Раздел I. История как наука: онтология.

Тема 2. Проблема единства и многообразия исторического процесса.

1.Теории единства исторического процесса.

2.Цивилизационный подход.

3.Современная методологическая ситуация.

1.

Вопрос, по каким законам и благодаря чему развивается мировой исторический процесс, волновал историков всех времен. Существует множество суждений на этот счет, и все они в той или иной степени уязвимы и несовершенны. Можно выделить несколько основных подходов к пониманию истории.

Наиболее древними являются мифологические и религиозные концепции. В их рамках история рассматривается как результат действия сверхъестественных сил, как их каприз или упорядоченный замысел. Например, в христианской церковной историографии сутью и смыслом исторического процесса считается движение человечества к спасению, приближение к богу, духовный прогресс, а движущей силой истории – божественная воля, направляющая мир к конечной цели, божий промысел, провидение (лат. providentia, отсюда и название данного историко-философского подхода – провиденциализм). К религиозным концепциям примыкают объективно-идеалистические философские концепции. Их приверженцы отводят главную роль в историческом процессе объективным надчеловеческим силам – Абсолютному Духу (Г.В.Ф. Гегель), Мировой Воле (А.Шопенгауэр) и т.п. Эти концепции представляют для нас главным образом исторический интерес.

Субъективистские концепции представляют историю, как чреду деяний выдающихся личностей, сосредотачивают внимание на внутреннем мире этих людей. В этом плане написаны ”Сравнительные жизнеописания” Плутарха, ”Анналы’’ и “История” Тацита, “Жизнь двенадцати цезарей“ Светония и др. Из российских историков можно назвать “Историю государства Российского“ Н.М.Карамзина, в которой история России рассматривается через жизнеописания выдающихся деятелей России, как результат их деятельности, серию биографий российских правителей, написанную К. Валишевским. Зародившись в античности, воспрянув с гуманизмом Ренессанса, этот подход остается актуальным до сих пор («психоистория», историко-биографический жанр), а вопрос о роли личности в истории остается открытым. Более того, именно историко–биографический жанр наиболее популярен. Вспомним работы советских историков Е.В.Тарле «Наполеон», А.Я.Авреха «П.А.Столыпин и судьбы реформ в России». Особенно возрос интерес к этому жанру в последние годы в свези с переосмыслением русской истории. Наряду с крайне тенденциозными, субъективными книгами Р.А.Медведева, Д.А.Волкогонова и др. написанными в период «перестройки», появились и серьезные исследования, такие, как двухтомник «Романовы. Исторические портреты», серия «Романовы. Династия в романах», книги о С.Ю. Витте, П.А.Столыпине и др. Эти книги восполняют имевшие место пробелы в исторических исследованиях.

Историки не только изучали исторические события, накапливали факты, но стремились их систематизировать, раскрыть общие закономерности исторического развития. Существуют десятки исторических школ и направлений, но все существующие концепции исторического развития можно более или менее условно разделить на два направления: всемирно-историческое и культурно-историческое (цивилизационное). Истоки этих концепций можно проследить еще в древнегреческой и средневековой историографии, но в завершенном виде они складываются лишь в XIX - начале XX в.

1.

Всемирно-историческая концепция (КОНЦЕПЦИЯ ЕДИНСТВА ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА) исходит из следующих основных положений:

- история всего человечества - это единый процесс поступательного развития от низшего к высшему. Все народы, одни раньше, другие позже, неизбежно проходят через одни и те же ступени развития;

- история подчиняется определенным законам, и законы эти, как и законы природы в принципе познаваемы.

Впервые эта концепция была сформулирована немецким философом Г.Гегелем (1770 – 1831) Согласно Гегелю, развитие общества идёт по восходящей, от «несвободы» к свободе. Критерием прогресса является степень свободы. В первобытном (азиатском) обществе несвободны все; в рабовладельческом (античном) - свободны лишь немногие. Вершиной развития Гегель считал современное ему прусское (романо – германское) общество, где якобы свободны все. Уже у Гегеля присутствует европоцентристский взгляд на мировую историю. Европа рассматривается как центр мировой истории, как вершина мировой цивилизации, образец для подражания.

Во второй половине XIX в. ведущую роль в этом направлении заняла теория общественно-экономических формаций К.Маркса и Ф.Энгельса. В основу развития общества был положен экономический критерий - развитие производительных сил. В понятие «производительные силы общества» К.Маркс и Ф.Энгельс включали как орудия труда, так и самих людей, приводящих эти орудия в действие, их квалификацию, умения и навыки. В процессе деятельности между людьми складываются те или иные производственные отношения, главным из которых является собственность на средства производства. Эти производственные отношения представляют из себя базис общества, определяются уровнем развития производительных сил и в свою очередь определяют все остальные общественные отношения (правовые, культурные и т.д.), составляющих надстройку общества. Совокупность производительных сил и производственных отношений составляет способ производства, который определяет тот или иной тип общества общественно-экономическую формацию. Общественно-экономическая формация есть общество на определенной ступени исторического развития, характеризующееся специфическим экономическим базисом и соответствующими ему политической и духовной надстройкой, историческими формами общности людей. На определенном этапе уровень развития производительных сил перерастет существующие производственные отношения, которые становятся тормозом развития общества. Происходит их изменение, что сопровождается изменением всех общественных отношений (правовых, религиозных, нравственных и т.д.), переходом от одной общественно-экономической формации к другой. К.Маркс не был историком и разработал лишь принципиальный подход. Он не конкретизировал, в частности, количество формаций (в различных работах назывались разные формации). Уже в последующей марксистской литературе утвердилась жесткая пятичленная схема смены формаций; первобытнообщинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая, коммунистическая.

