А.А. Сычев Модусы специализации в преподавании прикладной этики

Тема, которая была предложена для обсуждения ре­дакторами «Ведомостей», интересна, прежде всего тем, что позволяет рассмотреть проблемы этики в относительно но­вом для отечественной науки ракурсе: отталкиваясь не от теоретических парадигм, а от реально существующего в со­временном обществе запроса на специалистов по приклад­ной этике. Новизна такой постановки проблемы предопре­делена уже тем, что запрос на подобных профессионалов на постсоветском пространстве начал формироваться только в последние годы. Соответственно, в стадии ста­новления находится и система подготовки специалистов в области прикладной этики, из-за чего образовательные уч­реждения, планирующие вести такую подготовку, сталки­ваются в ходе разработки учебных планов и программ с ря­дом проблем и сложностей.

Первая, и наиболее очевидная, сложность связана с ра­змытостью и противоречивостью представлений о поле деятельности будущего специалиста и стоящих перед ним задачах. Эта сложность - не столько результат конкурен­ции множества парадигм прикладной этики, сколько ото­бражение разнообразия сфер общественной жизни, в кото­рых такой профессионал мог быть востребован.

Всякая система профессиональной подготовки ориен­тирована в первую очередь на запросы и потребности об­щества в специалистах того или иного профиля, и лишь во вторую очередь - на теоретические представления о про­фессиональной деятельности. Поэтому в основание типо­логии образов специалиста-этика предлагается положить не существующие парадигмы понимания этики, а те сферы общественной жизни, в которых сейчас формируется «со­циальный заказ» на специалистов. Так, в экономической сфере существует потребность в профессионалах, способ­ных управлять процессами институционализации морали на организационном уровне. В политической сфере активно вырабатываются и кодифицируются специфические мора­льные нормы политического взаимодействия. Имеется яв­ный социальный запрос и на подготовку специалистов, ко­торые могли бы провести качественную этическую экспер­тизу многочисленных спорных случаев, возникающих в об­ластях права, науки, искусства, т.е. в различных подсисте­мах духовной сферы социальной жизни. Наконец, в соци­альной сфере жизни общества востребованы специалисты- практики, которые могли бы идентифицировать моральные корни острых социальных проблем современности и спо­собствовать консолидации общества на путях решения этих проблем.

Деятельность специалиста, востребованного в простра­нстве каждой из сфер общественной жизни, ориентирована на решение различных задач. Соответственно в каждом случае актуализируется свой особый образ профессионала (условно говоря, этика-менеджера, этика-эксперта, этика- модератора и т.д.). Некоторые составляющие этих образов пересекаются и дополняют друг друга, но многие из них не­совместимы как по своим теоретическим основаниям, так и в практическом приложении. В итоге при разработке страте­гии обучения приходится жертвовать или какими-то из на­званных направлений подготовки, или же (если пытаться охватить их все) целостностью и единством образователь­ного процесса.

Как представляется, для того чтобы логика преподава­ния прикладной этики была «выстроена» наиболее продук­тивным способом, а многочисленные ее образы были со­вмещены с концептуальной целостностью образовательно­го процесса, необходимо рассматривать этическое обуче­ние в виде системы специализаций, базирующихся на еди­ном фундаменте. При этом каждая из специализаций - де­ловая этика, политическая этика и т.д. - может рассматри­ваться как особое, относительно независимое «ответвле­ние» от общего «ствола». Иными словами, каждая специа­лизация должна восходить к общему для всех специализа­ций основанию. Этим основанием определенно не может быть какая-либо частная дисциплина (скажем, менеджмент в деловой этике или медицина в биоэтике). Как бы ни про­тивопоставляли прикладную этику философской, все же общим «стволом» для специализаций в сфере прикладной этики может служить только философское знание.

