6. Вы­пи­ши­те грам­ма­ти­че­скую ос­но­ву пред­ло­же­ния 20.

(1)Сидя в го­сти­ной на бар­хат­ных крес­лах, мы всё бо­им­ся, что они за­тре­щат под нами, — такие они хруп­кие и изящ­ные, и такие гру­бые и не­лов­кие мы. (2)На стене бёкли­нов­ский «Ост­ров мёртвых». (3)В углу рояль с бю­сти­ком Бет­хо­ве­на. (4)Люся иг­ра­ет «Кам­па­нел­лу» Листа.

(5)Две тол­стые свечи мед­лен­но оплы­ва­ют в под­свеч­ни­ках. (6)Диван мяг­кий, с по­ка­той спин­кой. (7)Я под­кла­ды­ваю под спину рас­ши­тую би­се­ром взби­тую по­душ­ку, вы­тя­ги­ваю ноги.

(8)У Люси ак­ку­рат­но стри­жен­ный за­ты­лок. (9)Паль­цы её быст­ро бе­га­ют по кла­ви­шам, ве­ро­ят­но, в тех­ни­ку­ме она за эту быст­ро­ту все­гда пятёрки имела. (10)Я слу­шаю «Кам­па­нел­лу», смот­рю на Бёклина, на гип­со­во­го Бет­хо­ве­на, на ве­ре­ни­цу ураль­ских ка­мен­ных сло­ни­ков в бу­фе­те, но по­че­му-то всё это мне ка­жет­ся чужим, далёким, точно за­тя­ну­тым ту­ма­ном.

(11)Сколь­ко раз на фрон­те я меч­тал о таких ми­ну­тах, когда во­круг ничто не стре­ля­ет, не рвётся. (12)И си­дишь ты на ди­ва­не, слу­ша­ешь му­зы­ку, и рядом с тобой хо­ро­шень­кая де­вуш­ка. (13)И вот я сижу сей­час на ди­ва­не, слу­шаю му­зы­ку… (14)И по­че­му-то мне не­при­ят­но. (15)По­че­му? (16)Не знаю. (17)А толь­ко с того мо­мен­та, как мы ушли из Оско­ла, как от­сту­па­ем всё даль­ше, у меня на душе какой-то про­тив­ный оса­док…

(18)Ве­че­ром мы бро­дим с Люсей по на­бе­реж­ной. (19)Небо крас­ное, зло­ве­щее. (20)Об­ла­ка точно гу­стой, чёрный дым. (21)Волга от ветра шер­ша­вая, без вся­ко­го блес­ка. (22)И плоты, плоты без конца, а ещё об­мо­тан­ные мас­ки­ро­воч­ной зе­ле­нью бук­си­ры.

(23)Мы идём об руку, ино­гда оста­нав­ли­ва­ем­ся около ка­мен­но­го па­ра­пе­та, об­ло­ка­чи­ва­ем­ся на него, чтобы по­смот­реть вдаль. (24)И Люся что-то го­во­рит, ка­жет­ся, о Блоке и Есе­ни­не, спра­ши­ва­ет меня что-то, и я что-то от­ве­чаю. (25) И по­че­му-то мне не по себе, и я не хочу го­во­рить ни о Блоке, ни о Есе­ни­не.

(26)Всё это когда-то ин­те­ре­со­ва­ло меня, а сей­час ото­шло да­ле­ко, да­ле­ко… (27)Ар­хи­тек­ту­ра, жи­во­пись, ли­те­ра­ту­ра… (28)Я за время войны ни одной книж­ки не прочёл. (29)И не хо­чет­ся. (30)Не тянет.

