17. Этнодифференциация «свой» – «чужой».

На основе знаний о своей и чужих этнических группах фор­мируется комплекс представлений, образующих систему этно­дифференцирующих признаков. Как уже отмечалось в первой части учебного пособия, в качестве этнодифференцирую­щих могут выступать самые разные признаки: язык, ценнос­ти и нормы, историческая память, религия, представления о родной земле, миф об общих предках, национальный харак­тер, народное и профессиональное искусство. Среди них могут оказаться сущие – на взгляд стороннего наблюдателя – мелочи, например некоторые элементы материальной куль­туры, которые считают значимыми для своей идентифика­ции корейцы, проживающие в Средней Азии. Значение и роль признаков в восприятии членов этноса меняются в зависимости от стадии консолидации эт­носа, от особенностей исторической ситуации, от специфи­ки этнического окружения.

Первой формой этнической идентичности, возникшей у охотников и собирателей «предэтнических общин», историки первобытного общества считают «сознание родства по крови и по браку» (История первобытного общества, 1986, с.466). Эти два вида родства в ту эпоху не различались, фактическое род­ство не обособлялось от фиктивного, широко распространен был обычай адопции – не только детей, но и взрослых. Прева­лировали представления о единстве людей в настоящем време­ни, т.е. представления о горизонтальном родстве. Этническая идентичность была диффузной, этнические самоназвания не имели большого значения и могли время от времени меняться.

С переходом к оседлости и производящему хозяйству, появлением такой формы недвижимой собственности, как обработанная земля, общины стали все больше отличаться по образу жизни и уровню социально-экономического раз­вития, что привело к их обособлению. В процессе межгруппо­вого сравнения у некоторых племен просыпалась более четкая этническая идентичность. На смену представлений о гори­зонтальном родстве пришла вторая форма идентичности – осознание общности происхождения. Иными словами, фор­мируется идея вертикального родства, которая проявляется: а) в мифах о происхождении народа в мифические времена от прародителей – культурных героев[77]; б) в культе предков – духов умерших в реальные времена представителей племени. Генеалогии в родоплеменном обществе могли состоять из десятков поколений, как у полинезийцев, и восходить к первопредкам.

Укрупнение общностей, развитие связей между ними при­водят к появлению все новых этнодифференцирующих призна­ков. Например, разделение этносов на «мы» – «они» может быть зафиксировано в границах, отделяющих родину от тер­ритории «варваров»: этническая идентичность выражается через идею территориальной общности, «родной земли», «родиноцентризма», как у китайцев, которые, по их представ­лениям жили в «срединном царстве». В настоящее время тесная связь этнической идентичности с чувством родины харак­терна для титульных этносов независимых государств, обра­зовавшихся на руинах советской империи. Эти народы, как и титульные народы республик России, рассматривают терри­торию этноконсолидирующим фактором и связывают ста­новление государственной целостности с родной землей.

Родиноцентризму нередко сопутствует этническая эндога­мия – запрещение вступать в брак с представителями «чужо­го» народа. Этническая эндогамия может быть относительной: у горных народов Вьетнама нет абсолютного запрета жениться на девушках из соседней общности, но существуют представле­ния об их лени и дурном характере.

К XVIII веку сложилось этнолингвистическое и культурное единство многих европейских общностей, поэтому в Новое вре­мя важнейшими этнодифференцирующими признаками стали восприниматься родной язык и культура. В обьщенном сознании часто происходит фактическое отождествление языка и народа: так, по данным этносоциологических исследований в 70-е гг. нашего века две трети русских определяли свою этническую идентичность по языку.

Язык действительно является одним из важнейших этно-дифференцирующих признаков. Но в последние десятилетия ис­следователи многих стран все больше внимания уделяют тому неоспоримому факту, что в некоторых исторических ситуациях этническая идентичность связана не столько с реальным ис­пользованием языка всеми членами этноса, сколько с его символической ролью в процессах формирования чувства род­ственности с общностью и межгрупповой дифференциации.

В ситуации этнической мобилизации подобные тенден­ции были выявлены, например, у части греков-туркофонов в Грузии, указавших в качестве родного языка греческий и тем самым продемонстрировавших несовпадение языкового предпочтения с реальным языковым поведением (см. Акла-ев, 1990). Еще более однозначные результаты были получены в Казахстане, где в начале 90-х гг. наступил новый период языкового развития – был принят Закон о языке и созданы условия для приоритетного положения и развития казахско­го языка как государственного. Привязанность студентов-ка­захов к этническому языку как символу единства народа наглядно проявилась в том, что 98,1% респондентов считают его родным, хотя у 25% опрошенных доминантным является русский язык, а 8% практически не владеют казахским. В ответах на многие вопросы русскоязычные казахи проде­монстрировали не реальное использование этнического язы­ка, а желаемое языковое поведение. Так, почти половина из них уверяла, что общается в семье преимущественно по-казахски, хотя это не соответствует их языковой компетент­ности. Можно предположить высокую степень предпочтения этнического языка у этих респондентов: обычно именно дома люди говорят на том языке, на котором хотят, ведь выбор «семейного» языка регулируется самостоятельно, а не опре­деляется социальными правилами и нормами.

Показательны и ответы респондентов на вопрос об эмоцио­нальном отношении к беседе двух казахов, разговаривающих по-казахски, по-русски и на двух языках. Если билингвы эмо­ционально нейтральны по отношению ко всем трем вариантам общения, то у трети русскоязычных респондентов раздражение вызывает беседа двух казахов на русском языке – единственно возможная для них самих. Почти половину из них раздражает и беседа на двух языках, а общение на казахском языке вызывает чувство горечи и зависти. Иными словами, радикальными в отношении использования этнического языка оказались не владеющие им студенты, которые продемонстрировали неудов­летворенные воинственные аттитюды. А толерантными к ис­пользованию русского языка – при общем предпочтении казахского – оказались студенты, свободно владеющие двумя языками (см. Донцов, Стефаненко, Уталиева, 1997).

Стоит добавить, что в нашем исследовании респонденты высоко оценили еще один символический признак этничес­кой идентичности – общность исторической судьбы. В этом случае прослеживалась несомненная связь с компетентнос­тью в казахском языке: чем в меньшей степени респонденты им владели, тем более значимой среди этнодифференцирующих признаков они считали общность исторической судьбы. Эти результаты подтверждают давно отмеченный исследователями факт, что в современных условиях унификации этни­ческих культур наряду с неуклонным сокращением количе­ства этнодифференцирующих признаков возрастает роль общности исторической судьбы как символа единства наро­да. Это проявляется, в частности, в интересе к исторической литературе. Так, отечественные этносоциологи еще в 70-е гг. обнаружили, что наиболее популярным литературным жан­ром у грузин и узбеков является исторический роман (см. Дробижева, 1991). У русских в те годы историческая па­мять не была столь остро актуализирована, но уже в следую­щем десятилетии волна интереса к собственному прошлому докатилась и до них, а исторические романы В.Пикуля – за неимением других – зачитывались до дыр.

Этническая идентичность – это не только осознание сво­ей тождественности с этнической общностью, но и ее оцен­ка, значимость членства в ней, разделяемые этнические чувства. Как совершенно справедливо отмечает Г.У.Солдато-ва, «достоинство, гордость, обиды, страхи являются важ­нейшими критериями межэтнического сравнения. Эти чувства опираются на глубокие эмоциональные связи с этнической общностью и моральные обязательства по отношению к ней, формирующиеся в процессе социализации индивида» (Солдатова, 1998, с.49).

Отношение к собственной этнической общности проявляет­ся в этнических аттитюдах. Позитивные аттитюды включают удовлетворенность членством в этнической общности, желание принадлежать ей, гордость за достижения своего народа.

При исследовании чувств, испытываемых представителями титульных народов республик России – татарами, якутами, ту­винцами – по отношению к собственным этническим общнос­тям, было обнаружено, что за последние десять лет все они стали воспринимать свою группу как более привлекательную. Повышение этносоциального статуса этих народов в новой социальной реальности сопряжено с ростом чувства само­уважения, что проявляется в усилении чувства гордости и в снижении чувства стыда за свой народ (см. Солдатова, 1998). Наличие негативных аттитюдов к собственной этничес­кой общности включает отрицание собственной этнической идентичности, чувство униженности, предпочтение других групп в качестве референтных. В том же исследовании Солдатовой было обнаружено, что у русских, проживающих в рес­публиках России, привлекательность собственной этничес­кой группы снизилась:

«За последние годы они испытали немало разочарований, свя­занных с их исторической судьбой. Преобладание в целом чувства стыда за свой народ над чувством гордости отражает рост среди русских противоположных солидаризации процессов отчуждения от своей этнической группы» (Солдатова, 1998, с.30–31).

Утрата позитивного восприятия своей этнической общности была обнаружена Н.М.Лебедевой после распада СССР и у русских, проживающих в странах нового зарубежья: многие из них переживают негативные чувства, связанные с этни­ческой принадлежностью – стыд, обиду, ущемленность, униженность (от 6,3% опрошенных в Казахстане до 71,4% в Эстонии). Исследовательница особо подчеркивает – рост негативно окрашенных этнических аттитюдов русских ново­го зарубежья сопровождает пробуждение у них этнической идентичности, связанное с кардинальными изменениями в жизни общества, в котором они живут (см. Лебедева, 1997 а). В следующей главе мы более подробно проанализируем проб­лемы формирования этнической идентичности у детей и ее трансформации у взрослых.

Как уже отмечалось, основой этнической идентичности является умение индивида различать «чужих» и «своих». Это различение возможно только в том случае, если индивид будет обладать необходимым объемом знаний о признаках своей и чужих этнических групп, основываясь на которых он и будет проводить разграничения. Это могут быть как элементы материальной культуры народа, так и элементы духовной культуры, так и исторические факты, так и антропологические признаки. Развитие этнической идентичности происходило таким образом, что вначале основанием для дифференциации на «своих» и «чужих» служило так называемое горизонтальное родство, то есть превалирование понимания социальной действительности в настоящем времени, это родство по крови и по браку. Далее форма этнической идентичности начинает трансформироваться в осознание общности происхождения, о чем свидетельствует множество мифов об общем предке, или предках, у большинства народов.Дальнейшее развитие приводило к увеличению общностей и на смену осознания общности происхождения приходит территориальное понимание этничности. С появлением печатного станка книги и писания становятся общедоступными. Огромную роль в жизни человека начинает играть язык. Где-то к XVIII веку сложились многие европейские общности, поэтому основными этнодифференцирующими признаками становятся этнокультура и этноязык. Причем не обязательно постоянное использование родного языка в речи, гораздо большее значение имеет символическое значение языка. Так, многие представители «нерусских» представителей не знают родного языка, что не мешает им чувствовать принадлежность к своему народу. 18. Феномен межэтнической напряженности. Межэтническая напряжённость – это итоговое нарушение баланса взаимоотношений на всех уровнях поликультурного уровня общества, в результате которого происходит раскол массового сознания на множество этнических идентичностей, и межэтнические отношения переструктурируются согласно новым социальным условиям.Напряжённость – это состояние латентной враждебности или оппозиции между индивидами или группами (Вебстер). Напряжённость – это неспокойное, чреватое опасностью или ссорой состояние каких-нибудь отношений (Ожегов).Социальный стресс – это результат «общего адаптационного синдрома», возникающего на групповом уровне в ответ на внешние неблагоприятные воздействия.В качестве основной функции межэтнической напряжённости выделяется функция адаптации группы в кризисных условиях на основе этничности, как сложной смеси менталитета и культуры. С этой точки зрения межэтническая напряжённость отражает не только изменения в структуре межэтнических отношений, но и внутренние процессы мобилизации и самоорганизации этнической группы в переходный период её развития.Рост социальной напряжённости связывается с ущемлением или неадекватным удовлетворением онтологических человеческих потребностей (Дж. Бертон {Burton}. Этническое преломление онтологических потребностей в идентичности и безопасности непосредственно связано с существованием этнической группы в качестве самостоятельного и целостного субъекта деятельности.Межэтническая напряжённость – многоуровневый, много субъектный феномен, энергетическая характеристика социальной системы, элементами которой являются различные этнические группы, некоторые из которых находятся в оппозиционном взаимодействии и воспринимаются друг другом как виновники групповой неудовлетворённости. Межэтническая напряжённость охватывает все этапы противоречий между этническими группами и может возникнуть задолго до конфликта.

Конфликт – одна из стадий межэтнической напряжённости, наряду с расхождениями, спорами, противоречиями и любыми другими межэтническими проблемами. Конфликт зарождается, вызревает и затухает в психологическом поле межэтнической напряжённости, которое в значительной степени формируется под влиянием целенаправленной политики, осуществляемой национальными элитами.Межэтническая напряжённость выступает в качестве эффективного средства поддержки политической доктрины национализма и её активизации в форме национальных движений.Для регулирования и снижения уровня межэтнической напряжённости необходимо понимать общие социально-психологические закономерности развития взаимоотношений между народами, их существующие и зарождающиеся потребности, связь с прошлым, социокультурные и психологические характеристики.

Межгрупповой конфликт в широком смысле: Стороны реагируют на основе восприятия и знания драг друга. Стороны подвержены влиянию предположений друг о друге. Взаимодействие сторон определяется мотивами и порождает новые мотивы. Взаимодействие между сторонами происходит в социальной среде. Стороны состоят из подсистем, но способны к объединённым действиям (М.Deutch, 1968г.). Конструкты межэтнического взаимодействия, в совокупности отражающие психологические состояния этнических групп: Системы представлений. Этнические образы. Установочные образования. Ценностные ориентации.Эти конструкты являются необходимым знанием для: Понимания психологической природы этнонационализиа. Эффективного осуществления переговоров, посредничества и консультирования в ситуациях межэтнической напряжённости. Воплощение групповых психологических состояний в групповые действия определяется уровнем межэтнической напряжённости.Существует основные условия уменьшения: 1. равный статус контактирующих групп; 2. поощрение и поддержка (патронирование) межэтнических контактов властями (создание благоприятной социальной атмосферы); 3. кооперативное взаимодействие (наличие общей цели) этноцентризма (Г.Олпорт 1954г.). 4. благоприятное изменение установок возможно на основе контакта с такой личность из другой этнической группы, образ которой расходится с её типичным представителем (E.Amir, 1969; Cook, 1978).