Возникновение марксизма явилось буквально революцией в науке об обществе. Впервые была сделана попытка вскрыть механизм общественного развития, показать его причины. Не случайно формационная теория утвердилась в исторической науке, стала на долгое время определяющей (особенно у нас в стране, где она была единственной теорией).

Однако в ходе дальнейшего развития исторической науки проявилась её недостаточность.

Во-первых, стремление объяснить все изменения в обществе лишь действием экономического фактора привело к некоторому упрощению, к определенной недооценке самостоятельности культуры, рассматриваемой как надстройка над экономическим базисом, что никак не может объяснить многообразия мировых культур. В определенной мере игнорировался природно – географический фактор, недооценивалась роль личности в истории, поступки человека рассматривались как строго экономически детерминированные.

Во - вторых, К.Маркс анализировал историю развития западного общества. Именно под нее был создан соответствующий понятийный аппарат. Для марксистской интерпретации исторического процесса также характерен европоцентризм, что значительно обедняет картину всемирной истории, так как не учитывает особенности существования и развития любых иных цивилизаций.

Надо сказать, что Маркс отнюдь не рассматривал свою теорию как всеобщую и обязательную схему. В письме к Н.К. Михайловскому (1877г.) он категорически отверг намерение превратить его «исторический очерк возникновения капитализма в Западной Европе в историко-философскую теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были исторические условия, в которых они оказываются».

Ряд стран он относил к так называемому «азиатскому способу производства». Основа восточной структуры – полное поглощение личности коллективом и отсутствие личности как самоценной индивидуальной целостности. Следовательно, отдельный человек – «раб того, в ком олицетворено единое начало общины». Отсутствие частной собственности – «ключ к восточному небу». Наиболее существенная характеристика восточного общества – «поголовное рабство» там. Маркс ни разу не употреблял понятие «класс» по отношению к Востоку. На передний план выходит государство как верховный собственник и высший суверен, т.е. как высшая абсолютная власть над подданными. Оно стоит над обществом, подавляя его. Он высказал идею, что на основе этого способа производства образуется особая формация однако подробного анализа этого вопроса не провел. Между тем большая часть докапиталистических обществ развивалась именно в странах Востока, и для них не были типичны ни рабы, ни феодалы (по крайней мере, в западноевропейском понимании этих классов). Таким образом, формационный подход в его традиционном виде создает большие трудности для понимания многообразия, многовариантности развития общества.

Для послемарксистской историографии этого направления характерна «многофакторность» в развитии человеческой истории. Исследователи отказываются от поисков единого определяющего развитие фактора. На человеческую историю влияют и экономика, и географическая среда, и климат, и особенности культурного и религиозного развития.

Примером такого подхода стали взгляды французских историков, составлявших школу «Анналов» - М.Блока, (1886 – 1944); Л.Февра (1878 – 1956); Ф.Броделя (1902-1985). Не отрицая определяющей роли экономики, они исходили их того, что культура также является самостоятельным фактором, развивается по собственным законам, а не детерминируется экономикой и во многом определяет развитие общества. Они ввели в понятие «менталитет» (от франц. mentalite). В русском языке ему соответствует понятие «образ мыслей», «мироощущение». Он определяется совокупностью культурных, религиозных, нравственных ценностей, обычаев данного общества. Отсюда разница между американским, японским, немецким капитализмом. Существует менталитет не только различных культур, но и различных слоёв общества - крестьянства, дворянства, ремесленников, рабочих и др. Тем самым история у представителей школы «Анналов» представляет собой своего рода «социальную психологию». В центр внимания ставится человек, что существенно расширяет экономический подход к историографии

В последнее время у нас в стране широкое распространение получила модернизационная концепция, что, видимо, объясняется сходством основных положений этой теории с положениями марксизма. Согласно этой теории, развитие общества определяется уровнем развития науки и техники. Модернизация - это всеобщее мировое явление при переходе стран от традиционного общества к индустриальному. В широком смысле слова - это процесс обновления традиционного общества, становление иных экономических, политических и социокультурных структур. В узком смысле слова под модернизацией понимают процессы промышленной революции и индустриализации, приведшие к формированию индустриального общества, основанного на машинном производстве, фабричной организации труда, едином внутреннем рынке.

Принято выделять несколько «эшелонов» модернизации. Первый «эшелон» - это «общества пионеры» - Западная Европа, США. Второй эшелон - Россия, Турция, Япония; третий – страны Африки и Латинской Америки

В странах «первого эшелона» модернизация началась раньше (в Англии в XVII в., во Франции в XVIII в.) и была обусловлена естественным развитием общества, процесс носил длительный, постепенный характер, развивался органично, «снизу», от мануфактуры к фабрике. Источниками средств для индустриализации были: заморская торговля, работорговля, эксплуатация заморских территорий. Буржуазные революции, уничтожившие феодальные отношения открыли путь свободному развитию капитализма.