Однако следует заметить, что философия востребова­на прикладной этикой в совершенно особом качестве. Если традиционно моральная философия претендовала на ста­тус носительницы фиксированного знания о добре и зле и стремилась сформулировать общеобязательные мораль­ные законы, то для современной прикладной этики фило­софия - лишь вспомогательный инструмент, позволяющий скомпоновать из всех граней и аспектов проблемы целост­ное представление о ситуации морального выбора. Такая философия не диктует готовых ответов на вопросы, а по­зволяет субъекту морального выбора сформулировать соб­ственные ответы на них. Можно сказать, что философия здесь должна быть взята в своем практическом ракурсе.

В этом смысле целью изучения философии для буду­щего специалиста по прикладной этике должно стать не столько знание теорий, имен и учений, сколько формирова­ние особого типа профессионального мышления. Именно характер мышления наиболее очевидным образом отлича­ет профессионального этика от специалистов в частных областях (экологов, журналистов, юристов и т.д.), пришед­ших к этической проблематике в ходе своей специфической профессиональной деятельности.

Под философским мышлением здесь подразумевается умение взглянуть на ситуацию обобщенно, увидеть ее в целостном виде и зафиксировать наиболее значимые связи ее элементов. В умении верно охватить всю ситуацию в це­лом специалист по прикладной этике может (и должен)

иметь явное преимущество над узкими профессионалами (поскольку он в большинстве случаев будет проигрывать им в знании конкретных деталей проблемы).

Акцент на философском знании как на общем основа­нии различных образов прикладной этики не означает, что специалист по этике может игнорировать конкретные дан­ные частных наук. Скорее наоборот - он обязан проанали­зировать необходимую профессиональную информацию, касающуюся проблемы, и оценить предполагаемые по­следствия всех возможных вариантов действий, для чего ему необходимо работать в тесном контакте с профессио­налами в соответствующих областях знания (медиками, экологами, генетиками и т.д.) Однако профессиональное знание о научных фактах само по себе не способно дать ответ на вопрос о том, какой вариант решения должен быть избран в спорной ситуации морального выбора. Делать мо­ральные выводы можно, лишь соединив объективные науч­ные данные с ценностными посылками. Ближайшей анало­гией для такой модели соотношения профессионального знания и навыков индивидуального выбора можно считать процесс получения информированного согласия при кон­сультировании пациента (автономного субъекта морально­го выбора) врачом (профессионалом в конкретной области знаний). Бремя выбора здесь ложится на пациента, а не на врача. При этом для принятия решения пациент совсем не обязан быть профессионалом в медицинской науке, но, ес­ли он хочет сделать верный выбор, то должен принять во внимание всю релевантную информацию, исходящую от врача-специалиста.

Как биоэтика (с ее принципами информированного со­гласия и автономии пациента), так и другие формы при­кладной этики не выводятся из совокупности специализи­рованных знаний и объективных фактов, но актуализируют­ся в процессе индивидуального выбора и находят конечное выражение в уникальном поступке. Для решения большин­ства современных моральных проблем анализ профессио­нальных данных необходимо дополнить рассмотрением тех моральных принципов, которые применимы в данной си­туации, с также учесть все уникальные сопутствующие об­стоятельства, характеризующие ситуацию. Только сведя все разрозненные аспекты проблемы в одно целое, можно судить о том, какой вариант действий будет наиболее обоснован морально. Естественно, что подобный выбор требует знаний особого рода, и они определенно не огра­ничиваются специализированными алгоритмами конкрет­ных наук. Субъект должен уметь привести аргументацию в пользу своего выбора, основываясь на понимании логики моральных рассуждений, учитывать общее и различное, понимать принципиальную целостность и связанность всех сторон жизни. Помимо собственно теории и истории фило­софии, этому могут способствовать и сопутствующие дис­циплины, такие как метаэтика, логика, лингвофилософия, теория аргументации и т.д.

