Самоосознавание
Практика ТДТ изначально верит, что человек должен знать свои телесный опыт и его значения (сенсорные и кинестетические ощущения и эмоциональные состояния), чтобы понимать себя. Джендлин предлагает рассмотреть два уровня переживания, которые должны присутствовать при личностном росте. Первый уровень переживания — это телесный опыт, или телоощущение, или опыт переживания чьего-либо переживания. Джендлин утверждает: “Телесное ощущение, смысл проблемы или ситуации пре-вербален и пре-концентуален ... он не является эквивалентным ни одному вербальному или концептуальному паттерну”. Следующий уровень переживания — символический. Именно здесь можно концептуализировать и вербализировать чувственный опыт и приписывать ему специфическое значение, смысл. Сначала необходимо присутствие чувственного опыта, после чего станет возможным адекватное использование символического уровня. Наиболее прямое и непосредственное переживание своего селфа, доступное человеку, происходит через тело. Физический опыт мышечных действий и кинестетическое ощущение обеспечивают непосредственное, немедленное знание и переживание “Я”. Т. о., самоосознавание начинается на телесном уровне. ТД терапевт Кляйнман считает, что первая стадия терапии — исследовательская стадия — должна быть адресована к пробуждению внутренних ощущений и чувств. Пациенту нужно помочь научиться быть восприимчивым к сообщениям тела и их выражению во внешнем движении, Кляйнман пишет: “Он начинает признавать свое тело, как важный аспект себя. Его переживания внутренних движений и экспериментирование с внешним движением стимулируют и способствуют идентификации со своим телом. Разделение между телесным и психическим становится слабее, так как осознанные связи интегрируют целостность личности. Его слова становятся выражением его тела по мере того, как он исследует себя в движении”.
Когда значимость слов уменьшается, становится доступным более прямое наблюдение ч.-л. невербального поведения. Особенно для людей с сильными вербальными защитами движение дает более достоверное, истинное выражение чувств, чем слова; прямая информация и знание своего внутреннего “Я” может стать осознанной, понятой в результате интегрированной связи между физическими и ментальными процессами. Движение естественным образом вызывает воспоминания, образы, фантазии и ассоциации. Так как телесный опыт имеет тенденцию извлекать психологический контекст, тело можно использовать для дальнейшего исследования и кристаллизации этого материала, т. е. способствуя самоосознаванию.
Терапевтический процесс
ТДТ работает на различных уровнях в движенческом контексте, которые зависят от лечебных целей и от уровня развития, на котором функционируют клиенты. Как считают Старк и Лоин, в ТДТ существует два основных пути, способа воздействия: (1) стимулирование телесного действия, для дифференциации и индивидуации селфа и для признания и выражения чувств; (2) помочь прояснить и обеспечить проникновение в эмоциональный символический контекст движения.
Для того чтобы достичь терапевтического изменения, используется процесс, подобный вербальной психотерапии. Используя интерактивный подход в лечении психотических пациентов, Чейс описывает свою танце-терапевтическую сессию следующим образом: “Движение используется при установлении начального контакта с пациентом и может быть качественно подобно движениям пациента (неточное копирование и подражание, т. е. это часто воспринимается пациентом как насмешка, передразнивание), или они могут выражать абсолютно другую эмоцию, которой терапевт отвечает на действия пациента”.
Следующий пример, может быть, разъяснит сказанное. В тот день пациенты на групповой ТТ были депрессивные и сопротивляющиеся. Большинство из них сидели, согнувшись под собственной тяжестью, скрестив руки на груди и смотря либо в пол, либо уставившись в пространство. Терапевт заметила, что положение тела большинства пациентов было позой полного пренебрежения, неповиновения: стиснутые челюсти и неподвижно сложенные руки, и сама приняла подобную позу. Она предложила группе напрячь свои тела и сжаться в комок, будто закрывшись от мира, и не шевелиться в этой позиции. Попросив свернуться еще, она спросила, есть ли у кого-нибудь образ или ассоциация, отчего он или она закрываются. Одна женщина сказала: “Мой психиатр”. Другой человек ответил: “Мои проблемы”. Предположив, что они закрываются или отворачиваются от того, что их беспокоит, терапевт стала направлять движения на стулья так, чтобы члены группы начали отворачиваться друг от друга. Она заметила у одного пациента при повороте тела сильное стегающее движение и предложила остальным попробовать его повторить. Затем она расширила стегающее движение, предложив подвигать в той же манере плечами и руками. Когда движение кристаллизовалось в отталкивание, она спросила: “Что люди хотят оттолкнуть?” Никто не ответил словами, но движение усилилось. Пациентам было показано, как отталкивать другими частями тела. Через несколько минут все толкали и хлестали воздух. Она предложила сопровождать движение сильными звуками. Сначала это были стоны и бормотание, затем появились слова: “Убирайся, перестань, оставь меня в покое”. Членов группы попросили попробовать различные фразы и посмотреть, смогут ли они найти такую, которая наиболее подходит их настроению. Когда гнев все больше стал проявляться в теле, качество движения изменилось, оно стало замедленным, неуверенным. Чтобы помочь им непосредственно испытать и выразить агрессию, терапевт предложила поставить руки в стороны—ладонь к ладони — и надавить от себя. Появилось больше силы, когда пациенты стали давить изо всех сил. Когда они стали уставать, терапевт структурировала движение таким образом, что давление перешло в мягкое касание, прислонившись друг к другу и поддерживая. Группа покачивалась из стороны в сторону, держась за руки и прислонившись друг к другу.