Страны «второго эшелона» отставали, в своём развитии. Поэтому над ними реально нависла угроза превращения во второстепенные державы и даже утраты независимости. Вследствие этого, в осуществлении модернизации решающую роль играли не потребности развития экономики, а внешний фактор — военная угроза со стороны развитых стран. Его давление заставляло ускорять развитие, форсировать процессы модернизации, догонять ушедшие вперед страны. В этих условиях решающую роль в осуществлении модернизации играло государство. Преобразования проводились «сверху», чтобы компенсировать недостатки естественного развития «снизу». Широко заимствовались достижения развитых стран и внедрялись государством в приказном порядке(т.н. репродуцирующий путь развития). В этих странах мануфактурный период развития был значительно сокращён - индустриальный рывок начинался сразу с фабрик. Так как мир был уже поделён между ведущими державами, то внешние источники первоначального накопления (внешняя торговля, эксплуатация колоний) были ограничены, приходилось опираться на внутренние источники, что вело к усилению эксплуатации трудящихся. Такой путь получил название «догоняющей модели модернизации».

«Догоняющая модель» имеет свои преимущества, позволяет резко сократить сроки осуществления модернизации. Но, в отличие от классического западного варианта, она лишена внутреннего механизма саморазвития, блокирует инициативу производителей, так как модернизация осуществляется непосредственно государством. Поэтому такая модель позитивна лишь на ранних этапах модернизации, впоследствии же неизбежен переход к западному варианту.

В странах «третьего эшелона» модернизация осуществлялась сверху колониальной администрацией, направление и уровень развития определялись страной – метрополией. Источниками средств являлся вывоз капитала развитых стран, обеспечивавших инвестиции в промышленность. Экономики этих стран имели, как правило, аграрно-сырьевой характер, являясь составной частью, своего рода придатком экономики стран метрополий.

Модернизационная теория однозначно признает эталонными для модернизации других стран наиболее развитые  — западные. Под модернизацией понимается процесс вытеснения традиции современностью или восходящее развитие от традиционного общества к современному. При этом традицией, как правило, признается то, что тормозит социальный прогресс, и что необходимо преодолеть и сломать. Развитие всех стран и народов рассматривается с универсалистских позиций  — оно должно происходить в одном направлении, иметь одни и те же стадии и закономерности. Признавалась наличие национальных особенностей модернизации, однако считалось, что они имеют второстепенное значение

Логическим завершением модернизационной концепции стала книга американского политолога Френсиса Фукуямы «Конец истории и последний человек», написанная в 1992 году. Фукуяма считает, что с распадом СССР и крушением социализма либеральные ценности стали ценностями всего человечества, либеральная идеология утвердилась в качестве единственной, наступил конец истории. «Либеральная демократия может представлять собой конечный пункт идеологической эволюции человечества». Тем самым, Ф. Фукуяма не только похоронил коммунизм, но и поставил крест на общественной эволюции: о какой общественно-экономической эволюции может идти речь, если ничего лучше Западной демократии и глобального капитализма нет и быть не может? Это и есть «конец истории».

Таким образом, главный недостаток всемирно – исторической концепции состоит в разделении стран на развитые и отсталые. Причем отсталые страны в своем развитии неизбежно должны повторить путь развитых стран не только в экономическом, но и в политическом развитии. Никакие различия в религии, культуре, обычаях во внимание не принимаются. Если же какие – либо страны не согласны с лидерством Запада, то надо использовать все средства, чтобы заставить их придерживаться западных ценностей.

2.

Вторая концепция, культурно – историческая, или цивилизационная, исходит из следующих положений:

- История человечества представляет собой не однонаправленный линейный процесс, а историю отдельных цивилизаций. История не есть развитие единого человечества, а развитие сосуществующих или сменяющих друг друга культур.

- Каждая цивилизация имеет завершающийся цикл развития: она рождается, достигает расцвета и гибнет. Впервые идея о локальных цивилизациях, переживающих сходные фазы в своем развитии, была выдвинута русским философом Н.Я. Данилевским (1822-1885) в его книге «Россия и Европа: взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо – романскому». Идея о многообразии локальных цивилизации возникла именно в России не случайно. Для европейской историографии того периода был характерен “европоцентризм“. Изучалась главным образом история Европы, остальные страны рассматривались лишь постольку, постольку оказывали влияние на ход европейской истории. Россия же географически расположенная на территории как Европы, так и Азии, была хорошо знакома с культурами Китая, Индии, Ирана, стран Средней Азии, видела их своеобразие и самодостаточность.

H.Я.Данилевский отверг единую нить в развитии человечества, мысль о том, что история есть прогресс некоторой общей цивилизации. Такой цивилизации нет. Существуют отдельные цивилизации - «культурно-исторические типы».

