74 Член-корр. Ан ссср с. Л. Рубинштейн

ся местами. Для преодоления «обособления» психического существен­но, однако, не ограничиваясь этим, вскрыть единство в самом строении психики и деятельности человека.

*

Преодолеть «обособление» психического — это значит в конечном счете разрешить психофизическую проблему (т. е. вопрос о взаимоот­ношении психического и физического) в духе единства в его диалектико-материалистическом понимании. Осуществление психофизического единства в практике конкретного исследования должно выразиться, прежде всего, в построении подлинно единого психофизического ис­следования: Это — по существу, та самая проблема, которую так остро ставил и воспринимал И. П. Павлов, когда он считал необходимым объединить психические данные и физиологические, «наложив» первые на вторые, и видел в этом одну из важнейших задач современной науки. Речь при этом идет, конечно, не о том, чтобы, наложив, механи­чески свести психическое к физическому или физиологическому,— речь идет о том, чтобы объединить их в едином, хотя и многоплановом, кон­тексте, адекватно соотнеся психические и физические данные внутри него.

Замысел такого построения исследования, при котором в ходе еди­ного исследования, при разрешении е д и н о й проблемы оно перено­силось бы то по преимуществу в физиологический, то в психологиче­ский план, никогда невырывая психологических и фи­зиологических данных из их соотнесенности друг с другом, не «обособляя» их, вырисовывался, повидимому, уже перед умственным взором И. М. Сеченова. Для преодоления «обособления» психического и осуществления принципа психофизического единства не на словах только, а на деле, необходимо построение такого именно исследования.

В настоящее время, как нам представляется, наметились конкрет­ные пути для реализации этих установок в исследованиях советских психологов и физиологов, прежде всего в исследованиях, посвященных психофизиологии движений и проведенных частично в дни Великой отечественной войны, в связи с изысканием наилучших методов вос­становления двигательных функций раненой руки. Не так давно эти исследования докладывались на конференции, на которой психологи и физиологии объединились в общей работе. Характерной особенностью этих исследований является то, что, проводя их, психолог оказывается по естественной логике вещей одновременно физиологом, а физиолог не может по самой, постановке своей проблемы не учесть психологиче­ских данных.

Разработка учения о движении в плане единого, подлинно психофи­зического исследования имеет как практическое, так и теоретическое значение и является определенным шагом к конкретному преодолению «обособления» психического.

Если, с одной стороны, проблема афферентации, т. е. роли ощуще­ний в управлении движением, преобразует трактовку этого последнего, то с другой стороны, это включение ощущений в контекст движения, действия или деятельности, выявляя существенную их функцию, откры­вает путь для преобразования «классической», т. е. традиционной, трак­товки психофизиологии ощущений, не свободной от некоторого влияния феноменалистических кантианских идей, и для разработки ее в новом направлении, отвечающем основным ленинским установкам в отноше­нии трактовки ощущений.

Пути и достижения советской психологии 75

Сенсорные данные ощущений физиологией чувств рассматриваются лишь в соотношении орган — раздражитель как индикатор состояния органа под воздействием раздражения. В действительности же они включены в другой, более сложный контекст, поскольку эти сенсорные данные ощущений обычно имеют для человека определенное значение как показатели условий тех задач, которые разрешает дея­тельность, и именно в силу этого своего значения они, афферентируя движения, и выполняют свою регулирующую функцию. Этот капиталь­ный факт определяет контекст подлинно психофизического исследова­ния, внутри которого должны быть соотнесены и объединены физиоло­гические и психологические данные. Действенность этого факта про­является в том, что пороги чувствительности, как обнаружилось в эксперименте, не могут быть однозначно определены физической интен­сивностью раздражителя. Пороги чувствительности суще­ственно сдвигаются в.зависимости от отношения человека к той задаче, которую он разрешает, дифференцируя те или иные чувственные данные. Раздражитель физически одной и той же интенсивности может ока­заться и ниже и выше порога чувствительности и таким образом быть или не быть замеченным в зависимости от того, какое значение он приобретает для человека — проявляется ли он, как без­различный для данного индивида момент его окружения или становит­ся имеющим определенное значение показателем существенных условий его деятельности. Поэтому для того, чтобы исследование чувствительности дало практически значимые выводы, оно должно не замыкаться в рамках одной лишь физиологии, а включить и данные психические, объединяя их в едином контексте и в тех именно соотно­шениях, в которых они выступают в действительности.

Говоря о достижениях советской психологии и психофизиологии, никак нельзя ограничиться этими, теоретическими положениями и не указать да те конкретные исследования, которыми советская психофи­зиология так богата. При этом нельзя не отметить также, что эти очень многообразные психофизиологические исследования, особенно наиболее ценные из них, имеют одну центральную тему и общую, как бы гене­ральную линию. Можно прямо сказать, что в то время, как установле­ние порогов чувствительности было первым делом, с которого на­чала свою работу психофизика за рубежом, выявление их подвижности, изменяемости, борьба за раздвижение границ сенсор­ного познания человека являются основным делом современ­ной советской физиологии. Это ее центральная тема и генеральная линия большинства наиболее ценных из многообразных современных советских психофизиологических исследований. Они в разных планах показали изменчивость порогов в зависимости от разных условий (ра­боты С. В. Кравкова и его многочисленных сотрудников, А. И. Бого­словского, А. О. Долина, К. X. Кекчеева, группы сотрудников Инсти­тута мозга имени Бехтерева под руководством В. Г. Ананьева и др.).

Плодотворность психологического исследования с новых позиций советской психологии сказывается не только на изучении ощущения и движения,— она проявляется во всех областях психологии, выражаясь, быть может особенно наглядно, в преобразовании самых, казалось бы, отстоявшихся, «классических» разделов традиционной психологии. Ха­рактер течения всех психических процессов существенно зависит от характера деятельности, в которую они включены.

Это положение очень показательно продемонстрировано в опытах (А. А. Смирнова и П. В. Зинченко), посвященных изучению так назы­ваемого непроизвольного и произвольного (т. е. преднамеренного) за­поминания. Опыты показали, что в зависимости от характера и психоло-