Необходимые умения должны быть сформированы в ходе философской подготовки, однако, поскольку акценты образовательных целей смещены с передачи знаний на формирование мышления, изучение философии должно проходить не в традиционной форме монолога, а в крити­ческом, дискуссионном, игровом ключе. Упор здесь должен быть сделан не на саму информацию, а на способность вы­делить релевантную, адекватную информацию, на критиче­ское отношение к ней и на умение использовать ее в про­фессиональной деятельности. В плане методики - это пе­реход от монолога лекционных курсов к занятиям с посто­янной обратной связью, в том числе исследовательского, игрового характера с применением мысленных эксперимен­тов, дебатов, диспутов, т.е. самое широкое использование инновационных методик. Однако при таком подходе воз­можна и обратная крайность - утрата фундаментальности в активных методах обучения, ориентированных в большей степени на повышение интереса к предмету, чем на глубо­кие знания о нем. Говоря об инновационности, следует под­разумевать, что по-настоящему «сработать» подобные ме­тодики смогут только в том случае, если имеется заинтере­сованность студента в знаниях, есть готовность посвятить большое количество внеаудиторного времени самосто­ятельной работе, обеспечив прочный теоретический фун­дамент для образования. Без развитой культуры самообра­зования любая инновационная деятельность вырождается в бесцельную самодеятельность. Следовательно, препода­вая философию в дискуссионном ключе, особое внимание должно быть уделено, как минимум, разработке адекватных планов самостоятельной работы студентов и системе кон­троля за внеаудиторным усвоением материала, а также ме­тодам стимулирования самостоятельной работы.

При всей важности и фундаментальности этико-фило­софского образования, оно служит всего лишь субстратом, «почвой» для культивации этико-прикладного образования, реализуемого в виде различных специализаций.

В перспективе наиболее востребованным представля­ется образ специалиста в сфере деловой этики, своеобраз­ного менеджера от морали. Такая потребность связана со все более тесной интеграцией отечественной хозяйствен­ной системы в мировую экономику. Другой причиной вос­требованности деловой этики является быстрое развитие средств коммуникации: в условиях информатизации обще­ства бизнесу становится все сложнее скрывать нелицепри­ятные, теневые стороны своей деятельности. В свою оче­редь, соблюдение моральных принципов может существен­но повысить престиж компании и послужить дополнитель­ной рекламой товару, увеличив тем самым прибыльность производства. У. Бек пишет по этому поводу: «Производст­венная и научно-техническая деятельность получает новое политическое и моральное измерение, которое ранее каза­лось чуждым ее сущности. Если угодно, можно сказать, что бес экономики должен окропить себя святой водой общест­венной морали и окружить себя нимбом экологической и социальной заботливости»²⁴.

В ответ на давление общественности многие компании, корпорации, предприятия создают внутренние моральные кодексы, где декларируются обязательства организации по отношению к сотрудникам, населению, окружающей среде. Распространенной практикой стало и специальное обуче­ние персонала этике. Многие нравственные нормы опера- ционализируются, сводятся к конкретным алгоритмам, по­шагово объясняющим, что должен делать персонал в кон­кретных условиях компании, для того чтобы минимизиро­вать моральные риски.

Чтобы эффективно решать эти задачи, будущий спе­циалист по деловой этике должен - помимо собственно курсов по деловой этике и спецкурсов (по социальной и корпоративной ответственности бизнеса, этике PR-деятель­ности, проектированию этических кодексов и т.д.) - полу­чить возможность прослушать и полноценные экономиче­ские курсы менеджмента и маркетинга.

Основная сложность, возникающая при обучении этика- менеджера, связана с неясностью задач, стоящих перед та­ким специалистом: должен ли он стремиться только к по­вышению эффективности работы организации? или же он обязан ставить перед собой более высокие моральные це­ли? Многие исследователи полагают, что экономическая инструментализация и институционализация этики ведут к девальвации собственно моральных составляющих эконо­мических практик и замене общей цели (общего блага) ча­стными целями (экономической эффективностью). Так, для А. Макинтайра понятия «менеджер» и «мораль» представ­ляются несовместимыми: менеджер - это типичный мани- пулятивный характер на социальной сцене современности, претендующий на обладание особым экспертным знанием, но на деле являющийся не более чем «частью маскарада социального контроля»²⁵.