Культурные характеристики этнических групп – это не самое главное для её понимания. Культурные характеристики подвержены постоянным изменениям. Кроме того, для соседствующих этнических групп в силу многочисленных заимствований часто имеет место дефицит культурных отличий. Это также не могут быть культурные проявления на уровне поведения, так как оно всё более унифицируется.Этническая граница – это психологический результат универсальной для всего живого в мире тенденции разделять мир на чужих и своих на основе этнической принадлежности. Для этнической группы это, по меньшей мере, означает массовое осознание этнического членства и более или менее внятно выраженную национальной элитой коллективную волю выделиться, обозначить и защитить свою культурную отличительность. Для членов группы становятся актуальными категориями общее название и разделяемая культура, вера в общее происхождение, ассоциирование себя с определённой территорией, общая историческая память и внутригрупповая солидарность. В организации групповых процессов значимость приобретает не сходство, а различие, не общее, а специфическое. Этническая граница - это граница между Мы и Они, своими и чужаками. Эта граница может превратиться. в отчётливую демаркационную линию, если её психологическое содержание дополняется территориальными, конфессиональными и лингвистическими эквивалентами. С ростом межэтнического напряжения в этноконтактной ситуации противоречия становятся всё отчётливее. В действительности этнические границы реальнее административных, так как именно они разделяют народы. 19. Проблемы трансформации и сохранения этнической идентичности. Наиболее естественным для человека является стремление сохранить или восстановить позитивную этническую идентичность, которая дает ощущение психологической безопасности и стабильности. Для этого используется когнитивная стратегия, названная А. Тэшфелом и Дж. Тернером стратегией социального творчества [Tajfel, Turner, 1986]. Она может принимать различные формы, связанные с пересмотром критериев или объектов сравнения.Это может быть поиск новых оснований для сравнения. Попытку таким способом сохранить позитивную этническую идентичность можно обнаружить в содержании автостереотипов групп, потерпевших поражение в межгрупповом соревновании. Давно известно, что группы с более низким экономическим статусом имеют тенденцию характеризовать себя с точки зрения теплоты и добросердечия. Например, в нашем исследовании, проведенном в конце 80-х годов, московские студенты воспринимали представителей своей этнической общности (русских) как гостеприимных, дружелюбных, гуманных, добрых и отзывчивых. А американцы в их представлении оказались деловитыми, предприимчивыми, трудолюбивыми и добросовестными, т.е. обладающими качествами, которые способствуют достижению успеха в делах, но в России традиционно занимали низкие места в иерархии личностных черт как ценностей.Другой пример использования новых критериев для сравнения — успех движения афроамериканцев под лозунгом «черное — это прекрасно» в 70-е годы в США, способствовавшего формированию их позитивной идентичности. Именно с этого времени американские исследователи обнаружили, что маленькие черные дети стали намного реже выбирать белых кукол как наиболее привлекательных и похожих на них. Активность движения темнокожих в Новой Зеландии привела к тем же последствиям: маленькие маори, ранее отдававшие предпочтение белым куклам, все чаще выбирают коричневых [Vaughan, 1987].Стратегия социального творчества проявляется и в восстановлении субъективного благополучия с помощью выбора для сравнения еще менее успешных или еще более слабых групп. Так, восточные немцы после воссоединения Германии оказались на более низкой ступени социальной иерархии, чем западные, но свое недовольство, предубеждения и даже акты агрессии они направили не на могущественное государство, а на еще более уязвимые группы вьетнамцев, турок и других иностранных рабочих, а также мигрантов из стран Восточной Европы". В США было эмпирически выявлено, что «белые, почти или уже скатившиеся на самое дно во всем, что касается образования, доходов и работы, не только проявляют наивысшую степень неприязни к чернокожим, но также наиболее склонны прибегать к насилию» [Аронсон, 1998, с. 331].При неблагоприятном межгрупповом сравнении члены групп дискриминируемого меньшинства могут выбрать и другую стратегию — принять правильную самоидентификацию вместе с негативной оценкой группы. В этом случае формируется негативная этническая идентичность, которая может сопровождаться ощущением неполноценности, ущемленности и даже стыда за представителей своего этноса.Существует мнение, что «для некоторых групп негативные чувства могут быть нормальным аспектом этнической идентичности» [Phinney, 1990, р. 505]. Тем не менее этот тип идентичности, характерный прежде всего для стигматизированных групп', неблагоприятен для межгрупповых отношений, так как сопровождается обострением восприятия дискриминации и увеличением субъективной культурной дистанции с группой большинства: «Группа, находящаяся не в ладах с самой собой, не сможет нормально и счастливо сосуществовать с другими группами» [Левин, 2000, с. 384].Неблагоприятен он и для личностного роста индивида. В эмпирических исследованиях не раз подтверждалось, что дети, чья национальная принадлежность отличается от большинства в классе, имеют низкую самооценку и проявляют недостаток уверенности. А если группы находятся в состоянии конфликта, на самооценку оказывает влияние уже не национальный состав класса, а широкий социальный контекст: одинаково низкая самооценка была выявлена у арабских подростков и в совместных еврейско-арабских школах, и в чисто арабских. Осознавая себя членами группы меньшинства, они сравнивали себя не с соучениками-евреями, а с группой большинства в целом. Отнюдь не случайно израильские психологи при проведении семинаров по урегулированию этнического конфликта между арабами и евреями обязательным подготовительным этапом рассматривают повышение самооценки их участников-арабов [Bargal, Bar, 1992].Но принимая негативную идентичность, человек может по-разному реагировать на негативные суждения о своем этносе, а следовательно, на негативный образ самого себя, сложившийся в глазах представителей доминантной группы. Он может относить негативные суждения к другим членам своей группы, но не к самому себе, установив психологическую границу между группой и собой. В этом случае у него есть возможность избежать чувства неполноценности и сохранить высокую самооценку. Подобная тенденция обнаружена у современных еврейских подростков, среди которых при переходе к юношескому возрасту увеличивается число тех, кто считает, что в России нет перспектив для евреев, но растет доля оптимистов относительно своих жизненных перспектив в этой стране. Иными словами, они демонстрируют «разотож-дествление» себя и своего народа [Собкин, 1995].Другим способом поддержания позитивного самоотношения является выделение внутри этноса подгруппы, которой и приписываются более положительные характеристики. Именно об этом пути конструирования идентичности говорила М. Заваллони [Zavalloni, 1983], выявив — даже при достаточно позитивной этнической идентичности —дифференциацию: «Мы, молодые французы, придерживающиеся левых политических взглядов» и «Они, французы, мелкие буржуа, консерваторы по натуре».Осознание себя как члена негативно оцениваемой в обществе группы допускает и конструирование амбивалентной идентичности, которая позволяет частично сохранить позитивное самоотношение, но способствует формированию «комплекса раздвоения личности». Так, начиная с 40-х годов XX в. принадлежность к еврейству в нашей стране создавала двойственное чувство: гордость в приватной сфере и унижение в сфере публичной [Воронков, Чи-кадзе, 1997].При конструировании идентичности индивиды могут исходить и из принципа: «Пусть мы такие плохие, но это действительно мы». Подобное аффективное, даже агрессивное подчеркивание этнической принадлежности выявлено у выходцев из стран Северной Африки во Франции, где молодежь из среды иммигрантов продолжает претендовать на принадлежность к группе уроженцев Маг-риба, хотя почти полностью отвергает традиционные этнокультурные ценности и стереотипы поведения.В случае неблагоприятного межгруппового сравнения кроме стратегии социального творчества индивид может выбрать и стратегию индивидуальной мобильности, которая состоит в попытке сменить группу. Имеется в виду именно осознанная смена группы и формирование измененной идентичности, а не ложной идентичности, как у маленьких детей, фантазирующих, что они похожи на членов доминантной группы.Что касается малых групп, то при адекватном неблагоприятном оценивании собственной группы, как правило, существуетобъективная возможность перехода в другую группу. Более сложна проблема при негативном восприятии собственной большой группы: социального слоя, пола, расы, т.е. групп с низким или нулевым уровнем межгрупповой мобильности. Во все времена отдельные представители социальных низов выбивались «наверх» благодаря таланту, усилиям, удаче. В истории любой страны мы находим подобные примеры. Одни общества (страна иммигрантов США) и эпохи (годы Петровских реформ и любые другие периоды «перестроек») способствуют индивидуальной мобильности больше, другие — меньше. В США даже сложилась мифология о людях, которые «сами себя сделали». Множество подобных случаев мы находим и в истории России, например среди сподвижников Петра I. Так, один из «птенцов гнезда Петрова» — князь А. Д. Меншиков, как известно, в молодости торговал пирожками на улицах Москвы.Но в высокостатусные группы перейти достаточно сложно, так как в этом случае действует психологическое правило одновременного преувеличения людьми внутригруппового сходства и межгрупповых различий: при оценке претендентов на вступление в «клуб для избранных» его члены скорее предпочтут, чтобы «подходящий» человек оказался вне клуба, чем «неподходящий» вступил в него [Агеев, 1990]. Как верно подметил С. А. Арутюнов, человек, живущий в пограничной зоне между Францией и Италией, может быть не совсем уверен, какой он национальности, но стоит ему проехать шестьдесят километров от границы в сторону Италии, и ему четко дадут понять, что он — француз, а если он отправится в глубь Франции, его будут воспринимать как итальянца [Арутюнов, 1989].Есть и непреодолимые границы: только маленькие дети могут не осознавать, что пол или расовая принадлежность — непроизвольные категории. Правда, в наши дни отдельные люди «перепрыгивают» через самые «высокие» преграды. Проводятся операции по замене пола, а американский певец М. Джексон из черного стал белым, осветлив кожу и пройдя через многочисленные пластические операции. Но все это исключения, которые лишь подтверждают правило.При рассмотрении этноса как биосоциального организма и он оказывается группой с нулевым уровнем межгрупповой мобильности. Согласно этой точке зрения, этничность есть наследуемое качество, и никто не может выбирать этническую группу, к которой хотел бы принадлежать. Однако в наше время редко кто из исследователей придерживается столь крайней позиции и определяет этническую принадлежность индивида по «крови». Большинство ученых согласны с тем, что этничность представляет собой аскриптивное (предписываемое обществом), а не наследуемое качество, и рассматривают этнос как своего рода связующее звено между двумя типами групп: принадлежность к которым практически невозможно изменить и которые человек выбирает себе сам.Правда, в нашей стране понимание этничности как аскрип-тивного свойства часто встречает отторжение на уровне обыденного сознания, где господствует примордиалистская трактовка этничности, согласно которой это такая же врожденная характеристика, как цвет волос или кожи. Так, в этносоциологическом исследовании, проведенном в 1995 г., 48,6% опрошенных россиян продемонстрировали сакральное, по терминологии Э. Дюркгейма, понимание национальной принадлежности — национальность дана человеку от природы или от Бога и менять ее нельзя. И только 9,7% придерживались мнения, что человек вправе делать сознательный выбор национальности [Здравомыслов, 1997]. Во многом эти результаты есть последствие того, что отечественная паспортная система долгие годы «приковывала» человека к этносу, определяя его этническую принадлежность по кровному родству.Как бы то ни было, в процессе социализации и инкультурации общество приписывает ребенка к определенному этносу. В результате у большинства людей проблемы выбора не возникает, но многие, прежде всего члены групп меньшинств и выходцы из межэтнических браков, проходят через «постоянный внутренний референдум» на лояльность к той или иной общности. У этих людей в процессе этнической идентификации, кроме критерия приписывания (то, кем другие их воспринимают), большую роль играет и критерий внутреннего выбора (то, кем они сами себя осознают). И здесь хочется вспомнить слова Шпета, подчеркивавшего, что принадлежность человека к народу определяется не биологической наследственностью, а сознательным приобщением к тем культурным ценностям и святыням, которые образуют содержание истории народа:Внешний критерий приписывания особенно важен, когда эт-ничность проявляется в очень явных физических характеристиках, например в расовых различиях: «человек, чья внешность не способствует "переходу", может рассматривать ее как несмываемое клеймо, поставленное ему его группой» [Девос, 2001, с. 261]. Но отдельные индивиды и в этом случае идентифицируют себя с доминантной группой большинства. Например, афроамериканцы, которых называют орео, в мыслях и действиях больше похожие на белых, чем на черных, считают себя черными снаружи и белыми внутри [Berry et al., 1992], причем данная идентичность объективируется в их сознании как «действительное Я». Правда, это вовсе не означает, что белые их принимают в свою группу.Даже люди, имеющие объективные основания причислять себя к какой-либо общности, например дети из смешанных в расовом отношении браков, часто оказываются чужими для нее: кем бы сам себя ни осознавал мулат, для белых он — негр, а для черных — белый. Яркие примеры, свидетельствующие о плачевных последствиях несбалансированности критериев приписывания и свободного выбора, мы найдем в художественной литературе.Будучи изгоем в японском обществе, «фанатично нетерпимом к притоку чужой крови», он стремится воссоединиться с многоплеменным американским народом, полагая, что «в Америке можно быть на одну часть негром, на две югославом, на три эскимосом и при этом разгуливать по улицам с гордо поднятой головой» [Там же, с. 13]. 20. Социокультурная коммуникация как осознанная и кооперативная деятельность. Социокультурная коммуникация - это процесс взаимодействия между субъектами социокультурной деятельности с целью передачи или обмена информацией. Субъектами социокультурной коммуникации могут выступать как отдельные индивиды, так и группы, организации, сообщества, социальные институты. Этот процесс осуществляется посредством принятых на данный момент знаковых систем (языков), приемов и средств их использования. Социокультурная коммуникация выступает как один из базовых механизмов и неотъемлемая составляющая социокультурного развития, обеспечивающая возможность формирования культурных связей внутри отдельных культур и между культурами. В определенном смысле каждое культурное действие может быть рассмотрено как коммуникативное, ибо оно содержит и выражает определенную информацию. При таком подходе культура - это цепочка коммуникативных взаимодействий различных структур. Однако правомерно ограничить социокультурную коммуникацию лишь такими действиями, которые имеют целенаправленный коммуникативный смысл, т.е. ориентированы на передачу информации, и используют адекватные цели знаковые системы.Социокультурная коммуникация бывает четырех основных видов:- инновационная, выражающаяся в приобщении субъектов культуры к новым формам знания и опыта;- ориентационная, помогающая субъектам культуры ориентироваться в окружающем их пространстве, инкультурирующая их в систему жизненных ориентации, доминирующих в данное время;- стимуляционная, воздействующая на активность субъектов культуры, объективирующая их потенциал, активизирующая их внутренние ресурсы;- корреляционная, помогающая уточнить отдельные параметры культурной деятельности, детализирующая и конкретизирующая более частные аспекты знаний, ориентации и стимулов.Основной содержательной единицей социокультурной коммуникации являются сообщение или текст. Любой культурный объект, как известно, обладает символическими свойствами, т.е. являет собой текст культуры. Это означает, что средством коммуникативного взаимодействия выступают и вся культура как система, и каждый отдельный ее элемент. Как любое явление системного порядка, социокультурная коммуникация имеет отчетливую иерархическую структуру, где каждый элемент - средство коммуницирования - выполняет строго определенную функцию, подчиненную общей цели - передаче культурной информации. К числу важнейших элементов относятся семантема, сообщение, текст, специализированные культурно-семантические подсистемы (отрасль знания или деятельности в ее информационном аспекте), локальная культурно-семантическая система (отдельная культура, национальный язык), глобальная семантическая система (разнообразные межнациональные специализированные языки).Как следует из вышесказанного, межкультурная коммуникация, взаимодействие культур - сложный и очень противоречивый процесс. В различные эпохи он проходил по-разному: случалось, что культуры достаточно мирно взаимодействовали, не ущемляя достоинства друг друга, но чаще межкультурная коммуникация шла бок о бок с резкой конфронтацией, подчинением слабого, лишением его культурной самобытности. Характер межкультурного взаимодействия особенно важен в наши дни, когда благодаря развитию технических средств в общемировой коммуникативный процесс вовлечено подавляющее большинство существующих этнокультурных образований. С учетом печального прошлого опыта, когда целые народы и культуры безвозвратно исчезали с лица земли, на первый план выдвигается проблема мирного сосуществования представителей различных культурных традиций, исключающего угнетение, насильственную ассимиляцию и дискриминацию. Идея диалога культур как залога мирного и равноправного развития впервые была выдвинута М. Бахтиным. Она сформировалась у мыслителя в последний период его творчества под влиянием работ О. Шпенглера. Если, с точки зрения немецкого культуролога, мировые культуры есть в некотором смысле "личности", то, по мнению Бахтина, между ними должен существовать нескончаемый, длящийся в веках "диалог". У Шпенглера обособленность культур приводит к непознаваемости чужих культурных феноменов. Для Бахтина же "вненаходимость" одной культуры в отношении другой не является препятствием для их "общения" и взаимного познания или проникновения, как если бы речь шла о диалоге между людьми. Каждая культура прошлого, вовлеченная в "диалог", например, с последующими культурными эпохами, постепенно раскрывает заключенные в ней многообразные смыслы, часто рождающиеся помимо сознательной воли творцов культурных ценностей. В тот же процесс "диалогичного взаимодействия", согласно Бахтину, должны быть вовлечены и современные культуры. 21. Понятия «псевдокоммуникация» и «квазикоммуникация» в инокультурном контексте сотрудничества. Псевдокоммуникаци (от греч. pseudos - ложь и лат. communico - делаю общим, связываю, общаюсь) - англ. pseudo-communication; нем. Pseudokommunikation. Коммуникация, в ходе к-рой происходит расхождение смысла переданной и полученной информации. Человеческая коммуникация всегда содержит элементы П., возникающие вследствие многозначности языка. Квазикоммуникация. – иррациональная коммуникация, когда коммуникатор обращается к воображаемому субъекту и обретает ощущение диалога с ним. (Феномен фетишизации: людям начинает казаться, что вещи обладают особыми сверхъестественными свойствами быть ценностью, обладать прерогативами свя­тости, величия, источника права и т.п.  Сотворение всевозможных «кумиров», культ вождей и т.д. в конечном счете, имеет целью создание всезнающего и все­могущего «квазикоммуникационного» партнера.) Наиболее «миролюбивой» формой является подражание: здесь нет почвы для конфликтов. Наиболее «воинственной» формой следует признать уп­равление, где представлены такие способы императивного принуждения, как приказ, информационная война, контрпропаганда, культурный империализм. Широкое распространение в современных демократических обществах получило манипулятивное управление, подменяющее конфликтогенное командное принуждение мягкими психологическими технологиями, создающими у реципиента иллюзию свободы выбора и сотрудничества с коммуникатором (реклама, паблик рилейшенз, политтехнологии). Диалоговая коммуникация в наибольшей степени соответствует социально-психологической природе людей и поэтому она приносит наибольшее удовлетворение участникам. Реальное коммуникационное действие во всех его формах – подражание, управление, диалог – включает восприятие партнерами друг дру­га, формирование в сознании их образов (имиджей) и эмоциональное их переживание. Для эффективного управления или диалога важно предугадать реакцию реципиента на то или иное сообщение, нужно знать мотивы, ожидания и коммуникационные навыки. С другой стороны, реципиент формирует свое отношение к коммуникатору: безразличие, доверие, симпатия и т.д. Короче говоря, коммуникатор и реципиент моделируют, по выражению  А.А. Леонтьева, коммуникативно значимые особенности личности собеседника. 22. Роль фреймов в познании разных культур.

Фрейм — понятие, используемое в социальных и гуманитарных науках (таких, как социология, психология, коммуникация, кибернетика, лингвистика и др.), означающее в общем виде смысловую рамку, используемую человеком для понимания чего-либо и действий в рамках этого понимания. Собирательное обозначение контекста

Фрейм как связка между познанием и культурой

До сих пор мы говорили о фреймах и фрейминге на языках социологи и социальной психологии. Но является ли фрейм элементом культуры? На мой взгляд, несомненно является. У. Гамсон, один из основателей американской школы социальных движений: фрейминг представляет собой концепцию, связывающую познание и культуру. Культура «говорит» нам, что наш политический мир уже «фреймирован», что события, о которых нам сообщают <медиа> уже препарированы и упакованы, то есть мы не можем получать их в «сыром виде» (то есть каковыми они были в реальности, в жизни – ОН). «Однако мы все же активные “процессоры” и, хотя воспринимаемая нами реальность уже закодирована, зашифрована, мы способны декодировать ее самым разным образом». У. Гамсон подчеркивает, что это – фундаментальное противоречие в жизни социальных движений: «между пассивным и структурированным, с одной стороны, и активным и структурирующимся, с другой» (Gamson, 1992, p. 67). По этой логике, мобилизационные фреймы носят «эмерджентный» (emergent), то есть непостоянный, формируемый для данной ситуации (например, для достижения целей движения или конкретной массовой кампании) характер. Если эти фреймы успешны, т.е. работают продолжительное время, то они могут закрепляться как политические предпочтения и социальные нормы, а затем – и как культурные нормы и коды. Чтобы такие мобилизационные фреймы закреплялись, они должны соответствовать каким-то ожиданиям потенциальных участников движения. Но, как я уже сказал, именно об этой связке говорит другой известный (европейский) теоретик социальных движений Б. Кландерманс: «Конструируемые фреймы должны резонировать “внутри жизненного мира” потенциальных  участников движения» (Klandermans, 1992, p.80). (ОН: надо посмотреть теорию структурации Гидденса и трансформационную роль движений по А. Турэну) 23. Понятие коммуникативной неудачи. Коммуникативные неудачи — это недостижение инициатором общения коммуникативной цели и, шире, прагматических устремлений, а также отсутствие взаимодействия, взаимопонимания и согласия между участниками общения. Полное или частичное  непонимание высказывания  участником коммуникации, т. е. неосуществление илинеполное осуществление коммуникативного намерения говорящего или пишущего. Ситуация, когдакоммуникативный акт не достигает коммуникативной цели, например, по причине неточного выражениямыслей в высказывании. К. н. исследуются в теории речевых актов, в рамках которой созданы различныетипологии неудач, возникающих в процессе общения. Одна из наиболее развернутых типологий К. н. предложена Дж. Остином в работе «Слово как действие» «How to Do Things with Words»).  Среди причин К. н. обычно называют: различия в картинах мира, сформированных разными национальными культурамиучастников коммуникации; несовпадение оценок явлений действительности; неправильное пониманиеречевой интенции; неточности и недосказанности при выражении мыслей. Причина К. н. может такжескрываться в самой природе единиц языка: метафоричности, многозначности слова, интерференцииродного языка на разных уровнях системы языка. Последние К. н. часто встречаются в речи изучающихиностранный язык. 24. Типологии коммуникативных неудач. Психосоциолингвистические особенности коммуникантов также могут служить источниками коммуникативных неудач. Как нам кажется, для определения основных типов коммуникативных неудач целесообразно установить «зоны риска» в межкультурной коммуникативной ситуации, основываясь на модели коммуникативной ситуации, которая учитывает особенности межкультурного общения.Эта модель помещает процесс коммуникации в два вида контекста: социокультурный и ситуативный. Такое разделение представляется необходимым, поскольку каждый из этих типов контекста по контекстуальному каналу предоставляет коммуникантам разные виды информации. Ситуационный контекст мы определяем как набор составляющих элементов коммуникативной ситуации: время и место, степень формальности/неформальности, участники и др. Социокультурный контекст включает совокупность норм и правил поведения, характерных для данной ситуации и основанных на ценностях той культуры, которая является фоном для общения коммуникантов.В ситуации межкультурного диалога такое разграничение позволит точнее обнаружить факторы, препятствующие его успешности. Модель выделяет характеристики коммуникантов, которые влияют на эффективность коммуникации: их роли и статусы, личностные свойства, цели и установки, коммуникативную компетенцию и индивидуальную культурную картину мира. Процесс коммуникации моделируется следующим образом. Один из коммуникантов передает сообщение, представленное в вербальном, а также паравербальном и невербальном кодах. Оно поступает на фильтр другого коммуниканта, каковым является его культурная картина мира. Одновременно на фильтр поступает информация по контекстуальному каналу: из социокультурного контекста и из ситуационного контекста. Различные виды информации, поступающие по разным каналам, вступают во взаимодействие с фоновыми знаниями, ценностными ориентациями и контекстом жизненного опыта.Результатом становится декодирование и интерпретация сообщения, включающая умозаключения об имплицируемых смыслах и выстраивание гипотез. При создании сообщения также происходит учет информации, поступающей по контекстуальному каналу, и учет фоновых знаний о собеседнике. От этого зависит отбор релевантной информации для сообщения и выбор дискурсивных стратегий.При устной непосредственной коммуникации вышеописанные процедуры совершаются в режиме реального времени, для ситуаций письменной коммуникации модель может варьироваться. При том, что письменная коммуникация всегда отсрочена во времени, она может предполагать обмен сообщениями, например, при переписке. В этом случае единственным отличием является то, что ситуационный контекст становится виртуальным, информация извлекается не из непосредственно окружающей коммуникантов обстановки, а из характеристик той деятельности и тех отношений, в которые они вовлечены.В других случаях реципиент не имеет возможности донести до автора ответную реакцию на сообщение, но мысленно такая реакция часто формулируется. Контекстуальный канал при этом работает в несколько ином режиме: социокультурный контекст и пространственно-временные обстоятельства, в которых создавалось произведение, могут сильно отличаться от того социокультурного контекста и тех пространственно-временных обстоятельств, в которых происходит интерпретация сообщения. Кроме того, автор при создании текста мог рассчитывать на реципиента с совершенно иной культурной картиной мира.Все это оказывает влияние на механизмы интерпретации разных видов информации, выведения умозаключений, выдвижения гипотез и др. Для выявления «зон риска» в межкультурной коммуникации попробуем соотнести основные типы контекста, присутствующие в модели коммуникации, с характеристиками участников. Но, поскольку в данном случае необходим учет культурной идентичности участников, введем в нашу методику анализа еще три параметра. Этими параметрами стали три типологических измерения культур из классификации Г. Хофстеде [9: 305]. Одно из этих измерений связано с отношением носителей культуры к неопределенности, неясности, возникающей в ситуации общения, и характеризуется либо терпимостью к неоднозначности, либо стремлением ее избежать.У носителей каждой культуры формируется определенная программа, которая вызывает некоторую степень дискомфорта, если ситуация общения недостаточно четко структурирована, необычна и не соответствует ожиданиям коммуниканта. Культуры с низкой терпимостью к таким ситуациям стараются минимизировать возможности и> возникновения, устанавливая строгие правила для каждого типа коммуникативной ситуации. Представители таких культур сопротивляются изменениям, более эмоциональны, обладают повышенной тревожностью и меньшей терпимостью к людям с отличными от них формами поведения.Для них характерна потребность в консенсусе и слабая мотивация к жизненному успеху. Культуры с более высокой терпимостью к неопределенности в ситуациях общения более толерантны к инакомыслию и чаще побуждают своих представителей к поиску нестандартного решения той или иной проблемы. Другое измерение - дистанция власти - характеризует отношение к власти и является показателем того, насколько индивиды, наделенные малой властью, согласны с ее несправедливым распределением в обществе.В культурах с высокой дистанцией власти последняя рассматривается как. основа жизни общества: способность к подчинению, послушанию рассматривается в них как одна из моральных ценностей. В культурах с низкой дистанцией власти особое значение имеет легитимность ее использования, а также уважение к правам индивида. Третье измерение - индивидуализм/коллективизм - разделяет культуры по принципу приоритетности индивидуальных или групповых целей и показывает, насколько важно для индивида быть частью коллектива.Социальные роли и статусы собеседников проявляются в разных типах контекста следующим образом. С точки зрения социокультурного контекста важны два фактора: степень различия социальных статусов собеседников и характеризующая каждую из культур дистанция власти. С точки зрения ситуационного контекста различия в статусах могут быть более или менее значимы для данной ситуации. Культурная идентичность подсказывает участникам, как каждый из них должен себя вести с учетом различия (или сходства) социальных ролей, а также с учетом присущих его/ее культуре норм вежливости.В результате сопоставительного анализа выделяем следующие зоны риска:Взаимодействующие культуры слишком различны по параметру «дистанция власти». Собеседники имеют разные стереотипы, касающиеся манеры поведения вышестоящих с нижестоящими и наоборот; соответственно, каждый из собеседников может быть шокирован поведением другого. Степень значимости статусных различий будет оценена собеседниками по-разному; соответственно, тот, кто воспримет ее как не очень значимую, совершит неправильный выбор коммуникативных стратегий.Рассмотрим еще два компонента модели коммуникации, связанные с коммуникантами: личностные характеристики и отношения друг к другу. С точки зрения социокультурного контекста участник процесса коммуникации может позиционировать себя по-разному, делая выбор либо в пользу личной идентичности, либо в пользу социальной идентичности.Для представителей коллективистских культур более характерно фокусировать внимание на социальном статусе собеседника; их отношение к собеседнику в значительной мере определяется этим фактором [9; 221]. Ситуационный контекст может, с одной стороны, скорректировать выбор участника в зависимости от степени официальности ситуации, а также может вызывать (или не вызывать) определенную степень искренности в отношениях. С другой стороны, наше отношение к собеседнику зависит от того, делаем ли мы упор на личные качества человека или на ситуационные факторы. Как видим, здесь также возникают зоны риска.При взаимодействии коллективистских и индивидуалистических культур возможны ошибки и с той, и с другой стороны. Причем, по-видимому, к негативным последствиям может привести именно акцент на личную идентичность в ущерб социальной идентичности собеседника, если он принадлежит к коллективистской культуре.Жесткие стереотипы могут привести к ложным умозаключениям. Как уже указывают многие авторы [5], стереотипы имеют когнитивную природу. Будучи основаны на недостаточной информации, они могут препятствовать поиску более разумных и логичных объяснений поведению собеседника, таким образом, влияя на наше отношение к нему и оценку его личных качеств. Кроме того, возможна негативная оценка личности собеседника при отсутствии должного внимания к ситуационному фактору.О. В. Кукушкина считает, что, оценивая себя, мы склонны приписывать свои успехи личным качествам, а неудачи - ситуационным [7; 115]. При оценке другого человека тенденция противоположная. Зоны риска выявляются также при сопоставлении типов контекста с целями и установками коммуникантов, а также с их системами ожиданий.В социокультурном контексте ситуации значимость будут иметь такие параметры культур, как индивидуализм/коллективизм (отсюда приоритет индивидуальных или коллективных целей) и различия в отношении к ситуациям неопределенности. Второй параметр определит степень легкости, с которой собеседник скорректирует свои ожидания в зависимости от развития ситуации. Соответственно, от этого будет зависеть успешность общения. В ситуационном контексте ситуации большую роль могут сыграть отличия в практических целях, а также умение правильно интерпретировать информацию, получаемую по контекстуальному каналу. От этого зависят наши умозаключения о целях и установках собеседника.Культурная обусловленность наших установок и ожиданий формирует следующие зоны риска: у представителей коллективистских и индивидуалистических культур будут существовать различия в приоритетах; у представителей культур с низкой терпимостью к неопределенности повышенная тревожность будет создавать трудности в общении; для достижения коммуникативной цели представители разных культур могут использовать высказывания разной степени вежливости и т.д.; в незнакомом контексте могут быть выведены неправильные умозаключения о целях и установках собеседника, особенно если мы опираемся на ложные стереотипы; различия в культурно-обусловленных сценариях типичных ситуаций [5 234] могут порождать различия в системах ожиданий: например, в России преподаватель вуза может ожидать, что студенты встанут при его появлении в аудитории, а у американского преподавателя таких ожиданий не будет.Важным участком модели процесса коммуникации являются фоновые знания и ценностные ориентации собеседников. Сопоставляя их с различными типами контекста, получаем следующее: В социокультурном контексте коммуникации большое значение будет иметь объем знаний о культуре собеседника и учет различий в культурных ценностях. В ситуационном контексте важно иметь информацию о собеседнике и о самой ситуации общения: будет ли общение формальным или неформальным, насколько существенны различия в статусах и т.д. Кроме того, успешность общения будет зависеть от того, сумеем ли мы подчеркнуть уважение к культурным ценностям собеседника. Таким образом, на этом участке модели процесса коммуникации зоны риска могут возникнуть, прежде всего, в связи с недостатком фоновых знаний и с нежеланием учитывать ценностные ориентации собеседника.Еще одним участком модели, на котором возникают зоны риска, следует считать коммуникативную компетенцию собеседников и умение анализировать информацию, поступающую по контекстуальному каналу. Согласно Э. Холлу, в культурах так называемого «высокого контекста» важная часть информации в процессе общения должна быть извлечена из внешнего контекста ситуации или из представлений собеседников [9; 215]. Говорящий ожидает, что слушатель поймет его проблемы, хотя они не названы и прямо не изложены.Процесс коммуникации в этих культурах протекает экономно, быстро и эффективно, но дополнительное время затрачивается на извлечение скрытой информации. Большое значение имеет не то, что говорится, но то, как это говорится, кто говорит и что стоит за сказанным. Культуры низкого контекста более открыты для чужих, там возлагаются большие надежды на работ, «системы» созданных социальных институтов, а не на личные отношения в группе.В процессе коммуникации вся основная информация при передаче сообщения содержится в нем самом в эксплицитной форме. Частью коммуникативной компетенции является социокультурная компетенция, позволяющая индивиду выбирать адекватные и культурно-приемлемые формы коммуникативного поведения в общении с представителями других культур. Эта компетенция основана на наличии фоновых знаний о других культурах. Соответственно, ошибки в интерпретации сигналов, поступающих из социокультурного контекста, могут быть связаны как с недостатком фоновых знаний о культуре, так с отсутствием социокультурной компетенции.Зона риска в отношении ситуационного контекста наиболее вероятна, если один из собеседников принадлежит к низкоконтекстной культуре и имеет недостаточный опыт общения с представителями высококонтекстной культуры. В первую очередь это касается степени формальности/неформальности ситуации, так как эта два типа культур сильно различаются по умению извлекать информацию из формализованного контекста. Поскольку разные культуры имеют различные культурно-обусловленные сценарии для типовых ситуаций, даже в случае хорошего владения языком общения есть опасность выбрать неправильные дискурсивные стратегии, неверные клише, задать невежливый вопрос и т.д. С другой стороны, возможна и неверная интерпретация дискурсивных стратегий собеседника.Следует сказать о языковой компетенции, которая также является частью коммуникативной. Недостаточная сформированность языковой компетенции может проявляться, с одной стороны, в неправильном выборе языковых единиц и дискурсивных стратегий, а с другой стороны, в неправильном приписывании смыслов при восприятии речи собеседника, когда и то, и другое связано с недостаточным владением языком общения. 25. Специфика использования различных средств коммуникации, каналов, видов коммуникации в межкультурном сотрудничестве.

