3. Русская Правда и другие памятники права древней Руси

Итак, Русская Правда воспроизводит один ряд частных юридических отношений, построенных на материальном, экономическом интересе. Но в это царство материального интереса не вписывается совершенно иной строй юридических отношений, едва затронутый Русской Правдой, который созидался на ином начале, на чувстве нравственном. Эти отношения проводила в русскую жизнь церковь. Памятники, в которых отразился этот новый порядок отношений, освещают русскую жизнь тех веков с другой стороны, которую оставляет в тени Русская Правда.

В первую очередь, это Устав Ярослава, современный Русской Правде. Устав не исчерпывает всей церковно-судебной практики своего времени, не предусматривает многих деяний, насчёт которых церковная власть XI и XII вв. дала уже определённые и точные руководящие указания, однако остаётся единственным памятником изучаемого времени по своей мысли и по своему содержанию. Это есть судебник, пытавшийся провести раздельную черту и вместе с тем установить точки соприкосновения между судом государственным и церковным. С этой стороны устав имеет близкое юридическое и историческое отношение к Русской Правде. Если Русская Правда – судебник по недуховным делам, Устав Ярослава – судебник по духовным делам лиц духовного и светского ведомства. Русская Правда – свод постановлений об уголовных преступлениях и гражданских правонарушениях, Устав – свод постановлений о греховно-преступных деяниях, суд по которым над всеми христианами, духовными и мирянами, поручен был русской церковной власти.

Взгляд христианского законодателя, в отличие от составителя Русской Правды, шире и глубже, восходит от следствий к причинам: законодатель не ограничивается пресечением правонарушения, но пытается предупредить его, действуя на волю правонарушителя. Устав Ярослава, удерживая денежные взыскания, полагает за некоторые деяния ещё нравственно-исправительные наказания, арест при церковном доме, соединявшийся, вероятно, с принудительной работой на церковь, и епитимью.

В компетенцию церковного суда, согласно Уставу Ярослава, входили дела, которые не предусматривал древний юридический обычай: таковы умычка, святотатство, нарушение неприкосновенности храмов и священных символов, оскорбление словом (обзывание еретиком) и пр..

Иные дошедшие до нас памятники древнерусского права, такие как договоры Руси с Византией, другие церковные уставы, Кормчие книги, во многом дополняют сведения о праве, которые можно почерпнуть из Русской Правды. Еще раз подчеркнем, что последняя склонна умалчивать о некоторых значительных вещах.

Заключение

Как памятник права, Русская Правда дает изучающему нить к самым глубоким основам изучаемой жизни.Итак, насколько же верно и точно отразился в Русской Правде действовавший на Руси юридический порядок?

Во-первых, она умалчивает о том, что считает необходимым устранить из судебной практики и чего не применял церковный суд.

Во-вторых, многого в действовавшем праве она не захватила, или потому, что не было практической необходимости это формулировать, или потому, что при неупорядоченном состоянии княжеского судопроизводства трудно было формулировать.

Из этого следует вывод о том, что Русская Правда есть довольно верное, но не цельное отражение действовавшего в древней Руси юридического порядка. В ней воспроизведены не все части современного ей права. Однако воспроизведенные обработаны и четко изложены. Поэтому, как образно выразился Ключевский, «Русская Правда – хорошее, но разбитое зеркало русского права XI - XII вв.»6