Труд Н.Я. Данилевского выделил тринадцать ”культурно-исторических типов». Длительность «жизненного цикла» каждой культуры составляет 1500 лет. За это время каждый «культурно-исторический тип» проходит стадии: этнографическую, создания государства, творческую - и приходит к естественному концу.

Наивысшего развития культурно-историческая концепция достигла в трудах О.Шпенглера (1880 – 1936 ) и А. Тойнби (1889 -1975 ).

О.Шпенглер в своем главном труде “Закат Европы“ решительно отвергает общепринятую условную периодизацию истории на «Древний мир — Средние века — Новое Время» (поскольку она никакого значения не имеет для неевропейских обществ). Шпенглер предлагает другой взгляд на мировую историю — как на ряд независимых друг от друга культур, проживающих, подобно живым организмам, периоды зарождения, становления и умирания.

Нивелирующее единство идеи всемирно-исторического процесса Шпенглер предлагает заменить иной картиной — циклической историей возникновения, расцвета и гибели многочисленных самобытных и неповторимых культур. К числу «великих культур», вполне реализовавших свои потенции, Шпенглер относит китайскую, вавилонскую, египетскую, индийскую, античную, византийско-арабскую, западную, культуру майя, а также «пробуждающуюся» русско-сибирскую. Уникальность каждой культуры обеспечивается своеобразием её «души»: в основе античной культуры лежит «аполлоновская» душа, арабской — «магическая», западной — «фаустовская», и т.д.

Западноевропейская культура, как неповторимый и ограниченный во времени феномен, зарождается в IX веке, переживает свой расцвет в XY – XYII веках и с XIX века, с наступлением периода цивилизации, начинает «закатываться»; конец западной цивилизации должен наступить с 2000 г.

Последовательно проводимый Шпенглером тезис об уникальности культур, их сменяемости (не преемственности) вел к признанию их ценностной эквивалентности: все они равны по своему историческому значению и должны сопоставляться вне всяких оценочных категорий. Сравнительный анализ культур, как считал Шпенглер, обнаруживает единство их судьбы: каждая культура проходит одну и ту же последовательность фаз развития, и основные черты каждой фазы тождественны во всех культурах; все культуры сходны по длительности существования (около 1000 лет) и темпам своего развития; исторические события, относящиеся к одной культуре, имеют соответствия во всех других.

В основном труде А.Тойнби «Постижение истории» критикуется концепция «единства цивилизации». Он пишет: «Cовременная западная цивилизация распространила свою экономическую систему по всему миру. За экономической унификацией, которая зиждется на западном основании, последовала политическая унификация… зашедшая почти так же далеко…». Иными словами, такой взгляд на современный мир ограничивается только экономическими и политическими аспектами социальной жизни, но никак не распространяется на культуру. Исходя из этого, «Западное общество провозглашается … цивилизацией уникальной, обладающей единством и неделимостью, цивилизацией, которая после длительного периода борьбы достигла наконец цели – мирового господства». «Жители Запада воспринимают туземцев как часть местной флоры и фауны, а не как подобных себе людей… Им отказывают даже в праве на суверенность земли, которую они занимают». Этапы истории других цивилизаций, если они не вписываются в общую концепцию, просто игнорируются, опуская их как “полуварварские” или “разлагавшиеся“ или относятся к Востоку, который фактически исключается из истории цивилизации. Таким образом, все цивилизации объединяются в одну, цивилизация оказывается выпрямленной в линию от неолита до всеобъемлющей современной западной цивилизации».

В книге А.Тойнби разработана детальная концепция круговорота цивилизаций. В нём исследуются пять живых цивилизаций (западная, православно-христианская, исламская, индуистская, дальневосточная) и тридцать две мёртвые. Каждая цивилизация имеет свой жизненный цикл, проходит в своем развитии фазы - возникновения, роста, надлома и распада. Причина генезиса цивилизации - ответ на вызов, поставленный перед обществом. В понятие «вызов» А.Тойнби включал резкое изменение природно-климатических условий, нападение иноземцев, разложение предшествующих цивилизаций.

Из работ последних лет следует выделить книги Сэмюэла Хантингтона «Столкновение цивилизаций?» (1993) и «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» (1996). В этих работах автор обосновал идею многополярного мира, сложившегося после окончания холодной войны. Хантингтон определяет цивилизации как большие конгломераты стран, обладающие какими-либо общими определяющими признаками (культура, язык, религия и т. д.). Как правило, основным определяющим признаком наиболее часто является общность религии.

Цивилизации, в отличие от стран, обычно существуют долгое время — как правило, более тысячелетия. Он выделяет следующие цивилизации: Западная, Исламская, Индуистская, Синская, Японская, Латиноамериканская, Православная, Африканская, Буддистская. Географическое соседство цивилизаций нередко приводит к их противостоянию и даже конфликтам между ними. Каждая цивилизация видит себя самым важным центром мира и представляет историю человечества соответственно этому пониманию.

Западная цивилизация возникла в VIII—IX веках нашей эры. Она достигла своего зенита в начале XX века. Западная цивилизация оказала решающее влияние на все остальные цивилизации. Восприятие западного влияния (вестернизация) и технологический прогресс (модернизация) могут происходить раздельно или совпадать (частично или полностью).