(31)Всё это потом, потом…

(32)А зав­тра опять будет этот ре­зерв, по два­дцать раз раз­би­рай и со­би­рай пулемёт Дег­тярёва. (33)И по­сле­зав­тра, и по­сле­по­сле­зав­тра. (34)И опять майор будет го­во­рить нам, что надо ждать, что, когда при­ка­жут, тогда и от­пра­вят нас на фронт…

(По В. Не­кра­со­ву) *

* Не­кра­сов Вик­тор Пла­то­но­вич — рус­ский пи­са­тель. С 1941 по 1944 годы был на фрон­те, участ­во­вал в Ста­лин­град­ской битве. Не­кра­сов — автор по­ве­стей, рас­ска­зов, пу­те­вых за­ме­ток: «В око­пах Ста­лин­гра­да», «Пер­вое зна­ком­ство» и др. По его сце­на­ри­ям сняты ки­но­филь­мы.

7. Вы­пи­ши­те грам­ма­ти­че­скую ос­но­ву пред­ло­же­ния 2.

(1)Учи­тель­ни­ца Марья Еф­ре­мов­на ска­за­ла, что надо укра­сить класс и каж­дый дол­жен при­не­сти какое-ни­будь рас­те­ние. (2) Мы с папой зашли в цве­точ­ный ма­га­зин.

— (3)Дайте мне, по­жа­луй­ста, вон тот, крас­нень­кий, — робко по­про­си­ла я про­дав­щи­цу.

(4)Гор­шо­чек был самый ма­лень­кий, цве­то­чек самый про­стень­кий, по­хо­жий на ка­пель­ку огня.

— (5)Это ге­рань, — объ­яс­ни­ли нам.

(6)Мне нра­вил­ся цве­то­чек. (7)Ли­стья были боль­шие, зам­ше­вые, а цве­то­чек со­всем про­стой, в че­ты­ре ле­пест­ка. (8)Как будто ребёнок на­ри­со­вал.

— (9)У меня в дет­стве была ге­рань, — вспом­нил папа, и его лицо при­ня­ло осо­бое вы­ра­же­ние. — (10)Дет­ство — хо­ро­шее время, когда ребёнка любят ни за что, про­сто так, и ни­че­го от него не хотят, кроме того, чтобы он был и цвёл.

(11)Я сняла куп­лен­ный цве­то­чек с при­лав­ка, при­жа­ла его к груди, и он так и за­си­ял в моих руках. (12)А потом мы с папой мед­лен­но шли по улице, и я не сво­ди­ла глаз со сво­е­го цве­точ­ка.

(13)Дома я пер­вым делом за­пер­ла в ван­ной ком­на­те сво­е­го чёрного котёнка, чтоб он не скак­нул на цве­то­чек и не сло­мал его. (14)Котёнок не по­ни­ма­ет, что цве­ток не иг­руш­ка, а живое су­ще­ство с рас­ти­тель­ным со­зна­ни­ем. (15)А потом я по­ста­ви­ла гор­шок на под­окон­ник, к солн­цу, и стала его по­ли­вать.

— (16)Много нель­зя, — пре­ду­пре­ди­ла ба­буш­ка. — (17)Он за­хлебнётся.

(18)Я ис­пу­га­лась и даже ночью, вска­ки­вая, про­ве­ря­ла, жив ли мой цве­то­чек. (19)А утром я уви­де­ла, что огонёк еще ярче, ли­стья ещё бар­хат­нее, а запах яв­ствен­нее. (20)Это был не­на­вяз­чи­вый, ост­рый, как сквоз­ня­чок, ни с чем не срав­ни­мый запах — я его вды­ха­ла долго-долго.

— (21)Пусть оста­вит себе, раз ей так нра­вит­ся, — пред­ло­жи­ла мама.

— (22)Не­пра­виль­но, — воз­ра­зил папа. — (23)Надо уметь от­да­вать то, что нра­вит­ся самой.

(24)Мне было жаль от­да­вать цве­то­чек. (25)Но папа, ко­неч­но, был прав, и я ска­за­ла:

— (26)Я от­не­су в класс, и мы все вме­сте будем на него смот­реть.

(27)При­ят­но ведь смот­реть в ком­па­нии. (28)Как кар­ти­ны в му­зе­ях...

(По В. То­ка­ре­вой)