р. Ятис из Университета МакГилл и др.). Между тем изобретение стремян стало подлинной революцией в военном деле, которая позволила полностью использовать ударную мощь конной массы, т.е. создать кавалерию как самостоятельную боевую единицу, что вызвало глобальные политические и социальные изменения. Однако случилось

(126/127)

столь знаменательное событие существенно позднее, в первой половине VI в. и, скорее всего, в среде племени муюнов (мужунов), входивших в состав монголоязычных сяньбэй (сяньби) и проживавших на территории Южной Маньчжурии [Ван Теин, 2002. С. 88-90].

 

Разумеется, конница широко использовалась и до этого времени, успешно решая не только тактические, но и стратегические задачи; удачный манёвр мог решить судьбу всего сражения. Но это была именно лёгкая конница, в основном применявшая метательное оружие; рубка с седла и копейный удар носили второстепенный характер, используясь в основном при преследовании противника. На поле боя конница, в первую очередь, помогала быстро перебрасывать солдат в нужное место, но затем они, как правило, сражались спешенными. Римляне, великие воины Древности, не уделяли этому роду войск особого внимания, при необходимости набирая вспомогательные конные отряды из числа союзников. В ходе Пунических войн значение конницы заметно возросло, однако «царицей полей» по-прежнему оставалась пехота. И до поры это не очень сказывалось на военных успехах Рима, пока на Востоке победоносные римские легионы не разбились о железную кавалерию парфян. Парфянские катафрактарии получили возможность наносить сокрушительный копейный удар в сомкнутом строю ещё до изобретения стремян, благодаря развитию жёсткого седла с высокими луками (см.: [Никоноров, 2002]).

 

Примерно столь же небрежно относились к возможностям конного боя и стратеги Древнего Китая, опиравшиеся на многочисленную пехоту и ударную мощь боевых колесниц. Письменные источники свидетельствуют о том, что попытки освоения коня под верх предпринимались на территории Китая начиная с периода Чуньцю. Некоторые китайские ученые, например, Юй Синъу, считают, что конные стрелки могли использоваться уже при династии Шан-Инь, поскольку в надписях на гадательных костях значительное внимание уделяется выращиванию лошадей.

 

Однако прямых доказательств такая гипотеза не имеет. В период Чжаньго конные подразделения достигали нескольких тысяч всадников; об их использовании совместно с колесницами говорится в классическом военном трактате «У-цзы» (первая половина IV в. до н.э.). Однако наибольшую известность, как уже было сказано, получила военная реформа Улин-вана, который не только начал

(127/128)

создавать в составе своей армии специальные конные отряды, но и оснастил их необходимым снаряжением, заимствованным у северных «варваров» Для этого, как известно, ему пришлось совершить целый переворот в традиционном китайском костюме, впервые введя короткие куртки, кожаные сапоги и штаны [Крюков, Софронов, Чебоксаров, 1978. С. 255, 256, 292]. Это позволило всадникам совершать дальние переходы. Результаты оказались более чем впечатляющими, чжаоской армии удалось оттеснить противника вглубь степных районов. В конце эпохи Чжаньго конница начинает использоваться совместно с боевыми колесницами. Как говорится в главе «Восемь построений» стратегического трактата «Сунь-цзы бинфа», «если [местность] плоская, то больше [используются] колесницы, если есть препятствия, то больше [используют] конницу» (цит. по: [Ян Хун, 1980. С. 95]). Новшество активно заимствуется другими царствами, включая Цинь. Стимулом могло послужить и то, что усиленная чжаоская армия в 270 и 269 гг. до н.э. нанесла чувствительные поражения циньским войскам [Цинь Шэнхэ, 1982]. В принципе, циньцы были лучше других подготовлены к восприятию этих нововведений. В «Исторических записках» Сыма Цяня неоднократно упоминается о том, что предки циньцев были искусны в разведении лошадей, а их тесные контакты с кочевниками-жунами способствовали освоению верховой езды и стрельбы с коня. Сведения о первом использовании циньцами конных отрядов против государства Цзинь, которые приводятся в трактате «Хань Фэйцзы», датированы 24-м годом циньского Му-гуна (соответствует 636 г. до н.э.). Исходя из этого, Дерк Бодде в своё время выдвинул следующую гипотезу: «Вполне возможно, что по примеру своих кочевых соперников циньцы дали начало использованию в Китае подвижной кавалерии вместо неповоротливых боевых колесниц, которые обычно использовались прежде» [Bodde, 1938. Р. 7]. Однако, судя по археологическим находкам на ранних (додинастических) памятниках государства Цинь, эти традиции не получили дальнейшего развития вплоть до конца периода Чжаньго. Из немногих археологических свидетельств додинастического периода можно назвать две небольших керамических фигурки всадников из могилы М28057 в Таэрпо, близ Сяньяна, датированной периодом 337-307 гг. до н.э. По мнению Ян Хуна, нарисованное на конях оголовье (из

(128/129)

налобного, храпового и нащёчных ремней) по конструкции близко к упряжи колесничных лошадей [Ян Хун, 2005. С. 98-99].

 

К моменту провозглашения династии в Цинь уже сложилась система управления и законодательного обеспечения государственного коневодства. Сведения об этом дают эпиграфические материалы из Шуйхуди. В масштабах всего государства столь ответственным делом руководил особый чиновник (тайпу), которому подчинялись как дворцовые конюшни, так и конские фермы на границе, а также специальные управляющие на уровне уездов. В собрании циньского законодательства, зафиксированного на бамбуковых дощечках, включён особый «Закон о конюшнях и фермах», где оговаривается ответственность конюхов, возниц и чиновников за содержание лошадей; нормы поставок фуража (в виде налога с крестьян); обязательная маркировка орудий труда (что подтверждается находками при раскопках «конюшен»); и даже обязательная дезинфекция колесниц и запряжки путём окуривания для уничтожения насекомых (см.: [Го Синвэнь, 1983]). Система эта с небольшими изменениями была унаследована династией Хань. Однако, судя по отдельным деталям, лошади выращивались циньцами, в первую очередь, для колесничной езды и лишь во вторую — для верховой.

 

Значительный материал для изучения циньской (и в целом древнекитайской) конницы получен в ходе раскопок комплекса с терракотовыми фигурами в составе мавзолея Цинь Шихуанди. При раскопках ямы №2, где представлены все рода войск, выявлено 116 парных фигур лошадей и их наездников [Ван Сюэли, 1994. С. 143-166]. Правда, ни один из солдат не находится в седле. Все они стоят «по стойке смирно», чуть впереди и слева от лошади, и держат повод в правой руке (рис. 41), тогда как в левой был зажат лук или арбалет (из предметов вооружения вместе с этими фигурами найдены бронзовые спусковые механизмы арбалетов, наконечники стрел и мечи). Воины носили одинаковую униформу: короткий халат до колен, с узкими рукавами, которые не мешали натягивать тетиву, опоясанный кожаным ремнём с фигурной пряжкой; поверх надет кожаный ламеллярный панцирь без подола и наплечей, защищающий грудь и спину, со стоячим воротником; на ногах брюки и кожаные туфли; на голове кожаная шапочка (каскетка), подвязанная под подбородком, чтобы не слетала на ходу. Исследователи неоднократно подчёркивали, что именно в снаряжении всадников в

(129/130)

наибольшей степени проявилось влияние «хуского одеяния» [Ван Сюэли, 1983а. С. 128], хотя некоторые его элементы (укороченный панцирь, узкие рукава, кожаный пояс) использовались и в обмундировании других солдат (пехотинцев, возничих).

 

На лошадей надето оголовье, состоящее из суголовья, удил с псалиями и повода. Суголовье включало налобный, храповый, два нащёчных, затылочный, подбородочный ремни. Удила с двучастным грызлом состоят из двух секций, имеющих окончания в виде кольца или петли для соединения друг с другом. Псалии представляют собой изогнутые S-образные металлические стержни, оканчивающиеся с одного конца кольцом, к которому крепятся храповый и нащёчные ремни. Оголовье не имеет каких-либо украшений. Другой частью конского снаряжения является мягкое седло, естественно, без стремян (рис. 42). Подобные сёдла впервые появились на рубеже II-I тыс. до н.э. и представляли собой конструкцию из двух кожаных подушек, соединённых между собой, которые укладывались на спину лошади. Подушки набивались шерстью, волосом или травой. На них, в свою очередь, могли накладываться войлочные подушки, закреплявшиеся с помощью ремешков. Такое седло имело небольшое утолщение в своей передней и задней частях, что хоть в какой-то мере обеспечивало фиксацию всадника. Кроме того, мягкая конструкция предполагала и продольный желоб, предотвращавший контакт человека с позвоночником лошади, т.е. учитывались анатомия животного и удобство всадника. Подобный тип сёдел по конструкции и внешним признакам напоминает сёдла пазырыкского типа [Тишкин, Горбунова, 2004. С. 37-42.].

 

На терракотовых лошадях из ямы №2 седло удерживалось широкой подпругой, охватывающей живот лошади, и ремнём, проходившим по крупу (под хвостом). Подразумевается наличие ещё одного ремня, проходившего через грудь, но он не всегда чётко показан на скульптурах. Попытки отдельных китайских авторов увидеть в свисающих ремешках крепления путлища стремян [Цзу Гоюн, 1985] не основательны и не получили поддержки в научной литературе. Го Синвэнь [1985. С. 301-302], специально изучавший циньское коневодство, отметил интересную особенность в оформлении верховых лошадей в яме №2 в составе мавзолея. Гривы у всех лошадей были довольно коротко подстрижены, но при этом в центре оставлялся выступ из волоса (назывался «цветок гривы» или «оди-

(130/131)

нокий цветок»), ухватившись за который кавалеристы запрыгивали в седло; такой дополнительный хват был необходим при отсутствии стремян или подножек.

 

Ещё раз подчеркнём тот факт, что так называемых всадников безвестные скульптуры [скульпторы] изобразили не верхом, а в более привычном для них положении рядом с лошадью. Конечно, ситуацию можно объяснить, например, тем, что в яме №2 представлен парадный строй, своего рода строевой смотр, а не походное и, тем более, боевое построение. И, однако, выбранный вариант композиции представляется вполне символичным: для циньцев более естественным было стоять на земле, а не сидеть в седле. Их всадники, по сути, представляли собой пехотинцев, посаженных на лошадей. Однако особое снаряжение этих солдат демонстрирует начавшийся процесс преобразования одного рода войск в другой.

 

При династии Хань конница из непривычного новшества постепенно превращается в органичную составляющую армии. После ряда тяжелейших поражений от конницы сюнну (хунну) в начале правления Западной Хань, при императоре Вэнь-ди принимают настоящую «комплексную целевую программу» по значительному увеличению численного состава конных отрядов (доходивших до невероятной цифры в 180 000 всадников), выращиванию строевых лошадей и специальной подготовки воинов-кавалеристов. Это сразу проявляется в символике погребальных статуэток: всадников изображают, как правило, уверенно сидящими верхом на лошади. Целое кавалерийское подразделение, составленное из терракотовых фигурок воинов в седле (правда, намного меньших по размеру, чем скульптуры из мавзолея Цинь Шихуанди), найдено при раскопках ханьской могилы в Янцзявань, в районе бывшей циньской столицы Сяньян (см.: [Кожанов, 1985; Ван Сяомоу, 2001]).

 

Аналогичные фигурки сопровождают захоронения императоров династии Западная Хань (судя, например, по предварительным раскопкам мавзолея Канлин, где погребены император Пин-ди и его супруга) [Археологический ежегодник, 2009. С. 7-8]. Верхом едут терракотовые обнажённые всадники на деревянных конях из ямы К11 в составе могильного комплекса Янлин, где погребён император Цзин-ди [Цзяо Наньфэн, Ван Баопин, Ма Юнъин и др., 2008. С. 9-12, рис. 21]; а также бронзовые всадники в процессии погребальных фигур в могиле одного из крупных военачальников («гене-

(131/132)

рала Чжана»), раскопанной в Лэйтай (пров. Ганьсу) и датированной поздним периодом династии Восточная Хань (конец II в. н.э.) [Гань Бовэнь, 1972. С. 17-18; Ханьская могила в Лэйтай..., 1974. С. 91]. Но и в этих случаях речь может идти только о лёгкой кавалерии. Всадники из Ян-цзявань вооружены как древковым оружием, так и арбалетами, в Лэйтай они держат в руках копья, клевцы и секиры на длинных древках, однако защитный доспех у них минимальный, а у лошадей отсутствует вовсе. Седло постепенно совершенствовалось, становилось более высоким, с выделенными луками; как следствие, всадник держался в нем более прочно; в начале династии Цзинь зафиксировано появление односторонней подножки, которая помогла быстро садиться на коня (и слезать с него) [Ци Дунфан, 1993]. Однако для превращения кавалерии в самостоятельную ударную силу необходимы были парные стремена, появившиеся в Северном Китае в раннем средневековье благодаря сяньбэйскому влиянию.

 

О соотношении боевых задач, которые решались с помощью колесниц и конницы, ёмко сказано в комментариях к трактату «Лю тао» (глава «Цзюнь бин», который был создан в эпоху Вэй-Цзинь (III-IV вв.) и входил в состав знаменитого «Семикнижия» воинских канонов: «Колесницы — это крылья армии; они ниспровергают крепкие позиции, поражают сильного противника, преграждают путь бегущим. Конница — это разведка армии; она преследует разбитого противника, отрезает ему подвоз провианта, рассеивает его летучие отряды» [Конрад, 1977. С. 64-65].

 

Что же касается циньской кавалерии, то она находилась на начальной стадии развития. На это указывают и количественные показатели: из общего числа около 8 000 выявленных фигур солдат на долю всадников приходится только 116 экземпляров (менее 1,5%). Примерно такие же пропорции (от менее 1 до 2% от общего числа солдат) приводятся и в письменных источниках. Столь небольшое подразделение могло выполнять лишь вспомогательные задачи — прежде всего, разведку, фуражировку, связь. Не исключено использование конницы для мобильной переброски свежих сил в критические точки сражения, где даже относительно небольшое подкрепление, полученное вовремя, могло помочь удержать оборону или развить наступление. Но для того, чтобы примкнуть к общему строю, всадникам приходилось спешиваться. Можно сказать, что группа

(132/133)

всадников из ямы №2 представляла один из древнейших драгунских отрядов.

 

В «Исторических записках» иногда встречаются описания удачных манёвров кавалерии на поле боя. Так, в рассказе о битве у Чан-пин (в 260 г. до н.э.) между армиями государств Цинь и Чжао сообщается, как циньская конница окружила противника, но не говорится, в каком порядке, пешем или конном, проходило дальнейшее сражение. Исходя из вышеизложенных соображений, мы считаем первый вариант более вероятным. В «Жизнеописании Чжан И» содержится весьма впечатляющее описание использования ударной мощи кавалерии: «Циньские воины храбры, как тигры; они несутся вскачь с непокрытыми головами и врываются в расположение противника с пиками [в оригинале — трезубцами цзи] наперевес... Кони циньцев прекрасны, вооруженных всадников множество; они врываются в ряды [противника] на стремительно летящих конях...» [Сыма Цянь, 1996. С. 132]. Эта цитата из источника, противоречащая предыдущим рассуждениям, требует специального уточнения. В тексте оригинала говорится не просто о вооружённых всадниках, а о «жун бин» ([1]) — «жунских солдатах» [Сыма Цянь, 1982. С. 2293]. Вполне закономерно, что внедрение тактики конного боя осуществлялась через кочевников-жунов, однако это были сравнительно небольшие наемные или союзные отряды. Исходя из всей совокупности данных, можно говорить лишь о тенденции, реализовавшейся уже в ханьское время (да и то частично) [Кожанов, 1990. С. 80-83], когда создавались «Исторические записки».