Несколько иной образ специалиста востребован в поли­тической сфере. Как представляется, основной задачей со­временного специалиста по политической этике является достижение согласия в условиях несовместимости ценно­стных представлений различных групп людей. Такой спе­циалист (своеобразный «модератор» от этики) особенно востребован в современной ситуации беспрецедентного смешения ценностей, культур, этносов, порождающей мно­гочисленные конфликты. Другой причиной актуализации этого образа является значительно возросшая в последнее столетие военная и техническая мощь человека, поставив­шая под угрозу жизнь на планете как таковую. В свое время еще Кант в трактате «К вечному миру» высказывал предпо­ложения, что рано или поздно «государство позволит фи­лософам свободно и публично высказываться об общих максимах ведения войны и заключения мира», поскольку правительства неминуемо придут к однозначному выбору: либо заключить вечный мир между народами, либо обрести вечный мир на кладбище человечества²⁶.

В условиях повышенной конфликтности, свойственной современному обществу, специалист по политической эти­ке играет роль своеобразного «миротворца», пытаясь со­гласовать различные мнения и смягчить конфликты, неиз­бежные в политической деятельности. Принципы, вырабо­танные в ходе этой деятельности, далее фиксируются в нормативных документах разного уровня - от этического кодекса поведения парламентария до принципов справед­ливой войны.

Смещение акцентов в политической этике с теоретиче­ского на прикладной уровень подробно анализируется в работах Дж. Ролза, который предлагал провести разграни­чение моральных концепций, разделив их на метафизиче­ские и политические. При этом под «метафизическим» он понимал различные доктрины, претендующие на решение мировоззренческих вопросов (философские, религиозные, идеологические), а под «политическим» - согласованные представления о практической деятельности. Строгое раз­деление между этими уровнями возможно только в том случае, если для каждого из них будет определена своя жизненная сфера. Согласно Ролзу, метафизические идеи целесообразно закрепить за личной сферой жизни, а поли­тические - за публичной. Таким образом, за каждым дейст­вующим лицом признается право на глубинные метафизи­ческие обоснования собственных действий. На этом уровне консенсус между сторонниками разных доктрин невозмо­жен, но он и не требуется - вера в философские, религиоз­ные и иные доктрины признается частным делом и свобод­ным выбором каждого отдельного индивида.

Но на публичном уровне глубинные метафизические основания уже не принимаются во внимание; рассматри­ваются только их практические следствия. Что действи­тельно важно в публичной сфере, так это отсутствие разно­гласий по поводу проводимой обществом политики. Если результатом различных подходов будут похожие практиче­ские меры, то по поводу последних достигается публичное согласие («перекрестный консенсус»), а меры могут быть без помех реализованы в практической деятельности.

Приведем пример перевода проблемы из метафизиче­ской плоскости в политическую, взятый из сферы экологи­ческой этики. Очевидно, что метафизические доктрины (будь то христианство или буддизм, марксизм или либерта­рианство) несовместимы по своим глубинным ценностным основаниям и поэтому сложно ожидать от них согласован­ности в теоретическом обосновании экологической дея­тельности. Однако их сторонники вполне могут достичь со­гласия по поводу ряда конкретных природоохранных дейст­вий (создания заповедных территорий, охраны исчезающих видов, эффективного использования энергоресурсов и т.д.), хотя теоретическое обоснование необходимости принятия таких мер в каждом случае будет разным. Моральные прин­ципы, по поводу которых достигнут «перекрестный консен­сус», в дальнейшем могут кодифицироваться в различных нормативных документах (таких как разнообразные декла­рации по защите природы или национальные концепции ус­тойчивого развития).

Для специалиста в области политической этики важны умения, позволяющие перевести проблему из сферы кон­фликта в дискуссионную сферу (где возможно достижение согласия по поводу методов решения проблемы), а общие положения соглашения оформить в виде моральных прин­ципов. Для решения подобных задач требуются не только знания в области политической этики в целом и этики граж­данского общества в частности, но и хорошее знание основ политологии, конфликтологии, психологии.

Остается вопрос: насколько эффективна будет дея­тельность такого специалиста? Получить какие-либо прак­тические результаты он сможет только в условиях развито­го гражданского общества, а в закрытом обществе имеется опасность его превращения в идеолога, манипулятора, мо­рализатора.