Религиозный фанатизм часто является реакцией обывателя на модернизацию, вестернизацию или же на сочетание того и другого; В процессе глобальных перемен, международные организации, возникшие после Второй мировой войны (ООН и т. д.) должны будут постепенно изменяться в сторону более справедливого учёта интересов всех стран. Например, в Совете Безопасности ООН должна быть представлена каждая цивилизация. «...Запад, — пишет Хантингтон, — напрасно уповает на то, что рано или поздно его демократические стандарты завоюют мир. Этого не произойдет. В XXI веке человечество ждет деградация западных ценностей и резкое возвышение азиатских цивилизаций. Столкновение между ними небезопасно. Вопрос о том, выживет ли в результате схватки двух противоположных миров человечество, остается открытым».

Разновидностью цивилизационной концепции является евразийство. Евразийство - одно из направлений русской исторической мысли, делающее акцент на своеобразии России, вытекающем из ее расположения сразу на двух континентах - Европе и Азии, т.е. на самом крупном материке Земли - Евразии. Евразийство было основано в 20-х гг. XX в. философом и богословом Т.В.Флоровским, лингвистом и культурологом Н.С.Трубецким, политологом П.Н.Савицким, философом Л.П.Карсавиным, ученым Г.В.Вернадским. Ядро их теории - в объективном характере единства страны, возникшей на огромной территории, единства суперэтноса. Россия наследница татаро – монгольской империи в той же мере, как и Киевской Руси. Россия - это великая евразийская держава, которая представляет собой не задворки европейской цивилизации, а особую, самостоятельную цивилизацию. Евразийство было направлено против однобокой ориентации России на Запад, явной недооценки ее самобытности и роли. Концепции евразийства придерживался В.В.Кожинов. Концепцию евразийства в последнее время активно разрабатывает В.Г.Дугин.

Был близок к цивилизационному направлению и русский исследователь Л.Н. Гумилёв, называвший себя «последним евразийцем». Он ввёл понятие «этнос» как общность людей. Это не государство, не нация, не народ. Определение этноса - «коллектив людей, противопоставляющий себя прочим коллективам». Нет ни одного признака для определения этноса (ни общности языка, ни обычаев, ни культуры) - только сознание общности. Этнос формируется на определенной территории в тесном взаимодействии с окружающей средой как неразрывная ее часть, и взаимодействует в ходе развития с биосферой (этим фактором Л.Н.Гумилев объясняет возникновение такого явления, как «патриотизм»). История человечества, по Л.Н. Гумилеву, - история развития и взаимодействия этносов.

Этнос возникает в результате пассионарного толчка - биологической мутации, приводящей к резкому увеличению числа пассионариев — людей активных, способных к «сверхнапряжению» ведущих завоевательные войны, осуществляющих колонизацию.

Этнос переживает фазу подъема - резкого увеличения численности, роста активности, расширения территории за счет соседей. Затем следует акматическая фаза - фаза наивысшей активности. Меняется пассионарность. Появляется стремление не только к победе своего этнического коллектива, но и к утверждению себя как личности (отсюда распад империй, междоусобные войны). Следующая, фаза надлома - распад государств, рост числа субпассионариев (людей, живущих за счет государства), революции, гражданские войны. Затем следует фаза инерционная - период успокоения, когда преобладают люди законопослушные, работящие, с низким уровнем пассионарности.

Следующая фаза - фаза обскурации - для нее характерен рост паразитизма, коррупции, преступности. Главное - удовлетворение личных потребностей. В этот период этнос становится легкой добычей для соседей. И, наконец, мемориальная фаза. Разрозненные остатки этноса, утратившие государственность, сохраняют память о былом величии в фольклоре, легендах.

Достоинство цивилизационной концепции в том, что она провозглашает равенство и одинаковую ценность всех цивилизаций.

Следует заметить, что всемирно-историческая и цивилизационная концепция противоречат друг другу лишь на первый взгляд. Здесь мы имеем дело лишь с различными объектами исследования. Если человечество в целом развивается по восходящей линии от низшего к высшему, то этого нельзя сказать о каждой человеческой цивилизации. Нет ни одной цивилизации, которая существовала бы на протяжении всех стадий развития человечества - каждая цивилизация проходит свой цикл развития, на ее место приходит новая, впитавшая в себя достижения предшествующих культур, а все вместе они составляют линию развития единой человеческой цивилизации. Применительно к современному миру, всё человечество переходит от традиционного общества к индустриальному, но каждая цивилизация осуществляет этот переход по-разному, в зависимости от особенностей своего развития.

2.

В прошлой лекции говорилось о идейно – политической функции исторической науки. В чем же разница между научной концепцией и идеологией? Каково их соотношение?

В советский период единственной официальной идеологией общества был марксизм. Соответственно единственной допустимой методологией была марксистская. В «Cоветской Исторической Энциклопедии» прямо говорилось: «Последовательно научной методология истории становится с возникновением материалистического понимания истории и выработкой соответствующего ему метода. Поскольку, с точки зрения марксизма, закономерности исторического исследования по-своему воспроизводят закономерности самой истории, объективного процесса поступательного движения человечества, постольку теория исторического процесса и теория исторического познания взаимосвязаны, в определенной мере переходят друг в друга». Методология истории - неразрывный составной элемент исторической науки. По отношению к последней она представляет собой итог, результат предшествующего развития науки, теоретически осмысленный и переработанный в логику современного научного исторического познания». Тем самым уже в самом определении был заложен односторонний взгляд на характер исторического процесса.