 

В целом, вспомогательные функции циньской конницы, при всей их несомненной важности, не были связаны с решением самостоятельных боевых задач. Поэтому с эффектным образом лихих циньских всадников необходимо расстаться — как с очередной выдумкой по поводу терракотового войска Цинь Шихуанди. Для становления кавалерии как особого рода войска требовалось пройти довольно долгий путь развития, завершившийся только в эпоху Средневековья [Ян Хун, 1980. С. 95-101].

 

Подводя итог обзору находок оружия и реконструкциям по его применению, необходимо ещё раз подчеркнуть, что соотношение между выявленными группами керамических солдат и лошадей в принципе соответствует данным письменных источников по боевым порядкам чжоуских армий.

(133/134)

 

Раскоп №1 расположен справа, где обычно и располагались главные силы. Порядок построения внутри ямы соответствует описанному в письменных источниках как «садок для рыбы». Выделенные линии авангарда, арьергарда и флангов создавали каркас плотно заполненный латниками (аналогия пластинчатого доспеха с рыбьей чешуей), которые, по данным летописи «Цзо чжуань», выстраивались за ударными колесницами. Особую роль играли арбалетчики, которые назывались «ударными войсками». В летописи «Хань шу» (глава «Син фа чжи») говорится, что «циньский Чжао-ван побеждал с помощью “ударных войск”»; а в трактате «Сюнь-цзы» отмечено, что «вэйские солдаты не могли справиться с циньскими “ударными войсками”». Раскоп №2 расположен слева, где располагались вспомогательные войска. Они были разделены на четыре небольшие группы, разные по составу, что давало возможность сочетать регулярные порядки с маневрированием на поле боя. Раскоп №3 соответствует описанному в «Цзо чжуань» месту, где перед сражением проводился совет высших офицеров и гадание об итогах боя (см.: [Бай Цзяньган, 1981]).

 

В обиходе (в том числе научном) керамические фигуры солдат и офицеров из трёх раскопов в районе мавзолея принято называть «гвардейцами». Но, по мнению Юань Чжунъи, найдена, скорее, скопированная в глине полевая армия, собиравшаяся со всех концов империи, чем и объясняется значительная разница в облике солдат; подразделения же столичного гарнизона и отдельно дворцовой гвардии будут найдены в ходе дальнейших раскопок [Yuan Zhongyi, 1984. P. 83-84]. В целом, можно констатировать, что циньские военачальники умело сочетали все наиболее прогрессивные достижения в области вооружения и тактики для повышения боеспособности своей армии, в чем, как известно, они достигли значительного успеха.

Заключение.

 

Комплексное изучение мавзолея Цинь Шихуанди позволило не только обобщить уникальный по богатству материал, но и сформулировать ряд выводов, существенных для этнокультурных и социально-политических реконструкций.

 

1. Циньская этнокультурная общность сложилась на северо-западе Китая, на пересечении чжоуской и местной цянской традиций. Она не только активно взаимодействовала с древнецянскими культурами верховьев Хуанхэ (цицзя, сыва, номохун), но и ассимилировала большую часть цянов (жунов) из числа тех племен, которые не ушли на территорию Тибетского нагорья.

 

В историографии существует две диаметрально противоположные концепции происхождения циньцев, сложившиеся ещё в первой половине XX в. и остающиеся актуальными для современной науки. Вэй Цзюйсянь и Хуан Вэньби обратили внимание на то, что правители целого ряда чжоуских уделов (Тань, Гу, Хуан, Лян, Гэ, Сюй, Цзян, Янь), располагавшихся на территории восточных районов Китая (современных провинций Шаньдун, Цзянсу, Хубэй, Хэнань), носили фамилию Ин — такую же, как и циньский правящий дом. На этой основе была выдвинуты гипотеза восточного происхождения циньцев. Другая концепция, сформулированная выдающимся исследователем древности Ван Говэем, базировалась на сведениях «Исторических записок» и других источников, указывавших на связь циньцев с племенами жунов и ди, которые проживали на западе Китая (обзор см.: [Ма Фэйбай, 1985. С. 8-10; Чжао Хуачэн, 1987]). Сформировалась также компромиссная концепция «восточного происхождения, западного формирования». Раскопки последних лет в районе Гуанчжуна и восточных районов пров. Ганьсу, выявившие наиболее ранние циньские памятники, существенно укрепили концепцию «западного» происхождения [Цзяо Наньфэн, Чжан Чжунли, Дуань Цинбо и др., 2008. С. 10].

 

В то же время не сдают своих позиций и сторонники «восточной» гипотезы. В качестве одного их доказательств антропологи приводят данные краниологического анализа серии из циньского могильника Линкоуцунь в уезде Линьтун, датированного средним периодом Чжаньго (начало IV в. до н.э.); их параметры близки восточноазиатским монголоидам [Чжао Чуньмао, 2002]. Сопоставле-

(135/136)

ние с данными из других могильников эпохи бронзы — раннего железа выявило наибольшую близость циньских черепов к сериям из иньских и западночжоуских могильников, а также из могильников культур верхнего и нижнего слоя Сяцзядянь, а также отличие от серий с выраженными чертами северных монголоидов из памятников в верховьях Хуанхэ (например, могильник Лювань культуры цицзя). На этом основании делается вывод о происхождении циньцев с востока [Чжао Цзинфэн, Чжао Чуньмао, 2007]. Однако выборка состоит только из 10 черепов и не может считаться представительной. В то же время есть авторитетное мнение Н.Н. Чебоксарова о сходстве морфологических признаков, представленных на терракотовых фигурах, с характеристиками тибетского населения Кама. Приведённые нами данные по особенностям погребального обряда и инвентаря циньских могильников доказывают наличие существенного цинского (жунского) компонента в формировании Цинь.

 

2. В процессе своего развития государство Цинь поддерживало тесные контакты (как вооружённые, так и мирные) с другими народами, жившими на его северных и западных границах, которые оказали существенное влияние на формирование циньской субкультуры в рамках чжоуской цивилизации. Китайские специалисты справедливо отмечают, что в процессе развития циньская культура впитывала и перерабатывала многочисленные внешние влияния, однако отмечают, в основном, влияние собственно чжоуской культуры на начальном этапе и локальных культур «шести государств» (в особенности Чу) — на позднем [Шэньсишэн..., 1988. С. 14].

 

Однако эпиграфические данные свидетельствуют о том, что циньцы вели постоянные войны против своих соседей-кочевников. Например, надпись на крышке сосуда «Бу-ци гуй», которая датирована правлением Чжуан-гуна (примерно 820 г. до н.э.), сообщает о походе циньских колесниц на запад, которые разгромили племена сяньюй, захватив богатую добычу и пленных [Ли Сюэцинь, 1980. С. 25-26]. Этот народ, известный также под именем «белых ди» и создавший затем на территории Северного Китая собственное государство Чжуншань, первоначально входил в круг культур скифского типа [Крюков, Софронов, Чебоксаров, 1978. С. 183-185]. Установлено также влияние на циньские ритуальные сосуды со стороны керамики культур скифского времени на территории Синьцзяна. Очевидно, именно через эти связи были усвоены элементы искусст-

(136/137)

вa «звериного стиля», выделенные на черепичных дисках, которые встречаются только на территории циньского домена. Не исключено также, что это влияние привело к появлению наиболее эффектной (и уникальной) черты циньской субкультуры — погребальных терракотовых фигур статуарного типа.

 

3. Все сооружения, связанные с захоронением и поминовением Первого императора, были объединены вокруг гробницы в «погребальный парк» — сложный комплекс, основные характеристики которого закладываются при династии Цинь и её непосредственных предшественниках. Структура парка-мавзолея продолжает уточняться в ходе продолжающихся раскопок (рис. 43). Но уже сейчас понятна полифункциональность и многослойность его назначения.

 

На первом уровне он служил для обеспечения деятельности чиновников, специально назначенных для поддержания порядка на мавзолее и проведения поминальных мероприятий. Их задача была кратко, но выразительно сформулирована в «Цзо чжуань»: «Служить мёртвым как живым». Из циньского судебника в составе эпиграфических материалов, найденных при раскопках в Шуйхуди (уезд Юньмэн, пров. Хубэй), известно, что были специальные чиновники дяньжэнь, которые ухаживали за могилами правителей Сяо-гуна (361-338 гг. до н.э.) и Сянь-гуна (384-362 гг. до н.э.) [Сельское хозяйство..., 1988. С. 129]; традиция эта была продолжена и в имперский период.

 

Однако большинство объектов имело и символическое значение, причём семантика также была многоуровневой: дворец — столица —государство — Вселенная. Так, терракотовая армия должна была защищать подступы к столице, воплощая при этом боевую мощь империи в целом. Также и яма с фигурами чиновников воплощала не только конкретное дворцовое ведомство, но и символизировало созданную систему бюрократического управления страной. В некоторых объектах можно увидеть космологическую символику. В этом отношении примечательна находка большого водного парка с бронзовыми фигурами птиц и терракотовыми фигурками прислуги к северу от гробницы. Увлечение водными забавами у мистика Цинь Шихуанди могло объясняться его убеждением о связи созданной им династии со стихией воды (в системе «пяти первоэлементов»), которая, в свою очередь, ассоциировалась с севером. Семан-

(137/138)

тические характеристики мавзолея будут постоянно уточняться по мере поступления новых материалов.

 

4. Благодаря исследованию комплекса вооружения установлено, что главным металлом при его изготовлении оставалась бронза (на фоне развитого производства железных орудий труда), и дано объяснение этому феномену. Тем самым опровергнут устойчивый миф о железном вооружении как факторе успеха циньской армии, который активно поддерживался средствами массовой информации. Так, Дэн Крикшэнк — режиссёр и ведущий популярного сериала ВВС, посвящённого культуре разных стран, — утверждал, что воины загробной армии Цинь Шихуанди держали в руках оружие из дерева и железа, которое, соответственно, истлело и заржавело (фильм «80 чудес света». Ч. 2. От Японии до Китая). Исходя из общих соображений, многие авторы предполагали возможность использования железа для изготовления отдельных категорий оружия в Цинь [Cotterell, 1981. P. 27; Dien, 1981/1982. P. 11] либо не исключали этого [Комиссаров, Кожанов, 1995], но такая гипотеза не подтвердилась конкретными находками в пределах мавзолея и на циньских памятниках в других регионах. Высказывалась даже экзотическая гипотеза о том, что устаревшее бронзовое оружие захоронили на территории мавзолея в память о прошедших сражениях за объединение Поднебесной, а настоящую (а не терракотовую) армию перевооружили железом (обзор см.: [Юань Чжунъи, 2003. С. 96-99]), однако она также не согласуется с археологическими данными.

 

Из всего достаточно объёмного набора оружия найден только один фрагмент железного наконечника копья, два наконечника стрелы и четыре (или пять) наконечников стрел с бронзовой головкой и железным стержнем (что составляет всего 0,01% от общего количества стрел и оружия в целом). Ван Сюэли [1983б. С. 74-75] в качестве одной из причин такой ситуации указывает недостаточное развитие железоделательного производства в Цинь. Достаточно представительная коллекция железных предметов, обнаруженных на циньских памятниках, не позволяет согласиться с таким объяснением. Производство в Цинь было не менее развитым, чем в других царствах, но изготовлялись из железа большей частью орудия труда. Однако сами по себе находки биметаллических изделий на территории мавзолея позволяют привлечь сопоставительный материал, связанный с оружием из других памятников.

(138/139)

 

Именно среди циньского комплекса вооружения выявлено наибольшее число биметаллических кинжалов. Подобное оружие встречается во многих культурах на территории Евразии. Как отмечал ещё Е.И. Крупнов, «по данной серии вооружения легко прослеживается начальный период широкой замены одного металла (бронза) другим (железо)» [Крупнов, 1960. С. 201]. К этому этапу относятся находки в Закавказье, где они датируются от XIII до VII в. до н.э. [Погребова, 1962. С. 24-5; Есаян, 1966. С. 80-83; Давудов, 1976. С. 18; Котвич, 1976. С. 27-28], в Приднепровье (VIII-VII вв. до н.э.) [Тереножкин, 1961. С. 135-137], в Поволжье (VIII-VII вв. до н.э.) [Халиков, 1959. С. 275-281], на Памире (VII-VI вв. до н.э.) [Литвинский, 1972. С. 113-114]. В то же время у скифских акинаков или у тагарских кинжалов отдельные бронзовые элементы (навершия, перекрестье) сохраняются и на предметах оружия, полностью изготовленного из железа [Мелюкова, 1964. С. 46; Членова, 1967. С. 22-23].

 

На территории Китая первые шаги в освоении металлургического железа также связаны с биметаллическим кинжалом из элитной могилы в Шанцуньлине, которая датируется поздним периодом Западного Чжоу (конец IX — начало VIII в. до н.э.) [Комиссаров, 1995]. Ещё дольше, вплоть до династии Восточная Хань, биметаллические кинжалы бытовали среди племён на территории Юньнани, входивших в зону влиянии культуры Дянь (Диен) [Чжан Цзэнци, 1982].

 

Циньцы наиболее часто (по сравнению с другими царствами эпохи Восточного Чжоу) использовали биметаллические кинжалы с железным клинком и бронзовой или золотой парадной рукоятью, начиная с раннего периода Чуньцю (VIII-VII вв. до н.э.) [Чжан Тяньэнь, 1995. С. 841-845; Тянь Жэньсяо, 1993. С. 35, 38], однако это не привело к массовому появлению железного оружия.

 

Данная ситуация, характерная для всего чжоуского Китая, но наиболее концентрированно проявившаяся в циньской культуре, неоднократно исследовалась в научной литературе [Needham, 1958; Юй И, 1959. С. 64-65; Деревянко, 1973. С. 243-244]. Для объяснения, как правило, привлекается цитата из чжоуского сочинения «Го юй»: «...из прекрасного металла выплавляют мечи и трезубцы, пробуют с собаками и лошадьми; из худого металла выплавляют мотыги, лопаты, топоры и тяпки, которые применяют на земле» (ср.: [Го

(139/140)

юй, 1987. С. 118-119]. По мнению большинства исследователей под прекрасным металлом подразумевалась бронза, а под плохим — железо. Причину этого указал в своё время выдающийся английский синолог Джозеф Нидэм. Она заключалась в том, что в Древнем Китае большую часть металлических изделий не отковывали, а отливали (см. также: [Ян Куань, 1982б. С. 108-113; Chang Kwang-chih, 1977. P. 351-357]). Такой способ не позволял изготовлять из железа орудия с достаточно тонкими, острыми краями и концами. Косвенным доказательством этого являются упоминавшиеся выше биметаллические стрелы, у которых несущая часть (стержень) была железной, а рабочая (перо) — бронзовой. По этому поводу А.В. Александров, специально изучавший развитие железоделательного производства в Китае, отмечал: «проникновение железа в сферу вооружения происходило замедленными темпами: сказывалась, видимо, нехватка кузнечного железа. Самыми массовыми находками, относящимися к периоду Чжаньго, являются стрелы с железной бородкой и бронзовыми жалами различных форм» [Александров, Арутюнов, Бродянский, 1982. С. 59].

 

Пока литьё оставалось преобладающим способом обработки нового металла, железное оружие не имело решающего преимущества перед бронзовым, которое опиралось к тому же на многовековую традицию. Правда, недавние металлографические исследования выявили возможное использование горячей ковки для бронзовых мечей и клевцов [Юань Чжунъи, 2003. С. 94], однако аналогичными данными по железным изделиям мы пока не располагаем. В любом случае, массовое распространение новых технологий происходит уже при династии Хань. Поэтому, как отмечали специалисты, «для оружия процесс замещения бронзы железом был в Китае более медленным, чем в Европе» [Watson, 1966. Р. 144].