Каналы коммуникации

Исследования западными учеными различных видов коммуникации позволяют сделать вывод, что успех или неудача коммуникации зависит в том числе и от средств и способов передачи информации. В связи с этим важное значение для процесса коммуникации приобретает вопрос о каналах коммуникации. Канал —это средство, с помощью которого сообщение передается от источника к получателю. В теории коммуникации принято выделять в качестве каналов коммуникации средства массовой коммуникации (пресса, издательства, радиовещание, телевидение и т.д.) и межличностные каналы. При межличностной коммуникации это делается с помощью вербальных, невербальных и паравербальных средств передачи информации.

Вербальные средства общения —это речь, язык, слово. В процессе реального общения люди используют для передачи сообщений чаще всего именно речь, язык. Язык как средство коммуникации является самым дифференцированным и самым продуктивным инструментом человеческого взаимопонимания. Это не просто средство выражения мыслей и чувств. В процессе овладения языком мы также овладеваем и культурой, которая в свою очередь обусловливает наше восприятие, мыслительный процесс и поведение. А поскольку культура может быть понята как коммуникация, язык является коммуникативным процессом в чистом виде в каждом известном нам обществе.

В то же время язык не является единственным инструментом человеческого общения. Если люди взаимодействуют иными, неречевыми средствами, то для такого взаимодействия используют термин «невербальная коммуникация». Она —важнейший регулятор контекста общения. Именно невербальный контекст составляет фон для кодирования и декодирования вербальных сообщений. Как считают специалисты, лишь 35%информации в процессе коммуникации передается с помощью языка, а 65%информации, переданной в ходе общения, мы получаем с помощью невербальных средств. Среди них выделяют собственно невербальные средства коммуникации —жесты, мимику, телодвижения, взгляды, дистанцию общения и использование пространства, манеру держать себя, одежду и запахи; и паравербальные средства —интонацию, тембр голоса, скорость речи, аргументацию.

В межличностной коммуникации невербальные средства зачастую дополняют языковые формы общения (например, мы говорим: «Привет!» и при этом улыбаемся). Невербальные знаки могут не соответствовать устному сообщению (например, мы говорим: «Рады вас видеть!», но при этом хмуримся и смотрим в сторону). Невербальное сообщение может также дополнять вербальное (сказать детям: «Тише!» и приложить указательный палец к губам). Невербальное поведение служит для регулирования общения. С помощью кивка головой, взгляда, жеста мы легко вступаем в беседу или прекращаем ее. В ряде случаев невербальные способы могут замещать вербальные (так, ребенок может не попросить подать ему игрушку, а просто указать на нее).

Кроме указанных средств к каналам коммуникации могут быть также отнесены публичные выступления, личные встречи, рекламные объявления и др.

Виды межкультурной коммуникации

Разнообразие видов социального взаимодействия, социальных контекстов и намерений участников общения находит свое отражение в разнообразии речевых жанров – от повседневной болтовни до эмоциональных признаний, от деловых совещаний и переговоров до выступления в средствах массовой информации. При этом речевое общение через образы, мотивы, установки, эмоции определяет социальные и межличностные отношения, речь конституирует их.

Даже поверхностное наблюдение за поведением людей позволяет выделить среди них особую группу, отличающуюся высокой коммуникабельностью. Люди этого типа могут легко устанавливать контакты с другими людьми и приобретать знакомых, комфортно чувствуют себя в любой компании. По наблюдениям психологов, такие люди осознанно или неосознанно используют определенные приемы аттракции, т. е. умения расположить к себе собеседника. Специальными исследованиями зарубежных ученых определено, что характер, форма и стиль коммуникации во многом зависят от первых минут, а иногда и секунд общения. Существует множество очень простых приемов, позволяющих практически в любой ситуации облегчить начальный этап коммуникации, что определяет весь дальнейший ход этого процесса. К числу таких приемов относятся улыбка, обращение к собеседнику по имени, комплимент и т. д. Хорошо известные каждому человеку, часто неосознанно применяемые в повседневной практике и действенные приемы общения позволяют расположить к себе собеседника и заложить основу для продолжительного и эффективного общения.

В зависимости от сочетания различных способов, приемов и стилей общения в коммуникативистике принято выделять три основных вида межкультурной коммуникации: вербальную, невербальную и паравербальную.

Как считают специалисты, коммуникативное взаимодействие людей на три четверти состоит из речевого (вербального) общения. В процессе коммуникации осуществляется взаимное влияние людей друг на друга, обмен различными идеями, интересами, настроениями, чувствами и т. д. Для этого каждая культура создала свою языковую систему, с помощью которой ее носители имеют возможность общаться и взаимодействовать. В науке различные формы языкового общения получили название вербальных средств коммуникации. Под вербальной коммуникацией понимается языковое общение, выражающееся в обмене мыслями, информацией, эмоциональными переживаниями собеседников.

Исследования процесса коммуникации показывают, что речевое (вербальное) общение является основным видом человеческой коммуникации, но оно сопровождается различного рода несловесными действиями, помогающими понять и осмыслить речевой текст. Эффективность любых коммуникационных контактов определяется не только тем, насколько понятны собеседнику слова или другие элементы вербальной коммуникации, но и умением правильно интерпретировать визуальную информацию, которая передается мимикой, жестами, телодвижениями, темпом и тембром речи. Хотя язык является самым эффективным и продуктивным инструментом человеческого общения, все же это не единственное средство коммуникации. Дело в том, что средствами вербальной коммуникации можно передать только фактические знания, но их оказывается недостаточно для передачи чувств человека. Различного рода чувства, переживания и настроения, не поддающиеся словесному выражению, передаются средствами невербального общения. Сферу невербальной коммуникации составляют все неязыковые сигналы, посылаемые человеком и имеющие коммуникативную ценность. Эти средства объединяют большой круг явлений, включающий не только мимику, жесты, позы тела, тембр голоса, но и различные элементы окружающей среды, одежду, элементы оформления внешности и т. д.

> Под невербальной коммуникацией в науке понимается совокупность неязыковых средств, символов и знаков, использующихся для передачи информации и сообщений в процессе общения.

В процессе коммуникации произнесенное слово никогда не является нейтральным, а часто оно даже более важно, чем содержание сообщения. Смысл высказывания может изменяться в зависимости от того, какая интонация, ритм, тембр, фразовые и логические ударения были использованы для его передачи. Все эти звуковые элементы передачи информации получили название паралингвистических средств. Исследователи выделяют следующие акустические средства, сопровождающие, дополняющие и замещающие звуки речи: темп, высота, громкость, скорость, тембр, ритмичность, паузы, интонацию, вздохи, стоны, покашливание и др.

Голосовые характеристики относятся к важнейшим факторам восприятия, поскольку речевые оттенки влияют на смысл высказывания, сигнализируют об эмоциях, состоянии человека, его уверенности или неуверенности и т. д. Поэтому наряду с вербальными и невербальными средствами коммуникации в общении используются паравербальные средства – совокупность звуковых сигналов, которые сопровождают устную речь, привнося в нее дополнительные значения. Примером такого рода может служить интонация, сигнализирующая о вопросительном характере предложения, сарказме, отвращении, иронии и т. п. Иными словами, при паравербальной коммуникации определенная часть информации передается через голосовые оттенки, которым в разных языках придается определенный смысл.

Межкультурные взаимодействия, осуществляемые в разных видах коммуникации с помощью разных средств, приводили к различным результатам в плане изменения культур, сохранения или частичной утраты их самобытности, духовного обогащения (за счет заимствований чужого опыта) и даже к появлению новых культур в результате непосредственных взаимовлияний

26. Гендерные особенности коммуникативного поведения. Общение с противоположным полом представляет трудность для людей начиная с самого раннего возраста. Уже маленькие дети понимают, что мальчик с девочкой разговаривают не так, как мальчик с мальчиком или девочка с девочкой. Есть целый ряд очень важных объективных причин, которые приводят к проблемам в общении между мужчинами и женщинами. Знать эти причины и предвидеть их последствия должен любой грамотный человек. Эти причины связаны прежде всего с теми объективными «природными» различиями между мужчинами и женщинами, которые сформировались в ходе эволюции человека и отражаются в их поведении и общении.Природа создала мужчин и женщин неодинаковыми.

Особенности мужского коммуникативного поведения

1. Мужское общение практически всегда ориентировано на результат, на принятие решения. Мужчина старается видеть конечный результат разговора и старается прояснить этот результат для себя. Так, вопрос «Так что же ты собственно хочешь?» - чисто мужской вопрос, и он адресуется чаще всего женщине.

2. Мужчина более жестко, чем женщина, контролирует тему разговора, его очень раздражает отклонение от темы и перескакивание с одного на другое.

3. Для мужчины важно, чтобы общение было отделено от дела. Женщина может смотреть телевизор, говорить по телефону и готовить одновременно, мужчина же не может совмещать работу с разговором. Необходимость это делать его раздражает. Мужчине нельзя говорить «по руку».

4. Мужчины любят «сущность» и требуют начинать беседу с главного, обходиться без подробностей и многочисленных деталей.

5. Мужчины более категоричны в формулировках, чем женщины, они формулируют свои утверждения более безапелляционным тоном.

6. В диалоге мужчины чаще склонны оспаривать заявления и утверждения партнера, чаще выражают несогласие.

7. Мужчины чаще, чем женщины, склонны игнорировать в процессе диалога замечания партнера.

8. Мужчины перебивают женщин в два раза чаще, чем женщины мужчин.

9. Мужчины удовлетворяются гораздо меньшим объемом общения, чем женщины. Они немногословны и более молчаливы.

10. Мужчины по сравнению с женщинами в два-три раза меньше задают вопросов собеседнику.

11. Мужчины не любят, когда им задают много вопросов.

12. Мужчины любят «слушать себя».

13. Мужчины больше женщин любят спорить, демонстрировать свою компетентность, доказывать свою правоту, приводить убедительные с их точки зрения аргументы.

14. Мужчина склонен при обсуждении какого-либо вопроса давать готовые советы, не особенно выслушивая собеседника и не задавая ему дополнительных вопросов.

15. Мужчина умеренно выражает оценку, не любит крайних оценок, очень эмоциональных оценок и восклицаний.

16. Мужчина предпочитает краткие оценки и почти не умеет давать развернутых. Вопрос к мужчине «А что тебе особенно понравилось?» обычно ставит его в тупик и он отвечает «Все понравилось».

17. Мужчины не любят эмоциональных разговоров и всячески стараются их избегать.

18. Мужчине трудно словами выразить эмоции, и он не старается этому научиться, так как неэмоциональность рассматривает как важную составляющую мужского поведения.

19. Мужчина хуже, чем женщина, владеет навыками связной речи. Он склонен к диалогизму в общении и не любит произносить длинных связных речей.

20. В споре мужчина старается перевести разговор с уровня чувств на уровень интеллекта, логики.

21. Если у мужчины трудности на работе, профессиональные проблемы и т.д., он начинает избегать общения с женщиной, нередко в довольно грубой форме отвергая ее попытки узнать, в чем у него дело.

22. В разговоре с женщиной мужчина боится того, что общение будет длительным и эмоциональным, и любит иметь временные рамки разговора.

23. Мужчине трудно извиняться. Особенно неохотно мужчины извиняются перед женщинами.

24. Мужчины не любят консультироваться, они более скептичны по отношению к учебе. Это связано с тем, что мужчины не любят обращаться за помощью, ведь это означает для них признать свою некомпетентность и несостоятельность.

25. Мужчины говорят, понижая в конце фразы интонацию, что придает их речи признаки уверенности, убедительности и безапелляционности.

26. Фразы, произносимые мужчинами, в среднем на два-три слова короче, чем у женщин.

27. Мужчины больше женщин употребляют существительных и слов с абстрактным значением.

28. Выявленные в диалоге разногласия мужчины, как правило, не рассматривают как состоявшуюся ссору с собеседником, а женщины часто склонны воспринимать подобную ситуацию именно как произошедшую ссору.

29. Мужчина гораздо медленнее женщины реагирует на вопросы и требования в свой адрес, он не любит быстро отвечать и вообще быстро реагировать.

30. Мужчина размышляет молча, он старается выдать в словесной форме уже готовый результат мышления и не любит рассуждать вслух, как женщина.

31. Мужчины лучше понимают письменный текст, чем устный. Хуже женщин различают нюансы интонаций.

32. Мужчины плохо понимают подтекст, намеки, очень многое склонны воспринимать буквально.

33. Мужчины сравнительно мало внимания уделяют форме речи, а больше – ее содержанию.

34. Любую эмоциональную речь мужчина воспринимает иронически и скептически, с некоторой настороженностью.

35. Ассоциаций на слова собеседника у мужчины возникает меньше, чем у женщин, мужские ассоциативные ряды короче и рациональней.

36. Советы в свой адрес мужчина воспринимает как критику, сомнение в его компетентности.

37. Мужчина не выносит иронии в свой адрес, особенно если она исходит от женщины.

38. Наглядную демонстрацию чувств предпочитает словесной, он не требует словесной демонстрации чувств к себе.

39. Мужчины крайне иронично воспринимают многословие, при котором они вынуждены присутствовать.

Особенности женского коммуникативного поведения

1. Женщины гораздо легче, чем мужчины, меняют свои планы, вносят коррективы, порой весьма существенные, вплоть до быстрого принятия совершенно противоположного плана действий.

2. Женщины менее настойчивы, чем мужчины, в реализации своих стратегических планов.

3. Женщины менее сдержанны в проявлениях эмоций, больше мужчин склонны демонстрировать свои эмоции окружающим.

4. При восприятии и оценке человека или ситуации женщина склонна воспринимать и ситуацию, и конкретного человека в деталях, в отличие от мужчины, который и человека, и ситуацию воспринимает целостно.

5. У женщин преобладает конкретно-образный характер мышления, у мужчин же больше развито абстрактно-логическое мышление.

6. Женская самооценка связана, прежде всего, с семейным положением женщины, в то время как мужская самооценка напрямую зависит от его профессиональных достижений.

7. Женщины крайне легко по сравнению с мужчинами переключаются с мыслей на чувства, для мужчин это трудно.

8. Женщины гораздо быстрее мужчин принимают решения.

9. У женщин очень высокая психическая заражаемость, способность поддаваться общему эмоциональному настрою.

10. Женщины зачастую склоны видеть маленькие проблемы как большие, драматизируя незначительные события; мужчины умеют такие события просто не замечать.

11. В эмоционально-стрессовом состоянии женщины склонны выбирать стратегию поведения по принципу «чем хуже, тем лучше».

12. В рассуждениях женщины часто пропускают логические звенья. Что мало характерно для мужского рассуждения.

13. Женщины любят все улучшать и совершенствовать.

14. Женщины увереннее чувствуют себя в мужском коллективе, любят руководителей-мужчин и обладают даром убеждения в мужском окружении. Женщина обычно считает, что конфликт с женщиной-руководителем решить невозможно.

15. Женщины острее мужчин конкурируют друг с другом из-за зарплаты.

16. Женщины больше мужчин любят учиться.

17. Женщины, в отличие от мужчин, не всегда знают свою цель, и от этого зачастую чувствуют неудовлетворенность, внутреннее беспокойство. Типично женские фразы «Не знаю, чего мне хочется!», «Чего-то хочется такого, а чего – не пойму».

18. Женщина больше мужчины нуждается в общении.

19. Женщины самоутверждаются через взаимоотношения, важнейшим элементом которых всегда выступает общение; мужчина же самоутверждается через профессиональную деятельность.

20. Женщины любят советоваться с мужчинами. Мужчины же не испытывают желания советоваться с женщинами.

21. Женщина легко обращается к самым разным людям, в том числе и к начальству с просьбами и вопросами, так как воспринимает свой вопрос как средство получить информацию.

22. Женщины в процессе общения следят преимущественно за манерой, тоном, стилем общения.

23. Для женщин сам факт разговора важнее его результативности.

24. Когда женщина жалуется на что-либо, она ждет, прежде всего, сочувствия в свой адрес.

25. Когда женщины обсуждают в своем кругу какую-либо проблему, они делают это по кругу, вновь и вновь к ней возвращаясь.

26. Женщины задают массу конкретизирующих вопросов для того чтобы показать свое участие и заинтересованность; мужчина же обычно избегает задавать вопросы, уважая независимость собеседника.

27. Если мужчина дает жалующейся женщине совет, как поступить, она рассматривает это как отсутствие сочувствия.

28. Женщина гораздо легче мужчины произносит «не знаю».

29. Женщины обычно лучше мужчин умеют объяснять.

30. Женщины активнее участвуют в частных беседах, а мужчины – выступают публично.

31. Женщина – активный, заинтересованный слушатель.

32. Выступая с публичными сообщениями, аргументируя что-либо, женщины чаще мужчин используют примеры из своей личной жизни и жизни своих знакомых.

33. Женщины любят детали и подробности.

34. Коммуникативная цель женщины – установить и поддержать отношения, поэтому она склонна к компромиссам, ищет согласия, примирения.

35. Значительную часть информации в процессе общения женщина получает невербально, поэтому ей так важно быть рядом с собеседником.

36. Женщины садятся ближе друг к другу, чем мужчины, смотрят собеседнику в глаза. Мужчины же не любят смотреть собеседнику в глаза и обычно не садятся близко, стараются сесть под углом к собеседнику.

37. Женщины легче мужчин воспринимают критические замечания в свой адрес. Это связано с тем, что женщина привыкла все улучшать, поэтому она внимательна к идеям, направленным на улучшение ситуации.

38. Общение в женском коллективе чаще приобретает конфликтный характер, нежели общение в мужском коллективе.

39. Женская речь избыточнее мужской, так как треть времени женщина собирается с мыслями и восстанавливает прерванный ход разговора.

40. У женщин есть привычка «думать вслух».

41. В конце фразы женщина часто повышает интонацию. Что нередко делает ее утверждение похожим на вопрос или претензию.

42. Женщина чаще обращается к собеседнику в разговоре. Называя его по имени ли имени-отчеству.

43. Женщина склонна чаще, чем мужчина, комментировать слова тех людей, мнение которых она пересказывает.

44. Женщина по сравнению с мужчиной выдвигает в разговоре в 3 раза больше идей.

45. Женщина произносит больше восклицательных предложений, чем мужчина.

46. В речи женщины больше мужчин употребляют собственные имена, местоимения, прилагательные.

47. Типичной особенностью женского общения является привычка начинать разговор с подробностей, а не с главного.

48. Женщины лучше понимают и воспринимают устную информацию.

49. Женщины лучше мужчин понимаю подтекст.

50. В разговоре с мужчиной женщины склонны драматизировать выявляющиеся несходства мнений, рассматривая их как размолвку. Мужчины же, как правило, так вовсе не считают.

51. Женщины более обидчивы в разговоре, чем мужчины.