В конце 1980-х – начале 1990-х гг. с изменением политического строя происходит отказ от «моноидеологии» - идеологии марксизма как единственно допустимого метода исторических исследований. В статье 13 Конституции РФ подчеркнуто, что «ни одна идеология не может быть установлена в качестве государственной». В условиях крушения коммунизма это привело к так называемой «методологической революции», когда все исследования, осуществленные в рамках марксистской парадигмы, априорно объявлялись консервативными и нелепыми. Такое положение в исторической науке явилось результатом отождествления понятий «научная концепция» и «идеология» сложившемся еще в первые годы Советской власти, когда история рассматривалась как «политика, обращенная в прошлое». Между тем, эти понятия несут в себе различное содержание. В «Википедии» дается следующее определение идеологии: «Идеоло́гия (греч. ιδεολογία, от греч. ιδεα — прообраз, идея; и λογος — слово, разум, учение)  - система концептуально оформленных взглядов и идей, выражающая интересы различных обществ, социальных классов и групп, в которой осознаются и оцениваются отношения людей к действительности и друг к другу, а также либо санкционируются существующие в обществе формы господства и власти (консервативные идеологии), либо обосновываются их преобразования (радикальные, революционные идеологии). Идеология — не наука (хотя может включать в себя научные знания): в отличие от науки идеология не только представляет собой знание о социально-политической жизни, но также включает в себя оценку (степень желательности или нежелательности с точки зрения субъекта идеологии) тенденций, процессов и различных сил этой социально-политической жизни». Идеология призвана заниматься обоснованием интересов и ценностей тех или иных социальных слоев, классов, этносов, конфессий. Каждая идеология стремится доказать правомерность своих взглядов, идей, ценностей и несостоятельность других. В советский период марксизм был объявлен «научной идеологией», а остальные точки зрения – «буржуазными».

Концепция же, это система взглядов, определенный угол зрения на те, или иные явления, способ их трактовки, возникающий на базе научного исследования. Каждая концепция определяет свою методологию – совокупность методов исследования. Научная концепция не претендует на то, чтобы быть единственно правильной, учитывает взгляды и выводы представителей других направлений. Разница между наукой и идеологией очень четко показана выдающимся русским социологом А.А. Зиновьевым: «Задача науки – познавать мир. Задача идеологии – не открытие новых истин о природе, обществе и человеке, а организация общественного сознания, приведение сознания людей к некоторому общему стандарту, управление людьми путем воздействия на их сознание… Понятие истины к идеологии не применимо, как оно не применимо и к религии». К сожалению, в исследованиях советского периода эта разница была сведена к нулю.

В начале 1990-х гг., на смену одной моноидеологии – марксистской, пришла другая – либеральная. Некритически заимствовались идеологические штампы из работ западных историков. Исторический путь развития Западной Европы и США рассматривался как единственно правильный путь развития мировой цивилизации. В 1983 году президент Рональд Рейган говорил об особой ответственности, лежащей на Америке. «Мы — особая страна. Америка обеспечивает свободу, безопасность и мир большей части человечества, чем любое государство в мировой истории. Таких, как мы, больше нет и никогда не было. Наша страна родилась из революционной идеи о том, что люди «наделены Создателем определенными неотъемлемыми правами». Сперва мы были для мира примером возможностей, которые открывает свобода. Во время Второй мировой мы стали защитниками свободы, а после холодной войны — единственной в мире сверхдержавой. Мы не стремились к этому положению. Оно досталось нам благодаря нашим идеалам, нашей мощи и мощи наших идеалов. Ни одна другая страна, ни одна международная организация, ни одно «сообщество наций» не способны на то, что мы делаем. Для триумфа свободы важно не только наше непосредственное участие в мировых делах. Не менее важна наша роль лидера. В течение изрядной части столетия свобода и безопасность миллионов людей по всему миру зависели от военной, экономической, политической и дипломатической мощи Америки. Кроме того, на нас как на гражданах лежит еще одна обязанность — обязанность защищать наши идеалы и наши свободы, сохраняя нашу историю. Мы должны проследить за тем, чтобы наши дети знали, кто мы, что сделали и почему именно Америка должна защищать свободу. … Они должны помнить об отваге молодых американцев, сражавшихся с нацистами в Арденнах и с японцами на Окинаве. Они должны понимать, почему Америка была права, когда завершила войну, сбросив атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, и гордиться благородством страны, создавшей доктрину Трумэна, план Маршалла, Берлинский воздушный мост и Организацию Североатлантического договора. … Они должны не забывать о злобной и лживой империи, которой пришлось построить стену, чтобы ее граждане из нее не сбегали, — и о победе, которую одержал над ней свободный мир во главе с Америкой. … Мы должны объяснить им, чего нам стоила победа над злом в 20-м веке и что потребуется для нее в 21-м. Мы должны убедить их в том, что отважные мужчины и женщины из наших вооруженных сил защищают нашу свободу — и свободу миллионов других людей. Наши дети должны знать, что они — граждане исключительной страны, самой могущественной, доброй и благородной страны в истории человечества. Они должны знать, что они — наследники великого прошлого и великого долга. Простые американцы много раз совершали подвиги во имя свободы. Сейчас этот долг лег на наши плечи».