 

В периоды Восточного Чжоу и Цинь именно бронзовое оружие было основным, а железное — вспомогательным, и только при династии Хань они меняются местами. В качестве одной из причин такой ситуации называют высокий уровень технологии в производстве бронзовых изделий [Хэ Цингу, 1985]. В свое время Э. Вернер, создавший одно из первых обобщающих исследований по истории китайского вооружения, утверждал, что «коль скоро мы обращаемся к оружию, то бронзовый век заканчивается ко времени династий Цзинь и Вэй (265-550 гг. н.э.)» [Werner, 1932. Р. 4]. Исходя из со-

(140/141)

временных данных, указанный вывод представляется определённым преувеличением, однако имеющим вполне реальные основания. В этом отношении мы не согласны с Пэн Си, который в качестве двух больших этапов освоения железа выделил период Чжаньго и Цинь-Хань и отметил для последнего существенный, качественный рост в освоении нового металла по всем параметрам (производственные площади, ареал распространения, количество и номенклатуру изделий, включая и оружие) [Пэн Си, 1993]. Соединение Цинь и Хань в рамках единого этапа не позволяет понять специфический переходный характер циньского периода, в рамках которого были обобщены достижения Чжаньго (в том числе в сфере железоделательного производства), но своё дальнейшее развитие они получили уже в рамках ханьской эпохи.

 

5. Колесницы в составе циньской армии имели несомненный боевой характер. Причём, вслед за Ю.С. Худяковым [2002], мы считаем основной ударную функцию этих «танков древности», которые взламывали боевой строй противника. Этим предназначением, на наш взгляд, можно объяснить сохранение архаичной дышловой системы запряжки лошадей, хотя именно в Цинь впервые на территории Китая зафиксирована оглобельная запряжка.

 

В то же время отдельных кавалерийских подразделений в Цинь ещё не существовало. Отсутствие стремян не позволяло использовать всадников в сомкнутом строю для копейного удара. Был и другой, парфянский вариант — создание седла с высокими луками, значительно усиливающее крепость посадки всадника. На возможность такого развития указывает находка жертвенного захоронения коня в уборе, раскопанного в Сампула на территории южного Синьцзяна, однако оно относится к более поздней ханьской эпохе [Ван Бо, Сяо Сяоюн, Цуй Цзин и др., 2001. С. 12]. В циньской армии возникла интересная ситуация: конница не могла заменить боевые колесницы в качестве ударной силы, поскольку ей не хватало для этого технических возможностей, а в результате при изготовлении колесниц воспроизводилась их старая конструкция и задерживалось внедрение нового, более прогрессивного способа запряжки.

 

6. Организация армии, как она представлена терракотовыми воинами, прямо связана со структурой циньского общества. При объяснении причин, способствовавших стремительному возвышению царства Цинь в конце IV-III в. до н.э., значительное место

(141/142)

отводится реформам Шан Яна. Одной из важных составляющих этих реформ была жёсткая регламентация всех сторон жизни в стране, в том числе введение первой в Китае (если не в мире) детально разработанной «Табели о рангах», состоявшей из 20 ступеней.

 

Любой простолюдин за заслуги перед государством мог получить очередной ранг, дававший определённые привилегии; начиная с 7-го ранга его обладатель попадал в состав элиты и получал право на занятие высоких государственных постов, а достигнув двух последних (19 и 20-го) рангов — входил в число избранной аристократии. Ещё раз подчеркнем: теоретически такое продвижение по карьерной лестнице («социальный лифт») было открыто для каждого жителя Цинь мужского пола, что стимулировало деятельность наиболее энергичных и честолюбивых из них — на благо циньского государя.

 

Особо поощрялась такая активность на военной службе, в соответствии с легистской концепцией, почитавшейся наравне с земледелием как одно из основных занятий государства, которое необходимо стимулировать. Шан Ян утверждал: «Ранги знатности и жалование — цель воина» [Книга правителя..., 1993. С. 184].

 

Полученные ранги не совпадали полностью с системой армейских чинов (должностей). Многие представители простых солдат обладали низшими рангами, поскольку для получения 1-й ступени необходимо было одержать индивидуальную победу над противником (принести его голову); а за взятие штурмом неприятельского города или победу в полевом сражении (при нанесении врагу установленных в «Табели» потерь) все солдаты и офицеры, непосредственно участвовавшие в этих событиях, повышались в ранге на одну ступень. Поэтому обладание первыми двумя рангами указывало на ветерана, более опытного, чем молодое пополнение. Естественно, офицеры обладали большими возможностями отличиться, поэтому чем выше был ранг, тем лучше он коррелировал с армейским чином.

 

Китайские исследователи прослеживают указанную систему на основе особенностей в оформлении терракотовых фигур из раскопов №1 и 2 (см.: [Ван Сюэли, 1994. С. 195-208]). Всего учтено 2 060 фигур, которые полностью расчищены, и на них можно выделить существенные детали причёски, одежды и вооружения.

(142/143)

 

В качестве отличительной особенности носителей 1-го ранга «гунши» выделяется узел, в который уложены длинные волосы солдат. У обладателей 2-го ранга «шанцзо» в оформлении узла использовались отдельно заплетённые косички и небольшие вставки. Таковых насчитывается соответственно 837 и 962 фигуры; причём, как и положено ветеранам, эти солдаты занимали позиции в авангарде и на флангах. У военнослужащих более высоких степеней волосы заплетались в широкую косу и укладывались на затылке.

 

Попутно отметим, что обычай носить длинные волосы, уложенные в причёску, существовал в Цинь на протяжении долгого времени, поэтому промелькнувшее в популярной литературе предположение о том, что солдаты могли использовать накладные волосы, совершенно лишено оснований. Длинные волосы (равно как и растительность на лице) имели статусный характер, обрить человека могли только за совершенные преступления. Самопроизвольное лишение свободного человека волос на голове сурово преследовалось по закону. Как свидетельствуют эпиграфические данные (дощечки из Юньмэн), за это можно было получить четыре года принудительных работ. Поэтому у терракотовых солдат показаны их собственные причёски, которые при этом несколько смещены вправо, поскольку правая сторона почиталась в Цинь как более важная [Лю Чжаньчэн, 1983. С. 98, 99].

 

Дальнейшие различия между воинами устанавливаются также по типу головного убора, количеству и качеству защитного вооружения и даже по его окраске (чем выше ранг, тем больше цветов использовано при оформлении доспеха). К 3-му рангу («цзаньняо») относятся возничие на колесницах (85 фигур), к 4-му («бугэн») — воины на колесницах, к 5-му («дайфу») — 29 представителей младшего командного состава, обладавших чином унтер-офицера («фану сэфу») или сержанта; 6-й («гуаньдайфу») и 7-й («гундайфу») ранги принадлежали младшим офицерам с чином «сыма» или «цзюньхоу» (лейтенант), всего четыре фигуры. И семь фигур были отнесены к высшему 8-му рангу «гунчэн», который предполагает принадлежность к старшим офицерам с чином «дувэй» (капитан). Таким образом, абсолютное большинство воинов (1 932 фигуры, что составляет почти 94% от изученного массива) обладали тем или иным рангом, т.е. были проверенными в боях ветеранами, что свидетельствует о высоком качественном составе циньской армии.

(143/144)

 

7. Период существования династии Цинь (вместе с последними десятилетиями додинастического периода) представляет собой особый, качественно значимый этап в развитии культуры Древнего Китая. Династия Цинь правила страной слишком небольшой промежуток времени, всего 14 лет (если считать от провозглашения империи в 221 г. до н.э.) или 39 лет (считая с года вступления на престол Ин Чжэна в 246 г. до н.э.), поэтому её очень часто объединяют в рамках общей периодизации либо с периодом Чжаньго, либо с династией Хань. Причём такой подход прослеживается и в археологической литературе [Ван Чжуншу, 1998]. И то, и другое в одинаковой степени правильно, поскольку Цинь являлось переходом от одной эпохи к другой — и именно потому заслуживает выделения в самостоятельный хронологический отрезок.

 

Хорошо известны реформы Цинь Шихуанди по унификации мер и весов, что оказало влияние на последующее экономическое развитие. Как отмечает М.Е. Кравцова [2003. С. 56], «с циньской эпохой также связаны многие достижения китайской цивилизации в области рациональных знаний и производственной деятельности». Существенные перемены намечаются в сфере материальной культуры, а также ритуальной практики. Именно в Цинь появляется такая важная деталь в развитии транспортных средств, как оглобельная запряжка, а также ламеллярный пластинчатый доспех, более чем существенный для развития военного дела. Такие высокоэффективные виды оружия, как дротики (ассегаи) пи и арбалеты, хотя и были известны в других царствах периода Чжаньго, но наибольшее развитие получили в циньской, а затем и в ханьской армии.

 

В погребальном ритуале при создании мавзолея Цинь Шихуанди был впервые создан «погребальный парк» со сложной структурой и с массовым использованием терракотовых фигур; аналогичные комплексы, хотя и с меньшим масштабом, создавались впоследствии при погребении ханьских императоров. Кроме того, появившиеся в циньских погребениях керамические вотивные фигурки, копирующие здания, повозки, животных, получают массовое распространение в последующие эпохи; а в захоронениях ханьской аристократии использовались каменные (нефритовые) погребальные доспехи. Благодаря надписи на бронзовом колоколе выясняется, что знаменитая Музыкальная палата (Юэфу), прославившая хань-

(144/145)

ского императора У-ди, впервые была создана в правление Цинь Шихуанди.

 

Как империя Цинь просуществовала всего около полутора десятка лет, но именно она заложила прочную основу для возникшей на её развалинах империи Хань не только в социально-экономической, административно-политической и, отчасти, идеологической, но и в культурной сферах.

 

Таким образом, династия Цинь занимает одно из ключевых мест в древней истории Китая, поскольку ей удалось впервые завоевать и объединить разрозненные враждующие царства в единую мощную державу. Этому способствовал ряд факторов: географическое положение (защищённость естественными рубежами, удобная стратегическая позиция); проведение административных, экономических и военных реформ; грамотная политика Цинь Шихуанди и его советников. Огромное внимание уделялось военному делу — организационной структуре войска, его тактической выучке, производству оружия и снабжению армии его лучшими образцами. Стать сильнейшей циньской армии помогли не только жёсткая дисциплина и умелое командование, но и развитый, вполне совершенный для своего времени комплекс вооружения, который продемонстрировала терракотовая армия, охраняющая гробницу Первого императора.

 

Отдавая должное обилию и мастерству находок, уже сделанных на территории мавзолея Цинь Шихуанди, и предвосхищая ещё большие ценности, которые будут открыты в ходе дальнейших раскопок, надо учитывать, что все это богатство на многие века было изъято из культурного оборота. Пропадал впустую затраченный труд, достигавший огромных масштабов. Подобные явления известный археолог Е.Н. Черных метко назвал «безумствами» культуры. И вполне закономерно, что в качестве наиболее характерного примера он указал именно мавзолей Цинь Шихуана [Черных, 1982].

 

Экономические интересы общества требовали хотя бы некоторой «рационализации» погребальных обрядов. С этой точки зрения заслуживают внимания материалы раскопок двух гробниц в Янцзявань, сооружённых на несколько десятилетий позже мавзолея Цинь Шихуанди, которые принадлежали крупным сановникам династии Западная Хань. Рядом с ними, как уже упоминалось выше, выявили несколько ям, где также располагались в боевом строю терракотовые статуэтки пехотинцев и всадников [Кожанов, 1985]. При этом

(145/146)

размеры их намного меньше циньских, высота не превышает 50 см отделка гораздо менее выразительна и художественна, т.е. их изготовление требовало гораздо меньших материальных и трудовых затрат. Такие же уменьшенные фигурки найдены в комплексе мавзолея Янлин ханьского императора Цзин-ди, где терракотовые воины высотой 62 см были одеты в ламеллярные деревянные доспехи [Ван Сюэли, Ван Баопин, 1994. С. 10-13, 19].

 

Здесь можно также привести свидетельство источников о «скромности» ханьского императора Сяовэнь-ди (годы правления 179-157 гг. до н.э.), при постройке усыпальницы которого «сосуды делались из глины, было запрещено применять для украшения золото и серебро, медь и олово, не стали сооружать надмогильный курган. Этим [император] хотел сберечь средства, чтобы не обременять народ тяготами» [Сыма Цянь, 1975. С. 242]. Когда же он умер, то, тем не менее, «шестнадцать тысяч солдат, отбывавших службу в близлежащих уездах, и пятнадцать тысяч солдат из столичного округа были посланы для погребения саркофага [императора], для рытья [могилы] и насыпки кургана...» [Там же. С. 244]. Сама по себе громадная работа 31 тысячи человек в течение многих месяцев кажется ничтожной в сопоставлении с многолетним трудом сотен тысяч строителей и ремесленников.

 

Осознание вредных для общества последствий расточительства господствующих слоёв проявлялось и на идеологическом уровне. Ещё задолго до Цинь Шихуанди один из крупнейших мыслителей Древнего Китая Мо Ди провозгласил принцип «экономии при захоронениях» (цзе сан), поскольку «пышные похороны переводят богатства и делают нищими земледельцев...». Со своих позиций осуждал их философ I в. н.э., вольнодумец Ван Чун, который последовательно отрицал существование человеческой души, продолжающей жить после смерти; соответственно посмертная роскошь не имела смысла [Петров, 1954]. Но эти призывы, разумеется, не могли кардинально изменить религиозное отношение к смерти, базирующееся на вере в загробный мир. Поэтому традиция роскошных похорон, хотя и в не столь разрушительных для общества размерах, продолжала существовать на протяжении многих столетий.

Библиография.

Скачать скан раздела: .pdf, 24.0 Мб

Источники.

Литература на русском языке.

Литература на восточных языках.

Литература на западных языках.

Ресурсы интернета.

Список сокращений.

Источники. ^

Го юй: (Речи царств) / Пер. с кит., вступлен. и примеч. В.С. Таскина. М.: ГРВЛ, 1987. 472 с.

Геродот. История в девяти книгах / Пер. и примеч. Г.А. Стратановского. Л.: ЛО Наука, 1972. 600 с.

История Тибета и Хухунора с 2282 г. до Р.X. до 1227 г. по Р.X. / Пер. с кит. И. Бичурина. СПб.: [Б.и.], 1833. Ч. 1. XXI, 258 с.

Книга правителя области Шан («Шан цзюнь шу»): 2-е изд., доп. / Пер. с кит., вступит. ст., коммент. и послесл. Л.С. Переломова. М.: Ладомир, 1994.

Мудрецы Китая: Ян Чжу. Лецзы. Чжуанцзы / Пер. с кит. Л.Д. Позднеевой. СПб.: Изд-во «Петербург — XXI век», 1994. 416 с.

Сельское хозяйство в Цинь: бамбуковые планки из Шуйхуди / Вступ., пер. с кит. и коммент. Е.В. Голованова // Народы Азии и Африки. 1988. №6. С. 125-135.

Сунь-цзы. Трактат о военном искусстве / Пер. с кит. и коммент. Н.И. Конрада // Конрад Н.И. Избр. тр.: Синология. М., 1977. С. 5-304.

Сыма Цянь. Исторические записки («Ши цзи») / Пер. с кит. и коммент Р.В. Вяткина и В.С. Таскина, под общ. ред. Р.В. Вяткина. М.: ГРВЛ, 1972. Т. 1. 439 с.

Сыма Цянь. Исторические записки («Щи цзи») / Пер. с кит. и коммент Р.В. Вяткина и В.С. Таскина, под общ. ред. Р.В. Вяткина. М.: ГРВЛ, 1975. Т. 2. 579 с.

Сыма Цянь. Исторические записки («Ши цзи») / Пер. с кит., предисл. и коммент Р.В. Вяткина. М.: ГРВЛ, 1984. Т. 3. 943 с.

Сыма Цянь. Исторические записки («Ши цзи») / Пер. с кит. Р.В. Вяткина; коммент. Р.В. Вяткина и А.Р. Вяткина. М.: Вост. лит., 1996. Т. 7. 464 с.

Сыма Цянь. Исторические записки («Ши цзи») / Пер. с кит. Р.В. Вяткина и А.М. Карапетьянца; коммент. Р.В. Вяткина, А.Р. Вяткина и А.М. Карапетьянца. М.: Вост. лит., 2002. Т. 8. 464 с.

