Действие 6

Тройка, семёрка, туз – скоро заслонили в воображении Германна образ мёртвой старухи. Тройка, семёрка, туз – не выходили из его головы и шевелились на его губах. Тройка, семёрка, туз – преследовали его во сне, принимая все возможные виды: тройка цвела перед ним в образе пышного грандифлора, семёрка представлялась готическими воротами, туз огромным пауком. Все мысли его слились в одну, – воспользоваться тайной, которая дорого ему стоила. Он стал думать об отставке и о путешествии.

В Москве составилось общество богатых игроков, под председательством славного Чекалинского, проведшего весь век за картами и нажившего некогда миллионы, выигрывая векселя и проигрывая чистые деньги. Нарумов привёз к нему Германна.

. В гостиной за длинным столом, около которого теснилось человек двадцать игроков, сидел хозяин и метал банк. Нарумов представил ему Германна. Чекалинский дружески пожал ему руку, просил не церемониться и продолжал метать. Чекалинский стасовал карты и приготовился метать другую.

Германн:

– Позвольте поставить карту

Чекалинский улыбнулся и поклонился, молча, в знак покорного согласия. Нарумов, смеясь поздравил Германна с разрешением долговременного поста и пожелал ему счастливого начала.

Германн: – Идёт (надписав мелом куш над своей картою.)

Чекалинский: – Сколько-с? извините-с, я не разгляжу.

Германн: – Сорок семь тысяч

При этих словах все головы обратились мгновенно, и все глаза устремились на Германна. – Он с ума сошёл! – прошептал Нарумов.

Чекалинский: – Позвольте заметить вам, что игра ваша сильна: никто более двухсот семидесяти пяти семпелем здесь ещё не ставил.

Германн: – Что ж? бьёте вы мою карту или нет?

Чекалинский поклонился с видом того же смиренного согласия.

Чекалинский: – Я хотел только вам доложить, что, будучи удостоен доверенности товарищей, я не могу метать иначе, как на чистые деньги. С моей стороны я конечно уверен, что довольно вашего слова, но для порядка игры и счетов прошу вас поставить деньги на карту.

Германн вынул из карман банковый билет и подал его Чекалинскому, который, бегло посмотрев его, положил на Германнову карту. Он стал метать. Направо легла девятка, налево тройка.

– Выиграла! – сказал Германн, показывая свою карту.

Между игроками поднялся шёпот. Чекалинский нахмурился, но улыбка тотчас возвратилась на его лицо.

Чекалинский: – Изволите получить?

Германн: – Сделайте одолжение.

Чекалинский вынул из кармана несколько банковых билетов и тотчас расчёлся. Германн принял свои деньги, дождался новой тальи, оставил карту, положив на неё свои сорок семь тысяч и выигрыш.

Чекалинский стал метать. Валет выпал направо, семёрка налево. Германн открыл семёрку.

Все ахнули. Чекалинский видимо смутился. Он отсчитал девяносто четыре тысячи и передал Германну. Германн принял их с хладнокровием. Молодые офицеры соскочили с диванов; все официанты собрались в гостиной. Все обступили Германна. Прочие игроки не поставили своих карт, с нетерпением ожидая, чем он кончит. Германн стоял у стола, готовясь один понтировать противу бледного, но всё улыбающегося Чекалинского. Каждый распечатал колоду карт. Чекалинский стасовал. Германн снял и поставил свою карту, покрыв её кипой банковых билетов. Это похоже было на поединок. Глубокое молчание царствовало кругом. Чекалинский стал метать, руки его тряслись. Направо легла дама, налево туз.

Германн: – Туз выиграл! (сказал и открыл свою карту)

Чекалинский: – Дама ваша убита

Германн вздрогнул: в самом деле, вместо туза у него стояла пиковая дама. В эту минуту ему показалось, что пиковая дама прищурилась и усмехнулась. Необыкновенное сходство поразило его...

Германн: – Старуха! ( закричал о в ужасе)

Чекалинский потянул к себе проигранные билеты. Германн стоял неподвижно. Когда отошёл он от стола, поднялся шумный говор.

– Славно спонтировал! – говорили игроки