Многие историки восприняли новые идеологические штампы, как руководство к действию, стали переписывать историю с либеральных позиций. Отличие этой литературы от литературы советского периода заключалось лишь в полярной смене оценок, в целенаправленном поиске негатива. Главный недостаток этой идеологии, в однолинейности, однонаправленности, в том, что исторический путь западной цивилизации рассматривается как магистральный путь развития человечества, а любые отклонения от этого пути – как отказ от «общечеловеческих ценностей», под которыми подразумевались либеральные ценности западной цивилизации. Тем самым автоматически проводится разделение на «передовые» и «отсталые» народы, которые необходимо приобщить к ценностям западной цивилизации. Критикуя эту концепцию, еще в начале XX века представитель евразийского направления историк Н.С.Трубецкой писал: «Затаенной мечтой каждого европейца является обезличение всех народов Земного шара, разрушение всех своеобразных обликов культур, кроме одной европейской … которая желает прослыть общечеловеческой, а все прочие культуры превратить в культуры второго сорта».

Как реакция на такую постановку вопроса получила распространение концепция «многоконцептуального изучения истории». Эта концепция стала складываться в Германии в конце XIX века, но окончательно сложилась уже в XX веке (см.: Разд. 2).Суть ее формулируется следующим образом: «нет объективной, «правдивой» интерпретации истории; осмысление исторических фактов субъективно. На осмысление (интерпретацию) влияют: ментальность эпох, ментальность людей разных стран, политические пристрастия. Проведение одной одноконцептуальной точки зрения исключается. Если же употребляются терминологические клише (тоталитарная система, формация, модернизация, пассионарность, способ производства), то дается пояснение, называется историческая школа, методологическое направление».

Теория «многоконцептуальности» возникла как реакция на новые идеологические штампы, навязываемые историкам. Смысл ее в равноуважительном отношении к различным историческим концепциям. «Различие между концепциями состоит в предмете изучения и в системе взглядов на исторический факт. Каждая схема-теория из множества исторических фактов выбирает только те, которые вписываются в ее логику. Теория — логическая схема, поясняющая исторические факты. Сами по себе исторические факты как “фрагменты действительности” ничего не объясняют. Только историк дает факту толкование, которое зависит от его идейно-теоретических взглядов. Что отличает одну теорию исторического процесса от другой? Различие между ними состоит в предмете изучения и системе взглядов на исторический процесс. Каждая схема-теория из множества исторических фактов выбирает только те, которые вписываются в ее логику. Исходя из предмета исторического исследования, каждая теория выделяет свою периодизацию, определяет свой понятийный аппарат, создает свою историографию. Различные теории выявляют только свои закономерности или альтернативы — варианты исторического процесса и предлагают свое видение прошлого, делают свои прогнозы на будущее. Истинными могут быть только факты истории, толкование этих фактов всегда субъективно. Тенденциозно подобранные и выстроенные в заранее заданную логически-смысловую схему факты (без объяснения и выводов) не могут претендовать на объективную историю, а всего лишь являют собой пример скрытого подбора фактов определенной теории. Различные теории изучения, объясняющие реальные исторические факты, не имеют преимущества друг перед другом. Все они “правдивы, объективны, верны” и отражают различие мировоззрений (Мировоззрение человека — совокупность сознания и психолого-биологических факторов), систем взглядов на историю и современное общество. Критика одной теории с позиции другой некорректна, так как подменяет мировоззрение, предмет изучения. Попытки создать общую (единственную), универсальную теорию, то есть объединить разные теории – мировоззрения (предметы изучения), антинаучны, так как приводят к нарушению причинно-следственных связей, к противоречивым выводам».