У-цзин: Семь военных канонов Древнего Китая / Пер. с англ. Р.В. Котенко. СПб.: Евразия, 1998. 334 с.

(147/148)

У-цзы. Трактат о военном искусстве / Пер. с кит. и коммент. Н.И. Конрада // Конрад Н.И. Избранные труды: Синология. М 1977. С. 305-384.

Цюй Юань. Смерть за Родину (из цикла «Девять напевов») / Пер. с кит. Л.З. Эйдлина // Антология китайской поэзии. М., 1957. Т. 1 С. 163-164.

Шицзин / Пер. и коммент. А.А. Штукина. М.: Изд-во АН СССР 1957.611 с.

Сыма Цянь. Исторические записки [###. ##] / С коммент. Пэй Иня, Сыма Чжэня, Чжан Шоуцзе: В 10 т. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, [1982]. Т. 7. Ле чжуань (1). С. 2121-2437.

Литература на русском языке. ^

Александров А.В., Арутюнов С.А., Бродянский Д.Л. Палеометалл северо-западной части Тихого океана: Учеб. пособие. Владивосток: Изд-во Дальневосточного ун-та, 1982. 104 с.

Блэр К. Рыцарские доспехи Европы: Универсальный обзор музейных коллекций. М.: Центрополиграф, 2006. 256 с.

Бобров В.В. AMP и общие проблемы западносибирской археологии // Археологические микрорайоны Западной Сибири: Тез. докл. Омск, 1994. [Ч. 1]. С. 17-19.

Варёнов А.В. Древнекитайский комплекс вооружения эпохи развитой бронзы: Учеб. пособие. Новосибирск: НГУ, 1989. 92 с.

Варёнов А.В., Комиссаров С.А. Каменные клевцы // Каменный век Северной, Средней и Восточной Азии. Новосибирск, 1985. С. 108-114.

Горелик М.В. Оружие Древнего Востока (IV тыс. — IV в. до н.э.). М.: Вост. лит., 1993. 349 с.

Городецкая О.М. Глиняная армия империи Цинь // XXI науч. конф. «Общество и государство в Китае»: Тез. докл. М., 1990. Ч. I. С. 127-131.

Гу Веньджи. Глиняные солдаты императора // Курьер ЮНЕСКО. 1980. №1.С. 5-8.

Давудов О.М. Биметаллический меч с вильчатым основанием из Мугеранского могильника // Археология Северного Кавказа: VI Крупновские чтения в Краснодаре. М., 1976. С. 16-18.

Дебен-Франкфор К. Древний Китай / Пер. с фр. Е. Барсуковой. М.: Астрель; ACT, 2002. 160 с.

(148/149)

Деревянко А.П. Ранний железный век Приамурья. Новосибирск: Сиб. отд-ние изд-ва «Наука», 1973. 354 с.

Евсюков В.В. Представление протокитайцев о душе (по материалам яншаоской орнаментики) // XIV науч. конф. «Общество и государство в Китае». М., 1983. Ч. 2. С. 17-25.

Евсюков В.В., Комиссаров С.А. Бронзовая модель эпохи Чуньцю в свете сравнительного анализа колесничных мифов // Новое в археологии Китая. Новосибирск, 1984. С. 52-56.

Евсюков В.В., Комиссаров С.А. Цинь Шихуан и его гробница // Атеистические чтения. [1986]. Вып. 16. С. 86-108.

Евсюков В.В., Комиссаров С.А. Цинь Шихуан и его гробница // Атеистические чтения: Сб. ст.. М., 1988. С. 311-325.

Есаян С.А. Оружие и военное дело древней Армении (III-I тыс. до н.э.). Ереван: Изд-во АН АрмССР, 1966. 158 с.

Кан Ин Ук. Проблема выделения кинжала «типа Цинь» из ордосских комплексов // Проблемы археологии, этнографии и антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 1999. Т. 5. С. 372-379.

Китайская геомантия / Сост., вступит. статья, пер. с англ., коммент. и указ. М.Е. Ермакова. СПб.: «Петербургское востоковедение», 1998. 272 с.

Кожанов С.Т. Снаряжение и одежда воинов эпохи Хань (по материалам глиняных скульптур Янцзявань) // Древние культуры Китая. Новосибирск, 1985. С.112-119.

Кожанов С.Т. Ханьские арбалеты // Изв. СО АН СССР. Серия: история, филология и философия. 1987. №10, Вып. 2. С. 42-46.

Кожанов С.Т. Некоторые вопросы организации военного дела в Китае конца I тыс. до н.э. // Китай в эпоху древности. Новосибирск, 1990. С. 76-87.

Кожин П.М. Об иньских колесницах // Ранняя этническая история народов Восточной Азии. М., 1977. С. 278-287.

Комиссаров С.А. Комплекс вооружения древнего Китая. Новосибирск: Сиб. отделение изд-ва «Наука», 1988. 120 с.

Комиссаров С.А. Новая датировка начала железного века в Китае // III Годовая итоговая сессия Ин-та археологии и этнографии СО РАН, нояб. 1995. Новосибирск, 1995. С. 67-68.

Комиссаров С., Кожанов С. Гробница первого императора Китая // Наука в Сибири. 1995. №36-37. С. 15.

(149/150)

Комиссаров С.А., Хачатурян О.А. Циньские погребальные памятники додинастического периода // Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Серия: история, филология. 2008. Т. 7, вып. 4: Востоковедение С. 7-11.

Комиссаров С.А., Хачатурян О.А., Черемисин Д.В. Циньская черепица с рисунками в «зверином стиле» // Проблемы археологии, этнографии и антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 2009. Т. 15. С. 297-301.

Коновалов П.Б. Этнические аспекты истории Центральной Азии (древность и средневековье). Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1999.214с.

Костылев А.В. Китайские памятники периодов Восточное Чжоу и Цинь в Ляонине // Археология и этнография Азиатской части России. Кемерово, 2009. С. 132-134.

Котвич В.Г. О кавказском происхождении биметаллических мечей с прямым перекрестьем // Археология Северного Кавказа: VI Крупновские чтения в Краснодаре. М., 1976. С. 27-28.

Котрелл М. Хранители гробниц / Пер. с англ. К. Савельева. М.: Эксмо, 2004. 350 с.

Кравцова М.Е. Поэзия Древнего Китая: Опыт культурологического анализа. СПб.: Петербургское востоковедение, 1994. 544 с.

Кравцова М.Е. История культуры Китая: 3-е изд., испр. и доп. СПб.: Изд-во «Лань», 2003. 416 с.

Кравцова М.Е. Мировая художественная культура. История искусства Китая. СПб.: Изд-во «Лань»; ТРИАDА, 2004. 960 с.

Кроль Ю.Л., Романовский Б.В. Опыт систематизации традиционной китайской метрологии // Страны и народы Востока. 1982. Вып. 23. С. 209-243.

Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа. М.: Изд-во АН СССР, 1960. 520 с.

Крюков В.М. Погребальный обряд в архаическом Китае и проблемы формирования ранговой иерархии // XV науч. конф. «Общество и государство в Китае»: Тез. докл. М., 1984. Ч. 1. С. 26-33.

Крюков М.В., Переломов Л.С., Софронов М.В., Чебоксаров Н.Н. Древние китайцы в эпоху централизованных империй. М.: ГРВЛ, 1983.415с.

Крюков М.В., Софронов М.В., Чебоксаров Н.Н. Древние китайцы: проблемы этногенеза. М.: ГРВЛ, 1978. 342 с.

(150/151)

Кучера С. Китайская археология 1965-1974 гг.: палеолит — эпоха Инь: Находки и проблемы. М.: ГРВЛ, 1977. 268 с.

Кычанов Е.И. Властители Азии. М.: Вост. лит., 2004. 631 с.

Лёве М. Китай династии Хань: Быт, религия, культура / Пер. с англ. С. Фёдорова. М.: Центрополиграф, 2005. 224 с.

Литвинский Б.А. Древние кочевники «Крыши мира». М.: ГРВЛ, 1972. 270 с.

Ли Фуцзюнь. Своеобразие китайской скульптуры эпохи Цинь: Автореф, дисс. ... канд. искусствоведения. СПб., 2006. 27 с.

Малёваный А.М. Глиняная гвардия китайского императора // ВИ. 1983. №11. С. 162.

Мартынов П.В. Взаимоотношения цинских племён и империи Цинь (по археологическим данным) // Востоковедение и африканистика в диалоге цивилизаций: XXV Междунар. конф. «Источниковедение и историография стран Азии и Африки», 22-24 апр. 2009 г.: Тез. докл. СПб., 2009. С. 221-222.

Медведев А.Ф. Ручное метательное оружие (лук и стрелы, самострел). [САИ Е1-36] М.: Наука, 1966. 182 с.

Мелюкова А.И. Вооружение скифов. М.: Наука, 1964. 91 с., 23 табл. (САИ Д1-4).

Молодин В.И., Комиссаров С.А. Соотношение древних культур Восточного Туркестана и Сибири (к историографии проблемы) // Восток — Россия — Запад: Исторические и культурологические исследования: К 70-летию академика Владимира Степановича Мясникова. М., 2001. С. 273-301.

Непомнящий Н.Н. Посмертная стража императора Цинь Шихуанди // Непомнящий Н.Н. Чудеса света. М., 2004. С. 380-387.

Никоноров В.П. К вопросу о сёдлах парфянской кавалерии // Военное дело номадов Северной и Центральной Азии. Новосибирск, 2002. С. 21-27.

Носов К.С. Вооружение самураев. М.: ACT; СПб.: Изд-во «Полигон», 2001. 256 с.

Овчинников Ю. У гробницы Цинь Шихуана // Азия и Африка сегодня. 1988. №2. С. 50-52.

Окшотт Э. Оружие и воинские доспехи Европы. М.: Центрополиграф, 2009. 703 с.

(151/152)

Переломов Л.С. Империя Цинь — первое централизованное государство в Китае (221-202 гг. до н.э.). М.: Изд-во вост. лит., 1962. 244 с.

Переломов Л.С. Становление императорской системы в Китае // ВИ. 1973. №5. С. 113-132.

Петров А.А. Ван Чун — древнекитайский материалист и просветитель. М.: Изд-во АН СССР, 1954. 104 с.

Погребённые царства Китая / Пер. с англ. А. Чекмарёва. М.: ТЕРРА — Книжный клуб, 1998. 168 с.

Погребова М.Н. Некоторые формы закавказского оружия раннескифского времени // Краткие сообщения Ин-та археологии. 1962. Вып. 89. С. 22-29.

Риттер Э.А. Чака Зулу / Пер. с англ.: 2-е изд. М.: Наука, 1977. 406 с.

Робинсон Р. Доспехи народов Востока. М.: Центрополиграф, 2006. 280 с.

Тереножкин А.И. Предскифский период на Днепровском Правобережье. Киев: Наукова думка, 1961. 247 с.

Тишкин А.А., Горбунова Т.Г. Методика изучения снаряжения верхового коня эпохи раннего железа и средневековья. Барнаул: Изд-во АГУ, 2004. 126с.

Топпинг О. Подземная свита властителя «Поднебесной» (перевод из «Science digest» // За рубежом. 1982. №20. С. 19.

Ульянов М. Первый император и его армия // Восточная коллекция. 2007. №2. С. 20-28.

Фолкс Ч. Средневековые доспехи. М.: Центрополиграф, 2006. 207с.

Франкфор А.-П., Якобсон Э. Подходы к изучению петроглифов Северной, Центральной и Средней Азии // АЭАЕ. 2004. №2. С.53-78.

Хаземанн З. Китай // Искусство Восточной Азии / Сост. Г. Фар-Бекер; пер. с нем. Ю.С. Бушуева, Г.А. Яшина, О.Б. Цимбалова. Б.м.: Tandem Verlag GmbH, 2006. С. 8-253.

Халиков А.X. Железные кинжалы с бронзовыми рукоятками из Волго-Камья // Древности Восточной Европы. М., 1969. С. 275-281. (МИА, №169).

Хуан Таопэн. Боевой строй воинов и коней 2 200-летней древности // Китай. 1980. №7. С. 22-27.

(152/153)

Худяков Ю.С. Вооружение средневековых кочевников Южной Сибири и Центральной Азии. Новосибирск: Сиб. отд-ние изд-ва «Наука», 1986. 268 с.

Худяков Ю.С. Боевые колесницы в Южной Сибири и Центральной Азии // Северная Евразия в эпоху бронзы. Барнаул, 2002. С. 139-141.

Худяков Ю.С., Комиссаров С.А. Кочевая цивилизация Восточного Туркестана: Учеб. пособие. Новосибирск: НГУ, 2002. 122 с. + 32 ил.

Черемисин Д.В. К дискуссии об информативности петроглифов и методах их изучения // АЭАЕ. 2006. №3. С. 89-100.

Черных Е. Гипотезы древней культуры // Знание — сила. 1982. №9. С. 32-34.

Чистякова А.Н. Происхождение и эволюция образа феникса в культуре Китая по данным археологии: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Новосибирск, 2007. 26 с.

Членова Н.Л. Происхождение и ранняя история племён тагарской культуры. М.: Наука, 1967. 299 с.

Чуев Н.И. Военная мысль в древнем Китае. М.: Любимая книга, 1999. 218 с.

Шер Я.А. Петроглифы Средней и Центральной Азии. М.: ГРВЛ, 1980. 328 с.

Школяр С.А. Китайская доогнестрельная артиллерия. М.: ГРВЛ, 1980. 405 с.

Шокарев Ю.В. Луки и арбалеты. М.: ACT; Астрель, 2001. 174 с.

Литература на восточных языках. ^

Непроставленные иероглифы заменены значком #.

Археологический ежегодник: 2008 / Науч. ред.: Цзяо Наньфэн, Ван Вэйлинь, Чжан Чжунли, Чжан Цзяньлинь, Ван Цзиюань [## ##: 2008 / ##: ###. ###, ###, ###, ###]. Сиань: Ин-т археологии пров. Шэньси, [2009]. 45 с.

Археология династий Шан и Чжоу: Учебное пособие для археологической специализации [####: #########]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1979. 378 с., 63 табл.

Бай Жунцзинь. Реконструкция железных доспехов и шлемов из ханьских могил, найденных в северном пригороде г. Сианя [###. ##############] // КГ. 1998. №3. С. 79-89.

(153/154)

Бай Цзяньган. Предварительное исследование боевых порядков циньских терракотовых фигур [###. ######] // СБДССБ. 1981. №3. С. 85-90.

Ван Бо, Сяо Сяоюн, Цуй Цзин и др. Могильник Сампула в Синьцзяне, Китай [##, ###, ###. #######]. Урумчи: Синьцзян жэньминь чубаньшэ, 2001. 2, 4, 12, 239 с. (раздельн. пагинация).

Ван Кай. Несколько вопросов, связанных с терракотовыми фигурами солдат и лошадей династий Цинь и Хань [##. ##### #####] // ВБ. 1987. №1. С. 18-22.

Ван Сюэли. Научно-техническое рассмотрение бронзовых изделий из ямы с циньскими терракотовыми фигурами [###. ### ########] // КГ юй ВУ. 1980. №3. С. 99-107.

Ван Сюэли. Ещё один разбор концепции о том, что «Лишань является первоначальным названием гробницы Цинь Шихуана» [###. «########» ###] // КГ юй ВУ. 1982. №1. С. 92-93.

Ван Сюэли. Изучение военной формы на циньских терракотовых фигурах [###. #####] // (КГ юй ВУ) ЦК. 1983а. Вып. 3. С. 100-129.

Ван Сюэли. Предварительное обсуждение оружия циньских терракотовых фигур [###. ######] // КГ юй ВУ. 1983б. №4. С. 59-80.

Ван Сюэли. Летопись длинного пи [###. ####] // КГ юй ВУ. 1985. №2. С. 60-67.

Ван Сюэли. Выразительная энергия, реалистическое искусство: Об историческом месте циньских терракотовых фигур // Сб. ст. по изучению археологии Китая [###. #####, #####: ######### // #########]. Сиань, 1987. С. 372-390.