27. Концепция Э. Сепира о соотношении языка и культуры. Язык является неотъемлемой частью культуры, и в то же время, уникальность взаимоотношения двух явлений состоит в том, что они относятся к разным самостоятельным системам, т.е. отношение между языком и культурой могут рассматриваться как компонент культуры и как орудие культуры.

О соотношении языка и культуры, об их взаимовлиянии известно еще со времен древних философов. Однако, лишь в ХІХ в. оно получило аргументированное теоретическое осмысление в трудах В. фон Гумбольдта, затем в концепции языковой картины мира Л.Вейсгербера и в гипотезе лингвистической относительности Сепира-Уорфа. Эта гипотеза в свое время  вызвала определенную дискуссию о роли языка в познании. Суть этой гипотезы состоит в том, что семантические категории имеют особую значимость, и носители языка находятся под их влиянием, потому что  поведение и мышление в значительной степени направляются посредством языковых форм. Данная гипотеза подверглась критике со стороны ряда ученых, так как язык в ней рассматривался, как орудие познания, и роль языка абсолютизировалась и была приравнена к мышлению.

     Естественно, познание окружающей нас действительности происходит в сознании, язык не может самостоятельно отражать окружающую действительность, он дает представление о мире путем вербализации [1]. Но в то же время, нельзя полностью игнорировать заслугу авторов гипотезы, так как утверждение Э.Сепира о том, что “язык не существует вне культуры, т.е. вне социально унаследованной совокупности практических навыков и идей, характеризующих наш образ жизни”, вполне закономерно [2].

     Иначе говоря, как справедливо отмечают культурологи, язык является неотъемлемой частью культуры, и в то же время, уникальность взаимоотношения двух явлений состоит в том, что они относятся к разным самостоятельным системам, т.е. отношение между языком и культурой могут рассматриваться как компонент культуры и как орудие культуры.

     Как утверждает К.Леви-Стросс, “язык есть одновременно и продукт культуры, ее важная составная часть и условие существования культуры. Более того, язык – специфический способ существования культуры, фактор формирования культурных кодов” [3].

     По определению В.А.Масловой, «лингвокультурология – это наука, возникшая на стыке лингвистики и культурологии, и исследующая проявления культуры народа, которые отразились и закрепились в языке…;  лингвокультурология – продукт антропоцентрической парадигмы в лингвистике…; объектом лингвокультурологии является исследование взаимодействия языка, который есть транслятор культурной информации, культуры с ее установками и преференциями и человека, который создает эту культуру, пользуясь языком” [4]. В качестве объекта исследования этой науки, автор выделяет единицы языка, зафиксированные в мифах, легендах, ритуалах, обрядах, фольклорных и религиозных дискурсах, поэтических и прозаических религиозных текстах, фразеологизмах и метафорах, символах и паремиях и т.д.

     Относительно роли языка в познании среди ученых существуют различные мнения. Часто язык рассматривается как определяющий фактор по отношению к мышлению и культуре. Это объясняется тем, что  результаты мышления выражаются посредством языков, которые отличаются друг от друга грамматическим строем, совокупностью зафиксированных в лексике значений. Наряду с этим, существует мнение о том, что грамматический строй языка определяет тип мышления. В связи с этим Б.Л.Уорф пишет:  “было установлено, что основа языковой системы любого языка (иными словами грамматика) не есть просто инструмент для воспроизведения мыслей. Напротив, грамматика сама формирует мысль, является программой и руководством мыслительной деятельности индивидуума, средством анализа его впечатлений и их синтеза. Формирование мыслей – это не независимый процесс, …но часть грамматики того или иного языка и различается у различных народов в одних случаях незначительно, в других – весьма существенно, так же как грамматический строй соответствующих народов” [5].

     Идея Б.Уорфа сводится к тому, что мы расчленяем окружающий нас мир при помощи родного языка, его языковой системой, хранящейся в нашем сознании.

     Как известно, среда обитания, конкретные природные условия,  во многом, определяют формы хозяйствования, быт людей, что, в свою очередь, оказывает существенное влияние на формирование культуры. Окружающая действительность, преломляясь через многовековой опыт, на основе постоянного процесса познания  создает культуру и миропонимание, элементы которого последовательно регистрируются и накапливаются в языке. Определенная часть этих элементов знаний и составляет национально-специфичное восприятие того или иного народа.

     Исследователи, занимающиеся  проблемой взаимоотношения культуры и языка, часто оперируют таким понятием, как языковая картина мира. В терминологическом плане оно восходит к немецкому ученому Л.Вейсгерберу.

     Языковую картину мира, как считают многие ученые, невозможно рассматривать вне культуры, так как “будучи вторым образованием, созданием чувственного отражения, мировосприятием сквозь призму раннее накопленного опыта и его творческим переосмыслением, языковая картина мира выступает важнейшим компонентом национальной культуры” [6].

  В каждом языке имеются свои способы создания образности, отражающие национально- культурное своеобразие. При этом отражаются уникальные способности народа, фиксируются непосредственные контакты между природой и человеком. Наблюдение над этим позволяет провести анализ многообразия и богатства национальной культуры, мировидения в лингвокультурологическом аспекте. Иначе говоря, каждый язык национально специфичен, в нем отражаются не только особенности природных условий, но и жизнь общества, его история, менталитет каждого этноса, своеобразие его национального характера, культуры.

 

28. Теория лингвистической относительности Сепира – Уорфа. Гипотеза лингвистической относительности предполагает, что структура языка влияет на мировосприятие и воззрения его носителей, а также на их когнитивные процессы. Лингвистическая относительность широко известна как гипотеза Сепира — Уорфа. Выделяют две формулировки этой гипотезы:Строгая версия: язык определяет мышление, и, соответственно, лингвистические категории ограничивают и определяют когнитивные категории.Мягкая версия: мышление наряду с лингвистическими категориями определяет влияние традиций и некоторые виды неязыкового поведения.Термин «гипотеза Сепира — Уорфа» является, по сути, ошибочным, так как Эдвард Сепир и Бенджамин Уорф никогда не были соавторами и никогда не заявляли о своих идеях как о научных гипотезах. Появление строгой и мягкой версий гипотезы также является позднейшим нововведением: хотя Сепир и Уорф никогда намеренно не проводили подобного разделения, в их работах можно найти как строгое, так и мягкое описание принципа относительности^. История создания гипотезы лингвистической относительности

Теория лингвистической относительности была сформулирована в 30-х годах 20 века и получила название «Sapir-Whorf hypothesis», образованное от фамилий ее авторов: Бенджамина Ли Уорфа и Эдварда Сепира. Основополагателем данной теории считается Бенджамин Л. Уорф, который был этнолингвистом-любителем, специализировавшимся на изучении языков американских индейцев. Он последовательно разработал основную концепцию гипотезы, опираясь на некоторые идеи Эдварда Сепира, профессионально занимавшегося этнологией и лингвистикой.

Сущность гипотезы лингвистической относительности

Смысл теории лингвистической относительности Сепира-Уорфа заключается в том, что языковая структура формирует мышление человека и способ познания им реального мира. Считается, что народы, говорящие на разных языках, имеют различия в восприятии таких фундаментальных категорий окружающего мира как время и пространство, число и количество, понятие собственности и др. Весьма ощутима разница в оценке носителями различных языков реальных явлений и событий. Особенностью гипотезы является суждение о том, что люди, говорящие на нескольких языках, используют различные способы мышления.

В соответствии с теорией лингвистической относительности система языка определяет особую классификацию окружающей действительности, мир представляется в виде калейдоскопического потока впечатлений и образов.

Основными объектами изучения гипотезы являются:

• восприятие формы,

• восприятие цвета,

• осознание причинно-следственных связей,

• осознание времени,

• познавательные и мыслительные способности.

Подтверждения и опровержения теории Сепира-Уорфа

Раннее подтверждение теории лингвистической относительности было основано на сравнении восприятия носителей английского языка и носителей языка племени американских индейцев навахо. Исследование системы классификации форм в указанных языках показало, что дети племени навахо употребляли ранжирование предметов по их форме значительно чаще, чем англоговорящие дети. Объяснялось это тем, что в языке навахо имеется особая грамматическая зависимость глагола и формы предмета, с которым осуществляется действие.

Подтверждением теории послужило также исследование группы детей из англоговорящих семей афро-американского происхождения и группы англоговорящих американских детей европейского происхождения. Дети из обеих групп хорошо справились с заданием на составление геометрических фигур, хотя дети из первой группы были из семей с низким доходом и имели слабое представление об играх с кубиками.

Однако теория лингвистической относительности Сепира-Уорфа получила также опровержение. Было проведено исследование 78 языков, в результате которого обнаружилось, что люди, говорящие на разных языках и относящиеся к различным культурам, воспринимают цвета практически одинаково. Некоторые исследователи считают, что полученные результаты нельзя интерпретировать как опровержение гипотезы Сепира-Уорфа, поскольку восприятие цвета обусловлено биологической структурой человеческого зрения и поэтому одинаково у всех людей.

До сих пор специалисты, заинтересованные теорией лингвистической относительности Сепира-Уорфа, продолжают вести спор о достоверности этой гипотезы. В немалой степени этому способствует отсутствие достаточно убедительных доказательств, подтверждающих или опровергающих ее. Результаты исследований при желании можно воспринимать двояко. Именно поэтому у гипотезы Сепира-Уорфа в настоящее время нет серьезных профессиональных последователей. Для экспериментальной проверки теории в 1955 году доктором Джеймсом Брауном был разработан искусственный язык «логлан», однако каких-либо существенных результатов получено не было.

29. Понятие «мировые языки» (международные), их роль на международной арене.    1. Язык, использующийся в сфере официальных международныхотношений М.я. – это языки, имеющие юридически закрепленный статус официальных и рабочих языковмеждународных организаций и конференций (ООН, ЮНЕСКО и т.п.): английский, арабский, испанский, китайский, русский, французский, включенные в программы обучения разных стран в качестве иностранныхязыков;  2. Язык, имеющий функциональный статус мирового языка, используемый во всех коммуникативных сферах –официальных и неофициальных,  распространенный в  глобальных или  региональных масштабах. Возникноение М.я. вызвано потребностями расширения международных связей в области торговли, науки, массовой коммуникации. Выдвижение языка на роль мирового определяется совокупностьюэкстралингвистических факторов и лингвистических условий существования языков. Количество мировыхязыков имеет тенденцию к возрастанию. Состав «клуба мировых языков» исторически менялся: сначалагреческий, затем латынь, в XVI-XVII вв.  в эпоху  географических  открытий  первым М.я. стал португальский, вXVIII в. – французский. Междунаро́дный язы́к — язык, использующийся для коммуникации значительным количеством людей по всему миру. Для обозначения этого понятия также используется термин язык мирового значения. В современном мире выделяется от 7 до 10 международных языков. Граница между международными языками и языками межнационального общения является размытой.Под международным языком может также подразумеваться и искусственный язык, созданный для межнационального общения (например, эсперанто), см. международный вспомогательный язык. Также в XVII—XVIII вв. предпринимались попытки создания искусственного универсального письма — пазиграфии.Языки, считающиеся международными, обладают следующими признаками:Большое количество людей считает этот язык родным. Среди тех, для кого этот язык не является родным, есть большое количество людей, владеющих им как иностранным или вторым языком. На этом языке говорят во многих странах, на нескольких континентах и в разных культурных кругах. Во многих странах этот язык изучается в школе как иностранный. Этот язык используется как официальный язык международными организациями, на международных конференциях и в крупных международных фирмах. В Античности международным был древнегреческий язык. Затем более тысячи лет вначале на Средиземноморье, а затем в католической Европе латинский язык являлся важнейшим международным языком, использовавшимся для международного общения во всех сферах человеческой жизнедеятельности. На нём велись переговоры, заключались торговые сделки, писались научные работы. В мусульманском мире аналогичную роль играл арабский язык, хотя в центральной и западной Азии он был на несколько столетий потеснён персидским языком. В восточной Азии долгое время международным языком являлся вэньянь.В XVI—XVII веках как международный использовался испанский язык. В начале XVIII века французский язык стал важнейшим языком международного общения в Европе. В XIX веке большое значение приобрёл также немецкий язык, не в последнюю очередь благодаря высоким достижениям немецких учёных того времени. Параллельно шло развитие  английского  и испанского как международных языков, благодаря колониям этих стран, разбросанным по всему миру. В конце XX векаанглийский язык утвердился как важнейший международный язык. В странах социалистического лагеря важнейшим международным языком стал русский язык, который изучался в школах всех стран социалистического лагеря.Статус международного языка изменчив и непостоянен. Со временем одни языки обретают статус международных, другие теряют его в силу сочетания демографических, географических, культурных и, что особенно важно в последнее время, экономических факторов. Большинство международных языков стали таковыми в результате колониальной деятельности небольших государств (метрополий) как в сопредельных регионах (русский, немецкий, китайский), так и на других континентах (португальский, испанский, английский). Так, ранее популярные греческий и латинский языки давно утратили эту функцию. Некоторые языки, например итальянский,  нидерландский,  шведский, польский, турецкий обретали её на очень кратковременный период. Немецкий язык, имевший важное международное значение в начале ХХ века, фактически утратил функцию международного в пользу русского и/или английского даже в регионах своего некогда традиционного распространения (Польша, Словакия, Галиция). Вместе с тем, ряд языков укрепили свои международные позиции в последнее время. К ним в первую очередь относятся китайский, крупнейший по числу носителей в мире, в меньшей степени хинди. Примечательно, что испанский язык стабильно сохраняет функцию международного уже свыше 5 столетий и даже несколько усилил свои позиции с начала XXI века. 30. Специфика функционирования и социокультурная роль национальных культур в процессе глобализации. Глобализация — процесс всемирной экономической, политической, культурной и религиозной интеграции и унификации.Глобализация представляет собой процесс изменения структуры мирового хозяйства, совсем недавно понимаемого как совокупность национальных хозяйств, связанных друг с другом системой международного разделения труда, экономических и политических отношений, включения в мировой рынок и тесное переплетение экономики на основе транснационализации и регионализации. На этой базе происходит формирование единой мировой сетевой рыночной экономики — геоэкономики и её инфраструктуры, разрушение национального суверенитета государств, являвшихся главными действующими лицами международных отношений на протяжении многих веков. Процесс глобализации есть следствие эволюции государственно оформленных рыночных систем.Основным следствием этого является мировое разделение труда, миграция (и, как правило, концентрация) в масштабах всей планеты капитала, рабочей силы, производственных ресурсов, стандартизация законодательства, экономических и технологических процессов, а также сближение и слияние культур разных стран. Это объективный процесс, который носит системный характер, то есть охватывает все сферы жизни общества. В результате глобализации мир становится более связанным и более зависимым от всех его субъектов. Происходит как увеличение количества общих для группы государств проблем, так и расширение числа и типов интегрирующихся субъектов.Взгляды на истоки глобализации являются дискуссионными. Историки рассматривают этот процесс как один из этапов развития капитализма. Экономисты ведут отсчёт от транснационализации финансовых рынков. Политологи делают упор на распространение демократических организаций. Культурологи связывают проявление глобализации с вестернизацией культуры, включая американскую экономическую экспансию. Имеются информационно-технологические подходы к объяснению процессов глобализации. Различается политическая и экономическая глобализация. В качестве субъекта глобализации выступает регионализация, дающая мощный кумулятивный эффект формирования мировых полюсов экономического и технологического развития.Вместе с тем, происхождение самого слова «глобализация» указывает на то, что ведущую роль в данном процессе играет бурный рост международной торговли, происходящий на тех или иных исторических этапах. Впервые слово «глобализация» (в значении «интенсивная международная торговля») употреблял Карл Маркс, который в одном из писем Энгельсу конца 1850-х гг. писал: «Теперь мировой рынок существует на самом деле. С выходом Калифорнии и Японии на мировой рынок глобализация свершилась»^[4]. На эту же ведущую роль международной торговли в процессах глобализации указывает и тот факт, что предыдущая глобализация, начавшаяся в эпоху Маркса, закончилась в 1930-е годы, после того как все развитые страны перешли к политике жёсткого протекционизма, что вызвало резкое свёртывание международной торговли.Некоторые черты глобализации проявились уже в эпоху античности (Александр Македонский, эллинизм). Так, Римская империя утвердила свою гегемонию над Средиземноморьем, что привело к глубокому переплетению различных культур и появлению межрегионального разделения труда в Средиземноморье.Истоки глобализации находятся в XII—XIII вв., когда одновременно с началом развития рыночных (капиталистических) отношений в Западной Европе^[5] начался бурный рост европейской торговли и формирование «европейской мировой экономики» (в соответствии с определением Валлерстайна). После некоторого спада в XIV—XV вв. этот процесс продолжился в XVI—XVII вв.^[6] В эти столетия устойчивый экономический рост в Европе сочетался с успехами в мореплавании и географическими открытиями. В результате португальские и испанские торговцы распространились по всему миру и занялись колонизацией Америки. В XVII векеГолландская Ост-Индская компания, торговавшая со многими азиатскими странами, стала первой подлинной межнациональной компанией. В XIX веке быстрая индустриализация привела к росту торговли и инвестиций между европейскими державами, их колониями и США. В этот период несправедливая торговля с развивающимися странами носила характер  империалистической эксплуатации. В первые десятилетия XX века процессы глобализации продолжались, чему не смогла помешать даже Первая мировая война. В целом за период с 1815 г. по 1914 г. объёмы совокупного экспорта стран Европы выросли приблизительно в 40 раз. Но рост международной торговли продолжался и в 1920-е годы, когда произошла даже некоторая либерализация внешней торговли западноевропейских стран. Резкий обвал международной торговли и свертывание глобализации произошли в 1930-е годы, после начала Великой депрессии и введения ведущими западными державами в 1930—1931 гг. высоких импортных пошлин. После Второй мировой войны глобализация возобновилась в ускоренном темпе. Ей способствовали улучшения в технологии, которые привели к быстрым морским, железнодорожным и воздушным перевозкам, а также доступности международной телефонной связи. Устранением барьеров для международной торговли с 1947 года занималось Генеральное соглашение по тарифам и торговле (GATT) — серия соглашений между основными капиталистическими и развивающимися странами. Но действительный прорыв в этом направлении произошёл после «Кеннеди-раунда» (серии международных конференций в рамках GATT в 1964—1967 гг.). Как пишет экономический историк П. Бэрок, «в Западной Европе действительная либерализация торговли произошла после Кеннеди-раунда».^[8] В 1995 году 75 участников GATT образовали Всемирную торговую организацию (ВТО).Имеются также крупные региональные зоны экономической интеграции. В 1992 году Европейский союз стал единым экономическим пространством после заключения Маастрихтских соглашений. Это пространство предусматривает отмену таможенных пошлин, свободное движения труда и капитала, а также единую денежную систему на основе евро. Менее тесная интеграция наблюдается между участниками Североамериканской зоны свободной торговли: США, Канадой и Мексикой. Большинство бывших советских республик вступили после его распада в Содружество Независимых Государств, обеспечивающее элементы общего экономического пространства.Для культурной глобализации характерно сближение деловой и потребительской культуры между разными странами мира и рост международного общения. С одной стороны, это приводит к популяризации отдельных видов национальной культуры по всему миру. С другой стороны, популярные международные культурные явления могут вытеснять национальные или превращать их в интернациональные^[10]. Многие это расценивают как утрату национальных культурных ценностей и борются за возрождение национальной культуры.Современные кинофильмы выходят на экраны одновременно во многих странах мира, книги переводятся и становятся популярными у читателей из разных стран. Огромную роль в культурной глобализации играет повсеместное распространение Интернета. Кроме того, с каждым годом всё большее распространение получает международный туризм.Результаты исследования World Values Survey, в котором были проанализированы 65 стран и 75 % мирового населения, показали, что основные культурные ценности сохраняются, несмотря на глобализацию. Более того, традиционные ценности, изменённые под влиянием глобализации и модернизации, могут восстанавливаться

Глобализация нередко отождествляется с американизацией, что связано с усилившимся во второй половине XX века влиянием США в мире. Голливуд выпускает бо́льшую часть фильмов для мирового проката. В США берут своё начало мировые корпорации: Microsoft, Intel, AMD, Coca-Cola, Apple, Procter&Gamble, Pepsi и многие другие. McDonald’s из-за своей распространённости в мире стала своеобразным символом глобализации. Сравнивая цены в разных странах на бутерброд BigMac из местного ресторана McDonald’s, журналом  The Economist  анализируется покупательная способность разных валют (индекс Биг-Мака).Несмотря на то, что McDonald’s часто символизирует глобализацию, при ближайшем рассмотрении меню этих закусочных учитывает местные обычаи и очень часто включает множество самых разных местных блюд. Например, в Гонконге это Сёгунбургер (терияки из свинины с салатом на булочке с кунжутом), в Индии — Макалу Тиккибургер, вегетарианский бургер с картофелем, горохом и специями, МакШаверма в Израиле, МакАрабиа в Саудовской Аравии и так далее. Таким же образом поступают и многие другие международные корпорации, например, Coca-Cola.Однако в глобализацию вносят свой вклад и другие страны. Например, один из символов глобализации — IKEA — появилась в Швеции. Популярная служба мгновенных сообщений ICQ впервые была выпущена в Израиле, а известная программа для IP-телефонии Skype была разработана  эстонскими программистами. С начала XXI века в мировом научном сообществе становится всё более популярной концепция глобального общества (global society), с точки зрения которой все люди Земли являются гражданами единого глобального общества, которое состоит из множества локальных обществ отдельных стран мира. Эта концепция значительно упрощает рассмотрение процессов глобализации, которые в этом случае превращаются в обычные общественные преобразования в рамках глобального общества.Идеи глобального общества высказывались древнегреческим мыслителем Диогеном, он использовал понятие космополит, то есть гражданин мира или гражданин космополии (общества мира). В мировоззрении жителей Китая, Средней Азии, Монгольской империи Чингисхана, важное место занимала идея Поднебесной — всей Земли (под Небом) и человеческого общества, существующего на её просторах. В последнее время теорию глобального общества активно развивал И. Валлерстайн Физик-теоретик и футуролог Митио Каку в своей книге «Физика будущего» пишет:

Если провести опрос, окажется, что кое-кто смутно понимает, что идет процесс глобализации, но за исключением этого нет четкого представления о том, что цивилизация Земли движется к какой-то определенной цели.