Третий образ специалиста востребован в духовной сфере жизни общества. Предполагается, что подобный профессионал должен получить подготовку, позволяющую ему осуществлять всестороннюю этическую экспертизу раз­личных проблемных ситуаций, все чаще возникающих в об­ластях права, науки, искусства и т.д., и вынести итоговый оценочный вердикт, защищающий общественный интерес.

Имеются определенные перспективы для использова­ния этической экспертизы в судебной практике, при созда­нии доказательной базы. Эксперт должен уметь аргументи­ровано доказать, является ли речь оскорбительной, поро­чат ли те или иные поступки достоинство человека, на­сколько они нарушают общественные приличия и т.д.

При регулировании научных исследований государство также все чаще обращается к этическому сообществу с просьбой провести экспертизу действий, связанных с вме­шательством в частную жизнь человека, его репродуктив­ные возможности, геном и т.д. Сейчас эта проблематика достаточно подробно рассматривается в биоэтических ис­следованиях, журналистской этике, этике нанотехнологий и т.д. С развитием научного знания и появлением новых тех­нологий возрастает роль этических комиссий, оценивающих возможные последствия экспериментов или внедрения но­вых технологий в повседневную жизнь.

Очевидно, что этик-эксперт должен быть экипирован специфическим знанием, чтобы идентифицировать фено­мены, ассоциируемые с моральной сферой, и проводить четкое различие между нравственным и безнравственным (например, между цитированием и плагиатом, эротикой и порнографией, критикой и оскорблением). Для этого ему необходимо знание об основных признаках и отличитель­ных чертах допустимых и недопустимых действий. От него ожидают четких вердиктов и конкретных определений. В этом отношении этик-эксперт ближе к профессионалам в частных областях знания, чем к профессионалу-философу, с его пренебрежением конкретикой.

В преподавании для такого специалиста базовыми дол­жны стать курсы по этике науки, права, искусства, образо­вания и т.д., а также по истории и теории различных под­систем духовной сферы. Востребованы будут и спецкурсы, обучающие процедуре принятия экспертных решений, а также ролевые игры, моделирующие различные экспертные действия. Возможно, что в процессе подготовки серьезную помощь окажут и разнообразные кейсы (реальные случаи), однако не с точки зрения обучения методологии ситуацион­ного анализа, а как прецеденты, задающие модели для при­нятия экспертного решения.

Очевидно, что для эксперта в сфере морали важна спо­собность дать четкую нравственную оценку различным про­блемным ситуациям современности с позиции общего бла­га, защитить общественный интерес. Основная трудность здесь связана с тем, что этот интерес достаточно сложно выявить, а выявив - соотнести с собственными убеждения­ми.

Общественное мнение выстраивает стереотипный об­раз специалиста-этика, как ригориста, имеющего достаточ­но консервативные убеждения (в пользу семейных ценно­стей, национальных традиций, pro life и т.д.). Такой стерео­тип загоняет этика в рамки общественных ожиданий, по­скольку только в случае соответствия этой модели поведе­ния за экспертом признается право выступать с моральны­ми вердиктами. Однако, если эксперт действительно «вжи­вается» в эту роль, велика опасность того, что он посчитает себя вправе выступать «от имени морали».

В последнее время ведутся активные исследования в области общественной морали, в которой акценты перено­сятся с личностных идеалов на общественное взаимодей­ствие. Специалист в области общественной морали, в от­личие от представителей предыдущих специализаций, не обслуживает отдельные сферы и секторы общественной жизни, обеспечивая экономическую эффективность или по­литическую легитимность. Он ставит перед собой более высокие и амбициозные цели, связанные с рассмотрением различных социальных сфер не как чего-то фрагментарного и замкнутого в себе, а как функциональных подсистем, на­целенных на достижение общего блага.