Ван Сюэли. Исследование специальных вопросов, связанных с циньскими терракотовыми фигурами [###. ######]. Сиань: Сань Цинь чубаньшэ, 1994. 47, 655 с.

Ван Сюэли, Ван Баопин. Краткий отчёт №2 о раскопках погребальных ям в южном районе Янлин, мавзолея ханьского императора

(154/155)

Цзин-ди [###, ###. ###############] // ВУ. 1994. №6. С. 4-23, 30.

Ван Сюэли, Лян Юнь. Циньская культура: 2-е изд., стереотип. [###, ##. ###: ##]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2003. 283с.

Ван Сяомоу. Раскрашенные терракотовые фигуры солдат и лошадей [###. #####] Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2001. 13 с.

Ван Теин. Происхождение стремян // Журнал евразийских исследований [###, #####//####]. Пекин, 2002. Вып. 3. С. 76-100.

Ван Хуй. Ещё раз обсудим кладбище циньских гунов в Дабаоцзышань, уезд Лисянь, а также их бронзовые изделия [##. ## ############] // КГ юй ВУ. 1998. №5. С. 88-93.

Ван Чжуншу. Цинь Хань каогу [Археология эпохи Цинь-Хань [###. ####] // БКЭ. С. 387-382.

Ван Шиминь, Чжоу Шижун. Ханьские могилы в Мавандуй [###, ###. #####] // БКЭ. С. 309-311.

Ван Юйцин. Краткий отчёт о разведке бурением и предварительных раскопках ямы №2 с терракотовыми фигурами солдат и лошадей с восточной стороны гробницы Цинь Шихуана [###. #####################] // ВУ. 1978. №5. С. 1-19.

Ван Юйцин. Краткий отчёт об обследовании строительных остатков ведомства снабжения мавзолея Лишань с западной стороны гробницы Цинь Шихуана [###. ###### «####» # #######] // ВБ. 1987. №6. С. 3-32.

Ван Юпэн. Краткий отчёт о раскопках могилы культуры Ба-Шу в уезде Цзяньвэй, пров. Сычуань [###. ############] // КГ юй ВУ. 1984. №3. С. 18-21.

Вэй Сяоцзу. Элементарное изучение сяньянского дворца [###. #####] // (КГ юй ВУ) ЦК. 1983. Вып. 3. С. 78-83, 77.

Вэй Чжэн, Ван Хуй. Краткий отчёт о раскопках в 2006 г. остатков жертвенника в Дабаоцзышань, уезд Лисянь, пров. Ганьсу [##, ##. 2006 ################] // ВУ. 2008. №11. С. 14-29.

(155/156)

Вэнь Мэйянь, Цинь Чжунсин. Искусство циньских керамических фигур [###, ###. ####] // ВУ. 1975. №11. С. 24-29.

Гань Бовэнь. Краткий отчёт об исследовании восточноханьской могилы в Лэйтай, уезд Увэй, пров. Ганьсу [###. ###### #######] // ВУ. 1972. №2. С. 16-24, 8 ил.

Гао Вэй. Обследования и раскопки мавзолея Цинь Шихуана // Археологические открытия и исследования в Новом Китае [##. ####### // ###########]. Пекин, 1984. С. 386-389.

Гао Вэй. Археология периода Цинь-Хань [##. ####] // ЧГКГСНЦ: 1987. Пекин, 1988. С. 54-77.

Гао Лэй. Циньские терракотовые фигуры солдат и лошадей [##. ####]. Пекин: Вайвэнь чубаньшэ, 2000. 71 с.

Гао Чунвэнь. Предварительное обсуждение эволюции траурных и погребальных обрядов доциньского периода и обеих династий Хань [###. #############] // КГСБ. 2006. №4. С. 447-472.

Го Баоцзюнь. Бронзовые изделия Китая [###. #####]. Пекин: Саньлянь шудянь, 1963. 6, 305 с., 32 табл.

Го Жэнь, Тянь Цзиндун. Западночжоуский могильник государства Янь в Люлихэ [##, ###. #########]: 1973-1977. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1995. 25, 276 с., 48+112 ил.

Го Синвэнь. Краткое исследование управления коневодством в эпоху Цинь [###. ######] // (КГ юй ВУ) ЦК. 1983. Вып. 3. С. 138-142, 226.

Го Синвэнь. Об искусстве коневодства при династии Цинь (продолжение) [###. ####### (#)] // НК. 1985. №2. С. 300-306.

Гробница Цинь Шихуана и терракотовые фигуры солдат и лошадей / Отв. ред. У Юнци [#######/#####]. Сиань: Сань Цинь чубаньшэ, 2004. 177 с.

Дай Чуньян. Взгляд на скорченные захоронения в циньских могилах [###. #######] // КГ. 1992. С. 751-756.

Дай Чуньян. Кладбище циньского гунна [так в тексте; м.б., надо: гуна?] в Дабаоцзышань, уезд Лисянь и связанные с ним вопросы [###. ####### ######] // ВУ. 2000. №5. С. 74-80.

(156/157)

Дуань Цинбо. Геофизическо-археологическое обследование мавзолея Цинь Шихуанди [###. ############] // СБДССБ. 2005. №1. С. 80-87.

Дуань Цинбо, Ма Минчжи, Го Баофа, Чжан Инлань, Чжан Вэйсин. Краткий отчёт о первых предварительных раскопках сопроводительного захоронения К9801 на территории погребального парка мавзолея Цинь Шихуана [###, ###, ###, ###, ###. К9801 #### — #####] // КГ юй ВУ. 2001. №1. С. 3-34.

Е Сяоянь. Предварительное изучение циньских могил [###. ####] // КГ. 1982. №1. С. 65-73.

Е Сяоянь. Археология периода Цинь-Хань [###. ####] // ЧГКГСНЦ: 1984. Пекин, 1984. С. 34-44.

Е Сяоянь. Археология периода Цинь-Хань [###. ####] // ЧГКГСНЦ: 1985. Пекин, 1985. С. 43-60.

Е Сяоянь. Археология периода Цинь-Хань [###. ###] // ЧГКГСНЦ: 1986. Пекин, 1988. С. 44-56.

Е Сяоянь. Археология периода Цинь-Хань [###. ####] // ЧГКГСНЦ: 1989. Пекин, 1990. С. 60-77.

История Западного края / Отв. ред. Юй Тайшань [####/## ###]. Чжэнчжоу: Чжунчжоу гуцзи чубаньшэ, 2003. 22, 3, 8, 513 с. (раздельн. пагинация).

Китайская археология: Эпоха обоих Чжоу / Гл. ред. Чжан Чаншоу, Инь Вэйчжан [#####: ###/###, #####]. Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 2004. 564 с.

Корейская культура эпохи бронзы [########]. Сеул: Гос. Центр. музей, Гос. музей г. Кванчжу и др. [##: #######, #######, ###], 1992. 170 с.

Краткий отчёт о первых раскопках сопроводительного захоронения К0006 на территории погребального парка Цинь Шихуана [# #### К0006 #### — #####] // ВУ. 2002. №3. С. 4-31.

Краткий отчёт о разведочных работах в 2000-х гг. на территории погребального парка Цинь Шихуана [##### 2000 ###### // ########## 2000 #####] // КГ юй ВУ. 2002. №2. С. 3-15.

(157/158)

Краткий отчёт о раскопках могилы цзэнского хоу И в уезде Суйсянь, пров. Хубэй [#############] // ВУ. 1979. №7. С. 1-24.

Краткий отчёт об изучении циньской мастерской по обработке камня в Чжэнчжуан, уезд Линьтун [############## ##] // КГ юй ВУ. 1981. №1. C. 39-43.

Краткий отчёт об исследовании могил периода Чжаньго в Цзы-таньпу, район г. Чанша, пров. Хунань // Каогу тунсюнь [##### ######### // ####]. 1957. №1. С. 12-15.

Краткий отчёт об исследовании панциря 4 из ямы K9801T2G2 на территории погребального парка Цинь Шихуана [##### K9801T2G2 # 4 ####] // КГ юй ВУ. 2004. №2. С. 3-14.

Краткий отчёт об обследовании бронзовой колесницы и лошадей №2 возле гробницы Цинь Шихуана [########### ##] // ВУ. 1983. №7. С. 1-16.

Краткий отчёт об обследовании и шурфовании ям-конюшен на восточной стороне мавзолея Цинь Шихуана [######### ######] // КГ юй ВУ. 1980. №4. С. 31-41.

Краткий отчёт об обследовании бурением сопроводительных захоронений на территории погребального парка Цинь Шихуана [# #############] // КГ юй ВУ. 1982. №1. С. 25-29.

Краткий отчёт об обследовании циньского кладбища в Шанцзяоцунь, уезд Линьтун [###########] // КГ юй ВУ. 1980. №2. С. 42-50, 27.

Краткий отчёт об обследовании ямы №3 с керамическими фигурами солдат и лошадей в восточной стороне мавзолея Цинь Шихуана [#################] // ВУ. 1979. №12. С. 1-12.

Ли Боцянь. Предварительное исследование восточночжоуских бронзовых мечей в районе Центральной равнины [###. ### #########] // ВУ. 1982. №1. С. 44-48.

Ли Линь, Бай Цзяньган. «Циньский лук» и «уский крюк» [##, ###. «##» # «##»] // ВБ. 1987. №6. С. 71-73.

Ли Сюэцинь. Бронзовые изделия государства Цинь эпохи Чжаньго [###. #########] // ВУЦЦ. 1957. №8. С. 38-40, 53.

(158/159)

Ли Сюэцинь. Новые знания о материальных объектах государства Цинь [###. ########] // ВУ. 1980. №9. С. 1-9.

Ли Сюэцинь. Циньские керамические оттиски и циньские печати [###. ######] // СБДССБ. 1997. №1. С. 1-2, 29.

Ли Сюэцинь. Восточное Чжоу и циньская цивилизация [###. #######]. Шанхай: Шанхай жэньминь чубаньшэ, 2007. 330с.

Ли Юйчунь. Первые итоги раскопок остатков арсенала ханьского Чанъаня [###. ###############] // КГ. 1978. №4. С. 261-264.

Линь Цзяньмин. Черновая история династии Цинь [###. ###]. Шанхай: Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1981. 468 с.

Ло Сичжан. Общие сведения о западночжоуском оружии, найденном в уезде Фуфэн [###. ##########] // КГ юй ВУ. 1985. №1.С. 92-100.

Лу Ляньчэн, Ян Маньцзан. Записки о раскопках циньских могил периода Чуньцю в Сигоуцюань, уезд Баоцзи [###, ###. ##############] // ВУ. 1980. №9. С. 1-9.

Ло Сысянь. Железные доспехи династии Западная Хань, найденные на городище Эршицзяцзы близ г. Хух-Хото [###. ## ###############] // КГ. 1975. №4. С. 249-258.

Лю Дэчжэнь, Чжу Цзяньтан. Могила периода Чуньцю в Цзинцзячжуан, уезд Линьтай, пров. Ганьсу [###, ###. ##### ######] // КГ. 1981. №4. С. 298-301.

Лю Ли. Истоки искусства узоров в виде животных на циньских черепичных дисках периода Чжаньго [##. ######### ####] (КГ юй ВУ) ЦК. 1983. Вып. 3. С. 68-73.

Лю Цзюньшэ. Краткий отчёт о раскопках могилы №5 периода Чуньцю в Бяньцзячжуан, уезд Лунсянь, пров. Шэньси [###. # ###############] // ВУ. 1988. №11. С. 14-23, 54.

Лю Цинчжу. Археология периода Цинь-Хань [###. ### #] // ЧГКГСНЦ, 1994. С. 52-72.

Лю Цинчжу. Археология периода Цинь-Хань [###. ### #] // ЧГКГСНЦ, 1997. С. 47-69.

(159/160)

Лю Цинчжу, Шэнь Юньянь. Археология периода Цинь-Хань [###, ###. ######] // ЧГКГСНЦ, 2004. С. 54-74.

Лю Чжаньчэн. Бронзовое оружие «пи», выявленное в ямах с терракотовыми воинами [###. #######] // ВУ. 1982. №3. С. 12-14.

Лю Чжаньчэн. Новые сведения по некоторым моментам, связанным с циньскими терракотовыми фигурами [###. #### #####] // (КГ юй ВУ) ЦК. 1983. Вып. 3. С. 97-100.

Лю Чжаньчэн. Предварительный анализ надписей на керамике циньских терракотовых фигур солдат и лошадей // Сб. ст. по изучению археологии Китая [###. ######## // ###### ###]. Сиань, 1987а. С. 391-393.

Лю Чжаньчэн. Маленькая могила с кирпичным гробом, найденная к западу от Музея циньских терракотовых фигур [###. ## ############] // ВБ. 1987б. №1. С. 96.

Лю Чжао, Цзян Сяоцзяо. Изучение циньского клевца с надписью «19-й год, воевода Шанцзюня», найденный в Тунчэн, пров. Аньхой [##. ###. ###############] // КГ юй ВУ. 2009. №3. С. 31-32.

Лю Юнхуа. Древнекитайская амуниция и обмундирование: 2-е изд. [###. ########: ##]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 2006. 5, 210 с.

Лян Юнь. Формирование циньской культуры, рассмотренное на основе погребальных обрядов Цинь [##. ########## ##] // КГ юй ВУ. 2008. №1. С. 54-61.

Ма Фэйбай. Биография императора Цинь Шихуанди [###. #####]. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1985. 2, 12, 648 с.

Ма Цзяньси. Концевые черепичные диски из циньской столицы Сяньян [###. ######] // ВУ. 1976. №11. С. 42-44.

Мавзолей Цинь Шихуана [####] // ВУ. 1975. №11. С. 30.

Могильник государства Го в Шанцуньлине / Под ред. Линь Шоуцзиня [####### // #####]. Пекин: Кэсюэ чубаньшэ, 1959. II, XII, 85 с., LХХII табл.

Музей терракотовых фигур солдат и лошадей гробницы Цинь Шихуана] / Гл. ред. Лэй Юйпин [######### / #####]. Сиань: Сиань чубаньшэ, 2006. 122 с.

(160/161)

Не Синьминь. Предварительное исследование циньских пластин и способа крепления доспехов на циньских керамических фигурах [###. ###############] // ВБ. 1985. №1. С. 48-56.

Нин Мэнчэнь. Военные стратагеммы Древнего Китая [###. ########]. Шэньян: Ляонин дасюэ чубаньшэ, 1985. 2, 4, 226 с. (раздельн. пагинация).

Обследование и реконструкция «нефритовой одежды, шитой золотом» из ханьской могилы в Маньчэн [#### «####» # #####] // КГ. 1972. №2. С. 39-47.

Отчёт о раскопках могилы №44 в районе яньской Нижней столицы в уезде Исянь, пров. Хэбэй [####### 44 ######] // КГ. 1975. №4. С. 228-240, 243.

Первый краткий отчёт о предварительных раскопках ямы с циньскими фигурами в уезде Линьтун [############ #] // ВУ. 1975. №11. С. 1-18.

Предварительное исследование бронзовой колесницы и лошадей №2 возле гробницы Цинь Шихуана [###########] // ВУ. 1983. №7. С. 17-21.

Предварительное исследование бронзовой колесницы и лошадей №2 возле гробницы Цинь Шихуана [###########] // ВУ. 1983. №7. С. 17-21.

Пэн Вэнь. Взаимообмен между циньской и чуской культурами, выделенный на основе ромбовидного узора на бронзовых колесницах и лошадях из циньского мавзолея // Чжунъюань вэньу (Чжэнчжоу) [##. ###################### // ####] 2003. №1. С. 36-43.

Пэн Си. Количественное сопоставление железоделательного производства в периоды Чжаньго, Цинь, Хань [##. ###### #####] // КГ юй ВУ. 1993. №3. С. 97-103.

Район циньских гробниц в Сичуй / Гл. ред. Чжу Чжунси [### ##/#####]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2004. 5, 158 с.