— Митио Каку. «Физика будущего», Глава 8

Митио Каку считает, что при средней скорости роста экономики земная цивилизация в течение ближайших 100 лет перейдёт в статус планетарной цивилизации, энергопотребление которой сопоставимо с энергией, получаемой планетой от Солнца (около 10¹⁷ Вт).Зарождающаяся планетарная экономика (Евросоюз и другие торговые блоки), единая планетарная культура, планетарные новости, международный туризм, международные усилия по борьбе с болезнями и экологическими угрозами также по мнению Митио Каку являются чертами зарождающейся планетарной цивилизации.Глобализацию критикуют не только антиглобалисты и некоторые политики (например, Уго Чавес), но также ряд экономистов и учёных. Например, известный экономист Джозеф Стиглиц написал несколько книг, в которых содержится острая критика ряда современных тенденций глобализации. Стиглиц доказывает на многочисленных фактах и примерах, что они разрушают промышленность, способствуют росту безработицы, нищеты, тормозят научно-технический прогресс и усугубляют экологическую катастрофу на планете. Он критикует политику глобальных институтов: ВТО, МВФ, — которые, по его мнению, используют глобализацию и её идеологию (свободная торговля, свободный доступ к сырьевым ресурсам, мировое патентное право, использование в качестве мировых валют  «бумажных»  доллара  и евро, вмешательство международных институтов во внутреннюю политику и т. д.) в интересах нескольких наиболее развитых государств, в ущерб большинству стран на планете. Также обращается внимание на то, что глобализация, характеризующаяся либерализацией торговых потоков и потоков капитала, усиливает международную конкуренцию. Чтобы выиграть конкурентную борьбу, представители бизнеса начинают требовать от своих государств упростить трудовое законодательство, утверждая, что слишком жесткое трудовое законодательство не отвечает требованиям глобализации, для которой нужен гибкий рынок труда. Это приводит к «гонке на дно», то есть к тому, что права трудящихся в развитых странах становятся менее защищенными.^[16]. В развитых странах наблюдается тенденция превращения ранее гарантированных трудовых отношений в негарантированные и незащищенные, что включает такие виды занятости как подрядная работа, трудовой контракт на ограниченный срок, занятость на неполное рабочее время при малых или вообще отсутствующих социальных гарантиях, мнимо самостоятельный труд, работа по вызову и т. д. В связи с этим говорят о прекариате.^[17]. Некоторые российские социологи считают, что безработица в развитых странах, в результате глобальной конкуренции и перехода к постиндустриальному обществу, в ближайшие десятилетия составит от 40 до 70 % трудоспособного населения^[18]. Например, в России, в «теневой занятости», по оценкам «Росстата», уже находится около 20 % экономически активного населения, более 40 % населения трудоспособного возраста не имеют официального трудоустройства^.Некоторые авторы указывают на то, что глобализация способствует падению рождаемости. Другие утверждают, что глобализация используется США как инструмент для ослабления или уничтожения своих геополитических противников^[21]. Третьи указывают, что глобализация способствует росту спекулятивной экономики, монополизации производства и сбыта товаров и перераспределению богатства в пользу небольшой группы людей («мирового правящего класса»).В то время как сторонники глобализации утверждают, что все современные процессы и связанные с ними негативные явления имеют естественный характер и ими невозможно управлять, критики глобализации, наоборот, убеждены, что крупные государства в состоянии значительно уменьшить негативное влияние последней. По их мнению, это может быть достигнуто посредством разумной протекционистской политики во всех областях: в области внешней торговли, движения капиталов, иммиграции, — а также посредством реформы мировой валютной системы. Альтернативой современной глобальной экономике, по их мнению, может стать образование 10-20 национальных или региональных экономик («зон свободной торговли»), которые должны быть защищены от негативного влияния глобальной экономики посредством протекционизма и золотого (или «сырьевого») стандарта как основы установления валютных курсов.Некоторые исследователи (Д.Стиглиц, Н.Хомский) призывают не отождествлять глобализацию как многоплановый и объективный процесс с её неолиберальным вариантом, навязываемым миру транснациональными корпорациями, ориентированными на достижение максимальной прибыли и увеличение разрыва между развитыми и развивающимися странами, и предлагают в рамках Всемирного социального форума другую концепцию глобализации (в отличие от антиглобалистов, борющихся против глобализации вообще), направленную на уменьшение власти международного капитала и достижение большей социальной справедливости в мире (альтерглобализм). 31. Влияние глобализации на характер международного культурного взаимодействия.

Для культурной глобализации характерно сближение деловой и потребительской культуры между разными странами мира и рост международного общения. С одной стороны, это приводит к популяризации отдельных видов национальной культуры по всему миру. С другой стороны, популярные международные культурные явления могут вытеснять национальные или превращать их в интернациональные. Многие это расценивают как утрату национальных культурных ценностей и борются за возрождение национальной культуры. Современные кинофильмы выходят на экраны одновременно во многих странах мира, книги переводятся и становятся популярными у читателей из разных стран. Огромную роль в культурной глобализации играет повсеместное распространение Интернета. Кроме того, с каждым годом всё большее распространение получает международный туризм.Результаты исследования World Values Survey, в котором были проанализированы 65 стран и 75 % мирового населения, показали, что основные культурные ценности сохраняются, несмотря на глобализацию. Более того, традиционные ценности, изменённые под влиянием глобализации и модернизации, могут восстанавливаться^. . Американизация-Глобализация нередко отождествляется с американизацией, что связано с усилившимся во второй половине XX века влиянием США в мире. Голливуд выпускает бо́льшую часть фильмов для мирового проката. В США берут своё начало мировые корпорации:  Microsoft, Intel,  AMD, Coca-Cola, Apple, Procter&Gamble, Pepsi и многие другие. McDonald’s из-за своей распространённости в мире стала своеобразным символом глобализации. Сравнивая цены в разных странах на бутерброд BigMac из местного ресторана McDonald’s, журналом The Economist анализируется покупательная способность разных валют (индекс Биг-Мака).Несмотря на то, что McDonald’s часто символизирует глобализацию, при ближайшем рассмотрении меню этих закусочных учитывает местные обычаи и очень часто включает множество самых разных местных блюд. Например, в Гонконге это Сёгунбургер (терияки из свинины с салатом на булочке с кунжутом), в Индии — Макалу Тиккибургер, вегетарианский бургер с картофелем, горохом и специями, МакШаверма в Израиле, МакАрабиа в Саудовской Аравии и так далее. Таким же образом поступают и многие другие международные корпорации, например, Coca-Cola.Однако в глобализацию вносят свой вклад и другие страны. Например, один из символов глобализации — IKEA — появилась в Швеции. Популярная служба мгновенных сообщений ICQ впервые была выпущена в Израиле, а известная программа для IP-телефонии Skype была разработана эстонскими программистами.Глобализация - это процесс, который приводит к охватывающему весь мир связыванию структур, культур и институтов. В области экономических наук глобализация связывается, прежде всего, с идеей свободного мирового рынка, глобальной массовой культурой и мировым информационным сообществом. Возрастающая роль информатизации в жизни общества дает ученым основания говорить об «информационном пространстве», которое представляет собой сферу производства. передачи, усвоения и использования информации. Информационное пространство представляет собой физическое пространство, в котором циркулируют информационные потоки - перемещающиеся во времени (передача информации) и пространстве (хранение информации).Глобализацию культуры связывают с двумя феноменами. Первый представляет собой распространение западных индивидуалистических ценностей среди все большей части населения земли. Эти ценности пропагандируются социальными институтами, которые признают индивидуальные права человека и попытки защищать права человека на международном уровне. Второй тенденцией можно назвать заимствование западных «правил игры» во всем мире. Бюрократичная организация и рационализм, материалистические взгляды, ценности экономической эффективности и политической демократии распространяются в мире со времен европейского Просвещения. Вместе с тем, следует признать особую роль культурного консенсуса в мире. Хотя мировая система всегда была и есть многокультурной, нельзя закрывать глаза на растущее влияние западных ценностей: рациональности, индивидуализма, равенства, эффективности - в других частях света. Одним из последствий культурной глобализации как американизации является жесткое подавление и выхолащивание национальных культур, что, вне всякого сомнения, ведет к обеднению мировой цивилизации. Подобное положение в перспективе способно привести к установлению духовного тоталитаризма, где в одномерном унифицированном мире живут люди, лишенные ценностей национальной культурно-религиозной идентичности. Данные тенденции могут так же спровоцировать жесткую реакцию со стороны незападных наций и породить столкновение цивилизаций.Но если глобализация объективна и неизбежна, то, как человечеству преодолеть указанные угрозы? Ответ по нашему мнению следует искать в плоскости изменения характера глобализации. Так, А. Дугин выделил два варианта глобализации. Согласно первому, названному им «соборной моделью» глобализации, «в общую копилку человечества вносятся проекты и тезисы, обобщающие исторический, культурный, хозяйственный, социальный, политический, национальный, религиозный опыт различных народов и государств».Второй вариант, названный Дугиным «партикулярной» или «однополярной» глобализацией, предполагает, что «все человечество выбирает (добровольно или не совсем добровольно, под нажимом) в качестве универсальной схемы развития какую-то одну цивилизационную модель, которая становится общеобязательным эталоном в политике, общественном устройстве, экономике, культуре. Какая-то часть человечества, определенный народ или государство вырабатывают цивилизационную схему и предлагают ее в качестве универсальной всем остальным».Однако реализация первого варианта глобализации требует серьезных усилий от мирового сообщества, в том числе и от России, направленных на консолидацию национальных культур, построение полицентрического миропорядка на базе диалогического способа мышления. Обещмировая тенденция - внимание к национальным культурам. Национальная культура как защита от экспансии массовой культуры. Во многих регионах Европы возникло движение в защиту региональных ценностей, включающих в себя этнические и национальные культурные традиции и ценности, которые помогут человеку сохранить свою неповторимую идентичность перед угрозой обезличивающего воздействия интернациональной массовой культуры, урбанизации, глобализации и технического прогресса. Унификация культуры является последствием глобализации. Необходим равноправный культурный обмен вместо культурной глобализации. Культурный обмен, как глубоко диалектический процесс, в котором различие национальных культур не взаимно исключается, а воспринимается в неразрывном единстве. 32. Возникновение и распространение глобального языка, глобальных информационных сетей и появления глобальной культуры. 33. Особенности межкультурного диалога, опосредованного интернетом. 34. Проблема толерантного и интолерантного поведения в межкультурном общении. Процесс глобализации подразумевает переход от иерархической системы отношений, построенных на принципах господства и подчинения, к системе отношений, основанных на принципах демократии, плюрализма и толерантности. Однако глобализация создает предпосылки, затрудняющие диалог культур: нарастающее многообразие мира, растущая социальная поляризация в мире, усиление религиозного фундаментализма и воинствующего национализма, неспособность существующих социальных институтов защитить любую этническую культуру в новых условиях. Поэтому возникает потребность в консенсусе, который предполагает понимание того, что удовлетворение собственных интересов возможно лишь при учете интересов другого.В настоящее время во взаимодействии народов и культур очевидно доминирование локальных интересов над общими. Иными словами, подавляющая часть этнических групп отстаивает местные интересы, которые признаются приоритетными по отношению ко всем другим. В этой ситуации крайняя терпимость по отношению к членам своей группы сочетается с нетерпимостью ко всем остальным, тогда как необходимыми условиями выживания народов в современном мире являются интеграция, признание суверенности и ценности каждого народа и его культуры. Это означает, что взаимодействие народов и культур должно развиваться на основе принципа толерантности, выражающегося в стремлении достичь взаимного понимания и согласованности, не прибегая к насилию, подавлению человеческого достоинства, а путем диалога и сотрудничества.Категория «толерантность» в современном понимании имеет несколько трактовок и интерпретаций. В русском языке ему наиболее близок по значению термин «терпимость», что в обыденном употреблении означает «способность, умение терпеть, мириться с чужим мнением, быть снисходительным к поступкам других людей». Но в таком понимании «толерантность» не является синонимом терпения или терпеливости: «если терпение выражает чаще всего чувство или действие со стороны испытывающего боль, насилие или другие формы негативного воздействия, то терпимость заключает в себе уважение или признание равенства других и отказ от доминирования или насилия».Толерантность в научной литературе рассматривается как уважение и признание равенства, отказ от доминирования и насилия, признание многомерности и многообразия человеческой культуры, норм поведения, отказ от сведения этого многообразия к единообразию и преобладанию какой-либо одной точки зрения.В такой интерпретации толерантность предполагает признание прав другого человека, восприятие этого другого как равного себе, претендующего на понимание и сочувствие, готовность принять представителей других народов и культуртакими, какие он и есть, взаимодействовать с ними на основе согласия и уважения. Исходя из сказанного можно рассматривать толерантность как чувство терпимости и уважительного отношения к культуре и мнениям других людей, не совпадающим с собственным. Толерантность допускает право представителя любой культуры на свободное выражение своих взглядов и реальное поведение в практической жизни при условии благожелательного отношения к культуре, поведению и мнениям других людей. Толерантность в межкультурной коммуникации - Практически любой человек способен интуитивно отличать хорошее поведение от дурною, но это качество человека не является врожденным, оно формируется в процессе практического общения людей и выражает исторический опыт коллективных и индивидуальных представлений, чувств и установок. В связи с этим толерантность формируется в межкультурном общении, в котором происходит воспитание чувства уважения к другим народам, их традициям, ценностям и достижениям, осознание непохожести и принятие всего этнического и культурного многообразия мира. В данном контексте моделью толерантных отношений является такое общество, в котором господствуют свобода и терпимость к любому мнению. Толерантность — «это взаимная свобода, которую люди используют, чтобы верить и говорить то, что им кажется истиной, таком образом, что выражение каждым своих верований и мнений не несет никакого насилия...».Толерантность как императив взаимодействия народов и культур основывается на существовании различий — культурных, этнических, расовых, социальных и др. — в человеческих сообществах и уважении тех различий, которые являются результатом естественно-исторического развития, и не предполагает безусловной терпимости к социальному неравенству в его крайних проявлениях. Там, где групповая принадлежность совпадает с классовой (т.е. с социальным неравенством), «терпимость определенно исключена», а когда различия культурного порядка совпадают с классовыми различиями (социальным неравенством), нетерпимость приобретает «особенно ожесточенный характер».Толерантный подход в межкультурной коммуникации означает, что те или иные культурные особенности индивида или группы — это лишь одни из многих особенностей и они не могут подчинить себе все остальные, и выступает как условие сохранения отличий, как право на отличность, непохожесть, инаковость. При таком подходе восприятие чужой культуры происходит на основе сравнения элементов чужой культуры с аналогичными элементами собственной культуры одновременно на рациональной и чувственно-эмоциональной основе. Чувства человека стимулируют понимание или препятствуют ему, устанавливают его границы. В ходе этого сравнения происходит вживание в мир чужой культуры.

Интолерантность- Позитивное понимание толерантности достигается через уяснение ее противоположности - интолерантности, или нетерпимости, которая основывается на убеждении, что твоя группа, твоя система взглядов, твой образ жизни стоят выше всех других. В основе интолерантности лежит неприятие другого за то, что он выглядит, думает, поступает иначе. Нетерпимость порождает стремление к господству и уничтожению, к отказу в праве на существование тому, кто придерживается иных норм жизни. Практически и т олерантность выражается в широком диапазоне форм поведения — от обычной невежливости, пренебрежительного отношения к людям другой национальности и культуры до этнических чисток и геноцида, умышленного и целенаправленного уничтожения людей. Основными формами проявления интолерантности являются:

• оскорбления, насмешки, выражения пренебрежения;

• негативные стереотипы, предубеждения, предрассудки, основывающиеся на отрицательных чертах и качествах;

• этноцентризм;

• дискриминация по различным основаниям в виде лишения социальных благ, ограничения прав человека, искусственной изоляции в обществе;

• расизм, национализм, эксплуатация, фашизм;

• ксенофобия в форме этнофобии, мигрантофобии;

• осквернение религиозных и культурных памятников;

• изгнание, сегрегация, репрессии;

• религиозное преследование.

В современной жизни эти формы интолерантности порождаются самыми разными причинами, поэтому весьма актуальна проблема целенаправленного воспитания толерантности.В условиях полиэтничности, многоязычия, поликультурности воспитание толерантности многопланово и имеет чаше всего характер поликультурного образования, основными целями которого являются:

• глубокое и всестороннее овладение культурой собственного народа как обязательное условие интеграции в иные культуры; формирование представлений о многообразии культур в мире и воспитание положительного отношения к культурным различиям;формирование и развитие умений и навыков эффективного взаимодействия с представителями различных культур;

• воспитание в духе мира, терпимости, гуманного межнационального общения. Основным образовательным принципом в достижении отмеченных целей может служить принцип диалога, который позволяет соединять в мышлении и деятельности людей различные, не сводимые друг к другу культуры, формы поведения и деятельности, ценностные ориентации. Такое значение диалога обусловлено тем, что: диалог рассматривается не только в качестве эвристического приема усвоения каких-либо знаний, но и как фактор, определяющий суть и смысл передаваемой информации; он придает реальный практический смысл взаимодействию культур, общающихся между собой, и становится постоянно действующей основой в развитии и взаимодействии культур. 35. Межкультурное взаимодействие: антропологический, культурологический, социально-психологический, этнологический подходы.

Суть антропологического подхода - в признании самоценности культуры каждого народа, которая лежит в основе образа жизни и отдельного человека, и целых обществ. Иными словами, культура — это способ существования человечества через многочисленные локальные культуры. Этот предельно широкий подход ставит знак равенства между культурой и историей всею общества. Специфика антропологического подхода заключается в направленности исследования на целостное познание человека в контексте конкретной культуры.В рамках антропологического подхода предложено более всего определений культуры. Можно предложить классификацию этих определений, в основе которой лежит анализ определений культуры, данный А. Крёбером и К. Клакхоном. Они разделили все определения культуры на шесть основных типов, а некоторые из них в свою очередь разделили на подгруппы.Первая группа — описательные определения, которые акцентируют внимание на предметном содержании культуры. Родоначальником такого типа определений является Э. Тайлор, который утверждал, что культура представляет собой совокупность знаний, верований, искусства, нравственности, законов, обычаев и некоторых других способностей и привычек, усвоенных человеком как членом общества.Вторая группа — исторические определения, выделяющие процессы социального наследования и традиции. Они подчеркивают, что культура является продуктом истории общества и развивается путем передачи приобретенною опыта от поколения к поколению. Данные определения исходят из представлений о стабильности и неизменности социального опыта, упуская из виду постоянное появление новаций. Примером может служить определение, данное лингвистом Э. Сепиром, для которого культура — это социально унаследованный комплекс способов деятельности и убеждений, составляющих ткань нашей жизни.Третья группа — нормативные определения, утверждающие, что содержание культуры составляют нормы и правила, регламентирующие жизнь общества. Эти определения можно разделить на две подгруппы:определения культуры как образа жизни какой-то социальной группы, например для антрополога К. Уисслера культура есть образ жизни, которому следует община или племя;ценностные определения, обращающие внимание на идеалы и ценности общества, например для социолога У. Томаса культура — это материальные и социальные ценности любой группы людей (институты, обычаи, установки, поведенческие реакции).Четвертая группа — психологические определения, делающие упор на связь культуры с психологией поведения людей и видящие в ней социально обусловленные особенности человеческой психики. Эти определения можно разделить на четыре подгруппы:

• адаптивные определения, подчеркивающие процесс адаптации человека к окружающей среде, к его жизненным условиям, например для социологов У. Самнера и А. Келлерома культура — это совокупность приспособлений человека к его жизненным условиям, которое обеспечивается путем сочетания таких приемов, как варьирование, селекция и передача по наследству;

• дидактические определения, обращающие внимание на процесс научения человека, культура — это то, чему он научился, а не унаследовал генетически, например для антрополога Р. Бенедикт культура — это социологическое обозначение для наученного поведения, т.е. такого, которое не дано человеку от рождения, не предопределено вею зародышевых клетках, как у ос или социальных муравьев, а должно усваиваться каждым новым поколением заново путем обучения у взрослых людей;

• определения культуры как форм привычного поведения, общих для группы. Таково определение социолога К. Ян га;

• собственно психологические, точнее, психоаналитические определения. например для психоаналитика Г. Рохайма культура -это совокупность всех сублимаций, всех подстановок или результирующих реакций, короче, все в обществе, что подавляет импульсы или создает возможность их извращенной реализации.Пятая группа-структурные определения культуры, акцентирующие внимание на структурной организации культуры, например для антрополога Р. Линтона культура — это организованные повторяющиеся реакции членов общества; сочетание наученного поведения и поведенческих результатов, компоненты которых разделяются и передаются по наследству членами данного общества.Шестая группа — генетические определения, рассматривающие культуру с точки зрения ее происхождения. Эти определения разделяют на четыре подгруппы:

• антропологические определения, исходящие из того, что культура — это продукты человеческой деятельности, мир искусственных вещей и явлений, противостоящий естественному миру природы, например для П. Сорокина культура — это совокупность всего, что создано или модифицировано сознательной или бессознательной деятельностью двух или более индивидов, взаимодействующих друг с другом или воздействующих на поведение друг друга;

• идеационные определения, сводящие культуру к совокупности и производству идей, других продуктов духовной жизни общества, которые накапливаются в социальной памяти, например для социолога Г. Беккера культура — это относительно постоянное нематериальное содержание, передаваемое в обществе посредством процессов обобществления;определения, подчеркивающие символическую человеческую деятельность, когда культуру считают либо системой знаков, используемых обществом (семиотические определения), либо совокупностью символов (символические определения), либо множеством текстов, которые интерпретируются и осмысливаются людьми (герменевтические определения), например для культуролога Л. Уайта культура — это имя для особого класса феноменов, а именно: таких вещей и явлений, которые зависят от реализации умственной способности, специфичной для человеческого рода, которую мы называем символизацией;отрицательные определения, представляющие культуру как нечто, происходящее из некультуры, например для философа и ученого В. Оствальда культура — это то, что отличает человека от животных.В целом антропологический подход отличается конкретностью, ориентацией на исследование «промежуточных» слоев и уровней культуры, когда исследователь пытается выделить конкретные формы или единицы культуры, с помощью которых человеческая жизнь разлагается на рационально конструируемые элементы. В результате появилось понятие о культурных чертах — неделимых единицах культуры (материальные продукты, произведения искусства или образцы поведения). Среди них выделяются как универсальные черты, присущие всем культурам (культурные универсалии), так и специфические, характерные для одного или нескольких народов.