За короткий период времени терапевт распознала эмоциональный контекст группы, развила это в более полное выражение на телесном уровне, способствовала интеграции чувств, мыслей и действий и развила этот материал таким образом, что появилась возможность для группового взаимодействия и активизации “Я”. Когда этим чувствам агрессии и сопротивления была придана форма посредством движения, группа смогла стать более осмысленной в отношениях.
При разнообразии подходов суть ТДТ остается одной и той же. Эмоциональный материал (чувства, темы, символизации и т. д.) развивается посредством использования телесной репрезентации, чтобы вызвать и исследовать материал. Течение сессии развивается, когда терапевт способствует одному спонтанному выражению и соединяет его с другим. Это соединение материала основывается на текущем материале, который раскручивается.
В группе, описанной выше, участники потирали руки, чтобы стимулировать циркуляцию, когда один из них начал хлопать в ладоши, группа подхватила это движение. Оно перешло в благодарность друг другу, когда все спонтанно сошлись в круг и поклонились. Вскоре одна пациентка изменила это движение — она стала шлепать по своим рукам. Терапевт обратила на это внимание и предложила всем остальным попробовать “движение Дженни”. Когда они исполнили это движение, терапевт спросила: “Вас когда-нибудь шлепали по рукам?” Одна пациентка ответила: “Нет, по рукам меня никогда не шлепали, но мой отец часто бил меня ремнем”. Другие участники стали вспоминать случаи наказания или физического насилия, которым они подвергались. Когда эти истории о наказаниях были рассказаны, движение умерло. Некоторые замерли. А одна женщина заплакала, встала, попросила разрешения покинуть группу. Терапевт сказала: “Посмотри, сможешь ли ты рассказать, что только что делало твое тело, чтобы отрезать, отмести те болезненные чувства и воспоминания, которые ты начала испытывать”,
В этом подходе терапевт структурирует движения в ответ на движения пациента. Посредством кинестетической эмпатии делается попытка поймать чувство, наблюдаемое в пациенте. Зеркально отражая выразительное поведение, через визуальную обратную связь терапевт способствует осознанию пациентом своего “Я”. Движенческое поведение пациента затем расширяется и развивается в символический танец, отражающий конфликты, желания, мечты и сны.
Терапевт может быть инициатором движения, образов или содержания. На том, как движение трансформируется и структурируется, основывается на развивающемся терапевтическом процессе и потребностях пациента.
Танце-терапевт Мэри Уайтхаус описывает другой подход. Она не сосредотачивает свое внимание на групповом взаимодействии, а ищет смысл движения для каждого индивида посредством процесса, который называется Активное Воображение. Она использовала Юнгианскую систему, в которой клиента подводят к раскрытию содержания бессознательного, где он может увидеть, как оно проявляется в физической форме и интегрировать этот материал для более полного знания себя. Т. к. ее клиентами были здоровые и люди с неврозами, а не госпитализированные больные, то у нее не было необходимости быть активной участницей и ролевой моделью движения (как в способе, разработанном Чейс). Но она также действовала как катализатор, ведя терапевтический процесс посредством предложений движенческих возможностей, задавая вопросы, давая интерпретации — все это основывается на наблюдаемом и часто едва заметном двигательном поведении. Уайтхаус пишет: “На одной сессии, в студни, одна танцовщица захотела поработать с предметом: это была квадратная коробка, жесткая и твердая. Что бы она ни делала, все было напрасно: никакой жизни не начиналось. Она провела всю сессию, пытаясь найти работающие отношения с этой коробкой. Пережив полную фрустрацию, она сдалась. В последующем обсуждении она спонтанно произнесла фразу: “Она такая же чертовски жесткая, твердая и неподатливая, как мои отношения, с Р....” И это было для нее открытием. Она танцевала свои отношения, даже не осознавая этого”.