Се Дуаньцзюй. Доисторическая археология района Ганьсу-Цинхая [###. ########]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2002. 258 с.

(161/162)

Спорт Древнего Китая [######]. [Сянган]: Чжунго оуюньхуй, б.г. 112 с.

Сунь Тешань, Ду Инвэнь, Чжан Хайюнь. Краткий отчёт о раскопках циньских могил периода Чжаньго в районе Северо-Западного лесотехнического университета [###, ###, ###. ##############] // КГ юй ВУ. 2006. №5. С. 37-47.

Сунь Цзи. Носороги (по находкам древних памятников материальной культуры) [##. #########] // ВУ. 1982. №8. С. 80-84.

Сунь Цзи. Новые указания по устройству колесниц на основе [находки] бронзовой колесницы и лошадей №2 возле гробницы Цинь Шихуана [##. ##################] // ВУ. 1983. №7. С. 22-29.

Сюй Лунго. Предварительное исследование арсеналов династии Цинь [###. ######] // КГ юй ВУ. 2009. №3. С. 67-73.

Сюй Минган, Юй Линьсян. Бронзовые изделия, найденные в коммуне Хоуюйтай, уезд Синьцзинь, пров. Лоянин [###, ###. ###########] // КГ. 1980. №5. С. 478-479.

Тун Эньчжэн. Исследование бронзовых клевцов юго-западных районов нашей страны [###. ############] // КГСБ. 1979. №4. С. 441-460.

Тэн Минъюй. Изучение циньских могил Гуаньчжуна [###. ######] // КГСБ. 1992. №3. С. 281-300.

Тянь Жэньсяо. Основное содержание раскопок циньской могилы в Имэньцунь, в районе г. Баоцзи [###. ######### ###] // КГ юй ВУ. 1993. №3. С. 35-39.

У Жунцэн. Концевые керамические диски [###. ##] // БКЭ. С. 538.

У Чжэньфэн, Шан Чжижу. Краткий отчёт о раскопках погребений государства Цинь в Бацитунь, уезд Фуфэн, пров. Шэньси // Вэньу цзыляо цункань [###, ###. ############ ### // ######]. 1980. №3. С. 67-85.

У Чжэньфэн, Шан Чжижу. Краткий отчёт о раскопках циньского могильника Гаочжуан, уезд Фэнсян, пров. Шэньси [###, #

(162/163)

##. #############] // КГ юй ВУ. 1981. №1. С. 12-35.

Узорные кирпичи, раскопанные на территории погребального парка Цинь Шихуана [###########] // КГ юй ВУ. 1980. №3. С. 36-38.

Фэн Чжоу. Археологические заметки [##. ####] // КГ юй ВУ 1983. №1.С. 101-105.

Фэн Шэнци. Циньские погребальные статуи — драгоценность в области изготовления [фигур], которая потрясла весь мир [###. #############]. Пекин: Изд-во Пекин, пед. ун-та, 1995. 66 с.

Хань Вэй. Предварительное обсуждение циньских погребений периодов Чуньцю и Чжаньго в пров. Шэньси [##. ###### ####] // КГюйВУ. 1981. №1.С. 83-93.

Хань Вэй. Краткий отчёт о шурфовании и пробных раскопках погребального парка циньских гунов в уезде Фэнсян [##. ### ##########] // ВУ. 1983а. №7. С. 30-37.

Хань Вэй. Предварительные суждения об оборудовании для сохранения зерна в государстве Цинь [##. ##########] // (КГ юй ВУ)ЦК. 1983б. Вып. 3. С. 74-71.

Хань Вэй, Цзяо Наньфэн, Тянь Яци, Ван Баопин. Краткий отчёт о втором сезоне шурфовании в погребальном парке циньских гунов в уезде Фэнсян [##, ###, ###, ###. ####### ######] // ВУ. 1987. №5. С. 55-65.

Хань Вэй, Шан Чжижу, Ма Чжэньчжи, Чжао Цунцан, Цзяо Наньфэн. Краткий отчёт о раскопках памятника со скоплением строений №1 в Мацзячжуан, уезд Фэнсян [##, ###, ###, ###, ###. ################] // ВУ. 1985. №2. С. 1-29.

Хань Жубинь, Ма Чжаоцзэн, Ван Цзэнцзюнь, Кэ Цзюнь. Изучение поверхности окисления на бронзовом наконечнике стрелы, найденном в яме с керамическими фигурами мавзолея Цинь Шихуана // Ван Сюэли. [Исследование специальных вопросов, связанных с Циньскими терракотовыми фигурами [###, ###, ###, ##. ################### // ###. ## ####]. Сиань, 1994. С. 584-594.

(163/164)

Хань Жубинь, Се Ифань. Определение красителей окраски керамических фигур из мавзолея Цинь Шихуана // Ван Сюэли. Исследование специальных вопросов, связанных с циньскими терракотовыми фигурами [###, ###. ############# // ###. ######]. Сиань, 1994. С. 595-612.

Ханьская могила в Лэйтай, уезд Увэй [######] // КГСБ. 1974. №2. С. 87-109, 18 ил.

Хаяси Минао. Китайское оружие эпохи Инь-Чжоу [####. #########]. Киото: Киото дайгаку дзимбун кагаку кэнкюдзё [##: ###########], 1972. 469 с.

Хоу Хунвэй. Краткий отчёт о раскопках восточночжоуского могильника Дабаоцзышань, уезд Лисянь, пров. Ганьсу в 2006 г. [## #. 2006 #################] // ВУ. 2008. №11. С. 30-49.

Ху Линьгуй. Краткий обзор циньских погребальных фигурок раннего периода [###. ######] // ВБ. 1987. №1. С. 23-25.

Хуан Лючжу. Обзор циньских керамических оттисков [###. #####] // СБДССБ. 1997. №1. С. 21-29.

Хуан Фэньшэн. Обзор истории тибетцев [###. ####]. Пекин: Миньцзу чубаньшэ, 1985. 416 с.

Хуан Чжаньюэ. Сопогребения людей и человеческие жертвоприношения в нашей стране в древности [###. ####### ###] // КГ. 1974. №3. С. 153-163.

Хуан Чжаньюэ. Мавзолей Цинь Шихуана [###. ####] // БКЭ. С. 394-395.

Хэ Цингу. Обозрение железного оружия периода Чжаньго // Шисюэ юэкань (Кайфэн) [###. ####### // ####] 1985. №4. С. 12-17.

Цай Юнхуа. Краткий обзор траурно-погребальных [обрядов] династии Цинь // Сб. ст. по изучению археологии Китая [##. # ############## // #########]. Сиань, 1987. С. 357-367.

Цзинь Шэнхэ. Исследование исторического наследия чжаоского Улин-вана // Хэбэй шифань дасюэ сюэбао: Чжэсюэ шэхуй кэсюэ бань (Шицзячжуан) [###. ######## // ####### #: #######]. 1982. №1. С. 66-75.

(164/165)

Цзоу Баоку. Прочтение надписи на циньском клевце, найденном в Ляояне [###. ############] // КГ. 1992. №8. С. 757.

Цзу Гоюн. Изучение керамических лошадей династии Цинь, раскопанных в уезде Линьтун [###. ###########] // НК. 1985. №1. С. 302-305.

Цзян Цайфань. Барабаны в яме с циньскими терракотовыми фигурами [###. ######] // ВБ. 1987. №1. С. 70, 69.

Цзяо Наньфэн. Предварительное изучение характера сопроводительной погребальной ямы К0007 (Цзои вайчи) в «погребальном парке» Цинь Шихуана [###. ########## К0007 ## #####] // ВУ. 2005. №12. С. 44-51.

Цзяо Наньфэн, Ван Баопин, Ма Юнъин, Ли Ган, Ян Учжань, Цао Лун. Краткий отчёт о пробных раскопках внешних ям-хранилищ №11-21 с восточной стороны императорского мавзолея Янлин, династии Хань [###, ###, ###, ##, ###, ##. ###### 11-21 ########] // КГ юй ВУ. 2008. №3. С. 3-32.

Цзяо Наньфэн, Ван Вэйлинь, Чжан Тяньэнь, Чжан Цзяньлинь, Ли Ган. Обобщение археологических исследований в пров. Шэньси по периоду Цинь-Хань за 50 лет [###, ###, ###, ## #, ##. ###########] // КГ юй ВУ. 2008. №6. С. 96-160.

Цзяо Наньфэн, Дуань Цинбо. Важнейшие сведения по археологии периода Цинь-Хань в пров. Шэньси за 40 лет [###, ## #. ###########] // КГ юй ВУ. 2008. №6. С. 32-40, 96.

Цзяо Наньфэн, Ма Чжэньчжи, Лю Ли. Краткий отчёт об обследовании в 1982 г. памятников эпохи Цинь-Хань в районе г. Юнчэн, уезд Фэнсян [###, ###, ##. ############ #####] // КГ юй ВУ. 1984. №2. С. 23-31.

Цзяо Наньфэн, Чжан Чжунли, Дуань Цинбо, Тянь Яци, Хоу Нинбинь, Сяо Цзяньи. История и итоги археологических исследований в пров. Шэньси [###, ###, ###, ###, ## #, ###. ############] // КГ юй ВУ. 2008. №6. С. 3-16.

(165/166)

Ци Дунфан. Проблемы, связанные с ранними стременами на территории Китая [###. ###########] // ВУ. 1993. №4. С. 71-78, 89.

Ци Цзянье. Бронзовые изделия Шан и Чжоу, собранные за последние годы музеем уезда Цишань [###. ######## ########] // КГ юй ВУ. 1984. №5. С. 10-13, 9.

Цинь Бин, Чжан Чжаньминь. Начальное изучение длинного пи [##, ###. ####] // (КГ юй ВУ) ЦК. 1983. Вып. 3. С. 130-137.

Цинь Лин. Краткое извещение о втором сезоне раскопок ямы №1 с циньскими терракотовыми фигурами [###. ####### #####] // ВБ. 1987. №1. С. 95.

Цуй Сюань. Городище Гуанъянь эпохи Цинь-Хань и расположенные близ него погребения [##. ############] // ВУ. 1977. №5. С. 25-37.

Чан Юн, Ли Тун. Предварительные исследования ртути, захороненной в гробнице Цинь Шихуана [###, ##. ######## #####] // КГ. 1983. №7. С. 659-663, 671.

Чжан Тяньэнь. Ещё раз о кинжалах циньского типа [###. ######] // КГ. 1995. №9. С. 841-853.

Чжан Хайюнь, Сунь Тешань. Немного о циньских могилах с деревянными саркофагами [###, ###. #######] // КГ юй ВУ. 2006. №5. С. 74-76.

Чжан Цзэнци. Предварительное обсуждение юньнаньских железных мечей с бронзовой рукоятью и связанных с ними вопросов [###. #################] // КГ. 1982. №1. С. 60-64.

Чжан Чжаньминь. Первичное изучение длинного пи [###. ####] // (КГ юй ВУ)ЦК. 1983. Вып. 3. С. 130-137.

Чжан Чжаньминь. Предварительное изучение длинного цзи из ям с циньскими терракотовыми фигурами [###. ###### #] // ВБ. 1985. №2. С. 72-75.

Чжан Чжаньминь. Краткое исследование могильных курганов // Сб. ст. по изучению археологии Китая [###. #### // ### ######]. Сиань, 1987. С. 368-371.

(166/167)

Чжао Канминь. Строительные остатки №2, 3 и 4 к северу от гробницы Цинь Шихуана [###. ######, #, #### ##] // ВУ. 1979. №12. С. 13-16.

Чжао Сюэцянь, Лю Суйшэн. Записки о раскопках восточно-чжоуских погребений в Фулиньбао, уезд Баоцзи, пров. Шэньси [###, ###. ##############] // КГ. 1963. №10. С. 536-543.

Чжао Хуачэн. Новое направление в поисках истоков циньской культуры [##. ###########] // ВБ. 1987. №1. С. 1-7, 17.

Чжао Хуачэн, Гао Чунвэнь. Археология династий Цинь и Хань [###, ###. #####]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2002. 4, 10, 281 с. (раздельн. пагинация).

Чжао Цунцан. Клад бронзовых изделий периодов Чуньцю и Чжаньго, найденный в уезде Фэнсян, пров. Шэньси [###. ## ##############] // КГ. 1986. №4. С. 337-343.

Чжоу Чуньмао. Антропологические особенности черепов из чжаньгоского могильника Линкоу // Жэньлэйсюэ сюэбао [###. ############# // #####]. 2002. Т. 21, №3. С. 199-205.

Чжоу Цзинфэн, Чжоу Чуньмао. Новые антропологические данные по этногенезу циньцев [###, ###. ######### #] // КГ юй ВУ. 2007. №6. С. 98-102.

Чжу Сыхун. Новое изучение окрестностей «погребального парка» Цинь Шихуана [###. ##########] // КГ юй ВУ. 2006. №3. С. 42-46.

Чжу Сыхун. Новые сведения о водной инженерии «погребального парка» Цинь Шихуана [###. ###########] // КГ юй ВУ. 2007. №6. С. 68-71.

Чэн Сюэхуа. Краткий отчёт об обследовании способом бурения ямы №4 в «погребальном парке» циньской Восточной гробницы [###. ##############] КГ юй ВУ. 1993. №3. С. 48-51.

Чэн Сюэхуа, Ван Юйлун. Обзор сопроводительных захоронений мавзолея Цинь Шихуанди [###, ###. ######### #] // КГ юй ВУ. 1998. №1. С. 70-75, 69.

(167/168)

Чэнь Гунчжоу, Ван Чжуншу, Ся Най. Отчёт о раскопках в Чанша [###, ###, ##. #####]. Пекин: Кэсюэ чубаньшэ, 1957. 12, 174 с., 108 ил.

Чэнь Пин. О котлах фу [##. ##] // КГ юй ВУ. 1982. №5. С. 65-69.

Чэнь Пин. Предварительное обсуждение датировки циньского оружия чуньцюских типов, а также связанные с ней вопросы [# #. ################] // КГ юй ВУ. 1986. №9. С. 84-96.

Чэнь Пин. Предварительное обсуждение датировки циньского оружия чжаньгоских типов, а также связанные с ней вопросы] // Сб. ст. по изучению археологии Китая [##. ########### #### // #########]. Сиань, 1987. С. 210-235.

Чэнь Пин. Предварительное обсуждение остатков на кладбище циньских гунов в уезде Лисянь и связанных с ними вопросов [##. ###############] // КГ юй ВУ. 1998. №3. С. 78-92.

Шан Чжижу. Краткий отчёт о раскопках циньского могильника периода Чжаньго в Гаочжуан, уезд Фэнсян [###. ###### #######] // ВУ. 1980. №9. С. 10-14, 31.

Шан Чжижу, Краткий отчёт о раскопках циньского могильника Сигоудао в Бацитунь, уезд Фэнсян, пров. Шэньси] [###, ###. ################] // BБ. 1986. №3. С. 1-31.

Шан Чжижу. Предварительное обсуждение структуры размещения погребального парка гробницы Цинь Шихуана [###. ## ###########] // ВБ. 1987. №1. С. 14-17.

Шуй Тао. Сборник статей по археологии бронзового века Северо-западного района Китая [##. ############# # ]. Пекин: Кэсюэ чубаньшэ, 2001. 329 с.

Юань Чжунъи. Терракотовые фигуры солдат и лошадей мавзолея Цинь Шихуана [###. #######]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1983. 22 с., 163 табл.

Юань Чжунъи. Ямы с терракотовыми фигурами солдат и лошадей династии Цинь [###. #####]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2003. 213 с., ил.

(168/169)

Юань Чжунъи. Основное содержание археологических работ на мавзолее Цинь Шихуана [###. ########] // КГ юй ВУ. 1988. №5, 6. С. 133-146.

Юань Чжунъи, Чэн Сюэхуа. Надписи на черепице, раскопанной в могильнике осужденных с западной стороны гробницы Цинь Шихуана // Сб. ст. II годичного съезда Археологического общества Китая [###, ###. ############## // ## ############]: 1980. Пекин, 1982. С. 186-195.

