Текст п.9 Интервью с д. Граниным (для радио «Эхо Москвы»)

Журналист А. Венедиктов

(Аплодисменты).

А. В. Скажите, пожалуйста, и всё-таки как в России XXI века чувствует себя писатель, который в XX веке был успешным писателем -Даниил Гранин?

Д. Г. Да..

А. В. Вы видите, что Вас читают - не читают. Читают потому и не читают потому. Вы ведь перешли на исторический роман, -извините, я упрощаю, конечно, - может быть, потому что книги о войне уже не читают?

Д. Г. Ну я не только о войне писал, но дело не в этом. Да, книг читают меньше. Тиражи маленькие стали у книг, журналы тоже у нас... литературно-художественные журналы, которыми мы гордились и которые так много значили в культурной жизни России... сейчас маленькие тиражи, не достигают десяти тысяч. Это печально. Роль литературы, конечно, сократилась. Не знаю, какова судьба., литературы, какая судьба кино, какая судьба некоторых и других жанров искусства. У нас сейчас какой жанр? Шоу.

А. В. Но Ваша книга о Петре тоже шоу. Я её прочитал. Вы вообще реабилитировали негодяя на самом деле. Он же негодяй! Петр I -негодяй! В личной жизни негодяй, в общественной жизни негодяй.

Д. Г. Нет!

А. В. Ну как? Ну как нет?

Д. Г. Мы с Вами тут не сходимся.

А. В. Вы создаёте миф... Вы создаёте миф.

Д. Г. Нет. Почему? Это моё понимание Петра. У Вас может быть другое понимание Петра. Но рядом со мной такие люди, как Пушкин, как Герцен и как Достоевский. А Вы одиноки.

А. В. Ну когда такие противники, это тебя поднимает всегда. (Аплодыменты).

Д. Г. Нет, он не негодяй, конечно. Это великий человек.

А. В. Мне Ваши оценки кажутся... Они... Вы имеете на них право, но они кажутся мне странными. Я пытаюсь уточнить.

Может быть, в России на тяжелых, переломных моментах, - я иду к современной России - на определённых этапах культ личности полезен. И, может, то, что сейчас льют бюстики, вешают портреты - это полезно, потому что народ сплачивается вокруг лидера в тяжелый момент? Реально тяжёлый? России тяжело с ее экономикой, ее окружают не друзья, между прочим. И вот тут появляется лидер, э-э-э... который может сплотить народ. И поэтому бюстики возникают, поэтому портреты вешают. Поэтому «Идущие вместе» идут вместе.

Д. Г. Пригласите меня через 20 лет. Мы с вами посмотрим тогда, что получилось из этого дела. Я не знаю, хорошо это или плохо, оправданно это или неоправданно, это трудно в упор смотреть. Вы знаете это, может быть?

А. В. Конечно, нет.

Д. Г. Я не знаю.

А. В. Хорошо. Я напоминаю, что в нашей студии был Даниил Александрович Гранин. Я Вам назначаю здесь встречу ровно через 20 лет. Договорились, Даниил Александрович?

Д. Г. Договорились.

А. В. Спасибо большое.

Ш СЕРТИФИКАЦИОННЫЙ УРОВЕНЬ

ТЕКСТ Ш.1

Фрагмент из фильма «Москва слезам не верит»

- Знаешь, Катя, если я в чем-то был виноват перед тобой, то Богменя уже наказал. Так что ты особенно-то не старайся... Как по-дурацки жизнь прошла. Всё пыжился чего-то... Всё, казалось, не живу, а так черновик пишу. Ещё успею набело. Два раза женат был. Одна жена от меня сбежала, от второй я сам ушел. Сейчас оглянулся: ни жены, ни детей, - да чего там! - друзей-то настоящих и то не нажил.

ТЕКСТ Ш.2

Фрагмент из фильма «Москва слезам не верит»

- Я хотел бы выпить за его руки. Вот на вид это обыкновенные человеческие руки, но это только, товарищи, кажущаяся видимость. На самом деле перед вами руки золотые. Ну, в смысле - золотые руки Перед вами, товарищи, слесарь с большой буквы Сэ. Вот у нас в институте есть кандидаты. Да даже доктора, которые, с моей точки зрения, ещё бы десять лет назад спокойно могли уйти на заслуженный отдых: никто бы не заметил их отсутствие до сегодняшнего дня. А вот когда в прошлом году Гоша лёг в больницу, - я прошу прощения у дам за столь интимную подробность (ему вырезали аппендицит) - так вот у нас большинство тем замерло, а за себя скажу, что своей докторской диссертацией на 70% обязан прибору, который сделал Георгий Иванович.

И я думаю, что моё мнение могли бы разделить, ну, половина докторов нашего института. За твои руки, дорогой мой!

Г. И. Поехали !

ТЕКСТ П1.3

Фрагмент из фильма

«Сцены из семейной жизни»

Мать. Ты ко мне?

Катя. Мама!

Мать. Ох!

Катя. Что? Что с Вами? Вам плохо, да? Подождите... Я щас... Я щас. щас.

в доме

Мать. Не узнала я тебя сегодня, Катюша. Стыдно, конечно. Но не

узнала... Седой?

Катя. Нет, не очень.

Мать. Бережёшь его, да? Всё правильно: отцов надо беречь. Хм... Большая выросла. 17? Выше меня, да? ... А меня ты совсем-совсем не помнишь?

Катя. Не-а...

Мать. А я не обиделась. А что уж, действительно, запомнить, в два года... Видишь, я тебя тоже не узнала.

Катя. Мам, может, не надо?

Мать. А ты что, боишься за меня?

Катя. Нет.

Мать. Ты не бойся - я не пью. Ну, просто день сегодня хороший. Всё-таки...

Катя он умер?

Мать. Кто?

Катя. Ну, этот человек...

Мать. А-а... А он ушёл.

Катя. Бросил тебя?

Мать. Нет. Почему?... Просто ушёл.

Катя. Это ж одно и то же.

Мать. Да нет. Да понимаешь... А я не жалею. Ну всё-таки я его выходила, подняла. А потом он, знаешь, какой-то... он слабый какой-то... он один... Слабых всегда жалко.

Катя. Ты любила его, да?

Мать. Да.

Катя. Значит, ты любила его больше, чем нас с папой?... Так выходит?

Мать. Не знаю, Катюша. Выходит, что так... Возилась с ним, как с малым дитём. По каким-то больницам ходила. Врачам показывала. Всё говорили: больное сердце. В любую минуту может не сработать. И три года «вдруг», «сейчас»...