Культурные универсалии выражают родовые начала в культу ре. Это — общие черты, характеристики или компоненты культуры, присущие всем странам и народам независимо от их географического и социально-экономического положения. Так, в 1965 г. Дж. Мердок выделил свыше 60 универсалий культуры, среди которых — изготовление орудий труда, институт брака, право собственности, религиозные обряды, спорт, украшение тела, совместный труд, танцы, образование, похоронные ритуалы, гостеприимство, игры, запреты кровосмешения, правила гигиены, язык и т.д. Можно предположить, что культурные универсалии базируются на соответствующих биологических потребностях, например беспомощность младенцев и необходимость ухода за ними и воспитания признаны в культурах всех типов. Социологический подход понимает культуру как фактор образования и организации жизни общества. Организующим началом считается система ценностей каждого общества. Культурные ценности создаются самим обществом, но они же затем и определяют развитие этого общества. Над человеком начинает господствовать то, что создано им самим.

В социологии, как и в социальной или культурной антропологии, существуют и конкурируют друг с другом три взаимосвязанных подхода в изучении культуры:

• предметный, изучающий содержание культуры как системы ценностей, норм и значений или смыслов, т.е. способов регуляции жизни в обществе;

• функциональный, выявляющий способы удовлетворения человеческих потребностей или способы развития сущностных сил человека в процессе его сознательной деятельности;

• институциональный, исследующий типические единицы или устойчивые формы организации совместной деятельности людей.

В рамках социологического подхода изучаются структура, функции культуры, но анализируя внешние организующие факторы культуры, социологи мало внимания уделяют внутреннему содержанию культурных феноменов.

Социологический подход предполагает, что права человека отражают поведение, соответствующее моральным устоям, которое зависит от уровня общественного развития и различается во времени и пространстве. Этот подход основывается на социологических концепциях права, подразумевающих, что право представляет собой порядок общественных отношений в действиях и поведении людей. Социологический подход исходит из того, что «право создастся не только в столичных учреждениях и в академических центрах; оно возникает повсеместно в процессе развития общественных отношений, разграничения и согласования интересов людей, их объединений и организаций»11. Как отмечает* Г.В. Мальцев, при таком подходе «на право смотрят как на систему (совокупность) правовых отношений, либо, что почти то же самое, систему общественных отношений, поставленных под защиту закона»12. Таким образом, права и обязанности складываются на основе однородной практики.В противоположность естественно-правовому подходу, основывающемуся на теоретических построениях, социологический подход основное значение придаст эмпирическим наблюдениям, на основе которых и формулируются права человека. Этнологический подход -Представители этнологического подхода - исследователи многочисленных народов, находившихся на ранних стадиях развития, Е Тайлор, Дж Фрезер, Б Малиновский - видели в религии, наряду с искусством и нравственностью естественно сложившийся, первичный элемент человеческой культуры и способ ее нормального функционированияння. 36. Соотношение понятий «межкультурная коммуникация», «кросскультурная коммуникация» и «мультикультурная коммуникация». Межкульту́рная коммуника́ция (от англ. cross-cultural communication, intercultural communication) — это коммуникация как связь и общение между представителями различных культур, что предполагает как непосредственные контакты между людьми и их общностями, так и опосредованные формы коммуникации (язык, речь, письменность, электронную коммуникацию). Межкультурная коммуникация изучается на междисциплинарном уровне, в соотношении таких отраслей знания, как философия, культурология,  психология,  лингвистика,  этнология,  антропология, социология, экология средств коммуникации.Определение межкультурной коммуникации, данное А. П. Садохиным: «Межкультурная коммуникация есть совокупность разнообразных форм отношений и общения между индивидами и группами, принадлежащими к разным культурам».Согласно определению Т. Б. Фрик: «Межкультурная коммуникация – это общение людей, которые представляют разные культуры». И.В. Денисова и А.П. Еременко дают похожее определение, выделяя при этом “межэтническую коммуникацию” как «общение между лицами, представляющими разные народы (этнические группы)».В. С. Библер, говоря о межкультурной коммуникации, отмечает, что она как бы порождает «новый всеобщий социум культуры», особую социальность, точнее форму свободного общения людей в силовом поле диалога культур.В этой связи всё более актуальным становится вопрос о барьерах на пути такого общения и способах их преодоления или устранения. Т. Н. Персикова понимает межкультурную коммуникацию как «культурно обусловленный процесс, все составляющие которого находятся в тесной связи с культурной (национальной) принадлежностью участников процесса коммуникации».Автор выделяет три правила межкультурной коммуникации:1. Информация, передаваемая на невербальном уровне, представляет наибольшие трудности для интерпретации членами иной культуры. 2. Для достижения понимания при общении необходимо обучать участников межкультурного взаимодействия активному слушанию. 3.  Необходимо уметь предвидеть и предотвратить возможные ошибки при коммуникациями с представителями разных культур, иначе намечавшийся межкультурный контакт может сорваться за счет произведенного негативного впечатления.Следует также иметь в виду проблемы вербального общения и форм и способов символизации общения в этой связи. 37. Теория Э.Холла: типы контекста культуры. Американский антрополог Э. Холл сравнивает культуры в за­висимости от их отношения к контексту. Он определяет контекст как информацию, окружающую и сопровождающую событие, т. е. как то, что вплетено в значимость происходящего [Hall, 1976, с. 73].Большая часть информации при высококонтекстном обще­нии уже известна человеку, и лишь незначительная ее часть пред­ставлена в словах (закодированном, выраженном внешне способе коммуникации).Высококонтекстные культуры - это культуры, в которых многое определено неязыковым контекстом: иерархией, статусом, внешним видом. Вся необходимая дополнительная информация уже заложена в сознании людей, и без знания этой скрытой информа­ции интерпретация сообщения будет неполной или неверной, по­скольку в языках высококонтекстных культур используется много намеков, скрытых значений, фигуральных выражений и т. д.Высококонтекстные культуры, присущие Японии, Китаю, Корее, Саудовской Аравии, считаются однородными с точки зре­ния накопленного исторического опыта, информационной обеспе­ченности и т. д. В силу традиции и исторического развития эти культуры мало меняются со временем, поэтому при взаимодейст­вии с окружающим миром один и тот же стимул всегда вызывает одинаковую реакцию. Многое предсказуемо, и не предполагается наличие подробной информации о происходящем. Например, если при обсуждении сделки американец отвечает на деловое предло­жение утвердительно, это означает, что предложение принято. У японцев «да» не всегда означает согласие: в зависимости от об­стоятельств, сопровождающих сделку, японское «да» может озна­чать «да», «нет», «может быть». Это связано с тем, что в японской культуре не принято говорить «нет» в деловых взаимоотношениях из опасения, что отрицание может подорвать отношения. Основные признаки высококонтекстных культур:1) невыраженная, скрытая манера речи, многозначительные и многочисленные паузы;2) огромная роль невербального общения, умения «сказать глазами»;3) отсутствие избыточности информации;4) стремление избежать конфликта (представители этих куль­тур не любят напрямую выяснять отношения и обсуждать пробле­мы). Открытое выражение недовольства неприемлемо ни при ка­ких условиях.Низкоконтекстное общение представляет собой прямую противоположность: большая часть информации передается зна­ковым кодом (звукобуквенным).Низкоконтекстные культуры - это культуры, в которых большая часть информации содержится в словах, а не в контексте общения, люди открыто выражают свои желания, намерения, не предполагая, что их можно понять из ситуации общения. При этом наибольшее значение придается речи (письменной и устной), а также обсуждению деталей: ничего не остается неназванным и недоговоренным. Предпочтителен прямой и открытый стиль об­щения, в котором вещи называются своими именами.Низкоконтекстные культуры, характерные для Скандинав­ских стран, Германии, Швейцарии, Канады, США, менее однород­ны, в них межличностные контакты строго разграничены, поэто­му, как считает Э. Холл, люди всякий раз вступают в общение, им необходима подробная информация обо всем происходящем. Так, например, основное правило поведения американского бизнесме­на: «Говорить прямо, ясно, по существу, называя вещи своими име­нами, не оставлять свои мысли при себе». Подобная манера все называть словами выглядит грубой и невежливой для людей из высококонтекстных культур. Немцы, с известной всем педантич­ностью, занимают верхнее положение на шкале низкоконтекстных культур. Для представителей этой группы очень важны письмен­ные контракты, договоры, документы. Низкоконтекстные культуры отличает: 1) прямая и выразительная манера речи, недоверие к молча­нию;2) невербальное общение менее значимо;3) все должно быть выражено словами, всему дана ясная оценка;4) конфликт созидателен;5) в отдельных случаях возможно открытое выражение не­довольства. В низкоконтекстных культурах межличностные отношения носят часто временный и поверхностный характер. Люди легко вступают в дружеские отношения и так же легко прерывают их.Высококонтекстные культуры считаются коллективистскими. При этом большое значение придается личным взаимоотношени­ям и устным договоренностям. Существует множество скрытых правил и требований, регулирующих каждодневную жизнь людей в высококонтекстных культурах. Они определяют принятые в об­ществе нормы поведения, которые строго соблюдаются. Напри­мер, размещение участников за столом переговоров в Японии строго определено старшинством. В культурах Ближнего Востока ни одно деловое обсуждение не начнется без обмена любезностя­ми и налаживания личных контактов. Стремление приступить к обсуждению деловых вопросов без напрасной потери времени, которое отличает американцев, будет воспринято представителя­ми высококонтекстных культур как грубость и невежливость.Учитывая указанные различия, легко представить, что пред­ставители из числа принадлежащих низкоконтекстным культурам столкнутся со множеством сложностей при общении с представи­телями из высококонтекстных обществ и наоборот. Так, например, в Китае или Японии человек, не согласный с мнением говорящего, молчит, так как невежливо возражать открыто, следовательно, в этих культурах молчание - знак несогласия. В большинстве евро­пейских культур молчание свидетельствует о единодушии. 38. Методологическая основа теории культурных измерений Г. Хофстеде. Типология культурных измерений, разработанная Гертом Хофстеде, является основой для кросс-культурной коммуникации. Используя информацию, полученную из факторного анализа, она описывает влияние культуры общества на индивидуальные ценности своих членов, и как эти ценности влияют на их поведение. Типология основана на идее о том, что ценность может быть распределена по шести измерениям культуры. К этим измерениям относятся : дистанцированность от власти, обособленность, мужественность, избегание неопределенности, стратегическое мышление и допущение (или индульгенция). Хофстеде подчеркивает, что измерения культур являются лишь основой, помогающей оценить конкретную культуру для облегчения принятия решений. Существуют и другие факторы, подлежащие рассмотрению, например личные качества, семейная история и личное благосостояние. Предложенные измерения не могут предсказать поведения отдельных индивидов.Теория Хофстеде используется в различных областях в качестве парадигмы для исследований, особенно в кросс-культурной психологии, международном менеджменте и кросс-культурной коммуникации. Эту типологию можно считать наиболее известной и популярной, что объясняется удачно найденным набором универсальных параметров, подходящих для анализа культур организаций, независимо от того, в какой стране они находятся, в каком более широком культурном контексте действуют.

1. Дистанцированность от власти — восприятие власти, степень, с которой наделённые относительно меньшей властью члены общества, института или организации ожидают и допускают неравномерность распределения власти; для культур с большой дистанцированностью от власти (арабские страны, Латинская Америка, Юго-Восточная Азия, Россия) характерно восприятие власти как наиболее важной части жизни, преклонение перед начальством; для культур с малой дистанцированностью от власти (Австрия, Дания, США, Германия) характерно построение отношений на основе равенства, уважения к личности.

2. Обособленность (индивидуализм) — как противоположность сплочённости (коллективизму) — тяготение к личностным целям, осознание себя как «я», защита частных интересов, связи между отдельными личностями, не обремененными сильными обязательствами действовать совместно (США); для коллективистской культуры (Латинская Америка) присущи групповые цели, осознание себя как «мы», поддержание отношений, норм.

3. Мужественность — нацеленность на достижение результата любой ценой; страны с большим значением этого показателя относят к «мужскому типу» (Япония, Италия, Австрия, Мексика, Филиппины), для них характерны такие качества как соперничество, уверенность в себе, целеустремлённость, приверженность материальным ценностям; страны с низким значением (Дания, Норвегия, Швеция) — к «женскому типу», для них характерны почитание взаимоотношений, культурных ценностей, забота о качестве жизни.

4. Избегание неопределённости (неприятие неопределённости) — степень восприятия и реагирования на незнакомые ситуации; для стран с большим значением показателя избегания неопределённости типично недопущение неопределённых, неясных ситуаций, стремление к установлению чётких правил поведения, доверие традициям и устоям, склонность к внутригрупповому согласию, нетерпимость по отношению к людям с иной жизненной позицией, образом мышления; для стран с низким показателем избегания неопределённости характерно проявление личной инициативы, приемлемость риска, спокойное принятие разногласий, иных точек зрения.

5. Стратегическое мышление (краткосрочная или долгосрочная ориентация на будущее) — ориентированность на решение стратегических, долгосрочных целей, желание заглядывать в будущее; опрос по данному показателю проводился в 1980-е годы в сотрудничестве с Майклом Бондом среди студентов из 23 стран; для культур с большими значениями этого параметра (Юго-Восточная Азия) характерны расчётливость, упорство в достижении целей, стойкость, для культур с малым значением (Европа) — приверженность традициям, выполнение социальных обязательств.

Допущение (или индульгенция) по сути является мерой счастья; степень удовлетворяются простых радостей жизни; общества с высокими показателями допущения определяется как "позволяющие относительно свободное удовлетворение основных и естественных человеческих желаний, связанных с наслаждением жизнью и получением удовольствий. Низкие показатели по данному параметру характеризуют «общества, которые контролирует удовлетворение потребностей и регулирует его с помощью строгих социальных норм»; «допускающие» общества осознают собственный контроль над своей жизнью и эмоциями; «сдержанные» общества полагают, что на их жизнь и эмоции оказывают влияние другие факторы.Хофстеде разработал свою оригинальную модель на основе факторного анализа при изучении результатов масштабного исследования расположенных на разных континентах и в разных странах подразделений известной транснациональной корпорации IBM (опрошено 116 тыс. служащих в 40 странах). Ответы оценивались по пятибалльной шкале, затем вычислялась средняя оценка. На основе средней величины по каждому показателю вычислялся свой индекс: из средней величины вычиталось число 3, полученный результат умножался на 25 и к нему добавлялось число 50, то есть ответы переводились из пятибалльной шкалы в стобалльную. Данные по СССР были вычислены не по стандартному методу, а на основе косвенных измерений. Позже список стран был расширен до 70. Исследования проходили в период между 1967 и 1973 годах. Первоначальная теория предлагала четыре аспекта, по которым можно было бы анализировать культурные ценности: дистанцированность от власти, обособленность, мужественность, избегание неопределенности. С тех пор теория была усовершенствована. Модель Хофстеде, с шестью измерениями, позволяет делать международное сопоставление между культурами, называемое также сравнительное исследование:Индекс дистанции от власти показывает очень высокие баллы у латинских и азиатских стран, африканских областей и арабского мира. С другой стороны, европейские страны имеют более низкое значение (только 11 у Австрии и 18 у Дании). Например, Соединенные Штаты имеют 40 баллов в анализе Хофстеде. По сравнению с Гватемалой, где дистанция от власти очень высока (95) и Израиль, где этот показатель очень низкий (13), Соединенные Штаты находятся в середине. В Европе дистанция власти, как правило, ниже, в северных странах и выше в южной и восточной частях: например, 68 в Польше и 57 у Испании против 31 у Швеции и 35 у Соединенного Королевства. Что касается индекса индивидуализма, существует явный разрыв между западными странами, с одной стороны, и странами Востока с другой стороны. Северную Америку и Европу можно рассматривать как индивидуалистические общества с относительно высокими оценками: например, 80 у Канады и Венгрии. В отличие от них, Азия, Африка и Латинская Америка имеют сильные коллективистские ценности: Колумбия только 13 баллов по шкале IDV и Индонезия 14. Наибольший контраст можно провести при сравнении двух крайних стран по этому измерению: 6 баллов у Гватемалы и 91 балл Соединенные Штаты. Япония и арабский мир имеют средние значения в этом измерении. Показатели избегания неопределенности являются самыми высокими в странах Латинской Америки, Южной и Восточной Европы, в том числе немецкоязычных стран и Японии. Они ниже для англоязычных стран, Северных и Китая. Например, Германия имеет UAI (65) баллов , Бельгия ещё больше (94) по сравнению с Швецией (29) или Данией (23), несмотря на географическую близость. Тем не менее, лишь немногие страны имеют очень низкий UAI индекс. Показатели мужественности крайне низкие в странах Северной Европы: у Норвегии 8 баллов и только 5 у Швеции. . В отличие от них, индекс очень высок как в Японии (95), так и некоторых европейских странах, таких как Венгрия, Австрия и Швейцария, находящихся под влиянием немецкой культуры. В англоязычном мире, показатели мужественности являются относительно высокими, например , 66 у Соединенного Королевства.Латинские страны представляют контрастные показатели : например, Венесуэла имеет показатель 73 пункта, тогда как в Чили он составляет только 28. Высокие показатели стратегического мышления, как правило, в Восточной Азии, причем Китай 118, Гонконг 96 и Япония 88. Они являются умеренными в Восточной и Западной Европе, и низкими в англоязычных странах, мусульманских странах, в Африке и Латинской Америке. Тем не менее, данных об этом измерении меньше, чем об остальных. Ещё меньше данных о шестом измерении. Оценки допущения являются самыми высокими в Латинской Америке, некоторых частях Африки, англоязычных странах и Северных стран Европы; сдержанность встречается в основном в Восточной Азии, Восточной Европы и мусульманском мире.один этот факт говорит о том, как трудно общаться пред­ставителям противоположных культур.При межкультурном общении высококонтекстуалы считают низкоконтекстуалов агрессивными, наивными, нетерпеливыми и заносчивыми. В свою очередь, последние полагают, что первые сложны для понимания, неуверенны, нерешительны, уклоняются от прямого ответа.Однако следует учитывать, что теория Э. Холла не объясня­ет все поведение: в рамках одной и той же культуры могут встре­чаться как высоко-, так и низкоконтекстные сообщения, люди или манера поведения, речь идет лишь о типичном или доминирую­щем типе взаимодействия. 39. Методологическая основа теории «культурной грамотности» Э. Хирша. Необходимым условием эффективной межкультурной коммуникации является достаточный уровень культурной грамотности, который предусматривает понимание фоновых знаний, ценностных установок, психологической и социальной идентичности, характерных для данной культуры. Рассмотрению проблемы формирования культурной грамотности посвящена теория американского культуролога Э. Хирша - Главной целью этой теории является формирование необходимых навыков и знаний носителей английского языка для адекватной коммуникации с носителями других языков и культур. По мнению создателя теории, для успешного владения языком необходимо глубокое знание различных культурных символов соответствующей национальной культуры. Такого рода знания детерминируют языковые значения, особенности общения, смысл текстов и специфику дискурса определенного лингвокультурного сообщества. Для успешной коммуникации с представителями других культур каждый человек должен владеть необходимым культурным минимумом знаний своих партнеров по коммуникации.Хирш рассматривает культурную грамотность как явление, призванное создать «дух коммунальной кооперации», подразумевая под этим наличие знаний, позволяющих носителю культуры взять газету и читать ее с адекватным уровнем понимания как эксплицитной, так и имплицитной информации, соотнося читаемое с контекстом и смыслом. Культурная грамотность, сточки зрения Хирша, «делает нас хозяевами стандартного инструмента познания и коммуникации, таким образом позволяя нам передавать и получать сложную информацию устно и письменно, во времени и пространстве». Однако культурная грамотность — это не только культурно-специфическая информация, но и информация о мире в целом. Культурная грамотность — наиболее динамичный компонент межкультурной компетенции, требующий постоянного пополнения текущей культурной информации.Компетенция не существует вне коммуникации. Именно в конкретных коммуникативных ситуациях выявляется уровень языковой и иных видов компетенции. Коммуникант не осознает своей некомпетентности в тех сферах общения, которые для него закрыты. В межкультурной коммуникации соединяются различные виды компетенции (языковая, культурная, коммуникативная). В зависимости от значения и роли того или иного вида компетенции в конкретных ситуациях общения Хирш выделяет следующие уровни межкультурной компетенции: необходимый для выживания; достаточный для вхождения в чужую культуру; обеспечивающий полноценное существование в новой культуре — ее «присвоение»; позволяющий в полной мере реализовать идентичность языковой личности.Для адекватного межкультурного понимания и эффективного взаимодействия необходима пропорциональная зависимость между уровнями языковой, коммуникативной и культурной компетенции. В случае асимметрии велика вероятность непонимания, поскольку от человека, владеющего языком, ждут соответствующего уровня культурной грамотности и обращаются к нему как к обладающему достаточным объемом культурологической информации. 40. Методологическая основа теории К. Клакхона и Ф. Стродбека. В 1961 году американские антропологи Ф. Клакхон (F. Kluckhohn) и Ф. Стродбек (F. Strodtbeck) выдвинули теорию, которая дополнила уже известные к тому времени параметры изменения культур Э. Холла. Их теория известна как система ценностных ориентаций.Под ценностными ориентациями в контексте их исследования надо понимать «сложные, определенным образом сгруппированные принципы, придающие стройность и направленность разнообразным мотивам человеческого мышления и деятельности в ходе решения общих человеческих проблем».Клакхон и Стродбек были первыми антропологами, попытавшимися использовать математические методы в своих исследованиях. Обработав информацию, которую им удалось собрать, они сформулировали три исходных тезиса, от которых и отталкивались далее.1. Существует ограниченное число общечеловеческих проблем, решением которых вынуждены заниматься люди всех времен и народов. Количество решений той или иной проблемы ограничено небольшим числом вариантов.3. Любое общество выбирает тот или иной вариант решения, и тем самым определяет свою систему ценностей, несмотря на то, что имеет в своем распоряжении все потенциально возможные решения.Приняв эти тезисы за основу, антропологи выделили пять глобальных вопросов, на базе которых и проводилось исследование. Вопросы были сформулированы следующим образом:1) Human nature orientation (сущность природы человека).2) Man-nature orientation (отношения между человеком и окружающей средой). 3) Time orientation (отношения между человеком и временем).4) Activity orientation (человеческая деятельность).5) Relation orientation (отношения внутри коллектива/отношения между людьми). На каждый из поставленных вопросов-ориентаций, по Клакхону и Стродбеку, можно дать ответ, попадающий в одну из трех категорий: хорошо, плохо или нейтрально. Категории не нужно воспринимать в буквальном значении, в данном случае кажущееся оценочным «хорошо» и «плохо» всего лишь призвано выражать отношение людей той или иной культуры к тому или иному явлению.Для наглядности часто приводится таблица, отражающая возможные варианты развития событий:

Ориентация	Категория «плохо»	Категория «нейтрально»	Категория «хорошо»
Сущность природы человека[1]	Человек – «источник зла».	Человек нейтрален.	Человек положителен по природе своей.
Отношение к окружающей среде	Природа доминирует.	Гармоничные отношения с природой.	Человек – хозяин природы.
Отношение ко времени	Ориентация на прошлое.	Ориентация на настоящее.	Ориентация на будущее.
Отношение к деятельности	«Делаю то, что нужно» - направленность на бытие.	Направленность на внутренний рост.	«Делаю то, что пригодится после» - направленность на будущее.
Отношения между людьми	Авторитарность (линей Нос ть)	Социальная направленность (коллатеральность)	Индивидуализм

Сущность природы человека– ориентация, которая в системе Клакхон и Стродбека носит более комплексный характер. Для уточнения трех возможных категорий (хорошо/плохо/нейтрально) американские антропологи вводят ещё один параметр: способность либо неспособность человека к изменениям. Таким образом, возможных вариантов получается не три, а шесть. Интересно проследить, как авторы теории отвечают на вопрос с нейтральной категорией. 1. Люди злы, но способны к изменению.2. Люди злы и не способны к изменению.3.Люди нейтральны по отношению к злому и доброму.4. Люди представляю из себя смесь злого и доброго.5.Люди добры, но способны измениться.6. Люди добры и не способны измениться.Несмотря на то, что такой подход кажется упрощенным и слишком абстрагированным от реальности, на его базе можно вырабатывать целые концепции управления персоналом в той или иной культуре. Руководство большого бизнес-предприятия, имеющего представительство в другой стране, сможет скорректировать свою политику в соответствии с той или иной категорией: акцент может быть сделан на тотальный контроль, либо, напротив, на бОльшую свободу и на обучение персонала.Отношение к окружающей средехарактеризуется тремя привычными категориями: гармония с природой, доминирование природы, доминирование человека. Последнее, по словам авторов, легко узнается в культуре Соединенных Штатов – подчинение природы человеком, абсолютный контроль. Пример идеальной гармонии – культуры Китая и Японии, где природа возведена в культ. Авторы также отмечают, что вариант с доминированием природы наиболее характерен для аграрных культур, например, для юго-запада Америки, для испано-американских народов. Это обусловлено исторически.Отношение ко времени– один из ключевых вопросов, порождающих межкультурные конфликты. Продолжая идеи Холла о разделении культур на полихромные и монохромные, авторы подчеркивают, что только одно из временных направлений (прошлое, настоящее, будущее) является доминирующим для того или иного общества. По Клакхону и Стродбеку, большая часть европейских стран (Великобритания, например) бережно относится к своим традициям, ценит прошлое; США больше ориентированы на будущее.Один из «классических» примеров таких различий в теории межкультурной коммуникации приводит А.Н.Наумов в работе «Хофстидово измерение России». В 1988 году автор в составе группы советских и американских исследователей посетил один из передовых заводов, расположенных в Штатах. Внимание русской группы привлек стенд с фотографиями 20 американских детей – на вид среднего и старшего школьного возраста. Отвечая на вопрос, какое отношение эти дети имеют к заводу, сопровождающий группу менеджер ответил: «Это фотографии лучших школьников, детей наших ра­ботников. Дети — наше будущее. Мы ими гордимся. Мы платим нашим работни­кам зарплату в зависимости от того, как их дети учатся в школе. Мы поступаем так, потому что верим, что хорошие яблоки не растут на плохих деревьях». Месяц спустя американская группа, прибывшая на советский завод в Полтаве, внимательно рассматривала стенд с фотографиями ветеранов труда, и с удивлением спрашивала у сопровождающего, почему здесь находятся снимки таких пожилых людей.Ориентация на деятельность -четвертая в системе Клакхона и Стродбека. Согласно их теории, культуры можно разделить на активные, пассивные и экзистенциальные.Под активными культурами подразумеваются культуры, направленные на результат. Для людей таких культур не принято долго сидеть без дела (Германия, Австралия, Великобритания).Пассивные культуры более спонтанны, человек такого склада может долго откладывать дела, чтобы привлечь свои силы для достижения цели в самый последний момент. По мнению авторов теории, таковы испанская, итальянская, русская культуры. Наконец, экзистенциальные культуры - те, в которых деятельность человека имеет место постоянно, но в основном направлена не во внешний мир, а во внутренний. Это, например, культуры Юго-Восточной Азии.В отношениях между людьми Ф. Клакхон и Ф. Стродбек выделяют три варианта: линейность/ав­то­ритарность, коллатеральность/социальная направленность и индивидуализм. В качестве примера линейности (авторитарности) авторы приводят английскую аристократию. Большое внимание уделяется роду, семье, традиции; большое значение уделяется иерархии отношений. Социальная направленность (коллатеральность) ориентирована на улучшение отношений в группе, а не улучшение жизни конкретного индивида. Люди таких культур отдают себе отчет в том, что живут в социуме, и их деятельность направлена на обеспечение его запросов, а не удовлетворение своих потребностей. Авторы выделяют индийскую и японскую культуру как коллатеральные. Наконец, для промышленных стран более характерен индивидуализм – личные цели приоритетны для индивида и ставятся выше интересов группы.Клакхон и Стродбек базировали свои исследования на поведении членов сельскохозяйственных общин в момент внезапно обрушившегося ливня. Каждый респондент должен был выбрать из предлагаемых ему вариантов ответов (использовалась методика, которая в социологии называется “жесткой”) описание того типа поведения, которое ему представляется предпочтительным, наиболее адекватным ситуации.Очевидным образом, результаты исследования подтвердили тезис Ф. Клакхон и Ф. Стродбека о существовании определенного набора межкультурных различий. Ученые предположили, что введением определенного набора "жестких" методик можно создать и прогнозировать модели поведения людей в любых ситуациях. Основной недостаток исследования, за который его критиковали в последующие десятилетия - это формализованная эмпиричность, упрощенное обобщение. Тезисы работали в рамках предложенного набора ситуаций, но при выходе за границы рассмотренных вариантов начинались несоответствия. Несмотря на большую вариативность оценок теории Клакхон и Стродбека, их работа, бесспорно, послужила толчком к развитию антропологической мысли второй половины XX века и создала широкую базу для дальнейших исследований. 41. Методологическая основа теории Л.Самовара и Р. Портера. Термин «межкультурная коммуникация» в узком смысле появился в литературе в 1970-х годах. В известном учебнике Л.Самовара и Р.Портера Комуникация между культурами (Communication between Cultures), впервые опубликованном в 1972, приводится определение, аналогичное данному выше. К этому времени сформировалось и научное направление, сердцевиной которого стало изучение коммуникативных неудач и их последствий в ситуациях межкультурного общения. Впоследствии произошло расширение понятия межкультурной коммуникации на такие области, как теория перевода, обучение иностранным языкам, сравнительная культурология, контрастивная прагматика и др. К настоящему моменту научные исследования в области межкультурной коммуникации фокусируются на поведении людей, сталкивающихся с культурно обусловленными различиями в языковой деятельности и последствиями этих различий. Результатами исследований стали описания культурной специфики при выражении и интерпретировании ситуативных языковых действий коммуникантов. С самого начала эти исследования имели большое прикладное значение и использовались в многочисленных разработках для практических занятий (тренингов) по развитию кросс-культурной восприимчивости.Межкультурная коммуникация как общественный феномен была вызвана к жизни практическими потребностями послевоенного мира, подкреплявшимися идеологически тем интересом, который с начала 20 в. формировался в научной среде и в общественном сознании по отношению к так называемым «экзотическим» культурам и языкам (см. ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ ГИПОТЕЗА). Практические потребности возникли вследствие бурного экономического развития многих стран и регионов, революционных изменений в технологии, связанной с этим глобализации экономической деятельности. В результате мир стал значительно меньше – плотность и интенсивность продолжительных контактов между представителями разных культур очень выросли и продолжают увеличиваться. Помимо собственно экономики важнейшими зонами профессиональной и социальной межкультурной коммуникации стали образование, туризм, наука. Эти практические потребности были поддержаны изменениями в общественном сознании и, в первую очередь, постмодернистским отказом от европоцентрических подходов в гуманитарных и общественных науках. Признание абсолютной ценности разнообразия мировых культур, отказ от колонизаторской культурной политики, осознание хрупкости существования и угрозы уничтожения огромного большинства традиционных культур и языков привели к тому, что соответствующие дисциплины стали бурно развиваться, опираясь на новый в истории человечества феномен интереса народов Земли друг к другу. Среди многих и многих антропологов, этнографов, лингвистов, культурологов, чьи труды по описанию традиционных обществ, культур и языков способствовали становлению идеи многополярности человеческого сообщества, следует особенно упомянуть американского антрополога и лингвиста Франца Боаса и его работы по языкам североамериканких индейцев, появившиеся в конце 19 – начале 20 в. 42. Аккультурация как освоение чужой культуры: основные стратегии. Исследованием процессов аккультурации стали заниматься в начале XX в. американские культурные антропологи Р. Редфилд, Р. Линтон и М. Херсковиц. Сначала они рассматривали аккультурацию как результат длительного контакта групп, представляющих разные культуры, который выражался в изменении исходных культурных моделей в одной или обеих группах (в зависимости от удельного веса взаимодействующих групп). Однако постепенно исследователи отошли от понимания аккультурации только как группового феномена и стали рассматривать ее на уровне психологии индивида, представляя процесс аккультурации как изменение ценностных ориентации, ролевого поведения, социальных установок индивида. В настоящее время термин «аккультурация» используется для обозначения процесса и результата взаимного влияния разных культур, при котором все или часть представителей одной культуры (реципиенты) перенимают нормы, ценности и традиции другой (у культуры донора). Можно сказать, что на уровне отдельного человека аккультурация — это процесс усвоения знаний и навыков, необходимых для жизни в чужой культуре.Исследования в области аккультурации особенно интенсифицировались в конце XX в. Это связано с миграционным бумом, который переживает человечество и который проявляется во все возрастающем обмене студентами, специалистами, а также в массовых переселениях. По некоторым данным, сегодня в мире вне пределов страны своего происхождения проживает более 100 млн человек.В процессе аккультурации человек вынужден одновременно решать две проблемы — сохранение своей культурной идентичности и включение в чужую культуру. Комбинация возможных вариантов решения этих проблем дает основные стратегии аккультурации:

• ассимиляция — вариант аккультурации, при котором человек полностью принимает ценности и нормы иной культуры, отказываясь при этом от своих норм и ценностей;

• сепарация — отрицание чужой культуры при сохранении идентификации со своей культурой. В этом случае представители недоминантной группы предпочитают большую или меньшую степень изоляции от доминантной культуры. Стратегия изоляции, на которой настаивают представители господствующей культуры, называется сегрегацией;

• маргинализация — вариант аккультурации, проявляющийся в потере идентичности с собственной культурой и отсутствии идентификации с культурой большинства. Эта ситуация возникает из-за невозможности поддерживать собственную идентичность (обычно в силу каких-то внешних причин) и отсутствия интереса к получению новой идентичности (возможно, из-за дискриминации или сегрегации со стороны этой культуры);

• интеграция — идентификация как со старой культурой, так и с новой.

Еще недавно ученые называли лучшей стратегией аккультурации полную ассимиляцию с доминирующей культурой. Сегодня целью аккультурации считается достижение интеграции культур, результатом которой является бикультурная или мультикультурная личность. Это возможно, если взаимодействующие группы большинства и меньшинства добровольно выбирают эту стратегию: интегрирующаяся группа готова принять установки и ценности новой для себя культуры, а доминантная группа готова принять этих людей, уважая их права, ценности, адаптируя социальные институты к их потребностям.Интеграцию как меньшинство, так и большинство могут принять только добровольно, поскольку этот процесс представляет собой взаимное приспособление этих групп, признание обеими группами права каждой из них жить как культурно различным народам.Однако далеко не всегда члены недоминирующей группы свободны в выборе стратегии аккультурации. Доминирующая группа может ограничить выбор или вынудить к определенным формам аккультурации. Так, выбором недоминирующей группы может стать сепарация. Но если сепарация носит вынужденный характер — возникает в результате дискриминационных действий доминирующего большинства, то тогда она превращается в сегрегацию. Недоминирующая группа может выбрать ассимиляцию, что говорит о готовности принять идею «плавильного котла» культур. Но если их к этому вынуждают, то «котел» превращается в «давящий пресс». Весьма редко группа меньшинства выбирает маргинализацию. Чаше всего люди становятся маргиналами в результате попыток сочетать насильственную ассимиляцию с насильственной сегрегацией.При этом интеграции соответствуют позитивная этническая идентичность и этническая толерантность, ассимиляции — негативная этническая идентичность и этническая толерантность, сепарации — позитивная этническая идентичность и интолерантность, маргинализации — негативная этническая идентичность и интолерантность.В основе аккультурации лежит коммуникативный процесс. Точно так же, как местные жители приобретают свои культурные особенности, т.е. проходят инкультурацию через взаимодействие друг с другом, так и приезжие знакомятся с новыми культурными условиями и овладевают новыми навыками через общение. Поэтому процесс аккультурации — это приобретение коммуникативных способностей в новой культуре.Любое общение, в том числе личное, имеет три взаимосвязанных аспекта — познавательный, аффективный и поведенческий, так как в общении протекаю!^-процессы восприятия, переработки информации, а также совершаются действия, направленные на объекты и людей, окружающие человека. В этом процессе индивид, используя полученную информацию, адаптируется к окружающей среде.Наиболее фундаментальные изменения происходят в структуре познания, в той картине мира, через которую человек получает информацию из окружающей среды. Именно на различиях в картине мира, в способах категоризации и интерпретации опыта основываются различия между культурами. Только расширив сферу принятия и переработки информации, человек может постичь систему организации чужой культуры и подстроить свои процессы познания под те, которые присуши носителям чужой культуры. Человек определяет менталитет «чужаков» как трудный и непонятный именно из-за того, что он незнаком с системой познания другой культуры. Но человек имеет потенциал для расширения своих знаний о познавательной системе чужой культуры, и чем больше человек узнает о чужой культуре, тем больше его способность к познанию вообще. Верно и обратное: чем более развита система познания у человека, тем большую способность к пониманию чужой культуры он демонстрирует.Чтобы развивать плодотворные отношения с представителями чужой культуры, человек должен не только понимать ее на рациональном уровне, но и на аффективном. Надо знать, какие эмоциональные высказывания и реакции допустимы, поскольку в каждом обществе принят определенный критерий сентиментальности и эмоциональности. Когда человек адаптирован к другой аффективной ориентации, он может понимать причины юмора, веселья и восторга, злобы, боли и разочарования также, как местные жители.Решающим в адаптации человека к чужой культуре является приобретение технических и социальных навыков поведения для действий в определенных ситуациях. Технические навыки включают умения, важные для каждого члена общества, — владение языком, умение делать покупки, платить налоги и т.п. Социальные умения обычно менее специфичны, чем технические, но овладеть ими сложнее. Даже носители культуры, естественно «играющие» свои социальные роли, очень редко могут объяснить, что, как и зачем они делают. Однако методом проб и ошибок человек постоянно совершенствует поведение за счет формирования алгоритмов и стереотипов, которыми можно пользоваться автоматически, не задумываясь.Полная адаптация человека к чужой культуре означает, что все три аспекта коммуникации протекают одновременно, скоординированы и сбалансированы. Адаптирующиеся к условиям новой культуры люди обычно ощущают неразвитость одного или нескольких указанных аспектов общения, результатом чего является слабая сбалансированность и скоординированность. Например, можно многое знать о новой культуре, но не иметь с ней контакта на аффективном уровне; если такой разрыв велик, может возникнуть неспособность приспособиться к новой культуре.

Результаты аккультурации. Важнейшей целью и результатом аккультурации является долговременная адаптация к жизни в чужой культуре. Она характеризуется относительно стабильными изменениями в индивидуальном или групповом сознании в ответ на требования окружающей среды. Адаптацию обычно рассматривают в двух аспектах — психологическом и социокультурном.Психологическая адаптация представляет собой достижение психологической удовлетворенности в рамках новой культуры. Это выражается в хорошем самочувствии, психологическом здоровье, в четко и ясно сформированном чувстве личной или культурной идентичности.Социокультурная адаптация заключается в умении свободно ориентироваться в новой культуре и обществе, решать повседневные проблемы в семье, в быту, на работе.

Поскольку одним из важнейших показателей успешной адаптации является трудоустройство, удовлетворенность работой и уровнем своих профессиональных достижений и, как следствие, своим благосостоянием в новой культуре, исследователи в качестве самостоятельного аспекта адаптации стали выделять экономическую адаптацию.Процесс адаптации может не привести к взаимному соответствию личности и среды, и тогда он будет выражаться в сопротивлении, в попытке изменить среду своего обитания или измениться взаимно. Поэтому спектр результатов адаптации весьма велик — от очень успешного приспособления к новой жизни до полной неудачи всех попыток этого добиться.Результаты адаптации зависят как от психологических, так и от социокультурных факторов, которые довольно тесно взаимосвязаны. Психологическая адаптация зависит от типа личности человека, событий в его жизни, а также социальной поддержки. Эффективность социокультурной адаптации ом редел я е гея знанием культуры, степенью включенности в контакты и межгрупповыми установками. Оба этих аспекта адаптации успешно реализуются при условии убежденности человека в преимуществах стратегии интеграции. 43. Методологическая основа теории «Культурного шока» К. Оберга. Культурный шок — эмоциональный или физический дискомфорт, дезориентация индивида, вызванная попаданием в иную культурную среду, столкновением с другой культурой, незнакомым местом.В научный оборот термин «культурный шок» в 1960 году ввел американский исследователь Калерво Оберг (англ. Kalervo Oberg). По его мнению, культурный шок – это «следствие тревоги, которая появляется в результате потери всех привычных знаков и символов социального взаимодействия», кроме того, при вхождении в новую культуру у человека появляются весьма неприятные ощущения.Суть культурного шока - конфликт старых и новых культурных норм и ориентации, старых — присущих индивиду как представителю того общества, которое он покинул, и новых, то есть представляющих то общество, в которое он прибыл. Собственно говоря, культурный шок - это конфликт двух культур на уровне индивидуального сознания.Иногда понятие «культурный шок» используют для обозначения общей ситуации, когда человек вынужден приспосабливаться к новому порядку, при котором не работают ранее усвоенные культурные ценности и модели поведения Вероятно, одной из самых известных метафор описания «культурного шока» является концепция айсберга. Она подразумевает, что культура состоит не только из того, что мы видим и слышим (язык, изобразительное искусство, литература, архитектура, классическая музыка, поп-музыка, танцы, кухня, национальные костюмы и др.), но и из того, что лежит за пределами нашего первоначального восприятия (восприятие красоты, идеалы воспитания детей, отношение к старшим, понятие греха, справедливости, подходы к решению задач и проблемы, групповая работа, зрительный контакт, язык тела, мимика, восприятие себя, отношение к противоположному полу, взаимосвязь прошлого и будущего, управление временем, дистанция при общении, интонация голоса, скорость речи и др.) Суть концепции заключается в том, что культуру можно представить в виде айсберга, где над поверхностью воды находится лишь небольшая видимая часть культуры, а под кромкой воды весомая невидимая часть, которая не оказывается в поле зрения, однако, оказывает большое влияние на наше восприятие культуры в целом. При столкновении в неизвестной, находящейся под водой частью айсберга (культуры) чаще всего и возникает культурный шок.Американский исследователь Р. Уивер уподобляет культурный шок встрече двух айсбергов: именно «под водой», на уровне «неочевидного», происходит основное столкновение ценностей и менталитетов. Он утверждает, что при столкновении двух культурных айсбергов та часть культурного восприятия, которая прежде была бессознательной, выходит на уровень сознательного, и человек начинает с большим вниманием относиться как к своей, так и к чужой культуре. Индивид с удивлением осознаёт наличие этой скрытой системы контролирующих поведение норм и ценностей лишь тогда, когда попадает в ситуацию контакта с иной культурой. Результатом этого становится психологический, а нередко и физический дискомфорт — культурный шок.Существует немало точек зрения, касающихся причин культурного шока. Так, исследователь К. Фурнем, на основе анализа литературных источников, выделяет восемь подходов к природе и особенностям данного явления, комментируя и показывая в некоторых случаях даже их несостоятельность:1) появление культурного шока связано с географическим перемещением, вызывающим реакцию, напоминающую оплакивание (выражение скорби по поводу) утраченных связей. Тем не менее, культурный шок не всегда связан с горем, поэтому в каждом отдельном случае невозможно предсказать тяжесть утраты и, соответственно, глубину этой скорби;

2) вина за переживание культурного шока возлагается на фатализм, пессимизм, беспомощность и внешний локус контроля человека, попавшего в чужую культуру. Но это не объясняет различий в степени дистресса и противоречит предположению, что большинство «путешественников» (мигрантов) субъективно имеют внутренний локус контроля;

3) культурный шок представляет собой процесс естественного отбора или выживания самых приспособленных, самых лучших. Но такое объяснение слишком упрощает присутствующие переменные, поскольку большинство исследований культурного шока не прогнозирующие, а ретроспективные;

4) вина за возникновение культурного шока возлагается на ожидания приезжего, неуместные в новой обстановке. При этом не доказана связь между неудовлетворенными ожиданиями и плохим приспособлением;

5) причиной культурного шока являются негативные события и нарушение ежедневного распорядка в целом. Однако измерить происходящие события и установить причинность очень сложно: с одной стороны, сами пострадавшие являются виновниками негативных событий, а с другой стороны, негативные события заставляют страдать этих людей;

6) культурный шок вызывается расхождением ценностей из-за отсутствия взаимопонимания и сопутствующих этому процессу конфликтов. Но какие-то ценности более адаптивны, чем другие, поэтому ценностный конфликт сам по себе не может быть достаточным объяснением;

7) культурный шок связан с дефицитом социальных навыков, вследствие чего социально неадекватные или неопытные люди переживают более трудный период приспособления. Тем не менее, здесь преуменьшается роль личности и социализации, а в таком понимании приспособления присутствует скрытый этноцентризм;

8) вина возлагается на недостаток социальной поддержки, причем в данном подходе приводятся аргументы из теории привязанности, теории социальной сети и психотерапии. Однако достаточно сложно количественно измерить социальную поддержку или разработать механизм либо процедуру социальной поддержки, чтобы проверить и обосновать такое заключение ^[7][8].