На уровне социальной морали прикладная этика воз­вращается от фрагментарности конкретных прикладных этик (биоэтики, экологической, деловой, политической этик и т.д.) к целостности и обобщенности философского взгля­да на мораль. Такая этика должна одновременно интегри­ровать, координировать моральную деятельность в эконо­мической, политической и духовной сферах, преодолевать замкнутость этих сфер. Можно сказать, что при таком под­ходе частным сферам социальной жизни возвращаются их истинные, моральные цели. С этой надспециализированной точки зрения становится очевидно, что целью экономики является не выгода, а обеспечение человечества матери­альными благами в условиях ограниченности ресурсов, це­лью политики - не удержание власти, а обеспечение соци­альной справедливости и т.д.

На общесоциальном уровне уже невозможно просто «прикладывать» этические знания к конкретным практикам, здесь возникает своя развитая теория, фиксируются обще­прикладные моральные принципы и правила, выработан­ные на основании анализа различных реальных практик. Если для экономической, политической и духовной сфер специализированная прикладная этика являлась следстви­ем конкретизации, то на уровне общественной морали она все больше склоняется к генерализации, пытаясь найти общие тенденции в разнообразных моральных практиках и выявить формы их взаимовлияния.

Если попытаться вписать такой образ этики в учебные планы и программы, то основной упор на изучение соци­альной морали нужно будет сделать на завершающих эта­пах обучения, возможно на уровне магистратуры, то есть после закладывания общефилософского фундамента и изучения дисциплин специализации. Что касается предмет­ной направленности, то акцент здесь должен быть сделан не на какой-либо из прикладных этик, а на прикладной эти­ке как таковой.

В определенной степени такая общеприкладная этика может рассматриваться как успешный синтез теории и практики, результат «встречного движения этики и мора­ли»²⁷. Теория в данном случае развивается через обобще­ние опыта и наработок прикладных этик, а практика (поми­мо описанной выше специализированной деятельности) выражается в информирующей, преподавательской и во­обще всякой организационно-просветительской деятельно­сти, реализуемой, например, академическими структурами, научно-исследовательскими институтами, университетски­ми кафедрами, общественными организациями, добро­вольческими организациями гражданского общества и про­сто отдельными неравнодушными гражданами.

Специалист в этой области все более востребован в современной жизни, поскольку долгий период практическо­го игнорирования этики привел к появлению ценностного вакуума²⁸. Это пространство заполняется сейчас государст­венными идеологами, проповедниками различных конфес­сий, журналистами, претендующими на знание моральных истин в последней инстанции. Слова «этика», «мораль», «нравственность» практически постоянно используются в публичном дискурсе, но фактически всегда являются не более чем бутафорскими декорациями, на фоне которых обслуживается какой-либо частный интерес.

Для исправления ситуации важно не только распро­странение и популяризация прикладной этики как новой специальности, но и введение (а по сути - возвращение) в учебные программы всех других специальностей предмета «этика», но преподаваемого уже не в традиционном исто­рико-философском ключе, а в форме инновационного, ин­тегрального курса прикладного характера, где философ­ская, профессиональная и прикладная этики находились бы в системном единстве. Это не только вопрос выживания этики в вузах, но и ответ на реальный запрос общества, ко­торое все четче начинает осознавать, что никакие экономи­ческие, политические и правовые реформы не смогут ис­править нынешнюю ситуацию, если не произойдет реаль­ных изменений в нравственном сознании.

Модернизация. Университет. Прикладная этика. Ведомости. – №37. – Тюмень: НИИ ПЭ, 2010. – С. 222–235.

1 Под междисциплинарностью здесь имеются в виду связи между различными этико-прикладными дисциплинами.

2 Апресян Р.Г. Вид на профессиональную этику // Профессиональная этика. Ведомости НИИПЭ. Вып. 25 / Под ред. В.И. Бак­штановского, Н.Н. Карнаухова. Тюмень: НИИПЭ, 2004. С. 160-181.

3 См.: Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Введение в прикладную этику. Тюмень: НИИПЭ ТюмГНГУ, 2006. С. 104, 117.