Юй И. Одна проблема в археологии периода Восточного Чжоу [##. ##########] // ВУ. 1959. №8. С. 64-65.

Юй Хаолян. Бронзовый клевец, датированный 26-м годом правления Цинь Шихуана, из уезда Фулин, пров. Сычуань [###. # #############] // КГ. 1976. №1. С. 22-23, 20.

Юнь Аньчжи. Краткий отчёт о раскопках могильника государства Цинь в Шанмэнцунь, уезд Чанъу, пров. Шэньси [###. ## ##############] // КГ юй ВУ. 1984. №3. С. 8-17.

Ян Бода. Об истории древнего нефрита [###. ####]. Пекин: Цзыцзиньчэн чубаньшэ, 1997. 241 с.

Ян Исян. Очерки истории династий Цинь и Хань [###. ## ###]. Шанхай: Синь чжиши чубаньшэ, 1956. 2, 170 с.

Ян Куань. Цинь Шихуан [##. ###]. Шанхай: Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1956. 2, 124 с.

Ян Куань. Строения на доциньских могилах и система погребальных внутренних покоев [##. ###########] // ВУ. 1982а. №1. С. 31-37.

Ян Куань. История развития древнекитайского искусства железного литья [##. ###########]. Шанхай: Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1982б. 323 с.

Ян Хун. Собрание исследований по древнему оружию Китая [##. ########]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1980. 153 с.

Ян Хун. Обзор древнего оружия [##. ######], Пекин: Цзыцзиньчэн чубаньшэ, 2005. 4, 270 с.

Ян Хунцинь. Черепица эпохи Цинь-Хань [###. ####] // БКЭ. С. 392-393.

Янь Юйминь, Чжоу Чуньмао. Краткий отчёт о раскопках могильника периода Чжаньго в Линкоу, уезд Линьтун, пров. Шэньси

(169/170)

[###, ###. #############] // КГ юй BУ. 1998. №3. С. 15-21.

Литература на западных языках. ^

An Zhimin, Zhang Chanshou, Xu Pingfang. Recent archaeological discoveries in the People’s Republic of China. Paris; Tokyo: The Centre for East Asian cultural studies, UNESCO, 1984. XII, 103, 12 p.

Bodde D. China’s first unifier. Leiden: E. J. Brill, 1938. VIII, 270 p.

Brinker H. Monumentale Grabplastik im Auftrag des «Ersten Kaisers von China» // Kunstschätze aus China. Zürich: Kunsthaus, 1980. S. 101-130.

Chang Kwang-chih. The Archaeology of Ancient China: 3rd ed. New Haven; London: Yale University Press, 1977. 535 p.

China’s Buried Kingdoms / Ed. by Dale М. Brown. Alexandria, Va: Time-Life Books, 1993. 168 p. («Lost Civilizations»).

Chinese tomb pottery figures. H.K.: Hong Kong University Press, 1953. 4, 16, 20 p.

Cotterell A. The First Emperor of China. L.: McMillan London Ltd., 1981. 208p.

Dien A.E. Warring States armor and the pit three at the Qin Shihuangdi’s tomb // EC. 1979/80. No. 5. P. 46-47.

Dien A.E. A study of early Chinese armor // Artibus Asiae (Ascona). 1981/1982a. Vol. XLIII, No. 1/2. P. 5-66.

Dien A.E. The Qin pottery figures pits: bibliographic survey // EC. 1981/1982b. No. 7. P. 74-78.

First report on the exploratory excavation of the Ch’in pit of pottery figures at Lin-T’ung Hsien / Transl. by Albert E. Dien // Chinese Sociology and Anthropology (White Plains, N.Y.). 1977/1978. Vol. X, No. 2. P. 3-50.

Hirth F. The ancient history of China to the end of Chou dynasty. Freeport, N.Y.: Books for Libraries Press, 1969. XX, 383 p.

Hu Ya-Qin, Zhang Zhong-Li, Bera S., Ferguson D.K., Li Cheng-Sen, Shao Wen-Bin, Wang Yu-Fei. What can pollen grains from the Terracotta Army tell us? // Journal of Archaeological Science. 2007. Vol. 34, Is. 7. P. 1153-1157.

Kao J., Yang Zuosheng. On Jade Suits and Han Archaeology // Arch. 1983. Vol. 36, №3. P. 30-37.

(170/171)

Laufer B. Chinese Clay Figures. Chicago: Field Museum of Natural History, 1914. Part I. 315 p., LXXII pl.

Li Chi. The beginnings of Chinese civilization. Seattle: University of Washington Press, 1962. 123 p.

Li Xueqin. Eastern Zhou and Qin Civilizations. New Haven & London: Yale University Press, 1985. XVI, 527 p.

Liu Z., Mehta A., Tamura N., Pickard D., Rong В., Zhou Т., Pianetta P. Influence of Taoism on the invention of the purple pigment used on the Qin terracotta warriors // Journal of Archaeological Science. 2007. Vol. 34, Issue 11. P. 1878-1883.

Needham J. The Development of Iron and Steel Technology in China. L.: Newcomen Society, 1958. 76 p., 31 pl.

Needham J. (in collaboration with Wang Ling). Science and Civilization in China. Cambridge: The University Press, 1965. Vol. 4, part 2. LV,759p.

Ni Та, Chin Chun. Terracotta figures found near Chin Shih Huang’s Tomb // Chinese Literature. 1975. No. 11. P. 102-107.

Payne-Gallwey R. The book of the crossbow: Reprint. N.Y.: Dover Publications, 1995.400 р.

Pokora T. Čchin Š-Chuang-Ti. Praha: Orbis, 1967. 219 s.

Potral J., Kinoshita H. First Emperor: The Making of China. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 2007. 256 p.

Rawson J. Transformed into Jade: Changes in Material in the Warring States, Qin and Han Period // ####: East Asian Jades: Symbol of Excellence. H.K.: The Chinese University of Hong Kong, 1998. Vol. II. P. 125-136.

Rudolph R. C. The First Emperor’s underground army // Arch. 1975. Vol. 28, №4. P. 267-269.

Selby S. Chinese Archery. H.K.: Hong Kong University Press, 2000. 444 p.

Swart P., Till B.D. Bronze carriages from the Tomb of China’s First Emperor // Arch. 1984. Vol. 37, №6. P. 18-25.

The legends of Mawangdui / Ed. Zhang Dongxia. Beijing: China Intercontinental Press, 2007. 239 p.

Watson W. China before the Han Dynasty: 2nd ed. New York; Washington, 1966. 264 p.

Werner E. T. C. Chinese weapons. Shanghai: Royal Asiatic Society, North China Branch, 1932. 59 p.

(171/172)

Yang Hong. Weapons in Ancient China. New York; Beijing: Science Press New York, Ltd., 1992. 312 p.

Yuan Bingqiang, Liu Shiyi, Lu Guoyin. An Integrated Geophysical and Archaeological Investigation of the Emperor Qin Shi Huang Mausoleum // Journal of Environmental & Engineering Geophysics. 2006 (June). Vol. 11. P. 73-81.

Yuan Zhongyi. Finding the First Qin Emperor’s pottery warriors and horses // Recent discoveries in Chinese archaeology. Beijing: Foreign Languages Press, 1984. P. 22-26.

Ресурсы интернета. ^

Активированы ссылки, рабочие на 26.08.2012.

В Северо-Западном Китае обнаружена гробница бабушки императора Цинь Шихуана // По материалам Агентства Синьхуа от 24.08.2006; сайт Китайского информационного Интернет-центра под управлением Пресс-канцелярии Госсовета КНР. URL: http://russian.china.org.cn/culture/archive/jie/txt/2006-08/04/content_2252201.htm (дата обращения: 10.08.2009).

Ганулич А. Колесницы Поднебесной // Конный мир. 2003. №3. URL: http://www.horseworld.ru/?article=286 (дата обращения: 16.09.2009).

Китайские археологи утверждают: среди строителей гробницы императора Цинь Шихуанди были европеоиды // По материалам Агентства Синьхуа от 24.07.2006; сайт Китайского информационного Интернет-центра под управлением Пресс-канцелярии Госсовета КНР. URL: http://russian.china.org.cn/russian/250288.htm (дата обращения: 10.08.2009).

В районе мавзолея Цинь Шихуана нашли священное сопроводительное захоронение, где раскопано около десятка бронзовых птиц [##########################] (2002-09-05) // Сайт «Шэньсийской компании по развитию туризма на мавзолей Цинь Шихуана». URL: www.qinshihuangling.com/dyn9-7.html (дата обращения: 02.08.2009).

Есть ли строения на вершине кургана [######] // Сайт «Шэньсийской компании по развитию туризма на мавзолей Цинь Шихуана». URL: www.qinshihuangling.com/riddle/structure.html (дата обращения: 02.08.2009).

(172/173)

Какова высота гробницы? [#墓高###?] // Сайт «Шэньсийской компании по развитию туризма на мавзолей Цинь Шихуана». URL: www.qinshihuangling.com/riddle/high.html (дата обращения: 12.08.2009).

Копирует ли погребальный парк план Сяньяна? [###### ####?] // Сайт «Шэньсийской компании по развитию туризма на мавзолей Цинь Шихуана». URL: www.qinshihuangling.com/riddle/ xiangyang.html (дата обращения: 12.08.2009).

Культура императорского мавзолея [皇陵文化] // Сайт «Шэньсийской компании по развитию туризма на мавзолей Цинь Шихуана». URL: www.qinshihuangling.com/culture.html (дата обращения: 02.08.2009).

Почему было выбрано расположение гробницы на горе Лишань? [##########?] // Сайт «Шэньсийской компании по развитию туризма на мавзолей Цинь Шихуана». URL: www.qinshihuangling.com/riddle/select.html (дата обращения: 12.08.2009).

Предания о фэншуй циньского мавзолея [#######] // Сайт «Шэньсийской компании по развитию туризма на мавзолей Цинь Шихуана». URL: www.qinshihuangling.com/riddle/legend.html (дата обращения: 02.08.2009).

Предания об ограблении подземного дворца [#######] // Сайт «Шэньсийской компании по развитию туризма на мавзолей Цинь Шихуана». URL: www.qinshihuangling.com/riddle/robber.html (дата обращения: 02.08.2009).

Сюй Чжунхан. 30 лет конфликтов при раскопках гробницы циньского императора // Синь цзин бао [###. ####### ### // ###]. 01.07.2009. URL: http://epaper.thebeijingnews.com/xjb/html/2009-07/01/content_3777283.htm (дата обращения: 02.08.2009).

Фэн Го, У Цзихай. Первые находки керамических фигур офицеров в ходе третьего периода археологических исследований ямы №1 циньских керамических фигур [##, ###. 秦俑一号坑第三次考古发现首件军官俑] // Сообщение Агентства Синьхуа от 15.07.2009. URL: http://news.xinhuanet.com/society/2009-07/15/content_11710675_1.htm (дата обращения: 02.08.2009).

(173/174)

A unique stone armor and helmets pit in the world — Qinling armor pit // Сайт правительства пров. Шэньси, сообщение от 01.10.2004. URL: http://english.shaanxi.gov.cn/articleNews/news/governmenmews/200410/5263_1.html (дата обращения: 15.08.2009).

Ancient terracotta acrobat displayed in Hangzhou // China Daily. 10.09.2002. URL: http://www.chinadaily.com.cn/en/doc/2002-09/10/content_135701.htm (дата обращения: 01.08.2009).

Burns J. Tomb of Chinese Emperor may be intact, after all // The New York Times. 02.04.1985. URL: http://www.nytimes.com/1985/04/02/science/tomb-of-chinese-emperor-may-be-intact-after-all.html (дата обращения: 02.08.2009).

Chen Xia. 5 guesses on Emperor Qin Shihuang’s tomb (October 24, 2007) // Сайт Китайского информационного Интернет-центра под управлением Пресс-канцелярии Госсовета КНР. URL: http://www.china.org.cn/english/culture/229549.htm (дата обращения: 01.08.2009).

Explore the Necropolis of Qin Shi Huang // Сайт телеканала «Discovery». URL: http://dsc.discovery.com/convergence/firstemperor/explore/media/main.swf (дата обращения: 04.12.2009).

Hammond N. Ten big digs // Times Online. 12.06.2009. URL.: http://www.timesonline.co.uk/tol/life_and_style/court_and_social/article6479624.ece?token=null&offset=12&page=2 (дата обращения: 08.08.2009).

Hirst К.К. Shi Huangdi’s Tomb (China) [2007a] // Сайт «The New York Times Company». URL: http://archaeology.about.com/od/sterms/g/shihuangdi.htm (дата обращения: 30.08.2009).

Hirst К.К. Emperor Qin’s Terracotta Army: An army of terracotta for the Afterlife [2007б] // Сайт «The New York Times Company». URL: http://archaeology.about.com/od/china/a/terracotta.htm (дата обращения: 30.08.2009).

Hirst К.К. Chinese Purple: Purple pigment of the Terracotta Soldiers [2007в] // Сайт «The New York Times Company». URL: http://archaeology.about.com/od/hterms/qt/chinese_purple.htm (дата обращения: 30.08.2009).

Mausoleum of Emperor Qinshihuang (259 BC-210 BC) // Сайт Китайского информационного Интернет-центра под управлением Пресс-канцелярии Госсовета КНР. URL: http://www.china.org.cn/english/features/atam/115132.htm (дата обращения: 01.08.2009).

(174/175)

Mystery of Qin Shi Huang Mausoleum revealed // People Daily. 25.08.2002. URL: http://english.peopledaily.c9m.cn/200208/25/eng2002_0825_102017.shtml (дата обращения: 01.08.2009).

No Excavation on Tomb of Qinshihuang // China Daily. 22.02.2006. Сайт Ин-та археологии АОН КНР. URL: http://www.kaogu.cn/en/detail.asp?ProductID=1041 (дата обращения: 01.08.2009).

Qiu J. Pollens reveal origins of terracotta army // Chemistry World. 27.03.2007. (Эл. бюллетень Королевского химического общ-ва). URL: http://www.rsc.org/chemistryworld/News/2007/March/23030703.asp (дата обращения: 30.08.2009).

«Teenage warriors» discovered in China’s terracotta army // Сообщение Агентства Синьхуа от 20.10.2009. Сайт Ин-та археологии АОН КНР: URL: http://www.kaogu.cn/en/detail.asp?ProductID=2186 (дата обращения: 01.08.2009).

The Mausoleum of the first Emperor, Qin shihuang // Сайт Музея Гимэ, Париж. URL: http://www.guimet.fr/The-Mausoleum-of-the-first-Emperor (дата обращения: 01.08.2009). [м.б., надо http://www.guimet.fr/fr/collections/chine/139-tumulus-du-premier-empereur-qin-shihuang ?]

