Верховная власть в России XVII в.
Череда потрясений Смутного времени не прошла для российского народа и Московского государства бесследно. По наблюдению С. Ф. Платонова, народ вышел из Смуты «материально разоренным и духовно потрясенным», государство же, напротив, пыталось не замечать случившихся перемен, стремясь руководствоваться принципом «как при прежних великих государях бывало». Но сам факт смены династии, не говоря уже о череде переворотов эпохи Смуты, заставлял людей относиться к первым государям из рода Романовых иначе, чем к потомкам Ивана Калиты, имевшим неоспоримое преимущество — они были «природными» государями. Именно поэтому и царь Михаил Фёдорович (1613—1645 гг.), и его сын Алексей Михайлович (1645— 1676 гг.) стремились подчеркнуть свое родство с угасшей династией Рюриковичей. В народе же, опираясь на свежие воспоминания о Смутном времени, полагали, что царей отныне следует выбирать на Земских соборах. Уже эти обстоятельства заставляли первых государей из рода Романовых придерживаться иного стиля правления, нежели мог себе позволить Иван Грозный. Сказывались и обстоятельства субъективного характера: первые монархи новой династии вступали на престол в совсем юном возрасте и уже поэтому нуждались в совете и поддержке более опытных лиц. При этом формально царская власть не была ничем ограничена, и пределы власти русских царей определялись лишь особенностями их характера и воспитания.
В деле государственного управления ближайшей опорой царской власти были традиционные для Московской Руси политические структуры — Боярская дума и приказы, место и роль которых в государственной системе страны в течение XVII в. претерпевали эволюцию. При царе Михаиле Фёдоровиче численность членов Боярской думы (бояр, окольничих, думных дворян и думных дьяков) колебалась в пределах, характерных для предыдущих царствований (30—40 человек). При царе Алексее Михайловиче началось заметное увеличение численности думцев — уже к 1649 г. их количество перешло отметку в 60 человек, к концу его правления выросло до 70, а за короткое царствование Фёдора Алексеевича (1676—1682 гг.) достигло 120 человек. Такой стремительный рост персонального состава Боярской думы вел к своего рода «девальвации» думного чина и росту значения так называемой «Ближней думы», в которую входили только наиболее близкие к государю лица. Другая сторона, способствовавшая ослаблению влияния Боярской думы, состояла в изменении перечня родов, представленных в ней. В течение XVII в. пресеклись некоторые знатные боярские роды — Мстиславские (1622 г.), Шуйские (1638 г.), Воротынские (1679 г.). На смену им приходили представители худородных фамилий, вошедших в Думу благодаря брачным связям с царями новой династии: Стрешневы (1626 г.), Милославские (1648 г.), Нарышкины (1671 г.). Оказавшись в Думе не по знатности, а государевой милостью, они не могли позволить себе идти вразрез с мнением царей. В 1682 г. боярство даже у постели умиравшего царя Фёдора Алексеевича не смогло отстоять своей последней чиновной привилегии — права вести местнические споры.
В течение XVII столетия эволюционировала и система центральных государственных органов — приказов. Зародившись на рубеже XV—
XVI вв., к началу XVII в. она насчитывала около 25 самостоятельных учреждений, а 1676 г. их количество превысило четыре десятка (при этом постоянно действовавших приказов было около 30, одновременно с ними действовало до полутора десятков временных приказных комиссий). Основной штат приказов составляли дьяки и подьячие. На протяжении царствования Михаила Фёдоровича численность приказных дьяков оставалась практически неизменной (около полусотни человек). Во второй половине XVII столетия их численность постепенно росла, приблизившись в 1682 г. к 60, а затем, к 1694 г., достигнув рекордного значения в 86 человек. Пропорционально увеличивалось и количество подьячих, численность которых была примерно в 10 раз больше. Приказные служащие были послушными исполнителями царской воли: рекрутируясь преимущественно из незнатного провинциального дворянства, а также из неслужилых людей, они не отличались сословной солидарностью. Кроме того, не располагая крупными поместьями и вотчинами, они всецело зависели от государева жалования.
Приказная система управления, как правило, подвергается критике, ее главными недостатками называют «волокиту» (медленное решение дел) и запутанность самой системы приказов (пересечение полномочий приказов отраслевого и территориального характера). Однако анализ документов XVII в. позволяет сделать вывод о том, что большинство дел (за исключением судебных) решалось вполне оперативно. Преувеличивается и степень запутанности приказной системы. Случаи «пересечения полномочий» между приказами были довольно редкими; кроме того, постоянно действовавших приказов «территориального функционала» (Казанский дворец, Сибирский приказ) было гораздо меньше, чем приказов отраслевых (Разрядный, Поместный, Посольский, Стрелецкий, Большого прихода и др.).