В данном случае мы имеем дело с классическим смешением понятий, отождествлением понятий «научная концепция» и «идеология». Но при таком понимании вопроса вообще не может идти речь об истории, как о науке. Безусловно, различные историки по-разному интерпретируют исторические события, исходя из своих взглядов, политических убеждений, дают различные толкования событий, по-разному их оценивают. Не следует игнорировать тот факт, что историческая наука была и остаётся ареной острейшей идеологической борьбы. Историки стремятся оправдать политику своих государств, зачастую тенденциозно излагая факты. Историки различных направлений выражают интересы того или иного класса, социального слоя, зачастую не совпадающие с взглядами других слоёв общества. Различные историки работают в рамках определённой системы ценностей, исторической парадигмы, причём эти системы различны у разных народов и меняются по истечении времени, зачастую, в различные эпохи прямо противоречат друг другу. Не случайна фраза о том, что «каждое поколение пишет свою историю». Однако отсюда отнюдь не следует, что попытки создать общую (единую) универсальную историю антинаучны. Безусловно, социальный заказ историкам со стороны общества и власти присутствует, важно только, чтобы он стимулировал появление исторических работ, связанных с определенной, интересующей общество, тематикой, но не предопределял выводы исследователя, труд которого в таком случае из исторического превращается в идеологический. Борьба различных теоретических направлений – общее явление, характерное для любой науки (в физике, например, волновая и корпускулярная теории света). Именно в борьбе мнений рождается истина. Старые положения и выводы устаревают, на их основе создаются новые. Нет, и не может быть отдельной исторической науки для коммунистов, для либералов, для патриотов. Историческая наука едина. В ходе развития исторической науки, историки различных направлений на основе анализа фактов корректируют свои взгляды, учитывают аргументы историков противоположных направлений и, в конечном итоге, их позиции сближаются, хотя борьба мнений будет существовать всегда, без чего невозможно развитие исторической науки. Каждый историк, вне зависимости от политических взглядов, вносит свой вклад в развитие исторической науки в целом. Следует полностью согласиться с мнением Л.Н.Гумилева о том, что «в науке существует только один критерий: мнение не должно противоречить строго установленным фактам, но вправе противоречить любым концепциям, сколь бы привычны они не были». Поэтому все разговоры о плюрализме оценок, относительности исторического знания и прочем можно смело отставить. Если у вас нет концепции истории собственной страны, значит, вашим детям вложат в голову чужие взгляды на историю вашей страны. И они вырастут в полном убеждении, что Россия – это ошибка европейской цивилизации, а наши правители были один другого кровожадней и глупее.

На наш взгляд, с позиции одной методологической концепции трудно объяснить особенности развития той или иной страны, как и всемирной истории в целом. Вследствие этого ряд исследователей придерживается многофакторного подхода. Суть его состоит в том, что исторический процесс объявляется результатом параллельного и равнозначного воздействия многих факторов: экономического, политического, идейного, психологического, биологического и т.п., из которых ни один не является определяющим, хотя в зависимости от исторических условий один из них может выйти временно на передний план, потеснив остальные.

Этот подход к истории всегда пользовался и сейчас пользуется наибольшей популярностью в западной общественной науке. Американский ученый Элсуорт Хантингтон (1876 — 1947) в монографии «Главные движущие силы цивилизации» (1945) не столько опровергал однофакторные подходы, сколько разрабатывал многофакторный. Рассматривая историю как процесс поступательного развития, он искал факторы, определяющие ее прогресс. Э. Хантингтон насчитывал три таких фактора. Один из них — генетическая наследственность. Она понимается им очень широко. При анализе этого фактора огромное значение придается биологическому отбору. Другой фактор — физическая среда, включая ландшафт, растительный и животный мир, климат, погоду, сезонные изменения, питание, плотность населения и др. Третий фактор — культурное наследие. Все эти факторы взаимодействуют друг с другом. Если их сочетание благоприятно, цивилизация испытывает быстрый прогресс, если неблагоприятно — имеет место регресс. Знание комбинированного влияния этих факторов — необходимая предпосылка полного понимания истории.

В настоящее время многофакторный подход завоевывает все большее число сторонников среди российских историков и социологов. Так, например, в совместном труде Р.В. Манекина, Я.Г. Шемякина, A.B. Коротаева, И.Н. Ионова и М.В. Дмитриева «Альтернативность истории» (1992) говорится: «любая попытка выделить из множества факторов исторического развития один в качестве определяющего объявляется редукционизмом, закрывающим «путь к познанию общества как целостности, во всей его сложности и противоречивости, во всем богатстве составляющих его элементов и связей».

Эту же точку зрения излагает член-корреспондент РАН А. Н. Сахаров в предисловии к книге «История России. С древнейших времен до конца XVII века» (1996), — первой из трехтомной серии, предназначенной служить учебным пособием для студентов исторических факультетов университетов и педагогических институтов: «Характерной особенностью настоящей «Истории России» является также освобождение ее от какой-то одной навязчивой идеи, которая якобы доминировала в истории страны. В прошлые века это была идея автократической власти, якобы оплодотворявшая страну и народ, или рассуждения о великой роли православия в истории России. В XX в. таковой стала мысль о примате материального, экономического производства и классовой борьбы в мировой истории, в том числе и истории нашего Отечества. Не отрицая значения ни того, ни другого, ни третьего, создатели трехтомника полагают, что на историю страны воздействует гораздо более богатая и разнообразная палитра факторов, нежели скудный набор из двух-трех схематических доминант. Причем эти факторы имеют различное значение в разные периоды истории страны. Наряду с уже отмеченными рассмотрено влияние географического фактора на жизнь страны, ее полиэтничность, региональные особенности, внешнеполитические обстоятельства, колонизационные процессы, личностный фактор, влияние духовных начал на эволюцию общества и ряд других специфических обстоятельств, воздействовавших в тот или иной период особенно активно на исторический путь страны».

Наиболее плодотворным нам представляется сочетание модернизационного и цивилизационного подходов. Процессы модернизации, ведущие к созданию индустриального общества одинаковы во всех государствах. Но эти единые процессы протекают по – разному, в зависимости от особенностей той или иной цивилизации. Цивилизационные особенности определяют скорость модернизации и формы в которых она осуществляется.