4 Возможно, такой мой ход покажется непродуктивным, особенно в свете полемического предложения В.И. Бакштановского и Ю.В. Со­гомонова «“развести” прикладную этику и практическую этику» (Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Прикладная этика: Рефлексивная биография направления. Тюмень: ТюмГНГУ, 2007. С. 48). Но пока я готов только к такому «разведению»: посредством выведения понятия «практическая этика» из порядка специального рассуждения, впредь до более тонкого и терминологически корректного уразумения понятийных различий.

5 Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Прикладная этика: Рефлексивная биография направления. С. 120.

6 Профессор Амнон Карми (Аmnon Carmi) – мировой эксперт в области медицинского права и биоэтики, видный пропагандист биоэтического образования, заведующий кафедрой биоэтики ЮНЕСКО Международного центра медицинского права и этики в университете Хайфы (Израиль).

7 См.: Экологическая этика в преподавании социальных и гуманитарных дисциплин / Форумы / Категориальный аппарат экологической этики / Внутренняя ценность, http: // ecoethics.mrsu.ru/ecoforum /viewtopic.php?t=18 (Просмотр 16.11.2007).

8 На это неоднократно обращают внимание В.И. Бакштановский и Ю.В. Согомонов: рождение и развитие прикладной этики было обусловлено формированием рациональной морали гражданского общества (Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Прикладная этика: Рефлексивная биография направления. С. 51-52).

9 Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Введение в прикладную этику. С. 131.

10 Там же.

11 Гиренок Ф.И. Ускользающее бытие. М.: ИФРАН, 1994. С. 39. Эти слова были сказаны автором в главе, посвященной именно экологии.

12 [Борейко В.Е.] Гуманитарная экология и экологическая этика // Сайт Киевского эколого-культурного центра, www.ecoethics.ru [просмотр 09.05.2007].

13 См.: Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Прикладная этика: Рефлексивная биография направления.

14 Понятно, что в естественном языке слова «мораль» и «этика» нередко выступают синонимами; и в специальной литературе словом «этика» обозначаются рационализированные, кодифицированные, выделенные «мировоззренческие» сегменты морали. Однако я полагаю, что в строгом теоретическом рассуждении об этике и морали такого «живого» терминологического смешения следует избегать. В частности, этим соображением был предопределен мой отказ от концепта «практическая этика», с помощью которого я пытался выделить специальные, рационализированные и кодифицированные, сферы моральной практики.

15 Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Прикладная этика: Рефлексивная биография направления. С. 52. О возможных методологических трудностях и практических напряжениях, связанных с попытками проектно-технологического сопровождения морального творчества субъектов, было сказано в свое время немало в порядке критики предложенной авторами в 1980-х годах концепции прикладной этики, применяемой к сфере социального управления. Я не стал бы вспоминать тот давний полемически-дискурсивный сюжет, если бы сами авторы не напомнили о нем в своей монографии.

16 Там же. С. 61.

17 Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Прикладная этика: Рефлексивная биография направления. С. 64.

18 Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Введение в прикладную этику. С. 139.

19 Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Введение в прикладную этику. С.139.

20 Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Введение в прикладную этику. С. 124-125.

21 Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Введение в прикладную этику. С. 132-133.

22 См.: The Precautionary Principle. Paris: UNESCO, 2005; а также: Материалы Пятой сессии Межправительственного форума по химической безопасности: Открытое пленарное заседание для обсуждения информации/дискуссии на Форуме V по средствам и подходам применения принципа предосторожности в контексте химической безопасности (25-29 сентября 2006), http://www.who.int/ifcs/docu­ments/forums/forum4/en/15w_f4_ru.doc.

23

См., напр.: Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Прикладная этика: опыт университетского словаря. Тюмень: НИИ ПЭ, 2001.

24 Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. М.: Про­гресс-Традиция, 2000. С. 282.

25 Макинтайр А. После добродетели. М.: Академический проект, 2000. С. 109.

26 Кант И. К вечному миру // Трактаты о вечном мире. М.: Соцэкгиз, 1963. С. 172.

27 В.И. Бакштановский, Ю.В. Согомонов. Введение в прикладную этику. Тюмень, НИИ ПЭ, 2006. С. 119.

28 См.: Рогожа М.М. Социальная мораль. Киев: Парапан, 2009. С. 208.