В основном человек получает культурный шок, попадая в другую страну, отличающуюся от страны, где проживает, хотя и с подобными ощущениями может столкнуться и в собственной стране при внезапном изменении социальной среды.У человека возникает конфликт старых и новых культурных норм и ориентаций, — старых, к которым он привык, и новых, характеризующих новое для него общество. Это конфликт двух культур на уровне собственного сознания. Культурный шок возникает, когда знакомые психологические факторы, которые помогали человеку приспосабливаться к обществу, исчезают, а вместо этого появляются неизвестные и непонятные, пришедшие из другой культурной среды.Такой опыт новой культуры неприятен. В рамках собственной культуры создается стойкая иллюзия собственного видения мира, образа жизни, менталитета и т. п. как единственно возможного и, главное, единственно допустимого. Подавляющее количество людей не осознает себя как продукт отдельной культуры, даже в тех редких случаях, когда они понимают, что поведение представителей других культур собственно и определяется их культурой. Только выйдя за пределы своей культуры, то есть встретившись с другим мировоззрением, мироощущением и т. д., можно понять специфику своего общественного сознания, увидеть различие культур.Люди по-разному переживают культурный шок, неодинаково осознают остроту его воздействия. Это зависит от их индивидуальных особенностей, степени сходства или несходства культур. К этому можно отнести целый ряд факторов, включая климат, одежду, еду, язык, религию, уровень образования, материальное благосостояние, структуру семьи, обычаи и т. д.Сила проявления культурного шока и длительность межкультурной адаптации зависит от ряда факторов, которые можно разделить на две группы: внутренние (индивидуальные) и внешние (групповые).По мнению исследователей, возраст человека является базовым и критическим элементом адаптации к другой культуре. С возрастом человек сложнее интегрируется в новую культурную систему, сильнее и длительнее испытывает культурный шок, медленнее воспринимает ценности и образцы поведения новой культуры.Также важным в процессе адаптации является уровень образования человека: чем он выше, тем успешнее проходит адаптация. Это связано с тем, что образование расширяет внутренний потенциал человека, усложняет его восприятие окружающей среды, а значит, делает его более терпимым к изменениям и новациям.Можно говорить об универсальном перечне желательных характеристик человека, который готовится к жизни в другой культуре. К таким характеристикам следует отнести профессиональную компетентность, высокую самооценку, коммуникабельность, экстравертность, открытость для разных мнений и точек зрения, интерес к окружающей среде и людям, способность к сотрудничеству, внутренний самоконтроль, смелость и настойчивость.К группе внутренних факторов, определяющих сложность адаптации и длительность культурного шока, помимо прочего относится жизненный опыт человека, его мотивация к перемещению, имеющийся опыт пребывания в другой культуре; наличие друзей среди местных жителей.К группе внешних факторов относится культурная дистанция, под которой понимается степень различий между «своей» и «чужой» культурой. Нужно понимать, что на адаптацию оказывает влияние не сама культурная дистанция, а представление человека о ней, которое зависит от многих факторов: наличия или отсутствия войн, конфликтов в настоящем и в прошлом, знание чужого языка и культуры и т.д.Стоит также отметить ряд внешних факторов, опосредованно определяющих процесс адаптации: условия страны пребывания, доброжелательность местных жителей к приезжим, готовность оказать им помощь, желание общаться с ними; экономическая и политическая стабильность в принимающей стране; уровень преступности; возможность и доступность общения с представителями другой культуры о мнению Т.Г. Стефаненко, существуют следующие стадии культурного шока: «медовый месяц», «собственно культурный шок», «примирение», «адаптация».

1. «Медовый месяц». Данная стадия характеризуется энтузиазмом, приподнятым настроением, большими надеждами. В течение этого периода различия между «старой» и «новой» культурой человек воспринимает положительно, с большим интересом.

2. Собственно «культурный шок». На втором этапе непривычная окружающая среда начинает оказывать негативное воздействие. Через некоторое время человек осознает возникающие проблемы с общением (даже если знание языка хорошее), на работе, на учебе, в магазине, дома. Внезапно все различия становятся для него еще заметнее. Человек осознает, что с этими различиями ему придется жить не несколько дней, а месяцы или, возможно, годы. Начинается кризисная стадия культурного шока.

3. «Примирение». Данная стадия характеризуется тем, что депрессия медленно сменяется оптимизмом, ощущением уверенности и удовлетворения. Человек чувствует себя более приспособленным и интегрированным в жизнь общества.

4. «Адаптация». На этой стадии человек больше не реагирует отрицательно или положительно, потому что приспосабливается к новой культуре. Он вновь ведёт повседневную жизнь, как и ранее на своей родине. Человек начинает понимать и ценить местные традиции и обычаи, даже перенимает некоторые модели поведения и чувствует себя более раскованно и свободно в процессе взаимодействия с местными жителями

По мнению американского антрополога Ф. Бока, существуют четыре способа разрешения конфликта, возникающего при культурном шоке.Первый способ можно назвать геттоизацией (от слова гетто). Он осуществляется в ситуациях, когда человек попадает в другое общество, но старается или оказывается вынужден (из-за незнания языка, вероисповедания или по каким-нибудь другим причинам) избегать всякого соприкосновения с чужой культурой. В этом случае он старается создать собственную культурную среду - окружение соотечественниками, отгораживаясь этим окружением от влияния инокультурной среды.Второй способ разрешения конфликта культур - ассимиляция. В случае ассимиляции индивид, наоборот, полностью отказывается от своей культуры и стремится целиком усвоить необходимые для жизни культурные нормы другой культуры. Конечно, это не всегда удается. Причиной неудачи может быть либо недостаточная способность личности приспособиться к новой культуре, либо сопротивление культурной среды, членом которой он намерен стать.Третий способ разрешения культурного конфликта - промежуточный, состоящий в культурном обмене и взаимодействии. Для того чтобы обмен приносил пользу и обогащал обе стороны, нужна открытость с обеих сторон, что в жизни встречается, к сожалению, крайне редко, особенно, если стороны изначально неравны. На самом деле результаты такого взаимодействия не всегда очевидны в самом начале. Они становятся видимыми и весомыми лишь по прошествии значительного времени. Четвертый способ - частичная ассимиляция, когда индивид жертвует своей культурой в пользу инокультурной среды частично, то есть в какой-то одной из сфер жизни: например, на работе руководствуется нормами и требованиями другой культуры, а в семье, в религиозной жизни - нормами своей традиционной культуры. 44. Механизм развития культурного шока или пять ступеней адаптации к новой культуре (Г. Триандис). Люди проходят через определенные ступени переживания культурного шока и постепенно достигают удовлетворительного уровня адаптации. Сегодня для их описания предложена модель так называемой кривой адаптации, в которой выделяется пять ступеней адаптации.Первый период адаптации к новой культуре называют «медовым месяцем», потому что большинство мигрантов стремятся учиться или работать за границей, и, оказавшись там, они полны энтузиазма и надежд. К тому же, часто к их приезду готовятся, их ждут, и на первых порах они получают помощь и могут иметь некоторые привилегии.Но этот период быстро проходит, и на втором этапе непривычная окружающая среда и культура начинают оказывать свое негативное воздействие. Все большее значение приобретают психологические факторы, вызванные непониманием местных жителей. Результатом может быть разочарование, фрустрация и даже депрессия. Иными словами, наблюдаются все симптомы культурного шока. Поэтому в этот период мигранты пытаются убежать от реальности, общаясь преимущественно со своими земляками и жалуясь им на жизнь.Третий этап статановится критическим, так как культурный шок достигает своего максимума. Это может привести к физическим и психическим болезням. Часть мигрантов сдается и возвращается домой, на родину. Но большая часть находит в себе силы преодолеть культурные различия, учит язык, знакомится с местной культурой, обзаводится местными друзьями, от которых получает необходимую поддержку.На четвертом этапе появляется оптимистический настрой, человек становится более уверенным в себе и удовлетворенным своим положением в новом обществе и культуре. Приспособление и интегрирование в жизнь нового общества продвигается весьма успешно.Полная адаптация к новой культуре достигается на пятом этапе. Индивид и окружающая среда с этого времени взаимно соответствуют друг другу. В зависимости от факторов, влияющих на процесс адаптации, он может продолжаться от нескольких месяцев до 4—5 лет.Пять ступеней адаптации составляют U-образную кривую развития культурного шока, которая характеризуется следующими ступенями: хорошо, хуже, плохо, лучше, хорошо.Интересно, что когда успешно адаптировавшийся в чужой культуре человек возвращается к себе на родину, он сталкивается с необходимостью пройти реадаптацию к своей собственной культуре. Считается, что при этом он испытывает шок возвращения. Для него предложена модель W-образной кривой реадаптации. Она своеобразно повторяет U-образную кривую: первое время человек радуется возвращению, встречам с друзьями, но потом начинает замечать, что какие-то особенности родной культуры кажутся ему странными и непривычными, и лишь постепенно он вновь приспосабливается к жизни дома.Безусловно, названные модели не являются универсальными. Например, туристы, в силу кратковременности своего пребывания в чужой стране, не испытывают культурного шока и не проходят адаптации. Из-за особенно сильной мотивации постоянные переселенцы (в Германии это поздние немецкие переселенцы, переселенцы по еврейской линии, люди, которые выехали на воссоединение семьи) также адаптируются несколько иначе, ведь им нужно полностью включиться в жизнь нового общества и изменить свою идентичность. 45. «Модель культурного научения» С. Бокнера. Существует несколько способов подготовки человека к межкультурному взаимодействию. С. Бокнер предложил «модель культурного научения», которая включает:1) тренинг самосознания, в котором личность познает куль­турные основания собственного поведения; 2) когнитивный тренинг, в котором людям дается информа­ция о другой культуре;3) тренинг атрибуции, который учит давать характеристики ситуациям, объясняющим поведение с точки зрения другой куль­туры. К. Роджерс разработал «американскую .модель контраста», предполагающую тренинг, который состоит в том, что обучаемый и подставное лицо («актер») проигрывают предложенные конфликт­ные ситуации. При этом поведение «актера» всегда противопо­ложно действиям «типичного американца» в подобных ситуациях. А обучаемый, даже не осознавая того, демонстрирует стереотипы поведения и восприятия, приобретенные им в процессе социали­зации в американской культуре: например, больше внимания об­ращает на материальные ценности, чем на духовные или на лич­ные достижения, чем на статус человека как члена семьи. Взаимо­действие снимается на видеокамеру, и во время просмотра записи тренер объясняет обучаемому, как на его поведение повлияла аме­риканская культура.Для подготовки к межкультурному взаимодействию широ­кое распространение во многих странах получили так называемые культурные ассимиляторы, цель которых - научить человека ви­деть ситуации с точки зрения членов чужой группы, понимать их видение мира. Первые культурные ассимиляторы были разработа­ны в начале 60-х гг. XX в. исследователями университета штата Иллинойс под руководством Г. Триандиса. Они предназначались для американских граждан, взаимодействующих с арабами, иран­цами, греками, тайцами. Создатели модели ставили своей целью за короткое время дать обучаемым как можно больше информа­ции о различиях между двумя культурами и остановились на про­граммированном пособии с обратной связью, позволяющем сде­лать его читателя активным участником процесса обучения. Позд­нее стали использовать и компьютерные варианты пособий. Куль­турные ассимиляторы состоят из описаний ситуаций (от 35 до 300), в которых взаимодействуют персонажи из двух культур, и четырех интепретаций их поведения - каузальных атрибуций о наблюдаемом поведении. Информация подбирается так, чтобы представить ситуации, в которых проявляются значительные раз­личия между культурами. Идеальной можно считать ситуацию, во-первых, описывающую часто встречающийся случай взаимо­действия членов двух культур, во-вторых, такую, которую пред­ставитель группы «гостей» находит конфликтной или которую он чаще всего неправильно интерпретирует, в-третьих, позволяющую получить важные сведения о чужой культуре. При подборе ситуа­ций учитываются взаимные стереотипы, различия в ролевых ожи­даниях, обычаи, особенности невербального поведения и многое другое. Особое внимание уделяется ориентированности культуры на коллектив или на личность. Например, представитель европей­ской индивидуалистической культуры в процессе работы с ситуа­циями ассимилятора должен осознать: что отношения между ро­дителями и детьми на Востоке почти священны, во многих стра­нах Востока принято проявлять скромность при публичной оценке собственных достижений и что там принято дарить подарки в тех случаях, когда в Европе платят деньги. Примеры конфликтных ситуаций могут быть взяты из этно­графической, исторической литературы, прессы, наблюдений са­мих разработчиков. 46.«Американская модель контраста» К. Р. Роджерса. Другим примером общекультурной обучающей программы может служить американская модель контраста. В этом случае тренинг состоит в том, что обучаемый и подставное лицо (актер) проигрывают предложенные конфликтные ситуации. При этом поведение актера всегда противоположно действиям «типичного американца» в подобных ситуациях. А обучаемый, даже не осознавая того, демонстрирует стереотипы поведения и восприятия, приобретенные им в процессе социализации в американской культуре, например, больше внимания обращает на материальные ценности, чем на духовные, и на личные достижения, чем на статус человека в семье. Взаимодействие снимается на видеокамеру, и во время просмотра записи тренер объясняет обучаемому, как на его поведение повлияла американская культура. Часто применяются программы общекультурного тренин­га с акцентом на осознании самого себя представителем груп­пы или культуры. При этом типе воздействия идут от обучения индивидов осознавать ценности собственной культуры к ана­лизу различий между культурами и, в конечном счете, выра­ботке умения «проникать» в культурные различия для повышения эффективности взаимодействия. Примером по­добной обучающей программы может служить «американ­ская модель контраста». В этом случае тренинг состоит в том, что обучаемый и подставное лицо («актер») проигрывают предложенные конфликтные ситуации. При этом поведение «актера» всегда противоположно действиям «типичного аме­риканца» в подобных ситуациях. А обучаемый, даже не осозна­вая того, демонстрирует стереотипы поведения и восприятия, приобретенные им в процессе социализации в американской культуре, например больше внимания обращает на мате­риальные ценности, чем на духовные, и на личные достиже­ния, чем на статус человека как члена семьи. Взаимодействие снимается на видеокамеру, и во время просмотра записи тренер объясняет обучаемому, как на его поведение повли­яла американская культура. 47.Роль «культурных ассимиляторов» в подготовке к межкультурному общению (Г. Трианлис). 48. Модель аккультурации Д. Берри. Согласно теории аккультурации, разработанной Дж. Берри, этот процесс связан с двумя основными проблемами: поддержание культуры (в какой степени признается важность сохранения культурной идентичности) и участие в межкультурных контак­тах (в какой степени следует включаться в иную культуру или оставаться среди «сво­их»). В зависимости от комбинации ответов на эти два важнейших вопроса выделяют четыре основных стратегии аккультурации: ассимиляция, сепарация, маргинализация и интеграция (Berry J., 1990).

Ассимиляция — вариант аккультурации, при котором эмигрант полностью иден­тифицируется с новой культурой и отрицает культуру этнического меньшинства, к которому принадлежит. Сепарация означает, что представители этнического мень­шинства отрицают культуру большинства и сохраняют свои этнические особенности. Если мигрант не идентифицирует себя ни с культурой этнического большинства, ни с культурой этнического меньшинства, то результатом является этнокультурная маргинализация. Это может быть следствием отсутствия возможности (или интереса) поддержания культурной идентичности (часто из-за вынужденных или навязанных культурных потерь) и отсутствия желания установления отношений с окружающим обществом (из-за отвержения доминирующей культурой или дискриминации). Ин­теграция характеризуется идентификацией как со старой, так и с новой культурами.

В более ранних исследованиях считалось, что лучший вариант культурной адап­тации — ассимиляция с доминирующей культурой. В соответствии с современным взглядом на данную проблему более реальным и более успешным для этнических меньшинств является бикультурализм, достигаемый в процессе интеграции. При этом сохранение этнической идентичности, долгое время рассматриваемое как дисфункциональное, на самом деле может играть позитивную роль по уменьшению культур­ного шока для недобровольных мигрантов и поддержания позитивной самоиденти­фикации (Berry J. et al., 199.2). Предполагается, что недоминантные группы и их члены свободны в выборе стратегии аккультурации, но это не всегда так. Маргинализация редко является результатом свободного выбора индивидов, чаще они становятся маргиналами в результате попыток насильственной ассимиляции («давящий пресс») в сочетании с насильственным отторжением (сегрегацией). Только интеграция может быть добровольно выбранной и успешной стратегией аккультурации у групп этни­ческих меньшинств, когда основные установки доминирующей группы по отношению к культурным различиям — открытость и принятие. Для достижения интеграции тре­буется взаимное приспособление, включающее в себя принятие обеими группами права всех этнических групп жить как культурно различные народы. Эта стратегия требует от недоминантной группы адаптации к основным ценностям доминирующе­го общества, а доминирующее большинство должно быть готово адаптировать свои социальные институты к потребностям всех этнических групп мультикультурного общества. Выборы стратегий аккультурации, как и установки на них, могут широко варьировать.В современной литературе по аккультурации проводится разделение между социокультурной и психологической адаптацией как конечными результатами долговре­менной аккультурации. В настоящее время введен третий вариант адаптации — эко­номическая адаптация. Она характеризуется наличием или отсутствием работы, удовлетворенностью ею, уровнем профессиональных достижений и благосостояния в новой культуре. Психологическая адаптация (определяемая психологической удовлетворенностью и хорошим физиологическим самочувствием) и социокультурная адаптация (то, как индивиды преодолевают трудности повседневной жизни в новом культурном контексте) эмпирически взаимосвязаны (коэффициент корреляции 0,4-0,5). Анализ факторов, влияющих на адаптацию, выявил их взаимную дополнитель­ность: хорошая психологическая адаптация зависит от личностных переменных, со­бытий жизни и социальной поддержки, а хорошая социокультурная адаптация зависит от знания культуры, степени включенности в контакты и межгрупповых уста­новок. Оба аспекта адаптации обычно зависят от успешной убежденности в преиму­ществах стратегии интеграции и минимальной культурной дистанции.Конечный результат аккультурации — достигнутая долговременная адаптация, которая характеризуется относительно стабильными изменениями в индивидуальном или групповом сознании в ответ на требования среды. Адаптация может и не привес­ти к взаимному соответствию индивидов и среды, она может включать в себя не толь­ко приспособление, но и сопротивление и попытки изменить свою среду или изме­ниться взаимно. В этом смысле адаптация — не обязательно позитивный результат; в современных подходах используется биполярный смысл понятия адаптации: она мо­жет быть крайне разнообразна и представляет собой определенный континуум от позитивных значений к негативным: от ситуации, в которой индивиды справляются со своей новой жизнью очень успешно, до той, в которой они не способны вписаться в новое общество. 49. Понятие «global village», концепция «the medium is the message» (М. Маклюэн). Глобальная деревня (мир как всемирная деревня) — понятие, введенное Маршаллом Маклюэном в книгах «Гутенбергова Галактика» (The Gutenberg Galaxy: The Making of Typographic Man, 1962) и «Понимание средств коммуникации» (Understanding Media, 1964) для понимания современного мира как электронного общества. Понятие было введено Маклюэном в 1962 году.Речь идет об интерактивной роли электронных коммуникаций, посредством которых стали само собой разумеющимися мгновенная связь и мгновенная передача любого количества всевозможных сообщений из любой точки планеты в любую другую и совместная деятельность на этой основе.Поскольку коммуникация (сегодня, главным образом, посредством интернета, а его появление было предсказано М. Маклюэном) осуществляется со скоростью электричества, расстояние между её участниками потеряло значение. При этом пространство и время в их традиционном, линейно-последовательном понимании для них ушло на второй план, и в этом имплозивном контексте у них, где бы они ни находились, усиливаются возможности включаться как совместно, так и индивидуально в любые события как в свои собственные. Неудивительно поэтому, что со всеми своими различиями они изо дня в день «влезают» в жизнь друг друга, как бы «надевая» на себя других участников совместной глобально значимой коммуникации как свои «маски», уже поэтому становясь тем самым всё более взаимосвязанными и взаимозависимыми и привыкая к этому как к норме.Жизнь человечества в имплозивном электронно-коммуникационном окружении уподобилась непосредственному общению, присущему жизни деревни ^[1], что и побудило Маршалла Маклюэна использовать это слово.«Глобальная деревня абсолютно обеспечивает несогласие по всем вопросам» (McLuhan: Hot&Cool, NY, Signet Books published by The New American Library, Inc., 1967, p. 286), сводя воедино и переплетая многоплановые конфликты, как они сказываются на всевозможных событиях с характеризующими их культурами, экономическими и социальными отношениями.Огромная роль при этом отводится роль как бы возвращению и возрождению того, что, казалось бы, давным-давно должно было бы уйти навсегда. В тетраде Маклюэна этому соответствует понятие "information retrieval" как извлечение информации, хранилищем которой в самом широком смысле является память всего человечества.Изучение такого рода извлечения информации совершенно необходимо сегодня для понимания таких вещей, как сепаратизм в Испании и во многих других странах; деятельность террористических организаций, таких как Исламское государство и др.; стиль ретро и многое другое.«Глобальная деревня» осуществляет вездесущее управленческое воздействие посредством имплозии. М. Маклюэн показывает выдающуюся роль этого, заимствованного им из лингвистики понятия для понимания современного мира как «глобальной деревни». 50. Концепция «общество спектакля» (Г. Дебор). Общество спектакля (фр. La Société du spectacle) — политическо-философский трактат, написанный Ги Дебором в 1967 году. Книга посвящена анализу и критике общества, как в его западной (капиталистической) вариации, которая определяется как «общество распылённого зрелища», так и советской системы («общество централизованного зрелища» по Дебору) с леворадикальных (анархо-марксистских) позиций.Суть современного состояния Ги Дебор определяет как утрату непосредственности: «всё, что раньше переживалось непосредственно, отныне оттеснено в представление». Термин «спектакль» означает «самостоятельное движение неживого» или «общественные отношения, опосредованные образами». Важную роль в становлении общества спектакля сыграли средства массовой информации: «это новшество обернулось настоящим Троянским конём», — пишет Ги Дебор. В книге проводится также детальный анализ марксизма и развития революционной теории, которая оказалась перед лицом двух новых факторов: революционной иллюзии и классовой бюрократии.В дальнейшем, в Комментариях к обществу спектакля, развивается идея их комбинирования в виде уже общества интегрированного спектакля, включающего в себя и тоталитарный бюрократическо-полицейский контроль и диктат развитого общества потребления. Глава 1. Всеобщее разделение (фр. La séparation achevée)

В первой главе повествуется о том, что есть спектакль, и о том, как он влияет на отдельного человека и человечество в целом. Так же упоминается о структуре спектакля, где говорится, что СМИ, экономика, политика и культура есть части спектакля. Раскрывается тема иллюзорной свободы, где человеку представляется больше времени на свой досуг, однако «не может быть свободы вне деятельности».