(175/176)

Список сокращений. ^

АЭАЕ — Археология, этнографии и антропология Евразии, Новосибирск

ВИ — Вопросы истории, Москва

БКЭ — Большая Китайская энциклопедия: Археология: 2-е изд. / Отв. ред. Ся най [###. #### // 中国大百科全书: 考古#: 2版/####]. Пекин: Чжунго дабайкэ цюаньшу чубаньшэ, 1998

ВБ — Вэньбо [文#], Сиань

ВУ — Вэньу [文物], Пекин

ВУЦЦ — Вэньу цанькао цзыляо [文物####], Пекин

КГ — Каогу [考古], Пекин

КГСБ — Каогу сюэбао [考古##], Пекин

КГ юй ВУ — Каогу юй вэньу [考古与文物], Сиань

(КГ юй ВУ) ЦК — Каогу юй вэнь цункань [考古与文物##], Сиань

НК — Нунъе каогу [##考古], Наньчан

СБДССБ — Сибэй дасюэ сюэбао: Чжэсюэ шэхуй кэсюэ бань [#####: ######], Сиань

ЧГКГСНЦ — Ежегодник китайской археологии [中国考古学年鉴] Пекин

Arch — Archaeology, New York

EC — Early China, Berkeley

Список сокращений.   ^

 

АЭАЕ — Археология, этнографии и антропология Евразии, Новосибирск

ВИ — Вопросы истории, Москва

БКЭ — Большая Китайская энциклопедия: Археология: 2-е изд. / Отв. ред. Ся най [###. #### // 中国大百科全书: 考古#: 2版/####]. Пекин: Чжунго дабайкэ цюаньшу чубаньшэ, 1998

ВБ — Вэньбо [文#], Сиань

ВУ — Вэньу [文物], Пекин

ВУЦЦ — Вэньу цанькао цзыляо [文物####], Пекин

КГ — Каогу [考古], Пекин

КГСБ — Каогу сюэбао [考古##], Пекин

КГ юй ВУ — Каогу юй вэньу [考古与文物], Сиань

(КГ юй ВУ) ЦК — Каогу юй вэнь цункань [考古与文物##], Сиань

НК — Нунъе каогу [##考古], Наньчан

СБДССБ — Сибэй дасюэ сюэбао: Чжэсюэ шэхуй кэсюэ бань [#####: ######], Сиань

ЧГКГСНЦ — Ежегодник китайской археологии [中国考古学年鉴] Пекин

Arch — Archaeology, New York

EC — Early China, Berkeley

Приложение 1.

Хронологическая таблица

правителей государства Цинь.

 

Скачать текст с иероглифами: .pdf, 1.66 Мб

 

В своих работах китайские исследователи (а вслед за ними — и отечественные авторы) используют для обозначения хронологических этапов названия династий, традиционно выделяемых исторических периодов, а также имена циньских правителей. Мы приводим их абсолютные датировки (там, где это возможно). В синологической историографии считается, что начиная с периода правления «Гун-хэ» (841 г. до н.э.) даты периодов правления — не условные, а точные (во всяком случае, в пределах одного года).

 

Династия Западное Чжоу. — 1027-771 гг. до н.э.

Династия Восточное Чжоу. — 770-256 (221) гг. до н.э.

 

Восточное Чжоу, в свою очередь, принято делить на два периода:

 

Чуньцю. — 722 (770)-476 (450) гг. до н.э.

Чжаньго. — 403 (450)-221 г. до н.э.

Династия Цинь. — 221-207 гг. до н.э.

Династия Западная Хань. — 206 г. до н.э. — 8 г. н.э.

Династия Синь. — 9-25 гг.

Династия Восточная Хань. — 25-220 гг.

 

В таблице представлены циньские правители как чжоуского (додинастического), так и имперского периодов *.

 

* Таблица составлена по: [Сыма Цянь, 1972. С. 380-381; Сыма Цянь, 1975. С. 499-500; Сыма Цянь, 1984. С. 52-319; Hirth, 1969. Р. 333-334].

 

Титул	Имя	Годы правления (до н.э.)
Цинь Ин		Первая половина IХ в. (~897-858)
Цинь-хоу		857-848
Гун-бо		847-845
Цинь-чжун		844-822
Чжуан-гун		821-778
(177/178)
Сян-гун		777-766
Вэнь-гун		766 (765)-716
Нин-гун (по сведениям «Хань шу»: Сянь-гун)		715-704
Чуцзы-гун		703-698
У-гун		697-678
Дэ-гун		677-676
Сюань-гун		675-664
Чэн-гун		663-660
Му-гун	Жэнь-хао	659-621
Кан-гун	Ин	620-609
Гун-гун	Хэ	608-604
Хуань-гун		603-577
Цзин-гун	Хоу	576-537
Ай-гун		536-501
Хуй-гун		500-492 (491)
Дао-гун		491 (490)-477
Лигун-гун		476-443
Цзао-гун		442-429
Хуай-гун		428-425
Лин-гун		424-415
Цзянь-гун	Дао-цзы	414-400
Хуй-гун		399-387
Чу-цзы		386-385
Сянь-гун	Ши-Си	384-362
Сяо-гун	Цюй-лян	361-338
Хуйвэнь-цзюнь (Хуйвэнь-ван)	Сы	337-325 324-311
У-ван	Дан	310-307
Чжаосян-ван	Цзэ	306-251
Сяовэнь-ван	Чжу	250
Чжуансян-ван	Чу	249-247
(178/179)
Цинь Шихуанди	Чжэн	246-210
Цинь Эршихуан	Ху Хай	209-207
Цинь Саньшихуан	Цзы-ин	207

Приложение 2.

Иллюстрации [ Рис. 1-43 ]

 

 

 1 . 2 . 3 . 4 . 5 .

 

 6 . 7 . 8 . 9 . 10 .

 

 11 . 12 . 13 . 14 . 15 .

 

 16 . 17 . 18 . 19 . 20 .

 

 21 . 22 . 23 . 24 . 25 .

 

 26 . 27 . 28 . 29 . 30 .

 

 31 . 32 . 33 . 34 . 35 .

 

 36 . 37 . 38 . 39 . 40 .

 

 41 . 42 . 43 .

 

 

 

 

^    Рис. 1. Вид на курган мавзолея Цинь Шихуанди в начале XX в. Фотография В. Сегалена, из собрания Музея Гимэ, Париж, Франция (по: [The Mausoleum..., б.г.]). (Открыть Рис. 1 в новом окне)

^    Рис. 2. Фрагмент раскопок в яме № 1. Электронная база данных Музея терракотовых фигур, г. Линьтун, КНР (http://www.bmy.com.cn). (Открыть Рис. 2 в новом окне)

^    Рис. 3. План погребального парка (по: [Цзяо Наньфан, Чжан Чжунли, Дуань Цинбо и др., 2008]): 1 — «ведомство по снабжению»; 2 — сопроводительные захоронения; 3 — надвратные башни; 4 — «зверинец»; 5 — «конюшня»; 6 — «внутренние покои»; 7 — могила с дромосом; 8 — яма с бронзовыми колесницами; 9 — сопроводительные захоронения; 10 — кирпичная стена; 11 — дренажная система; 12 — дорога, мощённая камнем; 13 — старица. (Открыть Рис. 3 в новом окне)

^    Рис. 4. План размещения объектов мавзолея вокруг погребального парка (по: [Цзяо Наньфан, Чжан Чжунли, Дуань Цинбо и др., 2008]). (Открыть Рис. 4 в новом окне)

^    Рис. 5. Вид с кургана над усыпальницей Первого Циньского императора. (Открыть Рис. 5 в новом окне)

^    Рис. 6. Реконструкция «подземного дворца» (по [Дуань Цинбо, 2005]). (Открыть Рис. 6 в новом окне) (то же в цвете)

^    Рис. 7. Схема расположения раскопов ям с циньскими терракотовыми воинами (по: [Ван Сюэли, 1994]). (Открыть Рис. 7 в новом окне)

^    Рис. 8. Соединение балок с бабочковидным вкладышем в конструкциях ям циньских терракотовых воинов (по [Ван Сюэли, 1994]). (Открыть Рис. 8 в новом окне)

^    Рис. 9. Образцы концевых черепичных дисков циньского времени (по [Цзяо Наньфан, Чжан Чжунли, Дуань Цинбо и др., 2008]). (Открыть Рис. 9 в новом окне)

^    Рис. 10. Циньские концевые диски с узорами в «зверином стиле» (по [Цзяо Наньфан, Чжан Чжунли, Дуань Цинбо и др., 2008]). (Открыть Рис. 10 в новом окне)

^    Рис. 11. Терракотовые фигуры из ямы №1 в процессе реконструкции. Электронная база данных Музея терракотовых фигур, г. Линьтун, КНР (http://www.bmy.com.cn) (Открыть Рис. 11 в новом окне)

^    Рис. 12. Воин в доспехах из ямы №1. Электронная база данных Музея терракотовых фигур, г. Линьтун, КНР (http://www.bmy.com.cn) (Открыть Рис. 12 в новом окне)

^    Рис. 13. Фигура латника из ямы №1. Электронная база данных Музея терракотовых фигур, г. Линьтун, КНР (http://www.bmy.com.cn) (Открыть Рис. 13 в новом окне)

^    Рис. 14. Реконструкция фигур «генерала» (а) и офицера (б) (по: [Цинь Шихуан лин цзи бинмаюн, 2004]) (Открыть Рис. 14 в новом окне)

^    Рис. 15. Терракотовые фигурки конюхов (по: [Цинь Шихуан лин дунцзэ мацзюкэн..., 1980]) (Открыть Рис. 15 в новом окне)

^    Рис. 16. Головы терракотовых фигур конюхов из Шанцзяоцунь (показаны детали их изготовления) (по: [Цинь Шихуан лин дунцзэ мацзюкэн..., 1980]) (Открыть Рис. 16 в новом окне)

^    Рис. 17. Циньская керамика раннего периода Чуньцю (по: [Чжунго каогуюэ..., 2004]): 1 — дин (Фулиньбао М3:8); 2 — янь (Фулиньбао M11:5); 3 — гуй (Фулиньбао М7:7); 4 — ли (Фулиньбао M11:5); 5 — квадратный янь (Сигаоцюань М3); 6 — гуань (Фулиньбао М7); 7 — доу (Сунцунь М3); 8 — ху (Фулиньбао М6) (Открыть Рис. 17 в новом окне)

^    Рис. 18. Циньская керамика среднего и позднего периодов Чуньцю (по: [Чжунго каогусюэ..., 2004]): 9 — дин (Жуцзячжуан М6); 10 — пань (Ванцзяхэ М13:2); 11 — фу (Циньцзягоу М3); 12 — ли (Циньцзягоу М4); 13 — янь (Жуцзячжуан М5); 14 — гуань (Жуцзячжуан М6); 15 — доу (Циньцзягоу М3); 16 — ху (Бацитунь ВМ11); 17 — и (Циньцзягоу М3); 18 — цзюнь (Дяньцзы M252:1); 19 — гуй (Жуцзячжуан М3) (Открыть Рис. 18 в новом окне)

^    Рис. 19. Циньская керамика раннего периода Чжаньго (по: [Чжунго каогу-сюэ..., 2004]): 1 — дин (Кэшэнчжуан М213:5); 2 — доу (Кэшэнчжуан М19:1); 3 — ху (Кэшэнчжуан М221:4); 4 — гуань (Кэшэнчжуан М208); 5 — фу (Кэшэнчжуан М209); 6 — юй (Кэшэнчжуан М19); 7 — пэнь (Кэшэнчжуан М203:1); 8 — цзюнь (Кэшэнчжуан М204); 9 — ли (Кэшэнчжуан М211) (Открыть Рис. 19 в новом окне)

^    Рис. 20. Циньская керамика среднего и позднего периодов Чжаньго (по: [Чжунго каогусюэ..., 2004]): 10 — дин (Гаочжуан М2:4); 11 — пэнь (Чаои, М211); 12 — юй (Баньпо М68); 13 — ху (Баньпо М68); 14 — гуань (Чаои M112); 15 — фу (Чаои М209); 16 — ли (Бацитунь М9); 17 — ху «в форме шелковичного кокона» (Баньпо М19); 18 — доу (Дяньцзы М96:10); 19 — ху «в форме головки чеснока» (М24088:4) (Открыть Рис. 20 в новом окне)

^    Рис. 21. Керамика из Шанцзяоцунь (по: [Цинь Шихуан лин дунцзэ мацзюкэн..., 1980]) (Открыть Рис. 21 в новом окне)

^    Рис. 22. Бронзовые изделия из могил знати в Шанцзяоцунь (по: [Линьтун Шанцзяоцунь..., 1980]): 1 — кинжал; 2, 3 — печати; 4 — монета баньлян; 5 — зеркало; 6, 7, 8 — поясные застёжки; 9 — колокольчик; 10 — орудие типа шила; 11 — ковш шао; 12 — двухярусный сосудянь с котлом фу внизу; 13 — сосуд моу. (Открыть Рис. 22 в новом окне)

^    Рис. 23. Железные изделия из могил знати в Шанцзяоцунь (по: [Линьтун Шанцзяоцунь..., 1980]): 1 — лампа; 2 — кельт; 3 — топор; 4 — скребок-насадка; 5, 6 — кованые ножи) (Открыть Рис. 23 в новом окне)

^    Рис. 24. Части доспеха терракотовых латников и способы вязки пластин: а — прямой нескрученным шнуром; б — V-образный нескрученным шнуром; в — V-образный скрученным шнуром; г — комбинированный (сост. по материалам: [Не Синьминь, 1985]) (Открыть Рис. 24 в новом окне)

^    Рис. 25. Фигура арбалетчика, найденная в яме №1. Электронная база данных Шэньсийского исторического музея, г. Сиань, КНР (http://www.sxhm.com) (Открыть Рис. 25 в новом окне)

^    Рис. 26. Фигура арбалетчика в боевой позиции (по: [Погребённые царства..., 1998]) (Открыть Рис. 26 в новом окне)

^    Рис. 27. Реконструкция каменного доспеха №1 из ямы К9801 (по: [Дуань Цинбо, Ма Минчжи, Го Баофа и др., 2001]). (Открыть Рис. 27 в новом окне)

^    Рис. 28. Реконструкция каменного конского доспеха из ямы К9801 (по: [Дуань Цинбо, Ма Минчжи, Го Баофа и др., 2001]). (Открыть Рис. 28 в новом окне)

^    Рис. 29. Реконструкция каменного шлема из ямы К9801 (по: [Дуань Цинбо, Ма Минчжи, Го Баофа и др., 2001]). (Открыть Рис. 29 в новом окне)

^    Рис. 30. Типы циньских клевцов (по: [Чжан Чжаньминь, 1985]). (Открыть Рис. 30 в новом окне)

^    Рис. 31. Наконечники копий мао (сост. по материалам: [Ван Сюэли, 1994]). (Открыть Рис. 31 в новом окне)

^    Рис. 32. Ассегаи пи (по: [Цин Бинь, Чжан Чжаньминь, 1983]). (Открыть Рис. 32 в новом окне)

^    Рис. 33. Клевец цзи в сборе (по: [Го Баоцзюню, 1961]). (Открыть Рис. 33 в новом окне)

^    Рис. 34. Длинные мечи цзянь и их детали (сост. по материалам: [Ван Сюэли, 1994; Ян Хун, 2005]). (Открыть Рис. 34 в новом окне)

^    Рис. 35. Типы наконечников стрел (сост. по материалам: [Ван Сюэли, 1994]). (Открыть Рис. 35 в новом окне)

^    Рис. 36. Воин-колесничий (фигура из ямы №1). Электронная база данных Шэньсийского исторического музея, г. Сиань, КНР (http://www.sxhm.com). (Открыть Рис. 36 в новом окне)

^    Рис. 37. Боевой порядок фигур в яме №1 (с колесницами в авангарде) (по: [Хуан Чжанъюэ, 1998]). (Открыть Рис. 37 в новом окне)

^    Рис. 38. Деталь колесницы №2 (возок). (Открыть Рис. 38 в новом окне)

^    Рис. 39. Детали колесницы №2 (возница). Оба рис. по: Электронная база данных Музея терракотовых фигур, г. Линьтун, КНР (http://www.bmy.com.cn). (Открыть Рис. 39 в новом окне)

^    Рис. 40. Детали упряжи пристяжной бронзовой колесницы №1 (по материалам: [Сунь Цзи, 1991]). (Открыть Рис. 40 в новом окне)

^    Рис. 41. Терракотовая фигура лошади («в поводу») из ямы №1. Экспозиция Музея терракотовых фигур, г. Линьтун, КНР (фото Э.А. Семёновой). (Открыть Рис. 41 в новом окне)

^    Рис. 42. Снаряжение коня под верх (по: [Ван Сюэли, 1994]). (Открыть Рис. 42 в новом окне)

^    Рис. 43. Общий план погребального комплекса мавзолея Цинь Шихуанди (по: [Explore the Necropolis..., б.г.]). (Открыть Рис. 43 в новом окне)

http://kronk.spb.ru/library/komissarov-hachaturyan-2010-add2.htm