Для тех, кто функционирует на начальном уровне развития, например аутичный ребенок, двигательные цели принимают другую форму. Цель терапевта — установить контакт с ребенком на примитивном сенсорно-моторном уровне, на котором он функционирует. Сначала имитируя движение ребенка, ритм, вокализации, терапевт ищет, как построить психическую структуру, сформировать образ тела (у аутичного ребенка не сформирована ментальная репрезентация своего тела и тела других), и развить терапевтические взаимоотношения. В начале терапевт зеркалит движения ребенка — это способ говорить на языке ребенка и получить возможность войти в его мир. Когда ребенок позволяет терапевту войти в свой мир, имитация постепенно исчезает. Терапевт изменяет движение так, что вместо использования его как механизма отгораживания от других, оно начинает служить для установления отношений и коммуникации. Т. о., повторяющиеся двигательные паттерны, которые послужили сенсорной стимуляцией для ребенка, стали основой для развития взаимной интеракции. Тот способ, которым терапевт отзеркаливает, разделяет и развивает движение ребенка, является самым важным в работе. Слишком много имитации или пространственной близости — и ребенок отталкивает. А недостаток этого также приводит терапевта к потере контакта. Когда отношения в движении установлены, терапевт может вводить определенные движенческие последовательности, чтобы выполнить задачи более высокого уровня. Кэлиш пишет: “По прошествии нескольких месяцев “знакомства с ее уровнем” и долгих стараний построить с ней отношения, Лаура начала показывать мне знаки доверия и ее движение стало меняться. Она подбегала ко мне и держалась за мою талию, когда я двигала ее тело, “влитое” в мое. Она сидела у меня на коленях у зеркала и внимательно смотрела, как я медленно двигаю своими руками, а затем она осторожно делала движения руками, повторяя ту же движенческую фразу. Казалось, на этом этапе она была не способна копировать движения самостоятельно. Как говорилось выше, Лаура не имела образа тела. Процесс обучения копированию был только началом. После долгого повторения Лаура смогла закончить движенческую последовательность, которую мы начинали вместе. Впоследствии в течение дня можно было увидеть, как она экспериментирует с движением, которое ей было показано на терапевтической сессии”.
С людьми с отклонениями в развитии терапевтический процесс включает в себя приобретение перцептивно-моторных навыков, развитие выразительного поведения и социального взаимодействия. Движения, которые способствуют интеракции правильного моторного развития, используются в рамках контекста текущего психотерапевтического процесса. Особый акцент делается на помощи ребенку или взрослому двигаться с другими на основе взаимности, выражать чувства и тревоги символически, посредством движения, и обеспечить альтернативы дисфункциональному поведению. Здесь также терапевт работает в процессуально-ориентированной манере, развивая выразительные и аффективные компоненты движения и способствуя более высоким уровням когнитивного, социального и моторного развития. Популяциям и индивидам могут требоваться различные типы целей, но тем не менее, процессуальная ориентация танце-терапии остается постоянной, несмотря на различия.
ОБУЧЕНИЕ ТАНЦЕВАЛЬНО-ДВИГАТЕЛЬНОЙ ТЕРАПИИ
Клиническая и академическая подготовка танце-двигательных терапевтов осуществляется в высших учебных заведениях. Основные курсы по изучению человеческого поведения (группы и индивиды) включают: наблюдение движения и двигательное поведение; теория танце-терапии и навыки. Важнейшей частью программы является клиническая практика. Проведение танце-двигательных терапевтических сессий требует проницательной чувствительности к разворачивающемуся терапевтическому процессу, который проявляется в движении, требует навыков привлекать полный спектр двигательных переживаний, чтобы облегчить коммуникацию и выражение, требует способности регулировать и передавать чей-либо двигательный стиль, чтобы работать с клиентами различных культурных и социоэкономических групп. Простое использование разнообразия двигательных деятельностей не делает этот опыт психотерапевтическим. Скорее то, как текущий двигательный процесс сопровождается и направляется танце-терапевтом, чтобы достичь терапевтических целей, трансформирует креативное движение и танец в психотерапию.
Хотя большинство специалистов в области психического здоровья не имеют специальной подготовки и навыков танце-двигательного терапевта, существует несколько способов в использовании некоторых подходов данного метода. Это обеспечение двигательной активности и развитие чувствительности к использованию невербального поведения. Обращение внимания на невербальные аспекты поведения может пролить свет на взаимоотношения между участниками группы, парой, терапевтом и клиентом. Движение отражает социальные, культурные и личностные черты, давая таким образом дополнительную информацию, которую можно использовать в терапии.